Филомат.
ТЕПЕРЬ, чтобы завершить нашу беседу, поскольку я вижу, что она затягивается, какого наказания, по вашему мнению, заслуживают эти маги и ведьмы? Насколько я понимаю, вы считаете их всех одинаково виновными?
ЭП. Они должны быть преданы смерти согласно Закону Божьему, гражданскому и имперскому, а также муниципальным законам всех христианских народов[237].
ФИЛ. Но, скажите, какого рода смерти?
ЭП. Обычно применяют сожжение, но это неважно, и в каждой стране применимо то, что соответствует ее законам и обычаям.
ФИЛ. А не следует ли учитывать для исключений пол, возраст или ранг?
ЭП. Ничего подобного (если таково решение законного магистрата)! Ведь это высшая степень идолопоклонства, в отношении которой никаких исключений Законом Божьим не предусмотрено.
ФИЛ. Но нельзя ли пощадить детей?
ЭП. Можно, ничуть не подмывая моего вердикта. Ведь они не настолько разумны, чтобы практиковать подобные вещи. А для тех, кто оказался в компании [ведьм] и не раскрыл этого, малый невежественный возраст, несомненно, служит оправданием.
ФИЛ. Я вижу, что вы осуждаете всех, кто как-либо осведомлен в таких ремеслах.
ЭП. Без сомнения, поскольку, как уже сказал, говоря о магии, все советующиеся, доверяющие, праздно наблюдающие, принимающие или привлекающие этих умельцев[238] виновны в равной степени, как и сами практикующие.
ФИЛ. Может ли тогда государь или верховный магистрат пощадить или проигнорировать того, кто виновен в этом ремесле? Полагаясь на некие важные основания, известные ему?
ЭП. Ради дальнейшего расследования, государь или магистрат могут отложить их наказание на такой период, который сочтут подходящим[239]. Но, в конце концов, сохранять жизнь и не бить, когда Бог велит бить и сурово наказывать за столь гнусный проступок и измену Ему, – это не только противозаконно, но, несомненно, не меньший грех для того магистрата, чем когда САУЛ пощадил АГАГА. И это вполне сравнимо с самим грехом колдовства, как заявил тогда САМУИЛ[240].
ФИЛ. Конечно, я думаю, что, поскольку это преступление должно быть строго наказано, судьям следует остерегаться осуждать кого-либо, кроме тех, в чьей вине они уверены, и не полагаться на россказни болтливых старушек[241] в таком важном деле.
ЭП. Судьям действительно следует опасаться того, кого они осуждают, поскольку это тяжкое преступление (по словам СОЛОМОНА): «Осудить невиновного то же, что оставить виновного на свободе»[242]; также не следует принимать в качестве достаточного доказательства свидетельства какого-нибудь опозоренного человека, поскольку это запрещено по закону.
ФИЛ. А сколько же тогда признаний тех, кто уже признан виновным, может сработать против обвиняемого?
ЭП. Суд[243] должен служить толкователем нашего закона в этом отношении. Но, по моему мнению, поскольку в деле об измене государю дети, жены или никогда прежде не опороченные персоны могут, по нашему закону, служить достойными свидетелями и доказывать, уверен, что много более весомые основания позволяют признать достаточными такие свидетельства в вопросах измены Богу[244]. Ведь кто, кроме ведьм, может представить доказательство и, соответственно, быть свидетелем деятельности ведьм?[245]
ФИЛ. В самом деле, полагаю, они не захотят довериться какому-нибудь порядочному человеку. Но что, если они обвиняют людей в том, что те присутствовали на их воображаемых собраниях своим духом, в то время как их тело лежало бесчувственным, как вы рассказывали?[246]
ЭП. Я думаю, что они ничуть не менее виновны, поскольку Дьявол никогда не осмелился бы заимствовать их тень или подобие для такого дела, если бы на это не было их согласия. А согласие в таких делах означает смертный приговор по нашим законам[247].
ФИЛ. Тогда САМУИЛ был ведьмой, если Дьявол предстал в его облике и изображал его, отвечая САУЛУ[248].
ЭП. САМУИЛ был мертв задолго до того, и поэтому никто не может оклеветать его причастностью к противозаконному искусству. Причина, по которой, как я понимаю, Бог не позволит Сатане использовать облик или подобие каких-либо невинных людей в такие противозаконные моменты, заключается в том, что Бог не допустит, чтобы какие-либо невинные люди были оклеветаны этим омерзительным отступничеством, поскольку тогда бы Дьявол нашел новые способы оговорить лучших. И это служит для нас доказательством в отношении тех, кого уносят с собой феи, которые никогда не видят чьих-либо теней при том своем дворе, кроме тех, кого после этого пытаются сделать братьями и сестрами в своем ремесле. Это также засвидетельствовано признанием юной девушки, терзаемой духами, насланными на нее колдовством[249]. Несмотря на то, что она видела облики различных мужчин и женщин, терзавших ее, и называла людей, которых эти тени представляют, все же ни один из них не был признан невиновным, но все безусловно осуждены по еще более тяжким обвинениям, и большинство из них в этом созналось. Кроме того, думаю, редко приходилось слышать заявления об обвинении в причастности к таким преступлениям кого-то, известного своим сообщникам лично и не понаслышке, пусть даже его виновность в колдовстве нельзя было точно установить, кто по крайней мере не был бы широко известен своей порочной жизнью и репутацией. Так ревнив Бог, говорю я, к молве о тех, кто невиновен в подобном. Также имеется два хороших средства, которые можно использовать для их испытания. Первое – найти у них метку и проверить ее на бесчувственность[250]. Второе – их плавание по воде, что подобно тому, как при скрытном убийстве, если убийца когда-либо после возьмется за труп, из того хлынет кровь, будто взывая к небу об отмщении[251]. Бог установил такое секретное сверхъестественное знамение ради выявления подобных тайных противоестественных преступлений. Как оказалось, Бог назначил (как сверхъестественное знамение чудовищного нечестия ведьм), чтобы вода отказалась принимать их в свое лоно, поскольку стряхнули они с себя святую воду крещения и добровольно отказались от ее благости[252]. Нет, не настолько, чтобы их глаза могли проливать слезы (угрожайте и пытайте их, как вам угодно), пока они сначала не покаются (Бог не позволяет им скрывать свое упрямство в столь ужасном преступлении), хотя в целом женщины, напротив, особенно склонны проливать слезы при любом случае, когда вздумается, да даже если притворно, подобно крокодилам[253].
ФИЛ. Что ж, мы вели беседу, пока позволяло время досуга. В заключение, раз уж прощаюсь с вами, молю Бога очистить нашу страну от этих дьявольских практик, ибо никогда они не были так распространены в этих краях, как сейчас.
ЭП. Я тоже молю Бога, чтобы было так. Но причины, по которым они стали столь распространены, совершенно очевидны. Безмерная порочность людей, прежде всего, приводит к этому ужасному отступничеству, согласно которому Бог законно наказывает грех еще большим нечестьем. С другой стороны, конец этого мира и приближение нашего избавления заставляют Сатану еще сильнее яриться в своих орудиях, зная, что его царство так близко к концу[254]. С тем покуда и прощайте.