Филомат.

ТЕПЕРЬ прошу вас перейти к четвертой разновидности духов.

ЭП. Та четвертая разновидность духов, которую язычники именовали Дианой и ее странствующим двором[225], а у нас назвали феями (как я уже говорил) или «нашими добрыми соседями», была одной из тех иллюзий, что особенно распространились во времена папизма. Хотя дьявольские пророчества признавались одиозными, тем не менее те, кого этот вид духов увлекал и вдохновлял, считались наиболее удачливыми и успешными. Если говорить о многочисленных праздных байках, основанных на этой иллюзии, – что были король и королева фей, об их забавном дворе и свите, как они имели десятину и пошлину на все добро[226], как они свободно перемещались и ходили, ели и пили, и делали все остальное, подобно обычным мужчинам и женщинам, – полагаю, это более напоминает Елисейские поля Вергилия[227], а не то, во что следует верить христианам. За исключением в целом того, что, как я уже неоднократно говорил, Дьявол обманывал чувства разных простаков, заставляя их верить, что они видят и слышат то, чего нет на самом деле.

ФИЛ. Но как могло случиться, что многие ведьмы отправились на смерть с тем признанием, что они были перенесены с феей на такой холм, в который, открыв, вошли и увидели там прекрасную королеву, которая, тогда же разродившись, дала им камень, обладающий различными достоинствами, который не раз был предъявлен в суде?[228]

ЭП. Я говорю об этом так же, как говорил ранее о воображаемом изнасиловании духом, находящимся в некоем теле. Разве не может Дьявол представить воображению, когда их чувства притупились и как бы заснули, такие холмы с домами внутри, такие блестящие дворы и свиты, и всякое такое, в чем ему захочется обмануть; а в то же время, когда их тела бесчувственны, – что несут в своих руках какой-то камень или тому подобное, полученное, как он заставил их вообразить, в том месте.

ФИЛ. А что вы скажете о предсказании ими смерти разных людей, которых они, как утверждают, видели в этих местах? Это вещий сон (как они говорят), который они видят наяву?[229]

ЭП. Полагаю, либо они не были достаточно строго допрошены, что привело к такому бесхитростному обоснованию их пророчеств, либо же, думаю, это также возможно подобно тому, как Дьявол может пророчествовать, обманывая тем самым их воображение (как в другое время открыто общается с ними по поводу их прорицаний), то есть перед нами всего лишь своего рода видение, в котором он обычно подделывает Бога у язычников[230], как я уже говорил вам ранее.

ФИЛ. Я бы хотел теперь узнать, могут ли подобные духи являться только ведьмам или же они могут являться кому-то еще.

ЭП. Они могут так поступать со всеми: с невинными, либо чтобы запугать, либо чтобы казаться добропорядочными людьми, а не нечистыми духами; и с ведьмами – в ознаменование их безопасности, чтобы невежественные магистраты не могли казнить их, как я уже рассказывал. Но как о первых следует сожалеть, поскольку они мучимы поневоле, так других (которых можно распознать по тому, что они присваивают себе способность пророчествовать), той разновидности, говорю, следует наказывать столь же строго, как любых других ведьм, и даже строже, поскольку они выполняют работу притворно.

ФИЛ. А что заставляет духов носить столь различные имена?[231]

ЭП. Именно мошенничество того самого Дьявола, который вводит в заблуждение некромантов бесчисленными поддельными именами для себя и своих ангелов, в частности, заставляя Сатану, Вельзевула и Люцифера[232] быть тремя различными духами, хотя в двух первых мы обнаруживаем лишь два разных имени, данных в Писании князю восставших ангелов[233]. Подобно ХРИСТУ, который князя бесовского называет Вельзевулом в том месте, которое я уже привлекал, оспаривая наличие у всяких еретиков власти изгонять бесов[234]. Согласно Откровению ИОАННА, древнего искусителя зовут Сатана, князь падших ангелов[235]. Последнее же, а именно Люцифер, всего лишь аллегорически взято от утренней звезды[236] (такое название встречается в разных местах Писания) в силу его прежнего, до своего падения, превосходства (я имею в виду их князя) при творении. Поэтому я говорю, что он обманывает ведьм, приписывая себе разные имена, как если бы каждая другая форма, в которую он трансформируется, была бы другой разновидностью духа.

ФИЛ. Однако я слышал много больше странных сказок об этих феях, которые вы так и не рассказали.

ЭП. Я поступаю так же, как во всех остальных своих рассуждениях. Поскольку в основе нашей беседы ваши вопросы, обращенные ко мне при встрече, относительно того, существуют ли такие явления, как ведьмы или духи, и обладают ли они какой-нибудь властью, то я во всех своих рассказах сконцентрировался только на том, чтобы доказать, что такие явления есть и возможны, предоставив то количество примеров, которое считаю разумным. И это удерживает меня от дальнейшего углубления до исполнения роли словаря, пересказов всего, что я когда-либо читал или слышал по этой теме, ибо это вышло бы за рамки доверия и стало напоминать скорее обучение противозаконным искусствами, чем их отвержение и осуждение, что относится к обязанностям всякого христианина.