Ассамблея

Отзвучали последние ноты прекрасной песни, под которую Никита танцевал с Дашей. Полутемный свод огромного гостевого зала, по которому метались серебристые звезды, засверкал вспышками стробоскопов, с музыкального помоста грянула задорная заводная песня. Молодые парни, которые были приглашены Балахниным из Лондона, со стильными прическами и в невообразимых костюмах золотисто-лазоревого цвета с лихвой оправдывали название своей группы: «Аir Bullies» — «Воздушные Забияки». Их современный рок-н-ролл, разбавленный нотками старых и легко узнаваемых мелодий, хорошо приняла молодежь. И теперь команда выдавала из своих инструментов такую энергетику, что весь зал отплясывал, забыв о ненужной сейчас чопорности.

К Никите с Дашей подлетели разгоряченные Тамара, Катя и Лиза Воронцова. Вся девичья команда стала задавать жару. Никита едва вырвался из круга разошедшихся красоток, и схватив со столика бокал шампанского, судорожно сделал несколько глотков. Сегодня он был нарасхват, и нетрудно представить, с чем пришлось бы столкнуться, будь и Юля сегодня на Ассамблее. Не привык Никита к такому безумию, и маленькая передышка получилась как нельзя кстати.

— Наконец-то я вас нашел, Никита, — раздался до боли знакомый голос за спиной.

Балахнин с довольной улыбкой смотрел по сторонам как рачительный хозяин, радуясь веселью. Что ни говори, нынешнее празднество искрило и бушевало задором, а все благодаря приглашению молодых дворян, многие из которых уже обзавелись семьями или готовились к оному событию. Хитрый лис знал, как привлечь к себе внимание наследников богатых родов. Об этой Ассамблее будут говорить весь год.

— Я и не прятался, Алексей Изотович, — усмехнулся Никита, отсалютовав бокалом хозяину вечеринки. — Вот битый час усиленно стараюсь найти спокойное местечко, поэтому буду рад, если вы украдете меня.

— Наши желания совпадают, Никита Анатольевич, — задорно хохотнул Балахнин и дружески положил руку на плечо волхва. — Так уж и быть, спасу вас от молодых чаровниц. Кажется, Меньшиковы, Назаровы и Воронцовы сегодня фронтвумен.

Ну как же князь мог обойтись без англицизмов! Однако же сейчас фраза удачно попала в точку. В самом деле вокруг этой расшалившейся коалиции происходил водоворот событий. Что там замыслила Тамара, Никита мог только догадываться. Она же грозилась познакомить Дашу чуть ли не с половиной Петербурга.

— Почему я не вижу Юлию Николаевну? — неожиданно спросил Балахнин, ловко преодолевая на контркурсе течение гостей, привлеченных зажигательными ритмами в соседнем зале, выводя Никиту на более спокойное место.

— Вы о госпоже Васильевой? — про себя отметив осведомленность князя, на всякий случай спросил Никита.

— А разве есть другая кандидатура с этим именем? — укоризненно спросил Балахнин. — Конечно, речь идет о ней.

— Много причин, — Никита сделал еще один глоток и поставил недопитый бокал на столик, которых в избытке было расставлено в каждом помещении. — Но самая первая: без приглашения Его Величества вряд ли кого пустят на такое мероприятие.

— Позвонили бы мне. Это не такой труд, помочь коллеге по клубу, — усмехнулся Балахнин.

— Не хочу набирать лишние долги, — пошутил Никита.

— Ох, молодость, — вздохнул князь, продолжая двигаться через потоки гостей, изредка кивая встречным. — Всюду видите коварство и подвох… Ну, а вторая причина?

— Шереметев Велимир — этого достаточно? Я же сразу засомневался в необходимости привести сюда девушку, которая стала причиной не самых приятных событий. Ладно бы, в Москве. Но Юлию Николаевну очень хорошо знают в столице. А насчет приглашения… У меня ведь тоже есть связи, Алексей Изотович. На самом верху.

— Уели, Никита, уели, — рассмеялся Балахнин и показал рукой, что нужно подняться по широкой лестнице, ведущей на верхний этаж. — А если серьезно, рано или поздно придется ломать этот неприятный стереотип. Многие уже забыли, из-за чего сыр-бор разгорелся. Выяснили судьбу девушки и охладели к новостям, связанным с ней. Остальные предпочтут молчать, дабы не нарваться на суровый нрав жениха.

— Да? — остановился Никита и удивленно поглядел на Балахнина.

— Впервые вижу господина Назарова в замешательстве, — довольный собой, Балахнин подхватил Никиту за локоть и потащил наверх. — Да-да, вас уже поженили, и этим слухам вам нечего противопоставить, потому что своими последними действиями вы сами подпитываете бульон всевозможных сплетен. По логике событий вы просто обязаны взять девушку в жены. Все же знают, каких традиций вы придерживаетесь, и многие уже потирают руки от предвкушения события. Если у вас появится третья жена, эти азартные игроки получат очень приличный куш. Вот такие нынче нравы…

— А вы не ставили на меня, Алексей Изотович? Если да — то так нечестно. Вы прекрасно знаете о праве гиперборейца на многоженство, — Никита покачал головой, переваривая сказанное. Ушлый люд в столице пошел, ничего не скажешь! — Кстати, можете смело заключать пари. Больше трех женщин в моем доме не будет. Вот это инсайдерская информация на все двести процентов! Не забудьте потом поделиться частью выигрыша.

Балахнин искренне расхохотался, и не мог успокоиться на площадке второго этажа.

— Мудрая поговорка гласит: не говори «гоп» …, - сказал он с нотками нравоучения. — Я заметил, что на вас обращает внимание все больше и больше родовитых семей. «А чем черт не шутит?» — вот какие невысказанные мысли я читаю в глазах патриархов и глав родов.

— Да ну?! — совсем не учтиво изумился Никита. Балахнин просто приколачивал подробной информацией о бурлящих страстях вокруг него. Знать бы зачем. Просто развлекается?

— Ну да, — в тон ему ответил князь и подмигнул. Хорошее настроение так и плескалось аурными всполохами вокруг Алексея Изотовича. — Сюда прошу, налево. В мой кабинет. Вот вы, молодой человек, почему ни разу не были в моем доме? Супруга уже не единожды шею мне мылила, что я не проявляю настойчивость. Думаю, после праздников приглашу семейство Назаровых на ужин. Сам глава не будет против, надеюсь.

— Как-то неожиданно, — вышагивая рядом с хозяином великолепного дворца, Никита призадумался. — У нас мало точек соприкосновения, Алексей Изотович, кроме идеи о Кормчем и клуба «22».

— Напрасно так думаете, Никита, напрасно, — Балахнин завел волхва в длинный коридор, в котором царила тишина и покой. Расхаживающий по темно-синей ковровой дорожке охранник в строгом черном костюме, под которым пряталась оружейная сбруя, при виде князя встрепенулся и прижался к стене. Алексей Изотович не стал дальше продолжать свою недосказанную мысль и взялся за ручку двери из наборного шпона. — Хочу предупредить. В моем кабинете находится человек, которого я уговорил приехать издалека на Ассамблею. Может получиться так, что он будет вам неприятен. Поэтому прошу: никаких обид, обвинений, скандалов и прочих неразумных вещей, с которыми я не хотел бы столкнуться в своем доме. Все-таки обещал ему защиту и покровительство.

Никита, озадаченный таким резким переходом, промолчал и вошел в кабинет Балахнина. Это в самом деле был кабинет, а не некий симбиоз библиотеки, мужского уголка и рабочего места, со строгой офисной мебелью, закрытыми шкафами, угловым столом возле широкого окна, на котором отливала чернотой внушительная коробка вычислительного комплекса с монитором в придачу, и еще одним столом — длинным, покрытым темно-коричневым шпоном и залакированным.

Навстречу Никите с кресла встал высокий широкоплечий мужчина в костюме-тройке из кашемира. Сначала волхву показалось, что перед ним какой-то южанин: лицо незнакомца было обветренным, смуглым, жесткие черные усы аккуратно подстрижены, а в волосах мелькнула предательская серебристая дорожка.

Слова Балахнина перед кабинетом очень удивили и насторожили Никиту. И теперь в его голове мелькнула мысль, не понравившаяся ему. Сдерживая биение сердца, он остановился в паре шагов от мужчины и предпочел, чтобы князь представил их сам.

Гость Алексея Изотовича тоже молчал и с непонятной тревогой и жадностью глядел на молодого волхва. Губы его почти незаметно дрогнули, а легкая льдистость в глазах стала таять, меняя их цвет.

— Господа, позвольте вас представить, — Балахнин, как показалось Никите, тоже потерял некую долю уверенности. — Этот молодой юноша, один из перспективных дворян, сумевший подняться на ноги вопреки многим обстоятельствам — Назаров Никита Анатольевич. Никита, это Михаил Федорович Анциферов, боевой маг князя Маршани, властителя Цабала. Ну и по совместительству военный советник. На хорошем счету, кстати.

Ладонь Никиты, дернувшаяся было для пожатия, с хрустом сжалась в кулак. Время мгновенно остановилось, и два человека смотрели друг на друга, не замечая ничего вокруг. Молодость излучала презрение к стоявшему напротив него мужчине и злость на Балахнина, а жизненный опыт гостя — сострадание и понимание.

Анциферов до последнего момента был уверен, что Балахнин лжет ради какой-то интриги, завязанной на этом мальчишке, и разговор об отцовстве — это всего лишь предлог, желание надавить на Назарова. Михаил до последнего находился в странном раздвоении: он хотел встретиться с Никитой и одновременно опасался этой минуты. Свою вину мужчина осознавал и готовился признать ее, но окаменевшее лицо мальчишки останавливало и требовало идти по другому пути.

Стоящий перед ним высокий статный парень, даже еще не вошедший в пору мужской зрелости — его сын. Анциферову даже не потребовалось много времени, чтобы понять это. Разве можно забыть черты Валеньки Назаровой, не стертые в памяти годами бессмысленных скитаний?

— Здравствуй, сын, — хрипло произнес Михаил Федорович, откинув желание протянуть руку. Сейчас этот жест казался ненужным и оскорбительным.

— Здравствуйте, сударь, — ледяным голосом ответил Никита. — Увы, но я не могу вас назвать своим отцом. Поэтому не вижу необходимости о чем-то говорить. Князь…

Он повернулся, чтобы вежливо попросить Балахнина о своем желании покинуть кабинет, но хозяина в помещении не оказалось. Каким-то образом князь умудрился оставить наедине родственников так, что те не заметили его хитроумной ретирады.

— Алексей Изотович очень хотел устроить нашу встречу, — поспешил заполнить паузу Анциферов. — Если на то пошло, я вообще не собирался возвращаться в Россию. Никогда. Но почему-то поддался его уговорам.

— Обычная ментальная уловка, — недовольный тем, что приходится вступать в разговор, буркнул Никита. — Как одаренный не смог распознать подобную атаку — удивляюсь.

— Слабый я маг, — примирительно улыбнулся Михаил.

— Боевой волхв, — напомнил сын.

— Одно название, — махнул рукой мужчина. — Обычно Маршани убивают всех чародеев, попавших в их руки. Мне повезло доказать свою состоятельность.

— И оставались бы там, сударь, — упорствовал Никита. — Неужели не знаете Балахнина?

— Откуда? — удивился Анциферов и слукавил: — Я живу в высокогорном селе, за новостями из России не слежу. Нет такой необходимости. Несомненно, про князя постарался узнать, как только приехал в Петербург. Возможно, между вами и пробежала черная кошка, но я не хочу быть источником еще больших разногласий.

Он сел обратно в кресло и жестом предложил сделать то же самое Никите. И со скрытым удовольствием увидел, что парень послушался его совета. Лиха беда начало.

— Я предупреждал Балахнина, чтобы тому не вздумалось устраивать нашу встречу, — все-таки Никита успокоился, приняв тот факт, что перед ним находится родной отец… предавший маму. Он мог поехать вместе с ней на Амур, переждать там смутное время, пока Патриарх маневрировал между Китсерами и Меньшиковыми. Мог — но не поехал.

— Почему же?

— Нам не о чем разговаривать, — поморщился Никита, и откинувшись на спинку кресла, стал пристально глядеть на отца. — Неужели до вас не дошло, сударь? Я, кстати, давно выяснил, кто является моим родителем. И решил не заниматься поисками. Есть ответ, почему к вам приехал не я, а князь, не имеющий к истории нашей семьи ровным счетом никакого отношения?

— Нет. Но это неважно. Главное в том, что ты обвиняешь меня в смерти матери.

— Именно. Ваша безответственность… Не буду утверждать, что вы струсили. Не имею на то причину, потому что не знаю истины. Но безответственность привела к смерти мамы. И я тоже чуть не погиб. Если бы в лесу не подобрали меня… егеря.

На короткую заминку Анциферов обратил внимание и поставил зарубку в памяти, чтобы потом как следует разобраться во всплывших обстоятельствах. Балахнин ведь так и не рассказал об этом факте. Хитер, старый лис! Или не знал? Вероятно, была какая-то история, тщательно скрываемая людьми, взявшими под опеку мальчишку.

— Все было не так, Никита, — бесстрастные слова больно укололи Анциферова. — Ты многого не знаешь. Я любил твою маму, и у меня в голове даже мысли не возникало бросить ее. Узнав, что она беременна, тут же предложил пойти с нею под длань Лады. Подозреваю, что прадед рассказывал о своих взаимоотношениях со мной не в самых радужных красках. Да, Анатолию Архиповичу не нравилось, что я «морочу голову внучке», как он выразился при встрече, но я убедил его в своей любви к Валентине и готовности взять ее в жены. Когда Патриарх узнал, что она ждет ребенка, то мгновенно изменил решение. Дав согласие, выдвинул условие: никакой огласки. И поэтому мы давали клятву перед Алтарем Перуна, где присутствовал только старший волхв и Анатолий Архипович. Ведь вся проблема была не в наших взаимоотношениях, а в родовой войне, которую вели Назаровы. Валентина оказалась единственной наследницей всей техномагической империи Назаровых, и поэтому Патриарх категорически не хотел, чтобы мы попали под жернова бойни. И тогда возник план…

Анциферов замолчал, собираясь с мыслями. Прошлое захлестнуло его высокой волной, в которой он стал задыхаться и тонуть. Никита встал и по-хозяйски прошелся по кабинету, что-то выискивая. Удовлетворенно хмыкнул, когда заметил в одном из шкафов на стеклянной полке небольшую батарею бутылок.

— Что предпочтете, сударь? — мальчишка упрямо не называл Анциферова по имени. — Здесь коньяк, херес, бренди.

— Я к чаче привык, — усмехнулся мужчина.

— Тогда бренди, — проявил осведомленность Никита и достал бутылку вместе с парой пузатых хрустальных стаканов. Самолично скрутил пробку, разлил соломенного цвета жидкость в посуду. Потом отдал один стакан Анциферову, а со вторым вернулся в свое кресло.

— К тому времени вокруг предприятий Назаровых происходили не самые приятные дела. Кто-то скупал обрушившиеся акции, ценных работников «Изумруда» шантажировали, пытались перекупить. Ведь там трудился целый штат опытных волхвов, разрабатывавших для армии полезные новинки. Ладно бы это. Но и до нас добрались. Пару раз я замечал, что возле «Гнезда» крутились какие-то странные типы, которым хотелось всадить пулю в лоб за одну их внешность. Честно, так и было. Я предлагал Патриарху помощь своей семьи. Да, у меня были противоречия с родителями из-за своего характера, слишком вольного и буйного. Но братья и дядья точно бы согласились встать на защиту Назаровых. Старик же хотел спрятать Валентину в каком-то укромном месте.

«У Селезня, — мелькнула вполне разумная мысль у Никиты. Он слушал отца с противоречивыми чувствами. Вроде бы и не врал, но в то же время что-то недоговаривал. Возможно, какие-то трения с прадедом повлияли на конечный исход трагедии. — Почему Патриарх не воспользовался шансом спрятать маму у вологодских потайников? В чем причина опрометчивого шага? Чего я еще не знаю? Что ушло со смертью деда в могилу?»

— Почему он этого не сделал? — не удержался от вопроса Никита, не особо ожидая правды. Так и случилось.

— Не знаю, Никита, — огорченно произнес Анциферов. — Мы очень сильно повздорили друг с другом. Ведь старик отверг все приемлемые варианты защиты и выбрал самый неудачный на мой взгляд. Он захотел, чтобы я сымитировал побег куда-то на юг, в Царицын, например, а потом дальше — на Каспий. То есть все мои передвижения должны были попасть в поле зрения агентуры вражеского клана. Я покупал билеты на двух человек, прыгал как блоха из одного города в другой, даже пытался сбить со следа ищеек с помощью мнимой смерти.

— Я слышал, вас сочли утонувшим, — мрачно сказал Никита, мучительно пытаясь понять логику Патриарха. Где-то была отгадка, почему все пошло по иному пути. Если только истина не лежала на видно месте! И опять в висках стучал противный ответ: кто-то врал. Или дед, или… отец. Незначительно, с легкой завуалированностью реальной ситуации.

— Было дело, — горько усмехнулся мужчина и потер выбритый подбородок. — Мне удалось увести «хвост» до Каспия, но там я угодил в настоящий переплет. Поработал и контрабандистом, и боевым магом при дворе одного богатого торгаша, а потом попал в лапы к горцам. Вся моя жизнь, Никита, оказалась одним сплошным бегством. Я наивно предполагал, что Патриарх смог уберечь Валентину, а мою душу грела мысль, что-где растет мой ребенок. Мечтал вернуться к своей любимой женщине, но какое-то проклятие мешало сделать один шаг, разорвать круг бесконечных скитаний. В конечном итоге я снова стал пленником; теперь моими хозяевами стали князья Маршани — одна из влиятельных и мощных семей Абхазии. Завоевал доверие, был принят в клан. Живя в специфических условиях, нельзя оставаться прежним, Никита. Я взял в жены черкесскую девушку, сейчас у меня растет дочь и трое сыновей. Так что, противься ты этому, проклинай, но у тебя есть единокровные братья и сестра. Ты не одинок.

Никита не знал, радоваться ему или вообще проигнорировать подобное заявление отца. Эти люди жили в другом мире, он их никогда не видел, не ощущал сплетение родственных аур, подобные эмоции были для него чужды. В станице Раздольная жили его сводные братья и сестры, но уже тогда Никита ощущал свою отчужденность. Для одаренного родство крови очень важно, оно дает смысл существованию Рода, Семьи, преемственности поколений, дисциплинирует и призывает к ответственности за своих близких.

— Ваша жена имеет Дар? — все же спросил Никита, ополовинив стакан.

— Слабенький. Вся моя Сила по крови перешла к дочери. Ее зовут Амра. Она ментат с прекрасным музыкальным слухом. Девочка должна учиться, но в горах нет консерватории…

Анциферов резко оборвал рассказ о своей дочери, увидев черноту в глазах Никиты. Слишком быстро он начал сближение с сыном, который сопротивлялся этому всей душой. Насильно мил не будешь, как ни крути.

— Поэтому и не искали мою маму? Другая семья, зачем напрягаться и ломать свою устоявшуюся жизнь?

Анциферов пожал плечами.

— Мне нечего сказать. Не буду оправдываться. Так бывает, Никита. И гораздо чаще, чем ты думаешь. Но я рад встрече с тобой, каким бы ни было твое отношение ко мне. Наверное, Балахнин оказался прав, что сломал мое сопротивление и заставил поехать в Петербург.

Никита медленно поднялся, покрутил в руках стакан и поставил его на стол. Хозяин не обидится на подобную вольность, когда гости самолично распоряжаются его алкогольными запасами. Молодой волхв не знал, кто был большим виновником двадцать лет назад: Патриарх или Анциферов. Никита не выгораживал прадеда, который самолично расписался в своем бессилии что-то сделать для сохранения семьи, но еще больше возмущала позиция отца. Да хоть пять, десять лет прошло с тех пор, почему не попытался разыскать мать, узнать о ее судьбе? Сломался или с облегчением сбросил с себя обузу? Но ведь знал, что у него будет ребенок! Знал — и ничего не сделал!

Не проще ли оставаться одному? Что ему Михаил Федорович Анциферов может дать сейчас? От для своих-то родных уже давно мертв, живя где-то на задворках империи.

— Надо бы что-то сказать, — Никита не дошел до двери, оглянулся на смотрящего ему в спину Анциферова. — А я не знаю. Просто не знаю, как реагировать на ваше появление в своей жизни, сударь. Встреться мы пару лет назад, я бы не сдержался, и неизвестно, чем все могло закончиться. Скорее всего, дал бы в морду и вызвал на дуэль. Но теперь на мне большая ответственность, да и переосмыслил многое.

— Ты можешь приехать ко мне в гости, — неожиданно ответил мужчина, нисколько не обижаясь на услышанное. — Моя жена обрадовалась, что у меня есть взрослый сын, и очень хочет увидеть тебя. Я не давлю на твои принципы и не собираюсь их изменять. Ты не обязан прощать меня — понимаю. Но все-таки надеюсь увидеть тебя в Цабале.

— Прах мамы я привез из Албазина в «Гнездо», — сам не понимая, зачем сказал это, Никита взялся за ручку двери. — Я не буду против, если ты скажешь ей последнее «прости».

Анциферов кивнул уже в спину вышедшего Никиты, и дрожащей рукой опрокинул в себя остатки бренди. Как бы он сам повел себя, будь на месте парня? Да что лукавить? Так же, если не хуже, зная свой чертовски непростой характер. Тем не менее, сын проявил благородство и подсказал, что нужно сделать. Несомненно, Михаил Анциферов съездит в Вологду после окончания Коловорота, посетит «Гнездо» и поклонится праху Валеньки. Балахнин предоставил ему комнату в своем дворце, и вряд ли обрадуется, если Михаил покинет Петербург сразу после встречи с Никитой. Какие-то отношения между князем и сыном, несомненно, были. Не самые лучшие, судя по реакции мальчишки, и все же Алексей Изотович следует какой-то своей цели, и сможет помочь с проживанием в столице и поездкой к Назаровым.

Михаил Федорович решил посмотреть на веселье со стороны. Будет что рассказать Мариете и детям. Ассамблея — очень оригинальная, нужная и полезная задумка императорской семьи. А если Никита примет своих братьев и сестру как родных и сможет взять под защиту ребят, даст им возможность проявить себя в Петербурге? Было бы здорово. Анциферов страстно желал оторвать детей от патриархальных и средневековых горских традиций, и сейчас появился призрачный шанс. Если Никита потребует за это его кровь, Михаил Федорович готов заплатить такую цену.

* * *

— Ты где пропадаешь? — непонятно как разглядев Никиту в человеческом круговороте, на него накинулись Тамара и Даша, и от них не отставала Катя, которая почему-то думала, что зять вместе с ее женихом Разумовским прячутся в мужской комнате и чешут языками о политике. — Папа просил быть тебя на виду. Скоро подъедет дядюшка с тетушкой и Владислав с Соней.

Супруга намекала на приезд императорской четы и цесаревича и почему-то жутко нервничала. Никита погладил ее по плечу и пообещал, что никуда больше не исчезнет.

— Ты сам не свой! — безапелляционно заявила Катя, проявив качества сенсорика и ткнула пальчиком, на котором блеснуло дорогущее кольцо с бриллиантом (подарок жениха) в грудь Никиты. — Девочки, да вы посмотрите на своего мужа! На нем же лица нет! Что случилось? С Балахниным сцепился?

Никита про себя обозвал Катерину «глазастой ведьмой» и широко улыбнулся, пытаясь отыграть ситуацию, но было поздно. Девушки утащили его в один из меблированных уголков, где было относительно спокойно и басы мощной акустики сюда докатывались слабыми волнами. Уселись на диванчик пестрой красивой стайкой и требовательно уставились на Никиту.

— Никита, не пугай нас, пожалуйста, — Даша, как более чуткая и сострадательная натура, нервно пригладила платье на коленях. — Ты был с князем, он наговорил лишнего, и ты вызвал его на дуэль?

Тамара с Катей посмотрели на нее с обеих сторон и удивленно хмыкнули. Они-то Балахнина знали гораздо лучше. За всю свою жизнь князь дрался на дуэли всего два или три раза, и то в счастливой и беззаботной молодости. С тех пор, поговаривали, у него в клане завелся штатный бретер. Что, впрочем, не давало шансов противной стороне. Никита в их глазах был непревзойденным бойцом, способным навалять бока любому противнику. Правда, сестры держали при себе это мнение, «дабы гордыня не вознесла муженька на высоту, откуда больно падать», как говорила Тамара.

— Нет, у нас противоречия не перетекают в плоскость оскорблений, — увернулся Никита, пытаясь перевести все в шутку. — Все нормально.

Но Тамара так сердито топнула ногой, что шикарные каштановые кудри запрыгали по открытым плечам, повысила голос:

— Назаров! Лучше скажи правду, а то начал закладывать виражи! Ну знаю я тебя, не отвертишься.

— Может, шампанского? — огляделся Никита в поисках официантов.

— Точно, какая-то стычка случилась, — вздохнула Даша. — И Балахнина, заметьте, не видно уже давно.

— Никита убил князя, — сделав большие глаза, выдохнула Катя и хлопнула в ладоши, — а труп оставил в его кабинете!

Девушки прыснули со смеху, а Никита понял, что они прилично разогреты легким игристым, веселье бушует в их крови, поэтому постарался свернуть допрос, но не тут-то было. Тамара вцепилась в него похлеще лесного клеща, а все благодаря Кате. Если младшая сестричка почувствовала мощный раздрай в душе зятя, то обязательно докопается до истины. Впрочем, никакой тайны из встречи, которую Никита вообще не ожидал в своей жизни, делать не стоило. Ведь он сам пригласил отца в «Гнездо», так что сюрпризец сейчас будет знатный.

— Ладно, сдаюсь и каюсь, — Никита прижал левую руку к сердцу. — Балахнин жив и здоров, хотя было желание устроить стареющему светскому льву головомойку.

— Я же говорила! — воскликнула Даша. — Неладное у них произошло!

— Произошло другое, — волхв оглядел своих красавиц, затянул паузу и выдохнул: — Наверху находится мой отец. Балахнин умудрился отыскать его в каких-то невообразимых далях и притащил в Петербург, чтобы устроить со мной встречу.

— Подожди… Твой отец? — Тамара напряженно выпрямилась. — Твой? Отец?

— Анциферов Михаил Федорович, — кивнул Никита. — Мой родной папа, шлявшийся где-то двадцать лет и теперь решивший познакомиться со своим взрослым сыном.

Наступила оглушающая тишина. Именно оглушающая, потому что лондонские парни закончили играть, а вопли восторженной публики доходили сюда как сквозь вату.

— С ума сойти, — первой не выдержала Катя. — Да это же бомба!

— Катя, ну что ты как мещанская молодежь! — поморщилась Тамара и с тревогой спросила: — Ты не наговорил лишнего, милый? Я ведь представляю, каково тебе встретиться с человеком, бросившего твою маму в самый тяжелый момент!

— Я сдержался и пригласил его в наше имение только ради памяти мамы, — ответил Никита.

Тамара встала и прижалась к мужу, обхватив его за шею. Никита уткнулся в ее волосы, пахнущие дорогим французским парфюмом, тем самым, который Балахнин подарил его женщинам на Белом озере. Нормальный подарок, без подвоха. Тамаре с Дашей духи очень понравились, и Никита испытал облегчение, что не выкинул княжеский эксклюзив в порыве злости за вмешательство в свою жизнь.

— «Джики», — уверенно прошептал он на ушко Тамаре.

— Ты правильно поступил, Никита, — отпрянув от него, улыбнулась старшая жена. — Не держи зла на сердце. Я уверена, что Анциферов всю жизнь страдал от потери любимой женщины, но мы не знаем, почему он не пытался найти твою маму. Прости его.

— Простить тяжело, а ненавидеть — еще тяжелее, — вздохнул Никита. — Хорошо, что у меня есть вы. Это помогло мне удержаться от глупостей. Только не надо сейчас меня просить познакомить вас с ним. Лучше веселитесь, вы здесь всю молодежь взбудоражили. Балахнин даже обозвал вас «фронтвумен». Как думаете, за такое на дуэль вызывать надо?

Шуткой он пытался поднять настроение женщин, а еще про себя ругал нерасторопных официантов, которые не спешили заглянуть в уголок. Надо бы подпитать энергию своих валькирий бокалом шампанского. А то закиснут. Самому тоже захотелось выпить.

— Пошли веселиться, — предложил Никита и повел красоток в зал, кипящий от музыки и веселья.

Здесь они наткнулись на Разумовского, обеспокоенного отсутствием своей невесты. Катя виновато потупила глаза, когда тот с едкими нотками произнес:

— Кто-то обещал не отходить от меня ни на шаг, грозился выцарапать зенки той, кто посмеет пофлиртовать. Дорогая княжна, это несерьезно. Я едва отбиваюсь от желающих потанцевать со мной барышень, опасаясь за их красивые очи. Где моя защита?

А сам незаметно подмигнул Никите. Волхв усмехнулся, и не ожидая, чем закончится сцена «милые бранятся», подхватил жен под локотки. Наконец-то он дошел до накрытого столика и цапнул с него шпажку с нанизанными на нее сыром и ветчиной. Разговор с отцом отнял у него гораздо больше энергии, чем он предполагал.

Откуда-то вынырнул Константин Михайлович. Он был деловит и собран.

— Дети, — сказал Великий князь приглушенным голосом, — император на подходе. Никита, ты бы никуда не исчезал, а? Полчаса тебя ищу.

— Мы его держим, — чуть не хором ответили супруги.

«За что мне такое наказание?» — мысленно вздохнул Никита, заподозрив неладное, но тесть уже нырнул в гудящую от волнения толпу гостей.

Весть о прибытии императорской четы каким-то образом разнеслась по огромным залам и закоулкам, к парадному входу начали стягиваться люди, чтобы поприветствовать первую семью государства.

Но сначала объявили цесаревича Владислава и его супругу Софью. Цесаревна, удивительно постройневшая и похорошевшая после родов (шепотки «знающих» тут же пояснили, что дело в замечательных магических свитках, которые приобрести невероятно сложно) была в темно-голубом приталенном длинном платье, по которому вились, переплетаясь, почти невидимые простому глазу серебристо-золотые нити. Они создавали мощный защитный кокон, и Никита одобрительно кивнул. Плетение создавал очень грамотный артефактор. Каждый узелок имел автономную подпитку, и разрыв одного из них нисколько не влиял на работу всего щита. Чтобы нанести вред человеку, требовалось одновременно ударить по важным узлам плетений, но где они находятся, нужно еще было выяснить.

Густые волосы Софьи, небрежно разбросанные по плечам, создавали видимость хаоса, но и там глазастый волхв обнаружил некий порядок. Силовые линии тянулись к ткани платья через драгоценное ожерелье из кораллов, запитав полностью аурный контур. Надо же, где устроили центральный узел, усмехнулся Никита.

Наследную чету встретили аплодисментами. Владислав скупыми кивками обозначал взаимное приветствие, а вот Софья порозовела от такого внимания к себе. Странно, уже можно было привыкнуть к подобным ситуациям. Вероятно, цесаревна сама по себе была девушкой скромной, впечатлительной и еще душевно не огрубевшей.

— Его Императорское Величество государь Александр Михайлович с супругой! — рявкнул распорядитель. Мероприятие было неофициальным, поэтому перечисление титулов сознательно опускалось, «дабы не утомлять слух подданных и не создавать ажитацию».

Меньшиков был в стильном цивильном костюме из дорогой светло-бежевой ткани, что еще больше подчеркивало светскость Ассамблеи; императрица же решила проявить солидарность с мужем, надев платье под цвет, только чуточку иного оттенка, более темного, с коротким рукавом и широким поясом, украшенным двумя пышными декоративными розами. На груди под электрическим светом искрилось всевозможными цветами колье, явно эксклюзив, сделанный специально под праздничное торжество.

Никита обратил внимание на слабую улыбку императора, тени под глазами и легкую дрожь в пальцах правой руки, опущенной вдоль бедра. Вторую-то цепко держала императрица, успевавшая отвечать на приветствия без малейшего апломба. Самое главное, что озадачило волхва — открытая для посторонних аура энергетических каналов, которая показывала некоторые неприятные изменения в организме. В этой показательности была какая-то неправильность.

Император явно что-то замыслил. А если нет? Тогда нужно срочно передать ему свиток. Войдя в симбиоз со своим хозяином, он сам наберет силу и начнет положительно влиять на здоровье человека.

Меньшиков редко выступал с приветственным словом перед гостями Ассамблеи. На памяти многих, раза три-четыре за последние десять лет. А значит, готовился сегодня сказать нечто важное. Князь Балахнин знал о приезде императора, но не знал, с какой целью, поэтому изрядно волновался, стоя в первых рядах гостей. Оставив жену, увлекшуюся разговором с хозяйкой дома, Меньшиков вышел на середину зала, встав точно в орнаментальном круге, который был выложен из кусочков мрамора, и обозначал центр помещения. Кто-то успел дать ему бокал с шампанским. За спиной императора неподвижно замерла фигура сопровождающего — человека в черном деловом костюме с солидной папкой, да еще обшитой алым бархатом. Для знающих это был сигнал к какому-то важному событию, и не обязательно связанному с устроителем Ассамблеи.

Как-то неожиданно стало тихо; у многих в голове тоже пронеслись мысли о некоем сообщении, которое для кого-то станет определяющим на долгие годы.

— Я приветствую гостей, откликнувшихся на высочайшее приглашение, — негромко, но достаточно уверенно произнес Меньшиков, и его голос взлетел под лепной потолок зала. — И благодарю князя Алексея Изотовича за любезно предоставленную возможность собраться в его доме цвету столичной аристократии и дворянства. Как же приятно видеть здесь много молодых красивых людей и осененных мудростью родителей, Глав родов и кланов! Мне доставляет истинное удовольствие купаться в потоках радости, веселья и здоровья!

Никита усмехнулся. Речь излишне напыщенна, но таковы традиции. Обязательно нужно показать, насколько император доволен торжеством. А еще волхву показалось, что Александр Михайлович намеренно выделил последнее слово о здоровье. Точно, сейчас шла какая-то игра, и суть ее Никита начал понимать только сейчас. Он осторожно повертел головой, чтобы не отвлекать Тамару и Дашу, внимательно слушавших императора, и поглядел на Балахнина. Князь спокоен, не показывает эмоций перед людьми, но аура взбаламучена всем спектром цветов. Тоже волнуется.

Рядом с ним вся преданная ему компания: Шереметев, Волынский, старший Бельский, а за их спинами, но тоже в тесном ряду, Романов, Карпович, кто-то из Орловых. В общем, все значимые союзники Балахнина.

«Не переиграл бы, — с тревогой подумал Никита об императоре. — Еще минимум пять лет ему нужно для укрепления позиций сына. Владислав пока горяч и деятелен не на шутку. Это может помешать замыслам Меньшиковых. Кстати, вон и Юра Пушкин вместе с неразлучными друзьями Голенищевым и Оболенским. Здесь собрались все, кому суждено сыграть свою роль в сценарии, расписанном талантливым авантюристом. А мне есть дело до этих интриг? Не все ли равно? Увы, чтобы обезопасить себя от удара справа или слева, озаботься о защите со спины».

Меньшиков говорил что-то еще, а Никита впал в задумчивость, пытаясь сделать хоть какие-то расклады из увиденного, пока не почувствовал легкий удар локотка со стороны Тамары. Ну да, иначе до него не достучишься. Обдавая запахом парфюма, супруга прошептала с иронией:

— Ты не улетай так далеко! Постарайся не отвлекаться!

— …обычно в такой день люди дарят друг другу подарки, говорят пожелания. Я уверен, что многие из вас уже порадовали своих близких. В отличие от меня…

Раздался легкий смех, который тут же затих, словно волна, набежавшая на берег, схлынула обратно в море.

— Хочу исправить одну оплошность, которая возникла с одним из моих верных слуг государевых. Когда человек рискует своей жизнью ради спасения других, это достойно уважения и награды. Поэтому повелеваю…

Император слегка обозначил поворот головы, и стоящий за ним чиновник сделал два шага, и благоразумно оставаясь за плечом сюзерена, отточенным движением раскрыл папку, и зычно, подобно глашатаю на площадях средневековых городов, стал читать:

— Волею самодержца государства Русского за исключительное самопожертвование и выполнение секретного поручения во время специальной операции на территории дружественных нам народов Балкан дворянину Назарову Никите Анатольевичу, Генштаба русской армии лейтенанту, боевому волхву стратегического запаса присваивается внеочередное звание «капитан» с награждением «Звезды Сварога»…

Никита призадумался, не обращая внимания на пронесшийся по залу гул голосов. Награда, конечно, нашла своего героя, как любят пошутить в обществе. Но почему озвучена причина, по которой ему дают звание и «Звезду Сварога»? Да еще с привязкой к месту? Это же операция за пределами страны!

Потом дошло. Если бы награждение прошло в узком кругу, там никто не стал бы заморачиваться с интерпретацией. Но здесь присутствует большая часть дворянства Петербурга, и обычным перечислением плюшек не обойтись. Возникнут вопросы: а за какие заслуги? А! Назаров же родственник императорской семьи через удачную женитьбу! Все понятно!

Меньшикову важно обласкать Никиту именно так, облекая бесцветные формулировки в красочную упаковку. На потребу общества, чтобы никаких вопросов не возникало впредь.

Он увидел, что стоявшие перед ним люди расступились, и Никите ничего не оставалось, как выйти на середину зала и остановиться напротив императора. Откуда-то появился офицер в парадном кителе, передал Меньшикову серебряный поднос с лежащей на нем алой наградной коробочкой. Александр Михайлович с добродушной улыбкой вручил ее волхву, не раскрывая. На гражданский костюм боевые ордена не вешают.

Меньшиков едва заметно подмигнул Никите, крепко пожал руку и произнес подобающие к случаю слова, поздравляя с наградой. Вернувшись в толпу гостей, Никита не стал пробираться к женам, посчитав, что это будет выглядеть неуместно.

— … учитывая гражданскую активность и вклад в развитие техномагической медицины, а также военных разработок, поставляемых в русскую армию, в совокупности с другими полезными деяниями, — продолжал «глашатай», немало удивив Никиту, — повелением Его Императорского Величества дворянину Назарову Никите Анатольевичу жалуется баронский титул с правом наследования по мужской линии! Указ следует считать правомерным к исполнению от декабря двадцатого числа сего года.

Строгий голос «глашатая» замолк, папка аккуратно закрыта. А потом грянули овации, к Никите потянулись гости с поздравлениями. Немного ошарашенный и растерянный, он сначала попал в объятия своих красавиц, жарко целующих его в обе щеки; потом крепкое рукопожатие Великого князя Константина, старающегося не улыбаться снисходительно и покровительственно, потом снова объятия, но уже от княгини и эмоциональной Кати.

Те, кому подобные изменения в статусе «вологодского отшельника» оказались неприятны или безразличны, вернулись к веселью, шампанскому, водке и закускам. Остальные же прочувствовали момент и старались закрепить свои дружеские чувства искренними поздравлениями. Дураков среди присутствующих не было, и странное поведение императора бросилось многим в глаза. «Назаров в большом фаворе у императорского клана», — вот что витало под сводами гостевого зала. Да еще присутствие цесаревича укрепляло эту общую мысль.

Владислав с хитрым выражением на лице расцеловал Тамару и Дашу, тем самым показывая, что и младшая жена Никиты входит в родственный круг Меньшиковых, подмигнул ему:

— Признайся, сюрприз был отменным! Не ожидал?

— Хотя бы намекнули, — проворчал новоиспеченный барон. — На меня ведь сотни человек глядели! А я в ступор впал!

— Зато получилось очень естественно! — цесаревич переглянулся с Софьей, и та кивнула, соглашаясь с мужем. — Даже не подкопаешься, что все готовилось загодя.

— Да, но я-то этого не знал! Я про титул говорю сейчас.

— Ладно, мальчики, можете поговорить, а мы вас покинем, — сообразила Тамара, и вся женская компания удалилась в танцевальный зал, где теперь оглушала ритмами другая группа.

— Прогуляемся, — предложил Владислав и сам же первым направился в длинный коридор, соединяющий оба дворцовых крыла. Перед ним расступались, приветствовали, но никто не пытался отвлечь и заговорить.

Очутившись в относительной тишине дворцового перехода, где кроме них и сотрудников охраны никого не было, наследник активировал «купол тишины», после чего затащил Никиту в уголок с мягкими креслами и диванами, окружавшими столик с закусками и бутылкой шампанского. Волхв заподозрил, что Балахнин все подготовил заранее. У князя много людей бывает, но никому и в голову не пришло уединяться именно в этом месте.

— Я бывал здесь, — небрежно произнес цесаревич, словно прочитал мысли Никиты, и сев в кресло, закинул ногу на ногу. — Не кулуары, но при наших возможностях без труда можно организовать приватность.

Фраза царапнула. Выходит, наследник активно контактирует с Балахниным?

— Князь очень гостеприимен, — продолжил Владислав с непонятными интонациями в голосе. — Отец не препятствует нашему общению. Как наследник я обязан знать своих подданных, кем бы они себя не видели в современной России. Если Алексей Изотович открыто проповедует либеральные взгляды, стоит изучить теоретическую базу сего направления. Зачем, собственно, Балахнин добивается его насаждения на русскую почву, густо удобренную разнообразными сословиями.

— Врага нужно знать в лицо? — усмехнулся Никита и обхватил бутылку шампанского ладонями, раскрывая скрипт «холод». С хлопком вылетела пробка, бокалы наполнились искристым напитком, а на стол посыпались снежинки как побочный продукт легкой магии.

— Знал бы ты, как все нудно, — поморщился Меньшиков-сын. — Ведь все, что проповедует либерализм, по сути, заложено в основах государственного аристократизма. Гарантии частной собственности, свободная рыночная экономика, личная неприкосновенность и прочие завлекательные трескучие фразы, формулы…

— Только все завязано на жестких внутриклановых отношениях с четкой иерархией сверху вниз, — Никита поднял бокал, призывая цесаревича выпить.

— Да, так и есть, — рассеяно откликнулся Владислав. — Идеи князя Балахнина могут лечь на благодатную почву лишь с развалом всей клановой системы.

— Но ведь Балахнин сам является Главой весьма сильного клана, — нисколько не удивился Никита словам наследника. Он давно пришел к подобным мыслям. — Ему нет никакой выгоды рушить сложившийся уклад.

— Ему — нет. А его кураторам из-за границы очень даже хочется установить новый порядок взаимоотношений в обществе. И не только Россия здесь в их планах. Южная и Северная Европа, Китай, среднеазиатские эмираты и ханства тоже под прицелом. Клановость есть главный враг реформаторов. Она препятствует захвату ресурсов и перераспределению их потоков по миру.

— И кто же это у нас мифический враг?

— Новое дворянство, которому не досталась сытная кормушка, — спокойно ответил Владислав. — Именно она опасна государственным устоям. Либерализация общества грозит выплеснуть на улицы маргиналов и обиженных. Нельзя этого допустить. Балахнин вовсе не глупец, как может видеться на поверхности. У него очень четкий план подвести под императорский клан мину замедленного действия. Когда рванет, он первый отметет все, что наговорил, и усилит свое влияние. Или его дети.

— Зачем же об этом открыто говорить в доме главного противника, Ваше Высочество? — нахмурился Никита. Он предчувствовал, что беседа будет крутиться вокруг серьезных тем, и заранее раскидал своих «помощников-убийц» по пустым залам. «Каракатицы» ослепили всю записывающую и следящую технику, операторы чертыхаются и злятся, что картинка потеряна, а звук и так глушится «куполом».

— Хочу, чтобы милейший Алексей Изотович занервничал и стал совершать ошибки, — негромко, без тени улыбки ответил Владислав и припал к бокалу. — Хм, либерал либералом, а вино-то с крымских виноградников… Так вот, насчет его нервозности. Он обязательно ускорит давление на членов клуба «22», чтобы ввести на должность Кормчего тебя, Никита Анатольевич.

— А я до сих пор не могу разгадать комбинацию князя с моим назначением на эту странную должность, — пробурчал Никита, снимая зубами со шпажки оливку. — Что даст ему мое возвышение?

— Появление некоего института справедливости, — рассмеялся цесаревич. — Опять моя придумка, каюсь. Я просто фонтанирую идеями, черт возьми! Возьмем, к примеру, такую ситуацию… К кому обращается обиженный и оболганный человек, когда пройдены всевозможные инстанции?

— К императору, это и так ясно.

— А точнее, в Комиссию Справедливости при Кабинете Его Величества. Там тоже сидят не дураки, расследуют все тщательно. Потому и длятся сутяжества месяцами. А теперь представь, появится параллельный орган с такими же функциями. Пара-тройка удачных разбирательств и вынесение справедливого вердикта — и?

Никита призадумался и с толикой неуверенности предположил:

— Комиссия Справедливости начнет утрачивать свои позиции. А это удар по престижу власти.

— Видишь, сам все понимаешь, — назидательно поднял палец Владислав. — Вообще, идея таит в себе несколько смыслов. Не получится одно, выйдет другое.

— А что думает император?

Цесаревич пожал плечами и покрутил в руке бокал.

— Проблема умозрительна, но никак не проявляется сама по себе, — ответил он через некоторое время. — Да, у него есть четкое представление, что являют собой Шереметевы, Волынские и их союзники. Балахнин тот же со своими идеями… Но это же болото, куда нос не сунешь! Что таится в черных топях? Какие деструктивные мысли бродят в голове этих людей? Да черт с ними! Лучше давай отметим твой титул и звание!

Владислав оживился и самолично долил шампанское в свой и Никитин бокал.

— Я в курсе твоих подвигов в Сербии. Князь Белёвский очень тепло о тебе отзывался. Жалел, что не смог встретиться и лично выразить свою благодарность.

— Жалел? — удивился волхв.

— Обратно по государственным делам за границу отправился, — кивнул Владислав, отпивая из бокала. — Обычно подобные визиты на несколько лет затягиваются. Кстати… помнишь наш разговор в Озерном? Насчет некоего презента.

— Его Величество выглядел не слишком бодро, — осторожно прощупал почву Никита.

— Да, печально, — покивал наследник. — Устал за последнее время. Это еще хорошо, что на внешних рубежах спокойно. Но проблем все равно хватает. Слегка переутомился.

— У него энергетические каналы забиты, Сила гаснет без выхода наружу, — заметил Никита. — Свиток, который я обещал, не может «созреть» так скоро, ему нужно хотя бы месяц полежать. Впрочем, могу воздействовать на энергетический контур с помощью своей Силы.

— Не мне опровергать опытного артефактора, — цесаревич не выглядел расстроенным, что еще больше укрепило мысль Никиты о какой-то игре со стороны Меньшиковых. Семи пядей во лбу быть не нужно: демонстрация направлена на союзников Балахнина и самого хозяина дворца.

— Как сын? — поинтересовался волхв. — Не боитесь надолго оставлять его одного с няньками?

— С ним опытные мамки, — улыбнулся Владислав. — И накормят, и перепеленают. Да мы здесь ненадолго. Соня через полчаса начнет метаться и домой тянуть. Так что не удастся нам повеселиться. А ты не хочешь поделиться своими подвигами? Что там в Устюге произошло? Бельские жаловались родителю, что Назаров переступает границы дозволенного: шантажирует, вмешивается во внутренние дела клана, переманивает людей.

— Какие смелые, — Никита удивленно вздернул брови. — А еще белые и пушистые, аки ласковые котятки.

— Говорят, ты половину Устюга на свою сторону переманил? — в глазах Владислава плескался смех. Не знал он самого главного, а то бы Олегу Юрьевичу, присутствующему на Ассамблее, не поздоровилось.

— Вранье, Ваше Высочество! Только Васильевым предложил защиту. Им в Устюге жизни не будет, что Бельские недавно и доказали. Поэтому скоро они переедут в Вологду, где и будут служить мне, — спокойно ответил волхв.

— А какие отношения с Юлей Васильевой?

— Не давлю. Как и говорил раньше, сама решит. Не захочет войти в мой дом женой, найду ей пару. Хороших ребят хватает.

— Ты не очень-то и рад, как я гляжу, — пристально взглянул на Никиту цесаревич. — Самому-то надо третью жену в дом? Тамара и Даша едва нашли общий язык, а тут еще одна красотка. Никита, они однажды передерутся между собой или тебя самого разорвут на три части. Противоречия никуда не делись, ты же сам прекрасно понимаешь. Разные характеры, взгляды на семейную жизнь. Я Тамару хорошо изучил. Она в бабку свою, Агату Семеновну, пошла. Может взбрыкнуть в любой момент, и это будет стихийное бедствие, поверь…

— Ладно, разберусь как-нибудь сам, — проворчал Никита. Своих девчонок он и сам неплохо изучил. Старается уделять обеим внимание, хотя это и трудно. Тамара в какой-то мере действительно собственница, и чтобы совладать с ее энергетикой, много сил уходит. Даша — она скромница, и свой пыл старается обрушить на мужа разом, словно следующего раза не будет, а потом ходит умиротворенная. Ночи с ней невероятно бурные и горячие. И просто чудо, что младшая жена нашла золотую середину в отношениях с Тамарой. Если только супруги не разыгрывают спектакль перед Никитой, не желая его огорчать, то ему очень повезло. Юля — мина замедленного действия. Нужно ли ему такое счастье, действительно?

Владислав рассмеялся, видя легкую растерянность барона Назарова. Ведь из тех людей, которые открыто придерживались ведических норм семейной жизни, только Никита давал пищу для сплетен и разглагольствований на тему морали. Остальные вели себя относительно тихо. Отец по секрету как-то сказал, что таких семей на Руси хватает, сотни две-три наберется. И все они концентрируются в Холмогорье, на Мезени, Печоре, словно намеренно держась вместе на небольшом пятачке вдоль студеных морей. Подальше от сплетен и пересудов. Или иная причина, более серьезная, способствовала локализации таких семей.

— Приятно поговорили, — Владислав поднялся, давая сигнал к окончанию разговора. Сразу стало легче ушам. «Купол» исчез, многоголосие мгновенно заполнило анфилады дворца. — Пора возвращаться, а то наши барышни переполошат всю Ассамблею.

Меньшиков преувеличивал. Веселье не утихало, танцы продолжались, потоки гостей в разнообразных красивых нарядах смешивались друг с другом, растекались в разные стороны, образовывали водовороты. Цесаревич кого-то выглядел в этом бедламе и попрощался с Никитой. Не успев толком решить, идти искать Тамару и Дашу, или еще побродить в одиночестве, как наткнулся на молодого человека того возраста, что и он сам. Короткая стрижка очень шла волевому лицу незнакомца, крупноватый подбородок нисколько не портил его внешность, даже наоборот — придавал некую брутальность и тяжеловесность к плотной невысокой фигуре, на которой безукоризненно сидел темно-серый твидовый костюм. Парень обезоруживающе улыбнулся и спросил:

— Барон Назаров? Уже отчаялся с вами встретиться… Разрешите представиться: Василий Голенищев. Надеюсь, обо мне вы слышали от цесаревича Владислава.

— Да, так и есть, — сразу вспомнил Никита разговор с наследником в Озерках и пожал руку молодому человеку. — Сразу договоримся, Василий. Между собой без всяких титулов и ненужных этикетов. Не привык я еще к себе новому.

— Охотно принимаю, — кивнул Голенищев. — Хотел познакомиться поближе, особенно в свете небывалого ажиотажа в Торговой Палате. Мой батюшка находится в тесном контакте с купеческой гильдией, и мимо него никак не могла пройти информация о твоей встрече с самим Иваном Афанасьевичем.

— С «самим»? — улыбнулся Никита, поняв, о ком идет речь.

— Да-да, именно с господином Трейтером. Сразу скажу, человек он невероятно осторожный и битый, с аристо категорически не желает иметь дел! Впрочем, как и со многими дворянами.

— Но я, как бы, не отношусь к аристократической прослойке, — остановившись возле колонны, облицованной мрамором, ответил Никита. — Не дорос, так сказать. Я более успешен в коммерции, потому что не живу на ренту, а семью кормить надо. Для аристо мой образ жизни совершенно не приемлем.

— Тем не менее, пожалованный титул автоматически поднимает тебя по этой крутой лестнице, — резонно заметил собеседник. — Кстати, мой отец проповедует те же принципы. Поэтому у него лучшие друзья — негоцианты, а не дворяне. Трейтер о тебе высказался лестно, и поэтому родитель дал недвусмысленное указание с тобой встретиться и поговорить. Составить мнение, если быть откровенным.

— А почему сам батюшка не соизволил прибыть на Ассамблею? — Никита разглядел, наконец, в мелькании нарядов знакомые цвета платьев Тамары и Даши. Жены и без него развлекались, благосклонно давая многочисленной мужской рати приглашать себя на танцевальные туры. Старшая супруга успевала в перерывах знакомить Дашу со столичными боярышнями и молодыми людьми. Кажется, они уже морально готовы покинуть Вологду и перебраться в столицу.

— Стар он по таким мероприятиям шастать, как он сам высказался, вот и послал меня развлекаться. Как-никак, старший сын в семье, пора жениться. Вдруг найду себе женщину по сердцу.

Никита с сомнением поглядел на Голенищева. Что-то не сходилось в его словах. Василий разглядел в его глазах скептицизм.

— Отец поздно женился, — пояснил парень. — В сорок с лишним лет. Ну, вот так получилось. Правда, наверстал упущенное в рекордно короткий срок. После меня в семье появились две сестры. Они погодки, восемнадцати и семнадцати лет. Так и вышло, что я заменяю отца столь активно, сообразно своим силам.

— А в чем интерес Артема Александровича ко мне? — про Голенищевых Никита после визита в Озерки прочитал достаточно, и информацией по этой семье владел. — Вы держите торговый флот, контролируете морские перевозки. А я специализируюсь на магических артефактах военного свойства. У нас нет точек соприкосновения по негоциям.

— Отец тоже так и сказал, — Голенищев поймал проходившего мимо официанта и взял с подноса два бокала с шампанским, один передал Никите. — Прошу, барон, не откажите… Он не хочет, чтобы я потерял связь с влиятельными людьми Петербурга. В последнее время мне пришлось тесно сойтись с Его Высочеством цесаревичем Владиславом, и батюшка хочет, чтобы я продолжил врастать в свиту наследника.

— Малый кабинет, — кивнул Никита, пригубив напиток. Шампанским он залился, наверное, на целый год вперед. Не хотелось только обижать Василия отказом выпить с ним.

— Вокруг цесаревича собирается активная молодежь, лояльная власти. Отец видит мою карьеру при Меньшиковых. Так во все времена было. Формирование будущего правительства начинается при наследнике.

— Дальновидное решение, — не стал спорить Никита. — Акциями и предприятиями могут руководить компетентные управляющие. Только бы не воровали. У тебя будут развязаны руки, появится время на более важные вещи. Кто уже дал согласие войти в свиту цесаревича? Кроме Оболенского и Пушкина, конечно…

Голенищев рассмеялся. Он оказался жизнерадостным парнем, и даже разговаривая с Никитой, успевал разглядывать нарядных молодых барышень, проходивших мимо, и раскланивался с ними, вызывая у тех смущенные, а то и кокетливые улыбки. В общем, установку отца выполнял с блеском.

— Уже в курсе? Да, Володя и Юрка очень даже воодушевлены перспективой роста. Откуда знаешь? А, забыл! У тебя эксклюзивное право узнавать первым, что происходит в кругу наследника!

Шутка оказалась неловкой, и Голенищев мгновенно покрылся досадным румянцем, но Никита не стал заострять на этом внимание. Бывает. Шампанское — вино коварное, развязывает язык не хуже водки. Вроде бы пьется легко, но отуманивает разум незаметно. Недаром большое количество вызовов на дуэли происходит на подобных мероприятиях, поэтому граф Апраксин или его люди всегда присутствуют на Ассамблеях.

— Кто еще готов присоединиться к свите? — повторил вопрос Никита, не обратив внимание на досадный ляп.

— Василий Воронцов, — ответ его удивил.

— Воронцов? А он каким боком там оказался?

— Ну…, - протянул Голенищев и почесал макушку. — Его Императорское Высочество прощупывает всех, кого считает лояльным клану Меньшиковых. Я не заметил, чтобы Малый кабинет формировался из молодых дворян вассальных родов. Как раз их там вообще нет!

— Разумно, — Никита подумал, что без участия Петра Алексеевича — отца Васьки — не обошлось. Таким образом он подстраховывал старшую ветвь Воронцовых от грядущих потрясений. — Сейчас нужно как можно больший охват тех дворянских семей, которые еще не перешли под вассалитет «большой тройки».

— Что это такое? — заинтересовался Голенищев, проводив взглядом еще одну стайку веселых девушек.

— Балахнин, Шереметев, Волынский, — усмехнулся Никита и подумал о скором распространении термина в Петербурге. Как бы по шее от тестя не прилетело. Тот щепетилен в таких тонких материях. — Василий, я бы посоветовал тебе поторопиться. Веселье скоро закончится, упустишь кандидаток в жены. Незамужним девушкам нельзя оставаться на Ассамблее без родителей. Еще есть время познакомиться с какой-нибудь красоткой. Кстати, что скажешь про Лизу Воронцову?

Голенищев задумался. Дворянская молодежь столицы довольно неплохо знала друг друга и охотно сходилась на почве взаимных интересов или легкого флирта. Очень редко образовывались по-настоящему крепкие пары, которые потом шли под длань Лады. Для большинства все сводилось к коротким связям. Серьезные отношения развивались под бдительным присмотром родителей, знакомивших своих чад и в дальнейшем контролировавших каждый их шаг, не допуская вольностей.

— Я не вхож в дом Воронцовых, — прокашлявшись в кулак, признался Василий. — Но с Лизой несколько раз встречался. Симпатичная, хоть и без яркости, как твои женщины…

— Но-но, — шутливо погрозил пальцем Никита. — Лиза очень милая и скромная барышня, но это не показатель ее простоты. Обмануть или слукавить не получится. Чуткая натура… Я вот подумал, если Василий наметился в Малый кабинет, то вам нужно подружиться как можно быстрее. А если еще и с сестрой познакомишься — так и вовсе водой не разольешь.

Голенищев задумался. В таком аспекте он намечающиеся связи с будущими соратниками не просчитывал. Поэтому, немного помявшись, неуверенно откликнулся:

— Можно, конечно… Но я слышал, у нее жених какой-то объявился.

— Жених — еще не муж, — наставительно сказал Никита, сдерживая под строгой маской улыбку. — А муж не стенка, подвинуть можно. Чуешь взаимосвязь?

— Эх, ладно! — махнул рукой Голенищев. — Рискнем!

Они отлипли от мраморной колонны и решительно направились в зал, где слуги Балахнина организовали уютные уголки отдыха для гостей. Под большими кадками с зеленью расставили мягкие диванчики и банкетки, столики с закусками и питьем. Фуршеты на Ассамблее старались не устраивать, понимая бессмысленность такого мероприятия. Слишком хлопотно. А вот разнообразие закусок на столиках было удачным ходом. Ассамблея — место знакомств, закрепления связей и веселья. Не объедаться же сюда император вместе с устроителем гостей приглашали?

Никита нашел сестер Меньшиковых с Дашей и Лизой, сидевших под раскидистой экзотической пальмой и весело чему-то смеявшихся. Голенищев судорожно вздохнул и замедлил шаг, но потом встрепенулся, вернув на лицо решительность и отчаянную обреченность. Воронцова в алом платье и с кокетливым бантом на левом плече сидела спиной ко входу и не видела приближающихся мужчин.

— Не скучали без меня? — весело спросил Никита.

— Удивительное дело, гостеприимный князь Алексей Изотович угодил многим, — усмехнулась Тамара, цепко взглянув на Голенищева, решившего пока не выходить на первые роли. — Даже нам понравилось.

Девушки рассмеялись. Лиза обернулась и мгновенно стала пунцовой, поняв, зачем Никита привел сюда молодого человека. Конечно, она его узнала и опустила ресницы на едва заметный приветственный кивок.

— Василий, хочу представить тебе своих прекрасных жен и их не менее прелестных подруг, — Никита сделал вид, что не замечает полыхающие молнии в глазах старшей супруги, и назвал каждую.

Голенищев, поборов смущение, шагнул вперед и четко кивнул, приветствуя барышень. Будь здесь одна Лиза, он бы обязательно приложился к ручке, но в подобной ситуации обошелся словами:

— Невероятно рад познакомиться с вами, баронессы, княжна, Елизавета Петровна! Я слегка растерян от созерцания вашей красоты, простите за косноязычие!

Дамы рассмеялись, признавая простенькую лесть, а Катя неожиданно, хитро блеснув подведенными глазами, перескочила на соседний диванчик, оставив Лизу сидеть одну.

— Присаживайтесь, молодой человек! — прикрыв улыбку ладошкой, сказала она. — Надеюсь, скромница Лиза не станет препятствовать такому соседству.

— Охотно, — осторожно обойдя кадку с пальмой, Василий примостился на краешке диванчика, не замечая, какие страшные глаза делает Воронцова расшалившейся княжне. — Я знаком с вашим младшим братом, Елизавета Петровна. Очень интересный юноша. Жаль, что его нет сегодня на Ассамблее. Передавайте ему привет от тезки. От меня, то есть…

Василий замолчал и почему-то густо покраснел, ощущая на себе женские взгляды и про себя костерил Никиту. Мог бы подвести к Лизе без излишнего внимания. Общества девушек он, конечно, не боялся и довольно часто флиртовал без каких-либо обязательств. А что такого? Барышни охотно шли на сближение не с самым захудалым в столице молодым дворянином. Как-никак его отец в Нижней палате Сената по экономическим вопросам заседает.

— А что же сами? — уставившись на носки своих туфелек, поинтересовалась Лиза. — Могли бы и сами брату визит нанести. Знаете, небось, где мы проживаем.

Скромница, как ее охарактеризовал Никита, закинула наживку и теперь ждала ответа, положив руки на колени. А Голенищев заволновался. Вопрос был бесхитростным и прямолинейным, как шпиль Адмиралтейства, и отвечать на него следовало так, чтобы девушка поняла, насколько она интересна ему самому. И есть ли шанс на дальнейшие отношения.

— Передайте брату, что я обязательно на днях загляну к нему, — осторожно сказал Василий. — У нас появилось много тем для обсуждения… — он замолчал, прислушиваясь к грянувшим ритмам рок-н-ролла, и оживленно спросил: — Не желаете потанцевать?

— Охотно, — кивнула Лиза, и протянув свою руку кавалеру, встала с дивана. — Может, и вы с нами?

Никита с девушками дружно отказались. Тамара, оторвавшись от созерцания мелькавшего в зале алого платья Воронцовой, спросила мужа:

— С каких это пор ты заделался свахой? И с чего вдруг Голенищев?

— Лучше пусть он, чем кто-то из круга людей, приближенных к нашим оппонентам, — задумчиво произнес Никита. — Цесаревич хочет, чтобы Воронцовы были рядом с ним. Я его поддерживаю.

— Васька Голенищев ловелас известный, — предупредила Катя. — Нет, я не говорю, что он ветреный и безответственный, но его увлечения проходят впустую. Только девушек расстраивает.

— Да он еще мальчишка, — фыркнула Тамара. — Не перебесился.

Она почему-то вздохнула и посмотрела на Никиту, потом перевела взгляд на Дашу.

— Может, домой поедем? Что-то я устала. Как будто батарейку выдернули.

— Конечно, солнышко, — Никита мельком взглянул на часы. Время подбиралось к полуночи. Дети, оставленные в особняке на Обводном, уже спят. Наверное… У Ольги не забалуешь, ее даже Анора слушается.

— Устала? — удивилась Катя. — Надо же, одна из самых шебутных девиц в Петербурге вдруг домой рвется. — Темнишь, сестрица.

— Взрослею, видимо, — усмехнулась Тамара и встала. — Или старею? Ох, я и эгоистка. Даша, ты можешь остаться с этой козой, а потом вместе с ней к Меньшиковым в гости поехать.

— Заманчиво, но одна здесь не хочу оставаться, — решительно произнесла Даша. — А завтра мы можем все вместе в гости к родителям заглянуть. Я бы не отказалась.

— Неплохая идея, — Никита подхватил супруг под руки. — Ладно, гуляйте и веселитесь, молодежь, а мы пойдем.

— Пожалуй, я не буду выходить замуж так рано, — вдруг вырвалось у Кати. — Стану такая же скучная. Бе! Дом, дети, вечное беспокойство о них!

— Тебя Семен спрашивать не станет, — рассмеялась Тамара. — В охапку схватит и потащит под венец. Даже не брыкнешься. Размечталась о свободе!

— Этот может, — задумчиво произнесла младшая княжна, но потом тряхнула головой. — Но с моими доводами ему придется согласиться.

… Под умиротворенный гул двигателя и мягкое покачивание на небольших неровностях дороги Тамара, привалившаяся с одного бока к Никите, спросила:

— О чем разговаривал с тобой цесаревич? Надеюсь, тайны из этого делать не станешь?

— Хм, как знать, — попытался отвертеться волхв, но с другого бока на него насела Даша, которая тоже захотела выяснить, куда наследник уводил мужа. — Как вы смотрите на мое участие в Малом кабинете?

— Вон оно что! — с каким-то удовлетворением произнесла Тамара. — А братец упрям оказался. До сих пор не оставляет надежду завлечь тебя в свою команду. Неужели созрел?

— Еще думаю. Не хочу связываться с государственной службой. Сыт по горло.

Даша понятливо хмыкнула, и еще теснее прижалась к Никите. Ну да, наместничество в Боровичах стало для мужа очень серьезным испытанием. У Великого князя Юрия Ивановича не забалуешь. Одна Опричная Служба чего стоит. Как им удалось тогда уйти от их преследования — один Перун знает.

— А консультантом по магическим вопросам? — Тамара в задумчивости приложила пальцы к губам. — Я намекну Владу. Структура Малого Кабинета строго не регламентируется. Станешь периодически появляться на заседаниях, с умным видом произносить нужные речи. Обрастешь связями, станешь важным-преважным господином, а там глядишь — и княжеский титул получишь.

— Ты все-таки амбициозна, хоть и стараешься скрывать это, — покачал головой Никита.

— Нет. Просто аппетит приходит во время еды. Я поняла, что у нашей семьи есть неплохие шансы…, - Тамара внезапно замолчала.

— Шансы на что? — с любопытством спросила Даша. — Так-то привилегий достаточно для баронства.

— Пока ничего говорить не стану, — увернулась от ответа Тамара. — Все это в далекой перспективе. Но действовать надо сейчас. Чуть не забыла тебя спросить: ты не встречался с Велимиром Шереметевым?

— Он все время мелькал где-то на периферии, но так и не подошел, — Никита сделал неопределенный жест рукой. Откровенно говоря, ему было наплевать, что бывший соперник по дуэли проигнорировал его и даже не подошел поздравить с получением титула. Голова оказалась занята совсем иными заботами, а неожиданная встреча с отцом и вовсе выбила из колеи.

К его удивлению, женщины вздохнули с облегчением.

— Этот демарш не остался незамеченным, — сказала Тамара. — Очень многие недоумевали, почему княжич так себя позиционирует. Это может быть связано с Бельскими?

— Не могу утверждать, — качнул головой волхв. — Скорее, обычная обида за проигрыш.

— За уведенную невесту, как вариант, — старшая супруга сжала его запястье. — Тебе никто не говорил, что молодой Шереметев подходил к Даше с просьбой протанцевать тур.

— Что-оо? — ошарашенно протянул Никита. — Когда успел, шельма?

— Когда ты завел разговор с Голенищевым, — решила ответить Даша. — Отвлекся на какое-то время, а Велимир как чертик из табакерки выскочил. Весь галантный, донельзя серьезный, как жених перед Алтарем. Так как тебя не было рядом, разрешения просил у Тамары.

— Так-так, — голос Никиты напрягся. — И каков был ваш ответ?

— Я отказала, — твердо произнесла Даша. — Можешь ругать, но, когда тебя игнорируют, это плевок в меня, в сторону нашей семьи. И как бы я выглядела, пойдя с Шереметевым на круг? Вообще, подозреваю, он именно этого и добивался. Сначала демонстративно не заметить тебя, а потом еще и жену твою облапать! Вот был бы анекдот!

Тамара одобрительно хмыкнула, привалившись к плечу мужа.

— То есть вы точно не знали, что Велимир меня не поздравил, и решили его мордой об стол повозить? А если бы все вышло наоборот? — стало интересно Никите.

— Мы постоянно наблюдали за тобой и за княжичем, — спокойно произнесла Тамара. — Ты немного не разобрался. Даша отказала ему в танце до того, как он на некоторое время исчез с поля зрения. Вот мы и подумали, что Шереметев пошел искать тебя и снова нарываться на дуэль.

— Он же не идиот срываться из-за отказа женщины танцевать.

— Кто его знает, — вздохнула Тамара. — Княжич самолюбив, это отчетливо читается по его поведению. С него станется вновь выйти на дуэль. Причину всегда найдет.

— Вы все сделали правильно, — Никита обнял за плечи своих ненаглядных, и те доверчиво прильнули к нему, молча созерцая освещенные улицы до самого дома. Озадаченный странным, и надо сказать, нахальным поведением Велимира, он пытался выстроить логическую картину поведения княжича. В небольшом и незамеченном им эпизоде таился какой-то смысл, а возможно, и несколько. Даша поступила разумно. Пойди она с Велимиром на танец без согласия мужа, ее авторитет тут же рухнул бы на самое дно, и даже Никита не смог бы его выправить. Скорее всего, Шереметев этого и добивался. Поступок, надо признать, весьма странный.

— Что? — очнулась Даша, почувствовав нервное шевеление мужа.

— О чем говорил с вами княжич?

— Подошел, вежливо поздоровался, — откликнулась с другого края Тамара, слегка сонным голосом. — Поинтересовался тобой. Я ответила, что ты ушел вместе с цесаревичем пошептаться. Шереметев напрягся, но потом, словно ничего не произошло, спросил, можно ли ему пригласить на танец Дашу. Я удивилась, потому что это выглядело вызывающим и провокационным поведением. Даша молодец, сообразила, не поддалась на уловку.

Никита нашел теплые пальцы Даши и ободряюще сжал их. А сам всю дорогу продолжал размышлять, что самонадеянность Велимира может не понравиться самому князю Шереметеву. Судя по разговору, Василий Юрьевич обеспокоен ситуацией с Бельскими, и лишние трения с Назаровыми ему сейчас совершенно не нужны.

Понятно одно: с молодым княжичем, наследником Рода, у него спокойных отношений не будет. Этот факт надо принять к сведению и продолжать жить дальше, держа под наблюдением каждый его шаг. Так будет надежнее и спокойнее.