Петербург, декабрь 2015 года

Мигнув фонарями стоп-сигналов, приземистый как хищник перед броском черный «даймлер» замедлил скорость и окончательно остановился возле небольшого сквера, защищенного уютными жилыми домами старинной постройки. Неподалеку возвышались красно-бежевые корпуса Военно-морского госпиталя. Никита аккуратно остановил свой «бриллиант» в пяти метрах от автомобиля, в котором находился человек, пожелавший с ним встретиться с глазу на глаз. Вчера позвонила Ксения Старшинова, и придав голосу загадочности, словно ей нравились подобные мизансцены, попросила быть в Петербурге в полдень возле Адмиралтейских верфей. Желательно одному, без своих телохранителей. Безопасность гарантировалась второй стороной.

Было был предложено… Никита не опасался подвоха или намеренного завлечения противной стороной в засаду. Отбить любую атаку он мог без проблем, имея в телохранителях жутких Дуарха и Ульмаха — невероятно склочных типов, постоянно спорящих друг с другом на какие-то свои вечные инфернальные темы, как только волхву приходилось вызывать их обоих на солнечный свет Яви.

Заглушив мотор, Никита вылез из машины, аккуратно захлопнул дверь. Он давно не заморачивался с сигнализацией. Достаточно следящих маячков в астральном поле автомобиля. Их никто не видит, создается впечатление беззащитности, а на деле — сплошная головная боль, если кто вздумает угнать ее. Правда, до сих пор никто не посягал на имущество Никиты. Одаренные подобным своих рук не марают, предпочитая нанимать простолюдинов. А обычные воры почему-то обходят стороной его машину. Забавно, если поразмышлять на эту тему.

Он неторопливой походкой приблизился к «даймлеру» в тот момент, когда из салона вылез человек в черном пальто и в шляпе, прикрывавшей верхнюю часть лица. Графа Апраксина тяжело было узнать в таком излишне «чиновничьем» одеянии. На дуэли он выглядел куда элегантнее в своем белом костюме.

— Не ожидал, что это будете вы, Даниил Алексеевич, — дождавшись, когда мужчина повернулся к нему. — Здравствуйте.

— И вам доброго дня, молодой человек, — Апраксин распрямил плечи и посмотрел в сторону парка. — Прошу прощения за подобную клоунаду. Не хотелось светить вашу персону в своей епархии. Сразу бы возникли ненужные коллизии и ассоциации с произошедшим инцидентом возле Черной Речки.

— Разве это был инцидент? — пристроившись рядом с председателем Дуэльной Комиссии, Никита сбавил шаг. Граф никуда не торопился, глухо постукивая обрезиненным кончиком трости по асфальту, засыпанному свежевыпавшим снегом. — Мне казалось, дуэль прошла по всем правилам.

— Я уже объяснял вам отличие настоящей дуэли от подобных мальчишеских выходок, — легкое недовольство проскользнуло в голосе Апраксина. — Чтобы не превращать инструмент законного удовлетворения своих обид в безобразие, нужно было проконсультироваться с моими сотрудниками. Если так и дальше дело пойдет, вы оставите меня без работы. Каждому захочется трактовать правила в ту или иную сторону.

Кажется, от брюзжания граф перешел к шуткам. Никита расслабился. Апраксин хотел чего-то другого, и явно стеснялся объявить свои желания. Молодой волхв ничуть не сердился. Ему было интересно поговорить с человеком, курирующим специфическую контору в системе имперской безопасности.

— Постараюсь в будущем не повторять таких ошибок, Даниил Алексеевич, — пообещал Никита. — И обязательно, буде возникнет ситуация с удовлетворением обид, обращусь лично к вам.

— Надеюсь, не напрасно за девушку дрались? — поинтересовался Апраксин, войдя на территорию парка. На голых деревьях расселась стая нахохлившихся ворон и внимательно провожала взглядом двух человек, прогуливающихся по причудливо извилистым дорожкам, огибавшим огромные клумбы.

— Не напрасно, — улыбнулся Никита, слушая умиротворенный скрип снега под ногами. — Жизнь ее, конечно, изменила траекторию, но нисколько не в худшую сторону.

— Молодец, Никита Анатольевич, оттачиваешь хватку, — с усмешкой произнес граф. — Не боишься нажить себе врагов в лице Шереметевых и Волынских?

— Я не планирую в течение ближайших десяти лет пересекаться с их интересами, — признался Никита. — Единственная проблема — это докучливость князя Балахнина, желающего видеть меня в качестве третейского судьи петербургской аристократии.

— Наслышан, — кивнул Апраксин. — Поздравляю со вступлением в клуб «двадцати двух». Это очень серьезная заявка. Балахнин не зря ставит на тебя, Никита. Он что-то чувствует в эфирных полях страны, поэтому стремится заполучить союзников где только можно. Среди военных, купцов, мелкой знати.

— Вы знаете, что у него либеральные взгляды на политическую систему страны?

— Прекрасно осведомлен, — невозмутимо ответил пожилой граф. — Знаю и то, что на него ставят очень серьезные люди из Лондона и Ватикана. Заиметь в оплоте монархии плацдарм для наступления — это ли не голубая мечта некоторых горячих голов, постоянно поднимающих ставки? Алексей Изотович самый прожженный политик в России, играть с ним чревато. Поэтому некоторое опасение насчет тебя есть. Балахнин одной рукой дружески обнимает, а другой готовит удар.

— Но роль Кормчего для чего-то ему нужна? — поинтересовался Никита, краем глаза заметив на очередном повороте тропинки идущих следом за ними телохранителей графа. Трое крепких молодых мужчин с рассеянным видом посматривали по сторонам, особо не скрывая своего назначения.

— Я и говорю: князь под любое дело готовит безопасный отход, — кончик трости ударил по снежным кучам, наваленным после очистки дорожек. — Мне представляется, ты ему чем-то симпатичен, Никита. Хочет сделать ставку на тебя в будущей политической игре. Я не слишком силен в раскладах аристократической верхушки. У меня иные задачи, однако трудно не обратить внимание на прожекты Балахнина по сколачиванию разнообразных политических обществ. Это настораживает.

— Даниил Алексеевич, — мягко произнес Никита, — политикой пусть занимаются люди, хорошо в ней ориентирующиеся. Мы не должны им мешать. Я офицер, боевой волхв, нахожусь в стратегическом запасе, и пока есть время, занимаюсь семьей, укрепляю клан. Затеи Балахнина меня не сбивают с толку. У вас свои проблемы, коих точно уж немало. Но вы со мной хотели поговорить о чем-то другом. Верно? Ксения Дмитриевна очень деликатно намекала о вашем интересе к неким магическим разработкам.

Апраксин кашлянул смущенно. Он не знал, как подступиться к мальчишке с просьбой о проклятом свитке. Марьяна проела ему плешь постоянными разговорами о счастливых обладательницах подобных артефактов. Да вот попробуй переломить собственную гордость и смущение! Граф не был трусом, многие вопросы решал нахрапом и наглостью, но сейчас нужные слова пришлось тащить клещами.

— У меня мало времени, Даниил Алексеевич, — доброжелательная улыбка появилась на губах Никиты и тут же исчезла. — Отбросьте ненужную скромность. Она больше мешает вам, чем мне. Обрисуйте проблемы, по которым я подберу вам свиток. Здоровье, бытовые нужды, что-то еще? Например, улучшить экстерьер любимой собаки…

Апраксин закряхтел как старый рассохшийся шкаф, который пытаются поднять и перенести из одного угла в другой, и остановившись, оперся на трость. Посмотрел на своего собеседника.

— Женщины! — в сердцах сказал он. — Супруга моя драгоценная не устояла перед искушением, наслушавшись невероятных историй про твои чудесные свитки! Хочет стать молодой! Вот и решила, что господин Назаров и есть та самая золотая рыбка из сказки господина Пушкина!

— Свитки и вправду чудесные, — серьезно, без тени улыбки и насмешки, ответил Никита. — Гарантирую их качество… Ох, уже как коммерсант заговорил. Я вас понял, Даниил Алексеевич. Вашей жене нужен вариант косметической магии. Извините, что интересуюсь… Со здоровьем у нее все в порядке?

— Слава богам, — отмахнулся граф. — Не жалуется. Только ответь мне, Никита, на один вопрос: Старшинова у тебя в качестве кого подвизалась?

— Рекламный агент, скажу так, — рассмеялся волхв и подхватил под руку Апраксина. — Красивая женщина с умением очаровывать своих собеседников сумеет лучше меня самого свести нужные связи в одну точку.

— Хм, я так и подумал, — граф и не думал вырываться из цепкого капкана Назарова. — В Петербурге формируется интересная коалиция из светских львиц, чьи мужья занимают очень непростые и высокие должности, и все они крепко связаны узами дружбы.

— Вы преувеличиваете мои агентурные способности, граф. Обычное проявление дружеских чувств.

— Тебе виднее, юноша, — Апраксин покивал, выстраивая в уме нужную картину. Император оказался прав. Мальчишка не собирается лбом прошибать стену, выстроенную Балахниным. Значит, игра пошла более изящная и опасная.

— Вернемся к свитку, Даниил Алексеевич…

— Ах, да! Косметическая процедура, выстроенная на принципах самовосстанавливающихся магических процессов — вот что произвело ажитацию в Петербурге.

— Я вас понял, граф. Удивительный день, представляете? У меня как раз в машине лежит один скромный подарок для Марьяны Олеговны.

— Никита Анатольевич, — погрозил пальцем Апраксин, — ты ведь подготовился заранее к этой встрече… У госпожи Старшиновой несомненные таланты.

— Знали бы вы, граф, сколько мы выпили друг у друга крови, — доверительно ответил Никита, и оба негромко рассмеялись. Дорожка к этому моменту почти уткнулась в невысокий заборчик, отделяющий парковую зону от оживленной улицы, и круто завернула в обратную сторону, куда и направились двое мужчин.

Они поговорили о событиях в столице, обсудили некоторые аспекты политики, пока не оказались возле «бриллианта». Никита открыл дверцу со стороны водительского кресла, и не залезая внутрь, вытащил из заднего кармана чехла деревянный тубус, покрытый темно-вишневым лаком.

— Граф, это мой презент для Марьяны Олеговны, — сказал Никита, передавая тубус Апраксину. — Скоро Коловорот, и подарок будет очень кстати.

— Благодарю, Никита, ты спас мою нервную систему, — Даниил Алексеевич разглядел на крышке тубуса выжженный родовой герб Назарова и руны, тянущиеся сверху вниз. — Очень изящная вещь… Она просто под завязку заряжена магией.

— Чувствуете? — усмехнулся Никита.

— Пальцы сводит, — кивнул Апраксин и добавил: — Я все-таки имею весьма высокий ранг одаренного. Коллегия Иерархов лично утверждала его, хотя мне не пришлось подтверждать его в боевых действиях.

— Вы тоже в стратегическом резерве? — оживился Никита.

— Да лет сорок уже, — отмахнулся граф. — Прошел несколько этапов переподготовки, но так ни разу и не был призван в ряды армии.

— Так вы не имеете офицерского звания. Это вполне объяснимо. Скорее, у вас глубочайший резерв. Зато это помогло вам укрепить свои позиции в Комиссии.

Никита сопроводил Апраксина до его автомобиля, проявляя любезность и показывая уважение к человеку, далеко не последнему в иерархии государственной власти.

— Никита Анатольевич, а что ты можешь сказать о Его Величестве? — граф устроился на заднем кресле, но не торопился полностью укрываться в салоне. Трость его и ноги до сих пор оставались наружу. — Меня очень беспокоит его состояние, как внутреннее, так и физическое. Можно ли повернуть неблагоприятные процессы вспять?

— Даниил Алексеевич, — понизил голос Никита, облокотившись о дверцу. — Если я правильно понял, Его Величество доверяет вам невероятно. Поэтому передайте при встрече, что нужный свиток я могу предоставить на главной Ассамблее, причем, на глазах сотен важных персон. Нам ведь важна реакция, которая последует после этого?

— Да, так и есть, — усмехнулся Апраксин, испытав облегчение. Значит, молодой волхв вовлечен в дерзкую и опасную игру. Давненько Меньшиковы не развлекались подобным образом. — Кстати, непременно будьте со своими очаровательными супругами. Марьяна Олеговна очень хочет с ними познакомиться. Вы не были на прошлой Ассамблее, что очень огорчило молодую часть дворянства.

— Ага, подозреваю, что именно огорчило, — усмехнулся Никита. — Отсутствие моих жен, а не я сам. Фиг им! Это мое, никому не отдам!

— Эх, где мои годы! — закряхтел Апраксин, закидывая ноги в салон. — Всего доброго, Никита. Благодарю за свиток. Даже не представляю, какой долг за мной теперь числится.

Он похлопал по тубусу.

— Не переживайте, граф. Я не потребую больше того, что потратил на создание этого шедевра. Всего доброго, — Никита кивнул на прощание и захлопнул дверь «даймлера». Охрана тут же засуетилась, садясь в машину, а он медленно побрел к своему «бриллианту», раздумывая о состоявшейся встрече. Поведение Апраксина могло рассмешить, если не знать характер могущественного контролера за дуэлянтами. Да, он переступил через свою гордость и попросил магический свиток для жены, хотя мог воспользоваться иными каналами, да через Великого князя Константина, к примеру, или через тещу. Только есть одно «но». Граф является одним из немногих людей, вхожих напрямую к императору, а значит, для Никиты важно иметь в друзьях председателя Дуэльной Комиссии. Сегодня Апраксин продемонстрировал свое доверие к молодому волхву и получил то, что хотел. Разве плохо? Оба остались довольными друг другом, а если и жены подружатся, открываются отличные перспективы для Даши и Юли. Марьяна Олеговна проведет их через извилистые лабиринты столичных тайн и всевозможных сплетен. Про Тамару речи нет. Она уже по своему статусу вхожа в различные дома Петербурга.

Никита усмехнулся, садясь за руль «бриллианта». Трудно было представить своих молодых жен завсегдатаями столичных тусовок и светских салонов лет, эдак, через десять. Но почему и нет? Если ему удастся сформировать в Петербурге коалицию успешных, предприимчивых и дерзких (в хорошем смысле слова) дворян новой формации, то и окружение вокруг него будет совершенно другим. Шереметевы, Волынские, Абрамовы, Карповичи и их мелкие вассалы уйдут. Как в свое время царь Петр Алексеевич дал молодым и незнатным дворянам путь в жизнь, так и сейчас наследник-цесаревич Владислав имеет шансы стать реформатором. Пока политическим, а там видно будет. Выходит, Ксения Старшинова оказалась прозорливее Никиты, пытавшаяся свести его с представителями купеческой гильдии.

А Балахнин пытается создать несколько уродливых конгломераций, каждая из которых будет мешать друг другу. Зато сам князь почувствует себя как рыба в воде.

Уже переехав Фонтанку и свернув на набережную канала Грибоедова, Никита заметил за собой слежку. «Рено-соболь» черного цвета неотступно следовал за его машиной, меняя расположение в ряду, то скрываясь за фургонами или автобусами, а то нахально пристраивался сзади чуть ли не вплотную.

Ему надоело демонстративное и навязчивое преследование; сделав несколько движений пальцами левой руки, он активировал скрипты. Десяток разнообразных «амеб» ринулись к «рено-соболю» и внедрились в салон, невидимые обычному глазу. Да и маги с трудом бы выявили шпионов, которые находились во временных капсулах.

— А вот и наши азиатские друзья заявились, — хмыкнул волхв, получив первую информацию от аурных помощников. — Никак, расчет желают получить?

Он машинально притронулся левой рукой к груди, где висел тяжелый старинный медальон с аурным следом инфорсера Хи. С ним Никита не расставался с момента встречи с Большим братом Веем. Китайцы оказались нерасторопными. Им понадобилось чуть ли не десять дней, чтобы полностью покинуть Верхотурье, и только сегодня ранним утром поступил звонок от наместника Андрея Коваленко, что город полностью под его управлением. Все структурные подразделения триады выведены, остались только компании, не замеченные в связях с «Лотосом». А следом за ним и Хирург подтвердил слова молодого барона.

Им хорошо, день в полном разгаре, а Никите пришлось вскакивать ни свет ни заря, переполошив всю прислугу в «Гнезде», а потом и на Обводном. Пока ехал на встречу с Апраксиным, едва челюсть не вывихнул от зевков.

«Бриллиант» свернул на Могилевский мост и выскочил на Лермонтовский проспект. Где-то здесь была удобная стоянка рядом с кафе «Шоколадница». Если китайцы пасут именно его, то они обязательно зайдут следом за ним.

Никита загнал машину в стояночный «карман», но на этот раз блокировал двери и включил сигнализацию. Заодно навесил на корпус «бриллианта» атакующие магемы на тот случай, если преследователи (вон они, появились, тоже снижают скорость и загоняют свое авто на стоянку) захотят подложить взрывное устройство или устроить взлом с проникновением вовнутрь. Правда, ничего «интересного» с собой Никита не возил, а от предметов вроде свитков старался избавиться как можно быстрее. Оставался один вопрос: как триада его отследила? Ясно, что Вей дал сигнал своим связникам искать контакт с Назаровым, как только выполнил свою часть просьбы. Но они вряд ли крутились на Обводном. Там одной агентуры от ИСБ как грибов после дождя. Значит, подловили на выезде, что, опять же, говорит о хорошей осведомленности триады.

Китайцам следовало поторопиться, и так затянули процесс. Аурный след истончался, риск потерять его становился все более ощутимым.

Войдя в кафе, Никита приветливо кивнул стоящей за стойкой девушке в униформе и попросил чашку «арабики» без всего. И пока она готовила заказ, скинул пальто, перебросил его через спинку стула, уселся за столик возле окна. Из «рено-соболя» вышли двое мужчин азиатской внешности в коротких кожаных куртках, с непокрытыми головами. Короткие стрижки, мощные накачанные шеи и абсолютно бесстрастный взгляд в глазах выдавал в них инфорсеров, привыкших исполнять волю хозяина, а не вести переговоры.

Парочка защитных скриптов сейчас пригодится. Мало ли что решили удумать эти ребятки. Разнесут в хлам помещение, распугают посетителей, нанесут им вред… Но боевики спокойно сели за его столик, и один из них, широколицый, с приплюснутым носом, под которым едва намечалась жидкая полоска усов, на ломанном русском сказал:

— Большой Брат велел передать: ваши требования выполнены.

Он замолчал, цепко глядя на спокойного Никиту. С опаской подошла девушка, поставили перед ним блюдце с чашкой горько-ароматного кофе, и поспешила удалиться за стойку, находя в ней лучшую защиту. Сделав осторожный глоток бодрящего напитка, Никита прикрыл глаза, с удовольствием ощущая, как шоколадные нотки с толикой горечи обволакивают язык.

— А господин Вей не хочет сам что-то сказать? — Никита не собирался верить каким-то двум азиатам, могущим прикинуться кем угодно. Сыграют партию под инфорсеров «Лотоса», а потом проблем не оберешься с этими фанатиками.

Спутник говорившего боевика, худощавый и гибкий аки змея, достал из кармана куртки мобильный телефон с большим экраном, набрал чей-то номер, замер на некоторое время и отрывисто заговорил, зло поглядывая на Никиту. Потом положил аппарат на стол, развернул его в сторону волхва.

— Конференцсвязь, — буркнул он на хорошем русском, ни разу не запнувшись.

— Господин Ник не доверяет чужим словам? — на экране возник глава клана «Лотоса», сидящий за столом, видимо, своего кабинета. За его спиной возвышался открытый шкаф с книгами и толстыми папками. — И это правильно. Приятно иметь дело с умным и сильным противником.

— Вы не торопитесь, господин Вей? — усмехнулся Никита. — Стрелки часов совершают последний оборот…

— Я понял вас, Ник, — улыбнулся китаец. — Подтверждаю, что перед вами мои люди. Передайте им медальон — и сделка завершена. Надеюсь, вы осведомлены о ситуации в Верхотурье?

— Да, подтверждаю сделку, господин Вей. Глядите, я снимаю с шеи медальон и передаю его вашему человеку.

Медальон взял худощавый и сразу же сжал его в кулаке, прижал ко лбу и какое-то время сидел абсолютно отрешенный от всего, пока Никита попивал кофе. Клан-лидер «Лотоса» наблюдал за своим подчиненным, сидя за несколько тысяч километров от «Шоколадницы». Судя по всему, этот боевик являлся еще и магом, пусть и слабеньким. Иначе бы зачем простому инфорсеру подобные манипуляции с артефактом?

Наконец, боевик оторвал кулак ото лба и коротко промяукал что-то своему хозяину. Изображение на экране пропало, оба собеседника встали из-за стола, поклонились Никите и вышли наружу. Никита перевел дух и деактивировал скрипты. Допил кофе, положил купюру в три рубля возле блюдца, надел пальто и снова кивнув официантке, на лице которой постепенно исчезла бледность, толкнул дверь на улицу. Постоял на пороге, вдыхая в себя морозный воздух. Хорошо, с одним делом закончили. Теперь Верхотурье свободно от серьезного и опасного противника. Пора начинать совместные проекты с Володей Строгановым, который недвусмысленно высказал желание войти в его клан на правах союзника. Ясно, что это идея старшего Строганова, всегда действующего на перспективу. Но после того, как Никита вернул парню ногу, Владимир вряд ли захочет плясать под дудку отца. Окажись сам Никита в таком положении, смог бы он вершить темные делишки за спиной человека, оттащившего его с тонкой границы жизни и смерти буквально за шкирку, спасшего от отчаяния и безнадеги? Нет, и еще раз нет. Поэтому надо встретиться с княжичем как можно скорее и обговорить все условия принятия роты.

Благовещенск, декабрь 2015 года

Полозов

Следить за «благоверным» муженьком Анастасии оказалось не так легко, как казалось Олегу вначале. Вроде бы и опыта достаточно, и знаний человеческой психологии. Что проще: выследи первичные маршруты, по которым вечерами любил шнырять Подшивалов, потом определи используемые чаще всего, и появятся варианты, чем занимается взбалмошный дворянин. Ан нет, Семен почему-то предпочитал жить изворотливо, помимо тех моментов, когда находился рядом с Настей.

Олег целыми днями колесил по городу на старенькой «ладоге», следя за Подшиваловым: от дома до семейной конторы, оттуда до ресторана, где Семен плотно обедал, а потом уезжал на квартиру к какой-то красотке. Полозов выяснил, кто она такая: обычная актриса из местного драматического театра. Слегка экзальтированная, чересчур капризная и настойчивая в своем желании выйти замуж за Подшивалова. Что происходило в квартире актрисы Олег представлял, но не собирался проникать внутрь для видеофиксации любовных встреч. Насте достаточно фотографий, где муженек вместе с девушкой засветились на улице.

А еще Семен Подшивалов был страстным игроком в карты. Каждую пятницу он после рабочего дня, вернее, после обеда, ехал в отель «Амурские волны», где собирались преферансисты, профессионалы покера и любители марьяжа, винта, тысячи, а то и экзотических игр, вроде брэга, дрейфуса, криббеджа. Казино в Благовещенске не было, и предприимчивый владелец отеля организовал что-то вроде подобного заведения. Азартные игры не запрещались в России, но не слишком приветствовались, если шла активная их популяризация. А вот в соседней Маньчжурии запросто лишали руки, попадись игрок на подобных вещах. Организатор же приговаривался к смертной казни. Без вариантов помилования. Поэтому холл «Амурских волн» по пятницам заполнялся не только местной богемой, купечеством и дворянами, но и гостями из-за Реки. Обычно перед выходными днями на таможенном посту Благовещенска начиналось столпотворение. Приграничный городок Хэйхэ был наводнен не только любителями карточных игр, но и обычными гражданами, прельщенными низкими ценами на разнообразные товары у белолицых соседей.

Олег заинтересовался, как идут дела у Подшивалова, и для этого ему пришлось стать завсегдатаем «покерного клуба», как называли его в шутку завсегдатаи. Играл потайник по маленькой, обычно в «тысячу», и завел знакомство с несколькими достопочтенными гражданами. Семен был очень азартным игроком, частенько влезал в большие долги, которые выплачивал тяжело и с затягиванием сроков. Из-за этого у него происходили конфликты с людьми, дававшими ему в долг. Отец и дядья Семена были недовольны постоянными скандалами, в которые вовлекался молодой дворянин. Но, с другой стороны, Семен, если брался за ум, умел работать. Увы, такое рвение просыпалось довольно редко.

Настю Полозов видел всего несколько раз с тех пор, как предложил свою помощь. Девушка старалась не компрометировать себя и все время, если покидала семейный особняк, брала с собой кого-то из домашней прислуги женского пола. Олег не следил за ней, а просто сидел в машине, задумчиво провожая взглядом стройную фигурку хорошенькой шатенки, уткнувшую носик в пушистый ворс песцового воротника, и улыбался. На душе становилось необычайно светло. Потайник часто сравнивал Настю с Марией Бланкой и пытался найти причины, по которым американка, спасшая его, должна была уступить место другой девушке. Честнее было бы выяснить для начала судьбу «Глории». Будучи во Владивостоке, Олег пытался через князя Макарова узнать, где на тот момент находилась яхта. Отец Кристины сделал все, что мог, подняв все свои зарубежные связи. Среди погибших или пропавших без вести «Глория» не числилась, но и в ближайших портах ее тоже не видели. Как будто судно растворилось на просторах Тихого океана.

Хотелось верить, что зеленоглазая американская ведьмочка осталась жива и пережидает гнев отца где-нибудь на Гавайях. Олег почему-то был уверен, что еще встретится с Марией.

Не пора ли предъявить Подшивалову компромат и намекнуть о печальных долговых последствиях? Две недели назад Семен взял очень крупную сумму у губернского купца Платонова. Намечалась серьезная игра в «Амурских волнах», потому как в Благовещенск заглянул известный покерный игрок — некий господин Флоринэ, по мнению Олега — тот еще проходимец. То ли румын, то ли цыган. Впрочем, один черт. Семен решил испытать судьбу и проигрался вдрызг. Пытаясь исправить положение, поставил на кон свои акции семейного предприятия. И, конечно же, проиграл.

Глава рода еще не знал о фиаско сына, и поэтому стоило торопиться, прежде чем отец грохнет своими руками нерадивого отпрыска. А такой вариант мог быть вполне реализуем. Папаша — человек суровых нравов, ручищами своими подковы разгибает. Впрочем, для Насти смерть муженька подходила как нельзя лучше. Пожив вдовой годик, молодая женщина станет свободной.

Полозов, конечно, шутил сам с собой, разыгрывая в уме подобную сценку. Никто не будет убивать разгильдяя. На каторгу старший Подшивалов не собирался. Просто выгонит наследника без гроша в кармане. А вот тогда жизнь Насти станет совершенно невыносимой с осатаневшим в нищете мужем.

Была еще одна причина, почему Олег последние дни подъезжал к особняку Подшиваловых. Прежде чем уехать в Вологду, он хотел поглядеть на Настю, и чем черт не шутит, встретиться с нею хотя бы на пару минут, поглядеть в ее кошачьи притягательные глаза. Но — нельзя. Билет на послезавтра уже куплен. Сначала нужно поговорить с Никитой, обсудить проблему и решить ее с наименьшими репутационными потерями для Насти.

В снимаемую на Зейской улице квартиру он вернулся поздно вечером, и пока закипал чайник, приготовил нехитрый ужин из разогретых котлет и салата. Все это еще вчера Олег заказал в ближайшем кафе, чтобы не заморачиваться готовкой. Под стопку водки подчистил все, что было в судках. Немудрено ведь, целый день мотался по городу, завершал дела. Несколько чашек кофе и бутерброды — вот и весь завтрак, и обед.

Сумка с вещами и компрометирующим досье уже собрана, пора и честь знать. Он все равно сюда вернется и заберет Настю с собой. Иначе и быть не может.

Полозов лег спать в гостиной на диване, почему-то с самого начала игнорируя необычайно маленькую спальню. Там ему было некомфортно как раз из-за размеров комнаты. Не любил он, когда стены сжимаются вокруг и не дают ощущения свободы. Если зажмут в углу — не вырвешься. А в зале есть выход на балкон. Ну и что — четвертый этаж? Можно при должной сноровке и с такой высоты спуститься вниз.

Олег, в первую очередь, был потайником, и всегда был готов к форс-мажорным обстоятельствам, даже к таким, как «визит вежливости» крепких парней с чугунными лбами из службы безопасности семьи Подшиваловых. Так себе служба, скорее для престижа. Семен редко брал с собой телохранителей, а в казино и вовсе заявлялся один.

Очнулся Полозов от бесцеремонного похлопывания по щекам. Открыв глаза в недоумении, Олег обвел взглядом комнату, залитую светом люстры. В дальнем углу, закинув ногу на ногу, в кресле сидел Семен в расстегнутом пальто. Возле него торчал один из бугаев службы безопасности. Еще один контролировал Олега, наставив на него пистолет. Третий крепыш в кожаной зимней куртке, сделав свое дело, рывком приподнял ничего не понимающего потайника и влепил хороший удар под дых, отчего Полозов закашлялся и согнулся от боли.

— Прекрасно, — хмыкнул Подшивалов, рассматривая Полозова с нескрываемым интересом. — А я не верил людям, что обо мне интересуется крайне мутный тип. Оказывается, напрасно. Для кого собирал компромат, скотина? Кореневу? Самсонову? Этому уроду Феликсу?

— Вы о чем, сударь? — Олег понял, что речь идет о заемщиках, давших денег Подшивалову. Он увидел свою сумку безжалостно выпотрошенной, а на колене ночного визитера лежит пухлая папка с фотографиями и диктофоном, где записаны откровения людей о финансовых причудах мужа Насти. Он не понимал одного: как пропустил проникновение чужаков в квартиру? Ответ мог быть один: магия.

Никита рассказывал ему, что «сонные заклятия» могут быть интегрированы в разнообразные амулеты. Они по качеству уступают природным плетениям, сотворенным волхвами, но для одного человека с лихвой хватит, чтобы тот не проснулся в нужный момент. Чего стоит эпизод с похищением Тамары с дачи Краусе, когда Никита еще не был женат на племяннице императора. Именно с помощью амулетов погрузили тогда в сон большую часть людей.

— Шкипер, дай ему для вразумления, — приказал Подшивалов.

Охранник, который поднимал Полозова, оскалился и нанес удар по ребрам. Словно кувалдой бил.

— Уф! — Олег едва смог выдохнуть из себя воздух. — Где такого коновала взяли?

— Будешь языком лишнее болтать — все кости переломают, — хвастливо заявил Семен. — Шкипер, правда?

— Истинно, брате, — прогудел охранник, колотивший Олега. — Еще врезать?

— Почему у него ноги и руки не связаны? — возмутился дворянский сын. — Лешак, твоя недоработка?

— Извини, босс, — по новомодному назвал Подшивалова второй мужик, стоявший рядом на подстраховке с пистолетом. — Но я держу его на прицеле, чтобы не дергался. Пусть Шкипер спеленает. Шнуры у меня в кармане.

Надо полагать, Семен свою кодлу позывными обозначил. Шкипер ни слова не говоря, достал из кармана куртки два пластиковых шнура для обвязки проводов и ловко затянул их на запястьях и щиколотках Олега. Потом посадил его на край кровати, чтобы глядел в лицо хозяина.

— Ну-с, сударь, расскажи, какого дьявола ты за мной следишь? — лениво спросил Семен.

— Услуга за услугу, — прокашлялся Полозов, прикидывая свои шансы. Со связанными конечностями ловить нечего, значит, надо постараться сделать так, чтобы ночные визитеры освободили его сами. — Как проникли в дом, и почему я ничего не услышал?

— Амулет, — Семен достал из кармана потрескавшийся невзрачный камешек. — Причем, направленного действия. Отличная штука. Вырубает напрочь. А дверь… Этот доходный дом держит мой приятель — купец Шилкин. Он любезно разрешил сломать замок, чтобы проникнуть в квартиру. Я бы использовал дубликат ключа, но ты с внутренней стороны воткнул свой, пришлось испохабить дверь. Ты уже крепко спал, поэтому мои ребятки не боялись поднять шум. Я удовлетворил твое любопытство? Теперь ты откровенничай. Кто ты такой, зачем за мной следил… ну и остальное.

«Настю сюда ни в коем случае привязывать не надо, пусть думает о тех, кто давал ему деньги, — щелкали мысли в голове Полозова. — Надо увести подозрение от девушки, придумать историю».

— Я сотрудник частной сыскной компании, — пошевелился Олег. — Не местной, а из Хабаровска. Получил задание проследить за вами, сударь.

— Кто наниматель? — насторожился Семен.

Потайник помялся, показывая своим видом, что не может открыть имя нанимателя, и Шкипер с удовольствием врезал ему по шее ребром ладони. Так, для профилактики.

— Зачем же сразу бить? — укоризненно произнес Полозов, вертя головой, чтобы ноющая боль побыстрее ушла. — Я не имею права распространять служебную информацию.

— На улице стоит машина, — проникновенно сказал Подшивалов. — Мои орлы закинут тебя в багажник, отвезут в лес и закопают в снег. Весной оттаешь, но уже будет поздно. Замерз бедолага, с кем не бывает. Загулял, вышел из кабака, потерял ориентиры, ушел в тайгу.

— В трусах? — иронично спросил Олег.

— За идиотов нас не считай, — оборвал его муж Насти. — Кто заказчик?

— Ваш отец, — выдохнул потайник. — Он каким-то образом прознал, что вы расплачиваетесь акциями торгового дома Подшиваловых, и очень серьезно обеспокоился перспективой перехода части предприятия в руки конкурентов или проходимцев. Например, как этот Флоринэ.

— Что он еще знает? — Семен простучал пальцами по картонной обложке папки.

— Наверное, многое из того, что вы не пробуете скрывать, — осторожно ответил Олег. — Про любовниц, например. Про то, как с китайцами якшаетесь…

— Откуда бате про узкоглазых известно? — едва не вскочил Подшивалов.

— Мне об этом не докладывали, — продолжал врать Олег. Он расчетливо наносил удары, зная по характеру дворянчика, что тот не побежит сразу к отцу, чтобы предъявить обвинения. Вина, как раз, была на Семене. Получив на руки компромат на себя, парень начнет выяснять, насколько далеко зашло расследование. А это время, драгоценное время, за которое Полозов сможет улизнуть из Благовещенска и вернуться сюда с людьми Никиты, а то и с ним самим. Не сможет Назаров остаться в стороне, когда узнает, в какую беду попала его «сестра». Ведь несколько лет прожили вместе в Албазине! Чуть ли не родными стали!

За собранную информацию Олег не переживал. В папке находились дубликаты: все, начиная от фотографий и пленки, отснятой на компактном «репортер-универсале» до злополучного диктофона. Пусть пользуются. А маленький накопитель «Нимфа» лежал в вещевой ячейке аэропорта. Вот он ни в коем случае не должен попасть в руки дворянчика.

— Пронырливый старикан, — проворчал Подшивалов и открыл папку. Стал перебирать фотографии скорее для того, чтобы привести мысли в порядок и решить, что делать с «агентом». — Все-то он знает, за всеми бдит. Ты же понимаешь, братец, в какую историю влип? Я могу теперь сделать с тобой все, что пожелаю.

— Помилуйте, сударь, — с легкой дрожью проговорил Олег. — Я же обычная сошка, исполняю приказы своего начальника. Вы можете забрать эту папку и уничтожить ее.

— Но почему Хабаровск? — задумался Подшивалов.

— Ваш батюшка не хотел, чтобы в Благовещенске знали о ваших… похождениях. Он берег репутацию семьи, впрочем, как и вашу. Если подозрения подтвердятся… сами понимаете, чего ожидать.

— Уничтожить…, - медленно, по слогам произнес Семен, и закрыл папку. — Уничтожить информацию никогда не поздно. Ведь ее можно с умом использовать. Как думаешь, Лешак?

— Ты босс, тебе решать, — откликнулся мужик, вооруженный пистолетом. Но теперь он, хотя бы, не целился в Олега, опустив руку.

Полозов понял, что вся охрана Подшивалова преданна лично ему, и вряд ли даже крупица произошедшего дойдет до ушей Главы рода. Значит, можно с этими идиотами поступать так, как повернется ситуация.

— А отпускать тебя нельзя, — погрозил пальцем Семен, глядя на побледневшего Полозова. — Наговоришь лишнего, папаша все узнает раньше времени. Нет, нельзя.

— Не берите грех на душу, — клацнул зубами Олег, разыгрывая испуг. Даже Станиславский поверил бы, будь он здесь. — Я буду молчать, клянусь всеми богами.

— Да ты еще и язычник, — хохотнул Подшивалов. И прихлопнул папку ладонью. — Ладно, я решил. Лешак, Злоба! Отвезете этого пса на летнюю дачу, знаете куда. Заприте его в подвале, пусть посидит, покуда я разберусь с делами…

— На чьей машине повезем, босс? — поинтересовался Лешак.

— Не на моей же! — воскликнул Семен, вставая. — У него есть своя развалюха. Торопитесь уже! Развяжите его, пусть одевается.

Они вышли из подъезда всей «дружной» компанией. Тусклый свет над дверью освещал небольшой пятачок, на котором стоял черный массивный внедорожник, куда сели Семен со Шкипером. Сопровождавшие Олега Лешак и Злоба — третий бугай-охранник — потопали на автомобильную стоянку. «Ладога» жалобно скрипнула под тяжестью Злобы, севшего за руль.

— Садись на переднее сиденье, — приказал Лешак.

Покряхтывая от неудобства — ему снова стянули руки шнуром — Полозов пристроился в кресле. Охранник захлопнул дверцу, а сам сел сзади, контролируя возможные поползновения «агента». К затылку Олега прикоснулось холодное железо.

— Даже не дергайся, — предупредил Лешак. — Сиди смирно, как послушный мальчик. Иначе получишь дыру в башке. Ясно изложил?

— Да, — коротко ответил Олег, расслабившись. Он не видел никакой необходимости драться с сильным противником со связанными руками. Следовало ловить шанс на месте. Где эти летние дачи находятся, потайник знал. Предстояло проехать весь город по дороге на север. В пяти километрах от города в урочище расположился небольшой поселок, куда на лето уезжали отдыхать богатые семьи Благовещенска, как дворяне, так и купцы. И никого не напрягало такое соседство, потому как давно срослись связи и капиталы обоих сословий.

Полозов покосился на фосфоресцирующий циферблат бортовых часов. Четыре утра. Волчье время. До рассвета еще далеко, и это хорошо. Машина уже проехала центр города и повернула в сторону старого кладбища. Уличные фонари стали редкими, темные проулки все чаще мелькали по обе стороны дороги, и вот «ладога» выскочила в пригород. Здесь вообще было темно, и только свет фар выхватывал узкий участок заснеженной дороги.

Олег зорко вглядывался в лесополосу, появившуюся вдоль трассы. Пока еще рано. Нужно дождаться, когда они отъедут подальше от города. Через пару километров начинается настоящая тайга, раскинувшая свои темнохвойные крылья вокруг Благовещенска, где терялись маленькие деревушки и охотничьи заимки.

— Чего вертишься? — недовольно спросил Лешак, заметив оживление «агента». — Предупреждал же…

— Отлить надо, — сквозь зубы пробормотал Полозов. — Ты разве не знаешь, что после отката «сонного» заклятия тянет в сортир? Жуть как ссать хочу, и в животе бурлит.

И в самом деле, недовольный тем, что организму пришлось встать очень рано, заворчал желудок. Очень вовремя.

— Потерпишь, — хохотнул водитель. — Недолго осталось.

— Как хотите, — пожал плечами Полозов. — Пять минут еще продержусь, а потом мочевой пузырь расслабится сам. Хотите почувствовать амбре?

Олег, даже не глядя на свою опасную свиту, почувствовал, как поморщились сопровождающие. И усмехнулся про себя.

— Парни, я уже не могу! — сцеживая слова сквозь сжатые зубы, повторил потайник и заерзал на кресле.

— Чтоб тебя! — рыкнул Лешак. — Злоба, тормозни. Пусть отольет.

— На всякий случай газетку возьму, — предупредил Олег и зацепил крышку «бардачка», где лежала ежедневная местная газета, купленная по случаю. Там не хранился «последний аргумент» в виде миниатюрного пистолета или узкого клинка, хорошо прячущегося в рукаве одежды. Нет, это был показательный жест, что пленник не врет и обеспокоен собственным состоянием.

Водитель остановил «ладогу», и Полозов торопливо зашарил в поисках ручки, чтобы распахнуть дверь. Вполголоса ругаясь, Лешак выскочил из машины и помог пленнику вылезти наружу. Далеко отходить от дороги Олег не собирался. Здесь намело столько снега, что можно было легко утонуть в сугробах.

— Разрежь шнур, — попросил потайник, вытягивая руки.

— Так отольешь, — Лешак медленно накалялся.

— Извини, брат, но ширинку я не расстегну, она тугая, — без малейшей насмешки ответил Олег. Нельзя было переиграть. — Чего ты боишься? Я же не собираюсь прыгать голыми руками на ствол.

— Кто тебя знает? В частных агентах немало бывших вояк.

— Я работал на интеллектуальных должностях, — успокоил его Полозов. — В «поле» не выходил. Это уже в отставке пришлось осваивать новые грани… Да разрежь уже! Сил нет терпеть!

Держа правой рукой пистолет, Лешак достал из кармана куртки небольшой нож, щелкнул выкидным лезвием и рассек пластиковый шнур. Олег вздохнул с облегчением и мгновенным неуловимым движением отвел руку с оружием в сторону и нанес удар в сонную артерию. Охранник с подогнувшимися ногами стал оседать, попав в объятия потайника. Оружие оказалось у Олега. Ствол тут же направляется в выскочившего наружу Злобу, который почувствовал что-то неладное в странной возне двух человек.

Сухо щелкают выстрелы в угрюмой таежной тишине. Один, второй. Злоба валится в снег. Олег, недолго думая, выпустил в голову Лешака одну пулю. Потом завершил таким же контрольным в водителя всю эту неприятную возню.

Несколько минут он потратил на заметание следов, «утопив» трупы в глубоком снегу неподалеку от дороги, не забыв вложить в руку Лешака пистолет с протертой от своих отпечатков рукоятью. Для большей запутанности будущего расследования. Вряд ли здесь зимой оживленное движение. Да если и обнаружат, то не сразу сообразят, что вообще произошло. Олег в это время уже будет на пути в Вологду. Даже аурные следы к тому времени бесследно растворятся, не дав зацепок для волхвов-следователей.

Развернув машину, потайник без всякой спешки поехал обратно в город. Но, доехав до развилки, свернул на западное шоссе, и через двадцать минут уже наблюдал яркие огни здания аэропорта. Полозов оставил «ладогу» на неохраняемой стоянке, не особо переживая за ее сохранность. Угонят — туда и дорога.

Он собирался вернуться сюда не за машиной, а за Настей.