Абхазия, декабрь 2015 года

Теплое дыхание вырвалось изо рта и взвилось белесым паром над валунами, наваленными вдоль узкой тропы. Михаил поморщился, сообразив, что демаскирует свое место, и прикрыл рукой в вязаной шерстяной перчатке нижнюю часть лица. Стало лучше, и губы меньше мерзнут. Здесь, на высоте, особенно остро ощущался влажный холодный воздух, дувший со стороны моря. Если в долине он был за благо, то в горах нужно иметь дьявольское терпение и мужество, противостоя пронизывающему ветру. Ладно, на нем добротная камуфляжная куртка на меху, а под ней вязаный свитер и отличное термобелье. Князь Маршани заботится о своих людях. То дорогостоящую технику предоставит, то оружие новое приобретет. Маскхалаты, вот, выделил группе, что сейчас караулит караван, идущий от побережья Черного моря.

У сидящих в засаде горцев четкая задача. Князь Тимур узнал, что через его земли повадились проводить контрабанду без должной мзды. Здесь это обычное дело. Хочешь пользоваться удобными тропами — заплати хозяину мест, и топай дальше без проблем. Но, видимо, появился новичок или нахал в таком деликатном деле. Считая себя самым хитрым, он решил проскользнуть на восток, к Домбаю, по тяжелой, но безопасной тропе, которая, как назло, проходила по владениям князей Маршани в десяти километрах от родового села Цабал. Под самым носом!

Удачно получилось раз, второй, пока местные пастухи не заподозрили неладное. Сначала-то они думали, что караванщики заплатили долю за проход, но правда всплыла после разговора с княжескими бойцами. Оброненная вскользь фраза о странных караванах насторожила их, о чем было доложено князю Тимуру незамедлительно.

…Послышался едва уловимый в посвисте ветра шорох одежды по камням. К скучающему Михаилу подполз человек в таком же белом халате с серо-черными пятнами, в спрятанной под капюшоном шерстяной шапочкой из серого козьего меха с прорезями для глаз и рта. Это был один из бойцов его небольшого «егерского» отряда — Симон Кунач, молодой, дерзкий горец, гроза всех девиц Цабала. Тимур Маршани отправил парня под командование русского боярина чтобы слегка охладить его пыл за «подвиги» на романтическом поприще.

— Идут, — вполголоса проговорил Симон, поудобнее укладывая на сгибах локтей автоматический карабин, чтобы тот ненароком не зачерпнул влажный снег. — Десять человек, все вооружены. Автоматы, пистолеты, ножи. Тюки везут на ослах.

— Магическое сопровождение?

— Есть подозрение, что мага прячут, — шмыгнул носом парень. — Не разглядели толком.

— Что же они перевозят? — задумался вслух Михаил. — Алкоголь, оружие?

— Захватим — узнаем, — ухмыльнулся Симон. — Ты командуй, а мы все сами сделаем.

— Не перебейте всех, меомари (воины — груз.), — Анциферов показал ему кулак. — А то увлечетесь, мне потом перед князем отвечать, что «языка» не взяли. Кто у них главный? Или караванщики все сами по себе?

— Есть один подозрительный, — моргнул парень. — Маленько подрежем, чтобы не убежал, а с остальными как получится.

Михаил кивнул и поежился. Парням достанется самая тяжелая работа: взять в ножи караван. Стрелять нельзя. Влажность большая. Снег, накопившийся на склонах гор, обрушится вниз, и неизвестно, по какому пути пойдет лавина.

Чтобы перехватить наглецов, пользующихся тропой, Михаил со своим отрядом выехал из Цабала несколько дней назад. Точных сроков прохождения каравана никто не знал, но кое-какая система в его появлении уже прослеживалась. Контрабандисты шли со стороны села Агиши, а потом через небольшое ущелье выходили к реке Диди Машара и топали вдоль нее, примерно, раз в месяц. Точных сроков никто из пастухов назвать не мог, поэтому князь Тимур приказал дневать и ночевать на тропе, но контрабандистов повязать, доставить в Цабал. Не всех, конечно, а желательно, караванщика. Лишние рты никому не нужны.

В отряде Анциферова собрались бывалые бойцы-абхазцы, «ветераны», как шутил сам князь Тимур. Сорокалетних мужчин, прошедших через серьезные межклановые схватки, клан Маршани предпочитал использовать в очень деликатных и опасных операциях вроде этой. Молодость, горячность и безрассудная отвага здесь не годилась. Единственное исключение — Симон. Но его сразу предупредили самые авторитетные воины «егерского» отряда — дядька Мышв и его двоюродный брат Беслан, такой же огромный и сильный — что первая же глупость мальчишки станет последней. Беслан вообще ткнул пальцем в провал ущелья, и одного жеста стало достаточно, чтобы парень поубавил свою горячность. Намек он хорошо понял.

Задрав плотный рукав куртки, Михаил посмотрел на часы. У них немного времени, чтобы провести захват. И тут же появилась мысль. В горах зимой темнеет быстро. Караван только сейчас появился в пределах видимости. Значит, у контрабандистов где-то неподалеку оборудована стоянка, на которой они планируют отсидеться до утра и быстро проскочить самый опасный участок, где пасут овец пастухи из Цабала и окрестных сел.

Он не услышал, как слева, скользя по камням, подполз Бзоу. Дальний родственник Маршани по женской линии приставлен князем к Михаилу как военный советник. Правда, вмешиваться в командирские дела Урыса — как зовут боярина Анциферова в Цабале — сорокалетнему бойцу Тимур строго-настрого запретил. Только в самых тяжелых случаях, если увидит, что Михаил «поплыл».

— Тропу завалили, — объявил Бзоу, закатывая на лоб шапочку. Лицо красное, вспотевшее. Видимо, без конца обходил позиции «ветеранов», вернее, проползал. Передвигаться на ногах, когда рядом караван, запрещено. Дьявол их разберет, этих странных ребят. Вдруг головной дозор впереди выслали, и сейчас они где-нибудь сверху в бинокль обшаривают каждый миллиметр покатого склона. — Даже не подумаешь, что руками все устроили.

Он загреб ладонью с камней пригоршню снега и отправил в рот. Пожевал.

— Готов, Урыс?

— Скорее бы, — поежился Михаил. — Только бы магов в караване не оказалось.

— А ты на что? — шевельнулись в усмешке черные усы горца. — Можешь атакующую магию применить? Или разучился?

— При случае применю, — отрезал Анциферов. — Только не вздумай под нее попадать. Спасать не буду.

Бзоу коротко хохотнул и уполз дальше, хлопнув по спине замершего Симона, и парень скользнул следом за ним. Время опять потекло тягучей смолой. Осторожно выглянув из-за валуна, Михаил поймал в окуляры петляющую тропу, проходящую чуть ниже. Позиция хорошая, если придется применять плетения. Честно сказать, не любил он пользоваться магией. По сравнению с тем же князем Тимуром — слаб. Но за пятнадцать лет Анциферов ни разу не дал повода усомниться в своих способностях. Здесь, в горах, сильных чародеев отродясь не водилось, кроме одаренных из княжеских родов. Других попросту вырезали, чтобы в будущем хлопот не принесли. Клановые маги сплошь и рядом были кровными родственниками князей.

Довольно странно, что при таком рациональном подходе в прореживании конкурентов князь Тимур оставил в живых Михаила, когда тот появился на его землях, преодолев огромное расстояние вдоль южных отрогов Кавказского хребта. Откуда русский вообще шел, зачем, с какой целью — Маршани выяснять не стал. Просто посадил Анциферова на цепь и заставил того работать на благо жителей села. Например, расчищать русло реки, протекавшей неподалеку от Цабала. Михаил двигал валуны, делал запруды, где потом радостно купалась детвора. Владея «землей» ему было легко подтянуть Стихию Воды, но на этом и остановился.

Князь Тимур долго приглядывался к русскому пленнику и размышлял, как использовать его в долгосрочной перспективе. Например, обменять парня на какие-то преференции от имперских чиновников. Они изредка появлялись в Цабале, чтобы получить положенную мзду за спокойствие и нежелание совать нос в чужие дела. Все были довольны. После раздумий и обсуждений со Старейшинами рода решил отложить эту идею до худших времен. Маршани всегда глядели вперед на десять ходов, и предполагали, что такие времена могут наступить. На Кавказе частенько вспыхивали локальные войны между горскими народами. И Россия все время выступала арбитром.

Постепенно Михаил получал все больше свободы, пока однажды князь Тимур не приказал кузнецу сбить оковы. Бывший пленник перебрался жить в пристройку рядом с господским домом. Хозяин стал частенько беседовать с Урысом, исподволь вытягивая подробности его прошлой жизни. То, что Анциферов — дворянин не из простых, Маршани догадывался по магическим возможностям, но предпочел проверить, так ли это на самом деле. Когда люди князя вернулись из России с подтверждением (деньги и связи в чиновничьей среде решают многое, если не все), Михаил получил долгожданную свободу, и вместе с тем право доказать, что он мужчина, а не нахлебник на шее женщин и стариков.

Так постепенно Урыс завоевывал доверие горцев, шаг за шагом, в течение многих лет в лихих сшибках с контрабандистами или другими родами. Он становился бойцом, чего никак не мог себе представить несколько лет назад. Маршани продолжал с интересом следить за ним. И однажды в новом жилище Михаила появилась черноокая черкешенка Мариета — служанка из дома князя Тимура.

— Мишка, мне не нравится, что ты живешь один, — сказал в тот день Маршани, зайдя к нему в гости и присев на лавку, сжимая рукоять кинжала. — Нельзя мужчине без женщины. Совсем пропадешь. Ты дворянин, но я не могу отдать тебе в жены свою кровь. Нельзя. А иных, твоего статуса, в наших краях не найти. Хочу, чтобы ты взял в дом Мариету. Не как служанку, но как жену. Она все-таки из благородного рода, хоть и с невысоким статусом.

— А если не соглашусь? — поинтересовался Михаил, уже зная ответ.

— Убью ее, — ожидаемо произнес князь и для верности вытащил из ножен кинжал, правда, наполовину. Потом с щелчком загнал обратно. — Потому что обещал ей мужа и свободу. Если я нарушу слово, девушка будет думать обо мне плохо, болтать языком, где ни попадя.

— Мог бы и меня спросить, — проворчал Анциферов, одергивая рубаху.

— Зачем? — ухмыльнулся в бороду Тимур. — Достаточно того, что она с радостью согласилась пойти под крышу твоего дома. Хорошая жена будет, верная! Ты ей нравишься, Урыс! — и рявкнул требовательно: — Мариета!

Дверь тут же распахнулась, и на пороге избы появилась гибкая как лоза и черноокая как ночное небо над горами девушка с тщательно заплетенной толстой косой. Не смея сделать еще один шаг вперед, она потупила взгляд и стала рассматривать носки своих сапожек.

Михаил про себя выругался. Он не планировал никакой семейной жизни, хотя признавал красоту молодой девчонки, которой только-только исполнилось восемнадцать лет. Что уж говорить: привлекала она многих. И вообще, князь блефовал. Вряд ли он зарежет девчонку. А вот своим отказом Анциферов мог оскорбить Тимура и существенно осложнить жизнь Мариеты. Девчонка попала в дом Маршани в неразумном возрасте, когда родные черкешенки погибли в межродовой войне. С тех пор оттуда и не выходила, став едва ли не родной, но все же в статусе прислуги младшей жены князя Тимура Асят.

— Пойдешь замуж за Урыса? — спросил Тимур, пряча в глазах бесовские огоньки. Его, кажется, забавляла ситуация.

— Как скажешь, господин, — прозвенел колокольчиками голос девчонки. — Твоей воле не смею противиться.

— Нравится тебе Мишка, а?

— Князь…, - Анциферов попробовал взять инициативу в свои руки, но Глава рода недовольно пошевелился. Дескать, молчи, пока я говорю.

— Нравится, — прошелестел голос Мариеты, еще ниже опустившей голову.

— Не беги от судьбы, Мишка! — захохотал Тимур, заставив Анциферова нервно сглотнуть комок в горле, и махнул рукой в сторону девушки. — Выйди!

Мариета скрылась за дверью, а Тимур хлопнул ладонями по коленям и встал:

— В общем так, Урыс… Свадьбу сыграем в следующем месяце. Со своей стороны я обеспечу все необходимые приготовления: к тебе придут уважаемые люди, старейшины, осмотрят дом, поговорят. Калым за невесту тоже от Маршани. С твоей стороны только подарок. Сам думай, чем молодую жену обрадуешь.

Обрадовал. За пару недель до свадьбы мимо Цабала проходил караван, и в качестве оплаты за безопасность с князем расплатились неплохим товаром в виде разнообразных золотых украшений. Тимур великодушно разрешил Анциферову выбрать что-либо для невесты. Михаилу приглянулось серебряное колье с десятком сапфиров, похожих на крохотные капельки росы. На высокой груди Мариеты они будут глядеться очень привлекательно. Князь поцокал языком, одобряя выбор.

Так Михаил Анциферов, новгородский дворянин, метавшийся несколько последних лет как перекати-поле по обширным землям империи, неожиданно обрел семью. Мариета через год родила ему дочку, а потом, одного за другим — трех сыновей. Все красавцы, но любимицей для него была дочь Амра — «Солнце».

И как-то стерся в памяти образ той светловолосой девушки, с которой ему пришлось расстаться, боль разлуки растворилась в умиротворенном сердце.

— Пора, — прошептали его скованные холодом губы, когда караван полностью втянулся на тропку. В бинокль Михаил видел, как пятеро его горцев появились из-за камней, и подобно ящерицам, заскользили к задним рядам остановившейся кавалькады. Ослики, груженные большими тюками, понурили головы в ожидании дальнейшего пути. А впереди уже разгорались жаркие споры. Часть сопровождающих с опаской оглядывались по сторонам, справедливо рассуждая, что обвал на тропе, да еще в момент прохождения каравана — явно спланированная засада. Поэтому они сразу же ощетинились оружием. Другие бросились раскидывать обломки валунов, мелкие камни.

«Ветераны» молча бросились вперед, активируя амулеты. Они предназначались, в первую очередь, для защиты от огневого боя, но и в рукопашной могли помочь. Сопровождающие караван люди завизжали, подбадривая себя. Никто из них не стал стрелять. Тускло засверкали выхватываемые из ножен кинжалы. Закипел ожесточенный бой. Михаил бдительно смотрел по сторонам, выхватывая эпизоды схватки, больше всего боясь, что появится маг и сорвет операцию. Но, кажется, боги были сегодня на их стороне. Никто из караванщиков не пестовал Стихию. Вспыхивали амулеты, рассыпаясь яркими искрами по заснеженной тропе, вопили раненые, молча падали убитые. Вот мелькнула кряжистая фигура Бзоу, сцепившегося с каким-то бородачом. Свирепо ощерившись, тот умело встретил абхазца и даже стал теснить к осыпям. Кинжал так и мелькал в воздухе, сталкиваясь со сталью Бзоу.

Михаил насилу оторвался от этого зрелища. Его дело — магическая поддержка, если будет совсем плохо. Но, вроде бы, захват каравана идет к завершению. У сопровождающих осталось всего шестеро. Они встали спиной к спине и готовились дать отпор, несмотря на численный перевес нападавших. Неожиданно один из них выдернул из-за пазухи какой-то продолговатый предмет, больше похожий на обломанную сосульку, и Анциферов почувствовал исходящую от него угрозу. Магический фон нешуточно прыгнул вверх. Его даже ослы почувствовали, завопили мерзкими голосами.

Михаил, не раздумывая, сформировал магему и с размаху стукнул открытой ладонью по каменистой почве. Под ногами ощутимо вздрогнуло — «Капкан», набирая скорость, погнал ударную волну вниз, прямо под ноги караванщикам. Да, рискованно. Но иного выхода сейчас Анциферов не видел. Гибели своих людей от чужого мага он допустить не мог. А лавина… Ее заранее «обезвредили», оголив участок склона с помощью обвала. Но контрабандисты этого не знали.

С треском лопнула тропа, увлекая мага и еще двух человек, стоявших с ним, в расщелину. Они с ужасом заорали, осознавая, какую гибель им приготовили нападавшие. Мышв, Симон, Абга и Гозар среагировали моментально. Откуда-то появились веревки, которыми они ловко обмотали цепляющихся за режущие кромки камней людей и стали тянуть их вверх.

— Заберите у мага артефакт! — заорал Михаил уже не таясь. Он торопливо, боком, спускался по щебенистому откосу на тропу, боясь не успеть. Черт его знает, что придет в голову чародею.

Беслан услышал командира, и как только неудачника-мага вытащили наполовину из трещины, он схватил его одной рукой за шиворот, а второй попытался выдернуть из скрюченных пальцев странный предмет. Маг оскалился в нехорошей улыбке и уронил артефакт вниз, что-то прошептал. Сноп огня с ревом взлетел вверх. Снова поднялась суматоха. Одежда мага и еще двух сопровождающих вспыхнула ярким факелом, и отошедшие на безопасное расстояние «ветераны» даже не попробовали погасить огонь.

— Чего стоите, олухи?! — заорал раздосадованный Михаил. — Чародея живым надо было брать!

— Остановись, Урыс! — Мышв схватил его за руку. — Этот пес узнал нас. Ему нельзя попадать к князю в плен. Ты же знаешь, что чародеев Тимур беспощадно вырезает.

— Он мог бы рассказать, кому предназначался караван! — отмахнулся Михаил. — Маги знают гораздо больше других, поверь, брат!

— Ничего, и эти расскажут, — нехорошо ухмыльнулся Бзоу, отчего у оставшихся в живых караванщиков смуглые лица покрылись бледными пятнами. — Давайте, поторопимся. Скоро совсем темно будет. Дойдем до стоянки дядюшки Куджа и переночуем там.

Дядюшка Кудж был знаменитым на всю округу отшельником-пастухом. Летом он приглядывал за отарами овец многих жителей Цабала, а зимой жил в своей каменной избушке, изготавливал козий сыр, который потом с успехом продавал на ярмарках.

Пленников связали одной веревкой, которую Симон зацепил за луку своего седла, и первым двинулся по расчищенной тропе в сторону плато, где жил дядюшка Кудж. Ослов поставили в середину отряда, но содержимое тюков распаковывать не стали. Этим займутся уже в селе. Князь очень не любит, когда воины начинают как базарные бабки рыться в его вещах. Каждый получит достойную награду из захваченного добра.

В Цабал они прибыли к полудню следующего дня. На въезде в село их встречала целая толпа жителей. Увидев, что «ветераны» целы, пусть потрепанные и со свежими повязками на ранах, все радостно загомонили. Быстроногие мальчишки понеслись к княжескому дому наперегонки. Первый, принесший добрую весть, обязательно получит от князя золотой имперский рубль.

Проехав по узким улочкам селения, воины с захваченным добром добрались до распахнутых ворот двухэтажного дома, сложенного из дикого камня и больше похожего на крепость, заполнили внутренний двор. Сам князь Тимур с легким прищуром, не скрывая довольной улыбки, посмотрел на приличного объема тюки. И тут же стал раздавать указания. Товар сложили возле высокого крыльца, а ослов угнали на задний двор. Пленников увели в овчарню и поставили к ним караул.

— Молодец, Урыс, хорошо сработали, — князь подошел к Анциферову и крепко сжал его плечи сильными пальцами. — Не сомневался в тебе. Потерь нет?

— Трое ранены, — отчитался Михаил. — Раны неглубокие. В остальном все нормально. Трупы надежно спрятали, даже звери не доберутся… Князь, у них был маг.

— Маг — это хорошо, — задумался Тимур. Не похоже, что ему понравился такой поворот дела. — Значит, можно выяснить, куда направлялся караван. Да что выяснять? Я подозреваю, кто его ждет. Но проверить надо, да?

— Ты князь — тебе решать, — увернулся Михаил. — Прости, что не смог захватить чародея. Сам себя уничтожил.

— Он знал, на что шел, — поморщился Тимур и как-то странно посмотрел на Анциферова. — Ступай домой, Урыс. Жена заждалась…

— Князь, — недоумевающе посмотрел на него Михаил. — А как же обстоятельный доклад и осмотр тюков?

— Иди, иди, — жест Маршани был недвусмысленным. — К тебе гости приехали из России. С самого утра чаи распивают. Они еще вчера вечером, вообще-то, появились. Пришлось барашка зарезать, застолье устраивать. Чуть ли не до восхода солнца сидели, разговаривали. А потом я лично отвел их в твой дом.

— Чего он хочет? — неприятно заныло сердце.

— Не сказал, — развел руки в стороны Тимур. — Ты иди. Не заставляй гостя ждать.

* * *

За десять лет совместной жизни с красавицей Мариетой Анциферов не только детьми обзавелся. Теперь он жил на противоположной стороне Цабала (а село было весьма большим) в собственном двухэтажном доме, с большим подворьем, с приличной отарой в тридцать голов, конюшней и гаражом на две машины. Все это добро охраняли два свирепых волкодава, никогда не сидевшие на цепи. Удивительно, что они спокойно пропускали сельчан, приходивших в гости к Анциферовым, и никогда не кидались на них. Но их тактика во время визитов была неизменной: Гром — черный как смоль кобель с белесыми подпалинами на боку — занимал место возле ворот, отрезая путь к отступлению, а Ахра — сука с темно-коричневой густой шубой — лежала возле крыльца и лениво позевывала, обнажая сахарные клыки. Но бдительности не теряла, отчего гости всегда чувствовала себя неуютно.

Свирепость их оценили, когда два года назад ночью во двор русского мага (как таковым считали Михаила) залезли наемные убийцы, целью которых был Анциферов и дети, как наследники Дара. Гром и Ахра не стали поднимать шум, а молча спрятались в тени забора, дождавшись, когда трое наемников полезли в окно первого этажа, чтобы через гостиную проникнуть на второй этаж, напали со спины. Гром молниеносно порвал шею одному, перекусил руку с ножом второму, а подруга безжалостно выпустила требуху третьему. Выживший наемник, завывая и баюкая искалеченную руку, сразу раскололся, выдав своих хозяев. Князья Шервашидзе, опасаясь возвышения Маршани, почему-то углядели причину его усиления в русском пришлом дворянине. Возможно, у сухумских князей была иная информация, и наемник об этом не знал. Но звоночек оказался тревожным.

Он толкнул калитку, завел во двор жеребца, огляделся и вздохнул облегченно, как будто не был дома целую неделю, а то и больше. Гром степенно подошел к нему и ткнулся мощной башкой в руку. Ахра, наоборот, как игривый щенок, стала ластиться под ногами. Присев перед волкодавами, Анциферов потрепал каждого, сам радуясь встрече.

— С прибытием, хозяин! — перестав мести замощенный камнем внутренний двор, прокричал Заур — худой, высохший на горном солнце мужчина, разменявший пятый десяток лет. Однажды он нанялся на сезон к русскому чародею, придя из какого-то маленького села, и теперь ежегодно, как только горные перевалы освобождались от снега, появлялся возле ворот с добродушной улыбкой. Заур был уверен, что Урыс всегда предоставит ему работу, и никогда не ошибался. Как-никак, дважды помогал чародею ловить воров в горах, лез под пули без страха.

— Здорово, Заур! — махнул рукой Анциферов. — Пацанов моих не видел?

— Они же тебя встречать побежали! — опершись на древко метлы, ответил работник. — С полчаса как! Неужели не видел?

— Да там народу было — не протолкнешься. Пристрой Воронка, — Михаил скинул карабин с плеча, потопал в дом. Не успел распахнуть дверь в сени, как на пороге появилась Мариета в домашнем платье и в ярком платке, скрывшим ее густые смоляные волосы. — А вот и хозяюшка моя!

Анциферов поцеловал жену и крепко обнял ее, вдыхая запах трав, идущих от ее волос. Мариета встречала его со сдержанной радостью, и сразу стало понятно, что в доме находятся посторонние. Обычно она не сдерживала эмоции, и как девчонка висла на его шее, поджав ноги.

— У нас гости, — супруга подтвердила слова князя. — Какие-то важные русские. Правда, один точно важный, а второй, наверное, слуга. В гостиной сидят.

— Амра дома?

— У себя заперлась. Я запретила ей выходить, пока гости не уйдут. Мальчики тебя встречать побежали, — принимая от мужа карабин и камуфляжную куртку, доложила Мариета. — Кажется, не преуспели.

Михаил усмехнулся, чмокнул любимую в щеку, и тяжело ступая по половицам, вошел в дом. Не скидывая берцы, вошел в гостиную, мгновенно окинув взглядом двух мужчин, находившихся в помещении. Один из них вольготно расположился в кресле, расслабленно обхватив подлокотники руками. Анциферов обратил внимание на серьезные кольца с драгоценными камешками, от которых ощутимо веяло магическим фоном. Серьезный тип, сразу видно по холеному лицу и надменному взгляду, который он старается убрать, но привычка, закрепленная годами, все равно дает о себе знать.

Второй мужчина полностью седой, но с короткой аккуратной стрижкой. Жесткий, волевой подбородок, во взгляде ни единого сомнения выполнить приказ хозяина. Тот самый слуга, о ком говорила Мариета.

— День добрый, господа! Чем обязан вашему присутствию в моем доме?

Важный гость — птица высокого полета — так и не встал при виде Михаила, вызвав у него волну неприязни. Слуга поднялся, энергично кивнул.

— Позвольте представить вам, господин Анциферов, князя Балахнина, Алексея Изотовича, — голос у старика был глухим, словно где-то простудился, вылечился, а теперь осторожничает, чтобы не надорвать голосовые связки. — Мое имя вам ничего не скажет, да и не нужно. Я выполняю все поручения своего господина, и этого достаточно.

— Как вам угодно, — пожал плечами Михаил и сел в такое же кресло напротив князя. Он хозяин, и раболепствовать перед сильными мира сего не собирался. За двадцать лет эту дурь абхазы из него выбили. — Позвольте полюбопытствовать, с какой целью вы меня разыскивали и о чем хотите поговорить?

Фамилия князя Михаилу ни о чем не говорила. Даже напрягая память, он не смог вспомнить, кто это такой. Понятно, что аристократ, из высшей знати. Мог приехать сюда по каким-то делам, выполняя поручение императора. Оказался в Цабале, узнал, что здесь живет русский дворянин, решил полюбопытствовать.

— Гадаете, почему я у вас в гостях? — понятливо улыбнулся Балахнин и закинул ногу на ногу. Пальцы рук сомкнулись на колене. — Ваше недоумение хорошо читается на лице. Впрочем, расслабьтесь. Мы незнакомы, никогда не встречались, а значит, между нами нет никаких разногласий. Не стройте оборонительных редутов. Признаюсь, не ожидал встретить в такой глухомани вполне цивилизованное европейское убранство.

Он намекал на обстановку в гостиной. Ну да, Михаил приложил много усилий, чтобы его дети хоть как-то смогли оторваться от простоты горских нравов. В комнате с тремя большими окнами, прикрытыми любовно подобранными женой портьерами под цвет обоев, стояла современная мебель, на стене висела огромная телевизионная панель, потолок украшала люстра на тысячу свечей с настоящими хрустальными висюльками. Даже настоящий паркет из дуба уложен. В дальнем углу блестело темно-ореховым лаком пианино.

— А кто на нем играет? — полюбопытствовал Балахнин, кивая на него. — Ваша очаровательная жена?

— Дочка, — хмуро ответил Михаил.

— Прелестно, — как-то странно улыбнулся князь, что еще больше напрягло Анциферова. — У вас ведь еще трое сыновей есть. Я видел их. Михаил Федорович, я завидую вам. Красивая жена, одаренные мальчишки… Пусть не такие сильные по сравнению со мной, но тем не менее… Значит, у девочки музыкальный слух?

— Да, вы проницательны, князь, — язвительно заметил Михаил. — Так иногда бывает. Не «стихийный» Дар, а природный.

— И тем не менее…, - Балахнин замолчал и вдруг перевел тему: — Как давно вы встречались с Валентиной Назаровой?

Михаил почувствовал, как сердце ухнуло в бездну, замерев на несколько мгновений. Прошлое замаячило перед ним яркой картинкой, а казалось, что он навсегда забыл о нем.

— Почему вы меня спрашиваете о ней? — с трудом спрятав дрожь в голосе, спросил Михаил. — Мы не виделись с девяносто второго. Отношения не поддерживаем.

— А как же тайное обручение в вологодском храме Перуна? — удивился Балахнин. — Получается, ваши отношения по кону оказались нарушены? Мне показалось странным, что девушка после этих событий оказалась одна, без поддержки.

— Кто вы такой, чтобы меня расспрашивать о моем прошлом? — резко спросил Михаил. — Ваш статус, Алексей Изотович, не имеет здесь ровным счетом никакого преимущества. Поэтому на вопросы подобного толка отвечать не буду.

— Хорошо, не буду настаивать, — пожал плечами князь. — Ваши отношения — это только ваши отношения. Но вы хотя бы интересовались судьбой вашей жены? Ничего не знаете?

— Из России сюда слухи редко доходят, — Михаил сжал зубы. Неспроста этот разговор про Валю. Сердце снова замерло на мгновение.

— Валентина Назарова умерла в девяносто третьем, — жестко произнес Балахнин, вглядываясь в лицо Анциферова. — Точнее, трагически погибла буквально через полгода, как вы расстались.

Михаил согнулся и прикрыл лицо руками. Прошлое догнало его, как бы он не старался убежать, забыть. Вина перед Валей вновь всколыхнула душу и стала выворачивать наружу пласты залежалой боли.

— Вы уверены в этом? — взяв себя в руки, спросил Анциферов.

— Более чем, — неожиданно произнес слуга князя. — Мы долго и тщательно искали вас, отрабатывая каждую версию внезапного исчезновения. История с госпожой Назаровой лежала на поверхности, именно она и дала возможность выйти на ваш след.

— Зачем? Двадцать лет прошло!

— Потому что у вас остался сын, Михаил Федорович, — нанес еще один удар Балахнин. Расчетливый и сильный. А сам очень внимательно следил за реакцией Анциферова. — Интересный, перспективный молодой человек. Ваш сын, Михаил. Невероятно одаренный, владеющий Силой пяти Стихий, как любят подавать сей факт Иерархи.

— Сын? Значит, Валентина….

— Она была беременна, а вы ее бросили… ну, или что там у вас произошло. Родила мальчика и погибла во время нападения хунхузов на лесной кордон. Точнее, умерла после смертельного ранения, сумев спасти сына. Если хотите узнать его историю, могу рассказать. Очень любопытно, поверьте. Теперь он владеет родовым имением, всеми предприятиями, которые ему оставил прадед, и удачно ведет коммерцию артефактной продукции.

— Какие бандиты? — Анциферову все это казалось бредом. — Как она вообще оказалась на Амуре? Хунхузы ведь там проживают, да? Лесной кордон еще какой-то… Почему я должен верить вашим словам? Это настолько невероятно!

— Сидор, — Балахнин расслабился, как будто ожидал такого ответа от хозяина дома. — Покажи Михаилу Федоровичу газеты, которые ты так тщательно собирал для поездки.

Пожилой слуга открыл кожаный кейс и вытащил оттуда пачку газет, внешний вид которых говорил, что они не лежали на солнце или в подвале, а хранились где-то в подобающем месте и с особой тщательностью. Да, печать старости уже коснулась бумаг, но не настолько, чтобы тексты не читались, а фотографии не просматривались. Михаил с сомнением взял эту подборку и сразу же обратил внимание на снимок юноши и очень красивой девушки в свадебном платье.

— Свадьба вологодского дворянина Никиты Назарова и Великой княжны Тамары Меньшиковой, — как будто зная, на что смотрит Михаил, сказал Балахнин. В ожидании ответа он поигрывал пальцами и любовался блеском камней. — Не правда ли, мальчик очень похож на Валентину, свою мать? Не будете отрицать очевидного?

— Да, — в глазах Анциферова защипало, но усилием воли он сдержался. — Парень очень похож на Валю. Отрицать очевидное не стану. Меня удивляет другое: каким образом она оказалась в Приамурье? И что там произошло?

— Патриарх рода Анатолий Архипович Назаров, опасаясь за жизнь внучки и будущего правнука, отослал ее в амурскую глушь, — Балахнин, не глядя на хозяина дома, изучал свои кольца. — Вы же знаете, что Назаровы состояли в кровной вражде с родом Китсеров? Знали. Поэтому и сбежали от жены, когда почувствовали опасность на загривке. Влезать в чужую драку вам не хотелось, как и помирать…

— Да как вы смеете, князь! — едва не взорвался Михаил, вскочив на ноги. И мгновенно почувствовал мощную волну, толкнувшую его обратно в кресло. Тут же плечи придавило невидимой тяжестью. Хрустальные висюльки на люстре тревожно зазвенели, стукаясь друг о друга.

— Докажите обратное, Михаил Федорович, — бесстрастно ответил Балахнин, даже не пошевелившись. — Я не собираюсь обвинять вас. Говорю же: все ваше останется вашим. В том числе и неудобные тайны. Вы читайте, читайте. Не будете отрицать, что это ваш сын?

— Да, я знал, что Валентина была беременна от меня, — тихо сказал Анциферов, пришибленный волей петербургского князя. Он перебирал газеты, выискивал материалы, посвященные Никите, испытывая странное чувство нереальности. У него взрослый сын, да еще женатый на близкой родственнице императора! Известный изобретатель военно-магических новинок, а сейчас на паях с Меньшиковым строит какой-то современный медицинский центр реабилитации. Да к тому же обладатель уникального Дара — и вот это обстоятельство грызло изнутри, привнося диссонанс в размышления. Каким образом мальчишка получил такую Силу? Анциферовы с трудом выпестовали две Стихии, которыми и пользуется Михаил. Валентина, откровенно говоря, слыла слабенькой одаренной. А Никита какой-то уникум.

У Михаила появилась дикая мысль об источнике Дара, но он отбросил ее, чтобы ни один отблеск не был пойман ментальным щупом Балахнина. А князь пытался залезть в его голову, изредка атакуя короткими ударами.

— И что вас смущает?

— Зачем я вам нужен? Для каких-то ваших игр против него? Сразу скажу: нет.

— И вы не хотите с ним встретиться? — удивился Балахнин. — Странная позиция. Молодой человек практически без поддержки сумел удержать в руках наследие Назаровых: «Изумруд», «Гранит», «Назаровские мануфактуры», а сейчас развивает перспективное направление в магическом целительском искусстве. Биокапсулы способны регенерировать человеческие органы. Это серьезный прорыв. Через десять лет род Назаровых станет монополистом в области лечения биокапсулами.

— Род? — приподнял брови Анциферов.

— Ах, да, — спохватился Балахнин и укоризненно покачал головой: — Сидор, ты не захватил газеты последних двух лет, которые я лично выбрал?

— Оплошал, княже, — без тени смущения ответил седовласый слуга. — Совсем старый стал, память не держит.

— Накажу, — громыхнул князь и пояснил Анциферову: — Твой сынок возродил право Ордена Гипербореев приводить в дом не меньше трех жен. Назаровы — известные апологеты и держатели каких-то невероятных тайн древней цивилизации русских волхвов, или как они там назывались. Никита воспользовался тем, что имперские законы не отменили это право, и теперь у него две жены, а в скором будущем, еще и третья появится. Чем не Род? Спустя двадцать лет Назаровых будет очень много, и все они сконцентрируются вокруг своего Главы — Никиты. Вот куда взлетел твой сын, Михаил Федорович. Неужели откажешься с ним встретиться, поговорить? Глядишь, прощение получишь, войдешь на правах родственника в его клан.

— Он со мной не станет общаться, — отрезал Анциферов. Разговор стал его утомлять. В действиях князя был какой-то неведомый ему смысл. — Старик Назаров, наверняка, рассказал про меня много нелицеприятного. Вы играете втемную, князь. Извините за прямоту.

— Не без этого, — спокойно ответил Балахнин и полюбовался игрой камней в кольцах. — Я хочу дать Никите такие рычаги управления всей аристократической верхушки, что полностью изменят архитектуру клановых отношений. Вижу, вам сложно воспринять информацию, но поверьте, ничего опасного или противозаконного в моих желаниях нет. Мне симпатичен Никита, скажу откровенно. Да, я хочу влиять через него на императорский клан, но влиять мягко, без потрясений в обществе. Никита — самый наилучший вариант. Молодой, перспективный высокородный. За ним уже тянутся молодые дворяне, не имеющие возможности в своих семьях сделать что-то значимое. Почему бы не сыграть на этом поле?

— Все ваши планы, конечно, интригуют, но какая роль отводится мне? Ведь все можно сделать проще!

— Смягчить его позицию, — пояснил Балахнин. — Мальчик колеблется, боится взвалить на свои плечи еще один груз. Ну и противодействие кланов… Если Никита почувствует за спиной поддержку отца, хоть и поздно появившегося в его жизни, то обретет уверенность. Вы — недостающий ключик к душе сына.

— Глупость, — фыркнул Михаил. — Вы же сами не верите в то, что говорите, князь. Допустим, я соглашусь на встречу. Но точно уверен в ее бесперспективности.

— Почему бы не попробовать? — пожал плечами Балахнин. — Я бы рискнул, будь такая ситуация. В конце концов он вас не убьет. А если начнет слушать, уже половину дела выиграем.

— Мне надо подумать.

— Подумайте. Завтра утром дадите свой ответ.

— Так срочно? — иронично спросил Михаил.

— Для деловых людей этого срока достаточно, — князь легко поднял свое грузное тело с кресла. — Нужно уметь просчитывать ситуацию, иначе сшибут с седла. Кому, как не вам об этом знать, сударь. Вы же прекрасный всадник, Михаил Федорович. Докажите это нам.

Балахнин степенно кивнул и вышел из гостиной. Сидор защелкнул кейс, и не забирая газеты, поспешил за хозяином. А Михаил, обхватив голову, остался сидеть в кресле. Он совершенно не понимал, зачем петербургский князь захотел использовать его в игре с сыном.

В гостиной появилась Мариета. Она с тревогой посмотрела на молчаливого мужа и осторожно спросила:

— Ты в порядке, дорогой? Этот русский тебе не угрожал?

— Почему он должен мне угрожать? — не сдержал улыбки Михаил. — Я в своем доме.

Вспоминать, как играючи Балахнин обездвижил его, не хотелось.

— Нехороший он, опасный. Амра почувствовала его плохую ауру, плохие мысли, сильную магию. И твои переживания, — жена подошла к Михаилу и села на его колени, обхватив за шею руками.

— Сильный у нас ментат растет, — Анциферов погладил по щеке Мариету. — На таком расстоянии почувствовала. Правильно ты сделала, что спрятала Амру. Милая, я должен тебе рассказать о своей прошлой жизни, которую утаивал все эти годы. У меня, оказывается, есть сын. Он уже взрослый, имеет семью… Я в самом деле не знал об этом…

— Помолчи, — прохладная ладонь Мариеты легла ему на губы, прерывая сбивчивую речь. — Я все слышала. У меня же слух тонкий, неужели забыл?

— Что мне делать?

— Съезди в Петербург, встреться с сыном. Хуже того, что ты натворил, уже не будет. Если он отвергнет тебя — значит, надо искать ошибки в себе.

— А потом? — с горечью спросил Анциферов.

— Вернешься домой, где мы будем ждать тебя, — понимающе улыбнулась Мариета и кивнула на газеты, которые лежали на журнальном столике. — А насчет твоего сына я никому не скажу. Но очень надеюсь однажды увидеть его здесь.