Вологда, «Гнездо», ноябрь 2015 года

Николай Егорович слыл среди горожан домоседом. За всю свою жизнь он уезжал из Устюга раз пять, и то, больше всего, по семейным делам. Дочка Юлия требовала особого внимания, проживая в Петербурге. Она взрослела, вызывая беспокойство родителей. А когда на нее стал заглядываться Велимир Шереметев, так и вовсе места себе не находил. Однажды пришлось прожить в столице два месяца, чтобы уладить вопросы с будущим замужеством дочери. Заодно обзавелся нужными знакомствами среди дворянских семей, имевших тесные связи с аристократической прослойкой Петербурга. Правда, после скандального разрыва почти все они мгновенно сделали вид, что незнакомы с Васильевыми.

Обида до сих пор глодала Николая Егоровича, и сидя в мягком кожаном кресле среднемагистрального «Лебедя», что в большом количестве производила симферопольская авиакомпания «Анатра», он прокручивал в голове будущий разговор с Назаровым, которого считал виновником разрыва с Шереметевыми и дальнейших последствий. Выгодные контракты на поставку продукции полетели к чертям, столичные связи практически полностью разорваны не по его инициативе — ощущение такое, как будто щенка шелудивого зашвырнули в угол, наигравшись. Разве не обидно?

Так весь полет Васильев ворочался и пыхтел, в отличие от супруги, развлекавшейся чтением какой-то карманной книжки, а потом и вовсе вздумавшей поспать. Нервы у Ани очень крепкие, и где Николай Егорович начинал закипать, жена своими мягкими действиями сглаживала ситуацию.

Недолгий, в общем-то, полет, заканчивался. «Лебедь», сверкнув фюзеляжем в лучах заходящего мерзлого солнца, пошел на посадку. Еще несколько минут — и шасси коснулись бетонки. Самолет весело пробежал по посадочной полосе и замер.

— Надеюсь, нам не придется добираться до усадьбы на автобусе, — проворчал Николай Егорович, подхватывая дорожную сумку с вещами. Багаж был небольшой; Васильев не рассчитывал задерживаться в Вологде больше двух дней. Зачем тогда тащить с собой лишний груз?

— Прекрати себя накручивать, — попросила Анна Сергеевна, приподнимая воротник шубы. К вечеру значительно похолодало, а еще промозглый ветер, развлекаясь, носился по открытому пространству. Вологодский аэропорт не отличался большими размерами, поэтому пассажиры сразу с трапа шагали по бетонной полосе к одноэтажному зданию из серого песчаника и стеклянным куполом.

Таможенный пункт досмотра Васильевы прошли спокойно, а в гулком полупустом зале им перегородил путь чернявый смуглолицый мужчина в камуфлированной теплой куртке.

— Прошу прощения, — он слегка наклонил непокрытую голову. — Николай Егорович? Анна Сергеевна?

— Да, сударь, это мы и есть, — с нотками настороженности ответил Васильев. — Надеюсь, вы от Назарова?

— Так точно. Ильяс Бекешев, начальник охраны усадьбы, — представился мужчина с характерной для южных народов гортанностью. — Никита Анатольевич приказал встретить вас и отвезти в «Гнездо». Чиж!

К ним подскочил невысокий, щуплый на вид молодой парень, но с движениями опытного бойца. Он как будто прятался за спиной Васильевых и только ждал приказа.

— Да, командир, — надвинул меховую кепку на брови парень.

— Возьми сумку у господ, — кивнул Бекешев.

— Я и сам могу, — возмутился по-мальчишески Николай Егорович.

— Коля! — прошипела жена, и этого было достаточно. Супруг уступил.

Чиж схватил сумку и шустро направился к выходу, а за ним направились и остальные.

На таком внедорожнике Васильев еще не ездил. Сам вид высокой черной машины с солидным обвесом и широкими шинами придавал ощущение мощи и неукротимой дикости, спрятанной в металле. Распахнутые двери, судя по всему, оказались бронированными, как и стекла. Запах духов в салоне едва-едва перебивался мужским терпким одеколоном.

— Хозяйский зверь? — поинтересовался Николай Егорович бесцеремонно, за что получил тычок от жены.

Но Бекешев, занявший место рядом с водителем (Чиж к тому времени уже примостился в багажном отделении на откидном сиденье), спокойно ответил:

— Да, это основной транспорт Никиты Анатольевича. У нас на шикарных машинах особо не покатаешься. Гусей гонять по усадьбе и поселку, разве что.

— А разве Тамара Константиновна не выходит в свет? — поинтересовалась Анна Сергеевна. — До города не так далеко.

— Бывает и такое, — уклонился от прямого ответа Ильяс. — Вологда в большей мере купеческий город. Здесь все деньги зарабатывают, даже дворяне.

При этих словах Васильев оживился и спросил начальника охраны:

— И как с коммерческими перспективами? Есть где развернуться?

— Можно, — не стал отрицать Ильяс, глядя на дорогу, освещенную фонарями. — Но почти все торговые ниши заняты. Когда Его Величество пожаловал Никите Анатольевичу право на создание клана, здесь такое оживление началось! Мелкие дворянские роды почти в полном составе пошли под руку господина Назарова. Клятву давали на Алтаре.

— Сильно, — крякнул Николай Егорович, понимая, какую силу несет родовая клятва, да еще в храме Перуна. Это уже не просто вассальный долг или контрактная служба. Это служение до конца. — И никто не спасовал?

— Почему же? Парочка семей обдумали свои возможности. Отказались. Хозяин никого силком в клан не тащит. Кто хочет под твердую руку — тот уже давно там.

— А если я захочу здесь свою коммерцию начать? — заело Васильева, отмахнувшегося от рассерженной супруги. — Мне к кому надо обращаться?

— Вы под вассальной присягой? — повернулся к нему Бекешев. — Тогда все вопросы решает Глава клана. Если свободны — то через губернатора и Коммерческую Палату. Как вам удобнее, Николай Егорович. Но я хочу предупредить, что в Вологде проживает князь Городецкий, и у него тоже есть личные интересы. Боюсь, в частном порядке у вас не будет шансов. Вы столкнетесь с необычайно упрямым, хитрым и жестким противником. С ним может конкурировать только Никита Анатольевич.

— Эх, — тяжело вздохнул Васильев. — Разогнался, старый конь, да не заметил яму под ногами.

— Как будто ты этого не знал, — укорила его Анна Сергеевна. — В Устюге такая же система регистрации коммерческих предприятий. Здесь, разве, по-другому будет? Вы, Ильяс, не обращайте внимание на моего ворчуна. Он просто устал с дороги.

— Да, сударыня, — Ильяс кивнул в знак согласия и надолго замолчал. Лишь один раз показал рукой на развилку, уходящую от главной дороги влево, и пояснил, что там находится усадьба Городецких. Зачем он это сказал, Васильевы так и не поняли. Со старым князем, о котором в Устюге, без сомнения, слышали, у них никаких дел не намечалось.

«Гнездо», точнее — новый двухэтажный особняк, выстроенный по современным модным архитектурным лекалам, Анне Сергеевне понравился. Он весь светился как новогодняя игрушка; силовые щиты, протянувшиеся над заборами бледно-фиолетовыми всполохами, добавляли праздничности этой иллюминации.

Машина залетела в загодя раскрытые ворота, коротко просигналив страже, и объехав фонтан с закрытой на зиму чашей, остановилась возле парадного крыльца, подсвеченного со всех сторон уличными фонарями. Николай Егорович разглядел в небольшой группе, собравшейся возле входа людей, Никиту Назарова и его жен. Вернее, он догадался, что эти две красивые молодые женщины и есть супруги высокого, крепко сбитого парня. Они приветливо улыбались гостям, и Васильев вдруг испытал легкую зависть к этому мальчишке. Как ему удалось подняться из провинциальной безвестности к вершинам дворянской элиты? Только ли удачная женитьба на племяннице императора? Или хваленая магическая одаренность позволила правильно разыграть козыри?

Николай Егорович многого не знал в хитросплетениях политики, но он очень хорошо знал жизнь. Назаров не играл на публику, не пытался использовать свой главный аргумент для продвижения во власть или занять теплое местечко подле императора с гарантированной защитой своей семьи. Он живет на земле предков и продолжает свой род, даже успешно защищает его честь. Как он расправился с похитителями ребенка одного из вассалов, едва не развалив половину Бухары, шумели все газеты. И ведь это был не его родной ребенок, что только добавляло уважения. В чем нельзя упрекнуть Назарова — в честности. Юлька не разобралась в мотивах поведения парня и допустила скандал. Но и винить дочь тоже не хотелось. Шереметевы сами себя поставили в дурацкое положение, и это вылилось в нешуточный скандал.

Николай Егорович сам не заметил, как позволил своим мыслям искать оправдание действиям молодого волхва.

— С приездом! — Никита шагнул навстречу гостям и первым протянул руку Васильеву. Тот с заминкой, но все же ответил и представил свою супругу, которая удостоилась легкого прикосновения губ к пальцам, затянутым в перчатку. — Анна Сергеевна, вы замечательно выглядите. Вас даже дальняя дорога не утомила. Можно позавидовать.

— Не льстите, Никита, — улыбнулась женщина. — Я всю дорогу проспала, что придало мне сил. Не познакомите ли с вашими прелестными женами?

— Несомненно, я это и хотел сейчас сделать, — Никита отступил чуть в сторону и стал представлять гостям всех домочадцев, первым делом уделив внимание Тамаре и Даше.

«Военизированный клан, — пришла внезапная мысль в голову Николаю Егоровичу. Кроме жен приближенные Никиты оказались боевыми волхвами и сотрудниками клановой СБ. — Случайность или намеренный крен в создание боевого дворянского рода? Ни одного слуги, сплошь телохранители и стража».

Его жена довольно быстро нашла общий язык с хозяйками «Гнезда». Тамара, Даша и симпатичная барышня-чародейка с платиновыми волосами быстренько увлекли Анну в дом, о чем-то оживленно болтая. Николай Егорович с нотками зависти спросил:

— Как они это умеют?

Никита его хорошо понял и улыбнулся:

— Женщины решают серьезные вопросы на своем, неведомом для мужчин, уровне. Не переживайте, Николай Егорович. Ваша супруга попала в надежные руки. Не желаете отдохнуть с дороги? Для вас подготовили комнату в гостевом крыле. Можете принять душ, переодеться. Ужин будет готов через час.

— Мне этого хватит, — решительно ответил Васильев. — Насчет жены не уверен.

Николай Егорович при всем желании не смог бы вытрясти столь быстро, как ему хотелось, из молодого хозяина «Гнезда» откровенные признания насчет дочери. Решение вопроса явно затягивается. Да и насчет завтрашнего дня тоже были опасения. Никита, благодушно настроенный на прием гостей, словно забыл, кому Васильев приходится отцом.

— Мальчишка, — рычал он, разглядывая себя перед зеркалом. Жена заставила его надеть белую рубашку и новый темно-синий костюм, который решил вдруг взбрыкнуться: то подмышками давит, но воротник шею натирает. А еще галстук — этот чертов атрибут, который Николай Егорович жутко не любил. — Он меня еще за нос будет водить! Завтра же потребую от него объяснений!

— Хватит уже, Николай! — не вытерпела стенаний мужа Анна Сергеевна. — Так дела не делаются. Если позвали в гости, значит, разговор будет. И подумай, как его вести. Без грубости и скандалов. В конце концов Никита нам больше помог, чем навредил.

— С чего бы? — фыркнул злым котом Васильев.

— Я никогда не была в восторге от идеи Бельских, так упорно желавших отдать Юленьку в семью Шереметевых, — отрезала супруга.

— А почему молчала? — удивленно спросил Николай.

— Ты же ухватился за это предложение, мое мнение слушать не захотел, — пожала плечами Анна Сергеевна. — Дочку отпустил в Петербург, до конца не понимая, чем грозит для провинциалки полная свобода от родительской опеки. Хорошо, что закончилось именно так, а не гораздо хуже.

Васильев проворчал что-то невразумительное. Портить настроение жене перед важным ужином равносильно грозе среди ясного неба. Не простит, потом придется целый месяц по углам прятаться. Ну их, баб этих. Николай Егорович считал, что переговоры о судьбе Юльки будет вести он, как глава Рода, и решение выносить придется тоже ему.

В Устюге Васильевы редко устраивали семейные ужины, и если таковые намечались, то приглашались только родственники, начиная от старших дядьев и заканчивая молодой порослью, решившей создать свою ветвь. Николай Егорович всегда противился идее садить за семейный стол людей, выполняющих некие служебные обязанности в клане. Маги… Да, их иногда полезно гладить по шерсти, чтобы те почувствовали свою значимость и нужность. Ведь от них зависит жизнь домочадцев. Но Шубин и Бекешев, это же псы, призванные охранять хозяина. Их дело — служить, и точка. Гувернантка эта с постным лицом гимназической учительницы. Она что здесь делает?

Николай Егорович умом понимал, куда не следует влезать со своим уставом. Назаровы — малочисленный род. Очень малочисленный. Кроме самого Никиты родственников не осталось, только по второй или третьей линии, с которыми он отношения не поддерживает. Отсюда и многоженство, на которое император закрывает глаза. Как и Великий князь Константин, чья дочь вынуждена терпеть вторую супругу в доме. Не верил он в миролюбие женщин, живущих с одним мужчиной под одной крышей. Просто Назаровы умело скрывают свои размолвки и семейные противоречия.

Никита находится в трудном положении, это очевидно, — продолжал размышлять мужчина, пока за столом шел оживленный разговор про новый медицинский центр с уникальными принципами лечения. — Ему приходится возрождать род, и действует он весьма неординарно, что до сих пор вызывает разнообразные эмоции в обществе: порицание, восхищение, зависть. Время работает против него. Дети малы, жены вряд ли смогут каждый год ему рожать наследников. Просто физически тяжело такой марафон выдерживать. Они молоды, хотят блистать в свете, пока есть возможность не обременять себя большим количеством детей. Поэтому такой крен в сторону военизированного клана. Поэтому люди, умеющие держать оружие и беспрекословно выполнять грязную работу, сидят за этим столом. Они важны для Рода, и в будущем могут занять привилегированное положение.

Ужин продолжался, разговоры после водки и вина стали более раскованными. Слышался женский смех, на дальнем конце стола разгорелся жаркий спор между мальчишкой-волхвом по имени Роман и седобородым дедом — наставником детей Назаровых. Речь шла о методах построения боевых плетений в разных климатических условиях. Оказывается, старик знал очень много интересных нюансов.

— Господа, предлагаю сделать перерыв, — вовремя сориентировался Никита и пригласил мужчин в курительную комнату.

Николай Егорович с облегчением выдохнул, когда увидел на столике открытую коробку с табаком и несколько изящных трубок, судя по всему, еще не тронутых. Сам он курил редко. Хорошего курительного табака в Устюге днем с огнем не сыщешь, а смолить всякий самосад через трубку Васильев считал зряшным делом. Только горло драть.

Курили, к слову, не все. Шубин предпочел бренди, который стоял на втором столике, и налив себе половину стакана, уселся в кресло. Бекешев деловито обрезал кончик сигары гильотинкой и запалил спичку. Запыхтев дымом, он отошел к окну, где уже гудел кондиционер.

— Что за табак? — с сомнением спросил Николай Егорович, перебирая в руках табак. Понюхал пальцы. И сразу узнал по душистому вкусному запаху сорт.

— «Ориентал», — подтвердил его догадку Никита. — Настоящий, средиземноморский, а не жалкая европейская подделка.

Васильев кивнул. Было дело, завозили в Устюг подобный сорт. Оказалось, германский производитель пытался скопировать знаменитый табак, получилось так себе. Любителю плевать, и так сойдет. А вот истинный ценитель забракует сходу.

Его трубка осталась дома, поэтому пришлось пользоваться новенькой, темно-коричневой, с характерными разводами в структуре древесины.

— Бриар? — деловито набивая чашу табаком, спросил Васильев.

— Самый настоящий, — улыбнулся Никита, как и Шубин, налив себе бренди.

— Вы неплохо подготовились к встрече, Никита, — посмотрел на него Николай Егорович, и чиркнув длинной спичкой, поднес огонь к чаше. По комнате поплыл густой и душистый запах табака. — Как узнали, что я предпочитаю именно такие трубки?

— Я вообще не знал, что вы курите, — лихо обрезал его молодой хозяин имения. — Ориентировался на мнение специалистов. Вот они и подсказали, какие аксессуары подобрать. У меня много людей бывает, у всех вкусы разные.

— Тоже правильно, — кивнул Васильев и огляделся, присматривая, куда бы присесть. Несколько кресел образовывали полукруг, чтобы сидящие в них люди могли общаться друг с другом. Поэтому иных вариантов, в общем, и не было. — Отличный дом, Никита. Жене очень понравился в плане комфорта.

— Спасибо, — Никита присел напротив, закинул ногу на ногу. — Архитекторам пришлось поломать голову, но вышло удачно.

— Меня-то больше всего интересует его защитные функции, — усмехнулся Николай Егорович. — Когда через ворота въезжали, серьезно по ауре шарахнуло.

— Разработка наших волхвов, — заметил Бекешев. — На месте не сидят, активно развивают свои способности и методы защиты. И в дом просто так не проникнешь.

— Как у вас сейчас отношения с Бельскими? — поинтересовался Никита, внимательно разглядывая гостя. — Нет никаких проблем?

— Мы разорвали вассальную клятву по обоюдному согласию, — окутался ароматным дымом Васильев. — Не скажу, что мне было приятно идти на такой шаг, Никита. Потеря репутации серьезно сказалась на наших делах. Подозреваю, не без участия Бельских. Коммерция буксует. Сбыт продукции идет тяжело. Приходится искать новых партнеров, не связанных ни с Бельскими, ни с Шереметевыми.

— Шереметевы больше по авиаперевозкам, — возразил Шубин. — У них серьезные дела.

— Но у них есть Бельские, — отец Юлии задумчиво выпустил в потолок кольца дыма. — Устюг под их властью. В перспективе это не самое лучшее соседство. Впрочем, мы давно живем в некомфортных условиях. Справимся. Жаловаться не привык. А вот посмотреть, как ты свое хозяйство здесь организовал, было бы любопытно.

— О чем вопрос? — кивнул Никита. — Завтра с утра и начнем. Для начала съездим в «Родники», оцените масштаб проекта. Потом можно в «Изумруд».

— А как же военные тайны? — усмехнулся Васильев. — Не боитесь показать, как создается знаменитое магическое вооружение?

— Эка вы хватили, Николай Егорович, — мягко пожурил его Шубин. — Оружием мы не занимаемся, так, мелочами. Но важными мелочами. Демонстрация подобных объектов призвана показать, насколько Никита Анатольевич серьезно подходит к каждому делу. Вы же сюда не просто так приехали. Вам нужен сильный союзник, а в Вологодской губернии такой только один. Почему бы сразу без обиняков обсудить вопрос взаимоотношений?

— Чтобы обсуждать этот вопрос, надо решить другой, — Васильев окутался дымом, и сквозь него недвусмысленно поглядел на спокойного Никиту.

— Завтра и обсудим, — успокоил его молодой волхв. — Кстати, вы оставили с уважаемой Юлией Николаевной надежную охрану? Я могу дать в помощь несколько крепких и обученных ребят.

— Вы серьезно? — рассмеялся Васильев. — Каким образом вы перебросите в Устюг своих людей? Или у вас есть телепорт?

— Хорошая осведомленность о наших возможностях, — Шубин глотнул бренди, покатал его на языке и отправил дальше по назначению.

— Никита — высокоранговый волхв. Ничего удивительного, что я умею делать логические выводы, — хмыкнул гость. — Всяко разно он способен провести телепорт на триста с лишним километров. Правда, как это возможно технически — не представляю. У нас нет механизма закрепления порта.

— Все-таки опасаетесь за дочь? — Никита хотел убедиться, что Васильев уверен в безопасности Юли, не будет нервничать. От Бельских он пакости не ждал, а вот Велимир Шереметев мог и не успокоиться за свое поражение. Даст задание своим вассалам — и накажет семью девушки, как и ее саму.

— За домом смотрят мои братья, — мужчина взял в руку пепельницу и тщательно выбил из трубки остатки табака. — Плюс охрана. Да и Юлька сама кого хочешь может обидеть. Кровь горячая, от бабки досталась, умения кое-какие. Она лучше дом спалит, чем в руки обидчику дастся.

— Хорошо, тогда прекратим обсуждать этот вопрос, — решил Никита. — Я лишь хотел убедиться, что Юлия Николаевна под надежной защитой.

— Кое-что умеем, — усмехнулся Васильев. — Усадьба по периметру оснащена «Аркой». В свое время выложил большие деньги.

Никита кивнул. С «Аркой» он был знаком. Продукция саратовских конкурентов из дома Курбатовых, специализирующихся на защитных стационарных системах, до сих пор являлась самым распространенной и надежной. Пусть и устаревшей. Лет тридцать уже ее успешно ставят на защиту домов, имений, усадеб. Единственная закавыка, о которой не любят упоминать Курбатовы при заключении договоров, «Арку» приходится периодически заряжать, причем делать эту процедуру обязаны их же специалисты-волхвы, а не любой одаренный-артефактор. Всплывала эта особенность при подписании договора. Нелицензированный умелец очень крупно рискует своей жизнью. Были прецеденты, чего уж там. Сгорали заживо, пытаясь обойти защиту системы. Какое-то хитрое плетение использовалось Курбатовыми. Впрочем, Никита давно разобрался в ее хитрости. А если разобрался он, то рано или поздно кто-то еще распутает зачарованные вязи. Впрочем, до сих пор «Арка» оставалась надежным оружием обороны.

Никита не решился расстраивать Васильева. Ему не составило бы труда перекинуть на пару-тройку дней Слона с отделением бойцов в Устюг и закрыть бреши в обороне усадьбы. Дуарх и Ульмах застоялись как жеребцы в стойле, вот и погонял бы их.

Мужчины вернулись к столу и ужин продолжился. Все важные вопросы должны решиться завтра, и Никита не стал портить настроение гостям и своим женам.

* * *

Он еще не успел спланировать рабочий день, пытаясь выстроить логистику передвижения гостей по своим владениям, как Тамара сама предложила после завтрака обсудить возникшую проблему. Анна Сергеевна, переглянувшись с мужем, согласно кивнула головой. Она тоже посчитала важный вопрос решить сразу, чтобы было время обсудить свои дальнейшие шаги. Беспокойство за оставшихся без родителей дочерей и хозяйство вносило нервозность.

— Я дам распоряжение Ильясу и Антону, вы пока поднимайтесь к кабинету, — Никита не стал противиться общему желанию и вышел из столовой. На самом деле он попытался привести мысли в порядок, чтобы правильно изложить свои мысли насчет будущего Юлии. Сейчас все зависело даже не от Васильевых, а от его жен. Они до сих пор не высказались насчет девушки: готовы ли видеть ее в доме в качестве третьей супруги. Тамара и Даша могли прощупывать его, чтобы найти слабую точку в аргументах и отвергнуть Юлю. Только уже официально, при ее родителях.

Никита нашел обоих своих «безопасников» на улице вместе с десятком охранников, готовящихся на суточное дежурство по имению. Часть из них возьмет на себя периметр, трое операторов будут следить за порядком на мониторах, а оставшиеся встанут на ворота. Перекинулся несколькими фразами, узнал, что в поселке полный порядок, к обеду волхвы-рекруты приедут в «Гнездо» для обучения — и тяжко вздохнув, потопал в кабинет.

— Прошу только без криков и обвинений, — предупредил он, когда жены и Васильевы расселись там, где им удобно. Забавно, что никто не занял место за длинным совещательным столом. — Создавшаяся ситуация, в какой оказался ваш Род, Николай Егорович, не была сознательной изначально, но дальше вмешалось императорское повеление.

— Хорошо бы знать, на чем оно основано, — проворчал Васильев. — Для нас решение оказалось громом среди ясного неба.

— Согласен, — кивнул Никита, и взглянув на своих жен, добавил: — Я пробовал узнать причину у Великого князя Константина, но получил недвусмысленный ответ, чтобы так нужно империи. Так понимаю, за вашей дочерью кроется какой-то секрет. Точнее, нечто, связанное с родословной. И перекликающееся с государственной тайной.

Супруги Васильевы переглянулись, и на лице Анны Сергеевны появилась тень какого-то сомнения. Никита показал жестом, что пока не нужно ничего говорить, откинулся в кресле, сделал паузу, прогнав в уме ту версию, которую хотел выдать Васильевым. Историю с «зеркальной» Юлией он по понятным причинам рассказывать не станет. Увы, путешествие в Явь Даши перешла в разряд хоть и не государственных (здесь молодой волхв слукавил), но служебных тайн. Поэтому Никита выдал историю, в которой случайно встретил девушку в Вологде, очаровался ею. И не зная, что Юля Васильева находится во взаимоотношениях с княжичем Велимиром, подсадил маячок. Да, нельзя было так поступать, полностью согласен. Но вы же, Николай Егорович, тоже были молодым, вам ли не знать? А ваша дочь необычной внешности, наверное, южная кровь дала о себе знать?

— Прабабка у нее из Испании, — клюнул на ловко подведенную наживку Васильев, и повертев в руке подаренную ему трубку из коллекции Никиты, со вздохом затолкал ее в карман пиджака. — Андалусийской цыганкой была она, как утверждали. Природа иногда шутит. Дети и внуки не унаследовали уникальные черты, а вот Юлька пошла в нее. Из-за этой красоты и печали все начались. Велимир Шереметев вцепился в дочку как пес в сладкую кость. Попробуй оспорь желание княжича.

— А как прабабка оказалась в России? — умело подыграла Тамара, зная истинную причину интереса своего отца и венценосного дяди к Юле.

— Ее привез с собой мой дед Федор Колычев, — ответила Анна Сергеевна. — Он тогда был мелким чиновником при канцелярии Великого князя Владимира, и каким-то образом попал в состав русской миссии, посетившей андалусийский дом Ла-Альгаба. Там Федор и познакомился с цыганкой Амалией, ставшей потом Анной. В честь нее меня и назвали.

Женщина скромно улыбнулась и пожала плечами, словно хотела сказать, что не видит в этой истории нечто страшное и опасное для империи.

— Как романтично! — вздохнула Даша. — Анна Сергеевна, вы должны непременно нам рассказать все подробности этой замечательной истории!

— Сначала я хотел бы узнать решение вашего мужа, сударыня, — проворчал Васильев. — Нам-то всем что делать?

— Я неоднократно просил у Юлии Николаевны встречи, — Никита понял, что Тамара с Дашей достаточно замылили интерес гостей к странной позиции императора, и надо брать быка за рога. — Ваша дочь весьма крепкий орешек, со своими принципами и убеждениями. Упорно меня игнорирует.

— Но она вам нравится, Никита? — с затаенной надеждой в голосе спросила Васильева и замялась. — Просто ваша семья немного необычная, и отдавать дочь замуж за человека, уже имеющего двух жен, я боюсь.

На губах Даши появилась и тут же пропала едва заметная улыбка.

— Нам трудно понять мотив вашей увлеченности к Юле, — продолжила женщина. — Да, красивая, молодая, с родовым Даром, и весьма перспективным… Может, в этом и заключается повеление Его Величества на запрет свадьбы? Вы же очень сильный волхв, Никита. И в перспективе ваши дети могут усилить не только клан Назаровых, а также и Меньшиковых.

Теперь согласно кивнула Тамара. Анна Сергеевна ей нравилась все больше и больше; рассудительная женщина смотрелась на фоне периодически вспыхивающего супруга предпочтительнее, и кажется, еще вчера намеками дала понять, что согласна принять предложение Назаровых.

— Ваша дочь мне нравится по многим причинам, — Никита наклонился вперед, и сцепив руки, положил их на стол. Камни в кольцах таинственно блеснули в солнечном луче. — Одна из них лежит в области, неподвластной разуму. Не знаю, как это назвать: ментальная близость, химия чувств, магия притяжения. Ни один из этих терминов не даст полного ответа. Я увидел Юлю и понял, что эта девушка должна стать моей женой. Как это произошло с Тамарой и Дашей. Ни к одной из женщин меня не тянуло, как к ним. Можете не верить, найти кучу логических нестыковок, и даже обвинить в нарушении Домостроя или в желании устроить в доме гарем. Дело ваше. Вторая причина: хорошая магическая наследственность. А я, знаете ли, хочу детей, умеющих оперировать различными техниками. Мне под силу выпестовать у них нужные Стихии, скомбинировать различные направления… И Юлия, как носитель Огня, удачно вписывается в эту стратегию.

— Ну, хоть не стал забивать мне мозги романтическими бреднями, — пробурчал Васильев, и достав снова трубку, с отчаянием закусил чубук зубами. — Честно и откровенно. А ты не принял ислам, Никита, втайне от государя?

— Нет, — рассмеялся волхв. — Можете быть спокойны, я придерживаюсь ведической культуры.

— Николай! Ну глупо же! — воскликнула Анна Сергеевна и обратилась к Никите: — Но почему тогда Евгеническая Коллегия внятно не объяснила смену курса? — недоумевала Анна Сергеевна. — Ни нам, ни вам, что тоже странно.

— Увы, не могу дать ответа, потому что не знаю, — виновато развел руками волхв. — Я поступил недальновидно, поспешил с выводами, и в результате рассорился с Шереметевыми. Не уверен в миролюбивости молодого княжича. Поэтому очень хочу исправиться перед вашей дочерью и вами. Мое предложение о защите вашего рода остается в силе. Принимая его, вы получаете защиту клана Назаровых. И отныне Бельские, Шереметевы, Волынские и прочие всесильные Семьи будут иметь дело со мной.

— Так и твои опасности станут нашими, — не преминул сказать Николай Егорович, отчего трубка заплясала у него во рту.

— Несомненно, — спокойно ответил Никита. — Каждый род, каждая семья тщательно обдумывают мое предложение и делают свой выбор. Второго раза не будет. Это мое кредо, моя политика. Клан Назаровых спаян родовой клятвой на храмовом Алтаре. Выход из него — смерть.

— Какая-то сицилийская мафия, — поежился Васильев. — В других кланах нет такой жесткой структуры.

— Нету, — Никита смотрел прямо в глаза мужчины. — Только в них тоже не приемлют предательства и отступничества. А насчет мафии… Мой клан не занимается ограблениями, не терроризирует округу, не собирает дань со своих подчиненных. Каждый род индивидуально обсуждает со мной и финансистами свои возможности, где будет легче приносить пользу. Доходы идут на развитие, на учебу и лечение детей, взрослых.

— Я заметил, что структура клана военизированная, — Николай Егорович поморщился, когда жена вытащила у него изо рта трубку и сжала в своей руке. — Будет ли она таковой вообще или только на первичном этапе?

— Скорее, такой и останется, — на слова Никиты обе молодые женщины синхронно кивнули. — Давайте вернемся к обсуждению главного вопроса. Я хочу взять в жены вашу дочь, и понимая, насколько Юлия сейчас… мм… неспособна договариваться, готов подождать. Можно поступить проще: Николай Егорович как отец волевым решением отдает ее замуж за меня, и на этом все разногласия считаются закрытыми. Но я не хочу насилия над человеком, который меня избегает. Точнее, делает вид, что оскорблен моей настойчивостью и не хочет меня видеть. Я понимаю, это просто игра, нежелание поступиться какими-то своими принципами. И тем не менее… Хочу услышать ваше решение. Дочь может думать, время у нее есть, а вот вы дадите ответ сейчас, потому что он уже готов.

— А вы страшный человек, Никита, — неожиданно произнесла Анна Сергеевна, выслушав молодого волхва. Бледность, появившаяся на ее лице, постепенно сменилась красками. — Под мягкостью и обходительностью прячется воля и необычная мораль. Что будет с вами через десять лет?

— Просто стану еще жестче, — улыбнулся Никита, сглаживая магический фон, поднявшийся во время своего спича. Даша торопливо пригладила встопорщенные волосы и беззвучно выдохнула. — Мне нельзя иначе. Потому что за моей спиной пока нет армии, и я в одиночку защищаю семью. Итак?

— Выходит, не все так просто, — пробурчал Николай Егорович. — При нашем согласии ты готов предоставить гарантии безопасности роду Васильевых, если мы останемся в Устюге?

— Не стоит выискивать лазейки, Николай Егорович, — покачал головой Никита. — Я все варианты озвучил в письме. Вы их прочитали, посоветовались с родичами и составили мнение. Дайте ответ. А как я буду выполнять свой долг — это моя головная боль.

— А если Юлька отвергнет твое предложение? — прорычал Васильев. — Предложения побоку?

— Почему? — Никита удивленно посмотрел на него. — Все остается без изменений. Вы вступаете в клан, живете его заботами, защищаете, приумножаете богатство. А Юля вольна поступать по-своему. Если не хочет за меня замуж — найдем хорошую партию, но не во вред Назаровым.

На какое-то мгновение наступила звенящая тишина, в которой ощутимо чувствовалось напряжение, как при натянутой струне. Одно неосторожное движение — и она лопнет, рассекая пополам неосторожно подступивших к ней людей.

— Родовой совет принял ваше предложение, Никита, — вместо Васильева ответила его жена. — Были несогласные, не без этого. Но мы готовы перейти под крыло Назаровых.

Отец Юли крякнул и откинулся на спинку дивана. Смущения, правда, никакого не испытывал. Но молчал, не спорил с супругой.

— Но остается одно препятствие, — продолжила Анна Сергеевна. — Наша родовая усадьба. Как нам всем быть? Между Устюгом и Вологдой не два километра, и при необходимости защиту сразу не обеспечишь.

— Перебирайтесь в Вологду, — ответила Тамара. — Это же очевидно. Бельские не дадут вам покоя. Поселитесь на союзных землях. Вариантов хватает.

— Хотелось бы их изучить, но без спешки, — попросила женщина.

— Пусть будет так, — согласился Никита. — Сколько у вас людей?

— До полутора сотен вместе с челядью наберется, — тут же оживился Васильев. — Остальные — работники по контракту.

— В Устюге нет храма с Алтарем, — напомнила Тамара.

— Да, и это проблема, — поморщился Никита. — Придется самому ехать в Устюг и принять первичную клятву на медальоне Перуна. Тоже, как-никак, атрибут его Силы и власти. А после переселения рода провести полноценный ритуал. Так и сделаем. Теперь насчет Юлии. Я понимаю, что просить руки вашей дочери самому, без должной традиции сватовства, для вас неприемлемо. Поэтому сформулирую вопрос иначе: будете ли вы препятствовать моим отношениям с Юлией для полного их выяснения?

— Я не возражаю, — пробурчал Васильев. — Но без ментального нажима, без своих магических штучек. Пусть дочка сама выберет свою судьбу. А тут уж ты старайся…

Он снова крякнул и вскочил с дивана.

— Пойду, покурю, — сказал Николай Егорович. — Сил уже нет терпеть.

— Муж очень любит Юльку, — вздохнула Анна Сергеевна, когда тот выскочил из кабинета. — Переживает, что ее репутация в дворянских кругах сильно подпорчена, да и с этой свадьбой плохо все вышло, если со стороны смотреть и не вдаваться в подробности. Шереметевы еще те… хитрецы, оболгали дочку, выставили виноватой. Спасибо, Никита, что вступился за ее честь. Однако, как мне известно, принимая решение жениться вновь, мужчина спрашивает старшую жену — Матушку. Тамара Константиновна, вы промолчали, а мне важно услышать ваше мнение.

Никита с трудом скрыл удивление. Васильева, оказывается, хорошо разбиралась в семейных тонкостях древних укладов Ордена. Спрашивается, откуда? Тамара все это время молчала, задумчиво покручивая темно-каштановую прядь волос. Что у нее на уме? Видно, что борьба эмоций в жене протекает с переменным успехом. Даша выглядела спокойной. Появление еще одной женщины в доме для нее стало очередным вызовом в личной жизни, но признавая необходимость возрождения рода Назаровых в перспективе как можно скорее, смирилась с некоторыми обстоятельствами. В конце концов, с Тамарой она ведь смогла разделить общее и личное. Теперь только надежда на Никиту, который уверял, что никогда не приведет в семью женщину, если Перун не позволит. Возможно, это была шутка, но Даша так не считала. Убедилась сама, когда стояла перед Алтарем. Она даже Никите не призналась, насколько была счастлива в правильном выборе супруга. Сердце не подвело.

— Все зависит от вашей дочери, Анна Сергеевна, — нарушила молчание Тамара. — Я лично прослежу, чтобы Никита не влиял на ее окончательное решение. Мне кажется, Юля неравнодушна к нашему мужу, просто удачно разыгрывает сложившуюся ситуацию и уходит от окончательного ответа по причине боязни. По моему мнению, находясь друг от друга на расстоянии, невозможно сделать правильный выбор. Пусть девушка приедет к нам в «Гнездо», поживет с нами какое-то время. У меня сложилось хорошее мнение о вашей дочери, и хотелось бы укрепить его.

— Да, это наиболее разумное и взвешенное решение, госпожа Назарова, — в глазах женщины мелькнуло одобрение. — Не стоит поспешно говорить «да» или «нет». Я уверена, что Юля согласится погостить у вас.