Петербург, сентябрь 2015 года

— Наконец-то семейство Назаровых соизволило показаться пред очами своих родителей, — с легкой усмешкой произнес Константин Михайлович, разглядывая шумную компанию, возглавляемую внуками Мишкой и Полиной, с высокого парадного крыльца.

— Нас сейчас просто сметут с ног, — счастливо улыбаясь, откликнулась Надежда Игнатьевна, раскидывая руки. Дети с визгом взлетели по ступенькам вверх и попали в крепкие объятия бабушки и дедушки.

Никита держал Ярослав на руках, пока жены и дети изливали свою радость друг на друга, и только потом передал закапризничавшего малыша Даше, чтобы поздороваться с тестем и тещей.

— Михаил! — он подозвал к себе сына и что-то прошептал, нагнувшись к его уху.

Мальчик с серьезным видом выслушал Никиту, покивал и излишне старательно, закусив губу от волнения, расчертил воздух перед собой пальцем. В воздухе закружились искристые льдинки, а в его руке появилась желтая хризантема. Не удержавшись от торжествующей улыбки, Мишка протянул цветок бабушке. Княгиня ахнула, присела и крепко прижала к себе внука. Не удержавшись, начала часто моргать, чтобы скрыть набухшие от слез глаза.

— Я пока только один цветок могу, — забубнил прижатый к груди Мишка. — Папа говорит, что неправильно закорючки в конце рун ставлю.

— Ничего, научишься, — Надежда Игнатьевна поцеловала вихрастую макушку мальчишки. — Твой папа тоже учился на ошибках. Ваше Высочество, зови гостей в дом, хватит на крыльце топтаться!

В ожидании обеда, который решили провести в семейной столовой, все пошли в гостиную, где приехавшее семейство ожидал еще один сюрприз. На Тамару с воплями налетело чудо с распущенными по плечам волосами, потом перекинулось на Дашу, закружило вопящую малышню, и ничуть не смущаясь, повисла на шее Никиты. Волхв, смеясь, покружил поджавшую ноги Катерину вокруг себя.

— Безобразие! — притопнув ногой, заявила младшая Меньшикова после бурных приветствий. — Ты становишься настоящим узурпатором! Девочек запер в доме, заставляешь работать, словно они в купеческой гильдии состоят, к родителям не отпускаешь! Когда в столицу переедете? И не ищи причину для отказа, не смей! Я скучаю по сестренке!

— Оглушила! — рассмеялся Никита, шутливо прижимая ладони к ушам. — Обещаю не вести себя как восточный падишах. Ты бы лучше меня со своим женихом познакомила. Сама не лучше, кстати. Скрываешь его от меня.

Он уже давно приметил вставшего при появлении Назаровых высокорослого плечистого молодого мужчину возрастом чуть старше Никиты. Бросались в глаза его невероятно пушистые брови, сходящие к переносице. Короткая «боксерская» стрижка, стильный костюм светло-серого цвета дополняли портрет уверенного в жизни человека. Впрочем, мидовские сотрудники всегда излучали оптимизм и деловую хватку. В отличие от старых зубров жених Катерины представлял новую формацию международников, идущих в ногу со временем и не замыкавшихся на замшелых традициях «сюртуков»: дерзких, остроумных, умеющих найти общий язык с любой политической силой.

Разумовский уже успел поприветствовать жен Никиты, и теперь с улыбкой слушал нотации невесты, обрушившейся на своего зятя; в нужный момент он решительно прервал ее, обхватив за плечи.

— Достаточно, — мягко сказал мужчина. — Никита Анатольевич осознал свои ошибки. Мне кажется, он их исправит в скором времени. Представишь нас, наконец?

— Да, извини, — Катя покраснела. — Это Семен Разумовский, мой жених. Я тебе о нем говорила, Никита. Знакомьтесь, судари.

— Очень рад, — едва заметно изгибая губы в улыбке, Разумовский протянул руку, и Никита с удовольствием пожал ее. Длинные холеные пальцы обхватили ладонь волхва и неожиданно крепко сжали ее. Хватка у Семена оказалась впечатляющей, и Никита, привыкший к бесхитростным приемам, когда в руку накачивают силу, был удивлен. Жених Кати и без магических штучек физически не уступал ему. — После нашумевшей дуэли я уже собирался самолично заявиться с визитом в Вологду к будущему родственнику и познакомиться, да Екатерина Константиновна сделала страшные глаза и отговорила.

— И какова причина отговорки? — усмехнулся Никита, поглядывая на пунцовую княжну.

— Сказала, что не стоит потакать господину Назарову, а то еще пять лет в Петербурге не появится, — сдал невесту Разумовский.

— Предатель! — прошипела Катя и гордо вскинула голову. — Попробуй только целоваться полезь! До свадьбы запрещу!

И развернувшись, удалилась к женскому обществу, о чем-то горячо судачившему на диванах.

— Серьезная угроза, — пряча улыбку, кивнул волхв вслед вышагивающей как по струнке девушке. — И правда запретит?

— Я же из МИДа, уговорю, — подмигнул ему Разумовский.

— Уф, от сердца отлегло. Думал, стану причиной вашей размолвки.

— Пустяки, — развеселился Семен. — И не такое переживали…

— Гляжу, вы уже познакомились, — к разговаривающим молодым людям подошел Константин Михайлович. — Не желаете ли составить компанию стареющему князю на балконе, пока накрывают на стол. Дети под присмотром Александра. Он обещал, что поиграет и присмотрит за ними.

Семен и Никита пожелали и через гостиную прошли на крытую часть балкона, где стоял небольшой столик с закусками и бутылкой коньяка. На правах радушного хозяина Великий князь разлил по стопкам напиток.

— Его Императорское Высочество презентовал, — пояснил он, щелкнув по бутылке с яркой этикеткой. — «Мсхани», любимый напиток князя Багратуни. Зело заборист и душист!

— Как поживает картвельский князь? — полюбопытствовал Разумовский. — Все так же охотится на горных барсов?

— Давно в Петербурге не был, — усмехнулся Меньшиков. — Дела, говорит, не отпускают. Контрабандистов ловит. Повадились ирбисов истреблять.

— Не завидую этим авантюристам, — Семен кивнул и опрокинул в себя стопку вслед за Никитой и Великим князем. Взял шпажку с кусочками сыра, закусил.

— Похвастаешься, как проходит реабилитация твоих пациентов? — поинтересовался Константин Михайлович. — Насколько быстро продвигается строительство центра? Как насчет производства капсул? Сам понимаешь, что у императора не хватает времени выяснять все детали. Придется мне взять на себя эту роль.

Никита подозревал, что тесть лукавит. Он каждый месяц посылал отчеты о строительстве центра с полными данными о расходах. Император как никто другой осведомлен, и не торопится делиться некоторыми выводами со средним братом.

— Пациенты довольны, — кивнул Никита, придержав эти мысли при себе. — Они уже выписались, проходят реабилитацию в домашних условиях. Результаты прекрасные. Сейчас профессор Кошкин осмысливает первый опыт и работает над ошибками. К Коловороту расширим практику до пяти биокапсул. Загрузим их новыми больными… А Центр строится. Подняли цокольный этаж. К следующей осени обещать под кровлю завести. Потом внутренние работы. Да, понимаю, хочется быстрее. Но я не сторонник таких мер. У нас будет фора, которую используем для изготовления новых биокапсул.

— А как ты смотришь на предложение Его Величества перевести в казну твои военно-магические предприятия «Изумруд» и «Гранит»? — неожиданно спросил Меньшиков. — Будет больше порядка и контроля, да и себе руки развяжешь.

— Нет, Константин Михайлович, — твердо заявил Никита, сразу пресекая подобные предложения. — У меня сейчас хватает специалистов по всем направлениям. Ко всему прочему организовали курсы по подготовке младшего инженерного состава, подбираем одаренных ребят из вассальных родов, чья магия уклоняется в сторону артефакторики. Пусть их немного, но в будущее я смотрю с оптимизмом. Как я понимаю, насчет Центра таких предложений не будет?

И он с хитрецой посмотрел на тестя. Меньшиков только сверкнул глазами, а Семен старательно скрыл улыбку. Хотя, что было скрывать? Двадцать пять процентов акций находятся в руках правящего клана, и передача нового медицинского центра в казну для них невыгодно. Еще пенки не сняты.

Великий князь налил себе очередную порцию, жестом показав, что теперь каждый сам ухаживает за собой. Молодые люди отказались. А Меньшиков, выпив, продолжил:

— Семен скоро станет частью нашей Семьи, и поэтому я счел нужным свести вас присмотреться друг к другу. Свадьбу сыграем на Коловорот. Раньше не получается. Семен уезжает в составе посольской делегации в Рим. Я вдруг вспомнил события не такой далекой давности. Как думаешь, Никита, не скажутся ли они на Семене?

— Вы про Ордо Малеус? — догадался волхв. — А как они должны повлиять на Семена?

Разумовский с интересом поглядел на него, потом перевел взгляд на Великого князя, но умело выдерживал паузу.

— Ты тоже — наша Семья, — с намеком сказал Меньшиков. — Папская агентура, несомненно, сразу начнет собирать информацию по Семену, и я переживаю, что всплывут семейные связи Назаровых и Меньшиковых. Нетрудно будет провести параллель. Я хочу узнать твое мнение: есть опасения за жизнь Семена?

— Нисколько, — удивленно ответил Никита. — Вы излишне драматизируете ситуацию. Вот если бы туда поехала Тамара или Даша — я бы лично сделал так, что ни одна муха на километр к ним не подлетела. Потому что это мощный рычаг на меня. А Семен, к слову, еще не родственник Меньшиковых.

— Есть опосредованные методы влияния, — напомнил Великий князь.

— Еще раз говорю: не стоит преувеличивать опасность, — Никита посмотрел на Разумовского. — Ты хотя бы понимаешь, о чем речь?

— Я читал про разгром штаб-квартиры Ордо Малеус, — кивнул Семен. — Наша делегация ознакомлена с документами ДСП[32], и я знал, что некоторые службы тесно завязаны на этой акции. Почему-то был уверен, что без твоего участия не обошлось.

— Всего лишь слухи, — улыбнулся Никита и взял с тарелки шпажку с канапе из оливок, сыра и кусочков вяленого мяса с умопомрачительным запахом копченостей. — Но, если понадобится консультация по некоторым вопросам, обращайся к Государственному секретарю Луиджи Гросси. Он может многое рассказать.

— Вон оно что! — забавно пошевелил бровями Разумовский и догадливо усмехнувшись, налил себе коньяк. — Вообще-то, у нас запланирована встреча с Папой и с его службами. Ладно, буду знать.

— Эта информация сугубо секретная, — жестко сказал Меньшиков. — Не афишируй свой интерес к Гросси; только если ситуация вдруг выйдет из-под контроля — обращайся именно к нему. Мы и так нарушаем все инструкции, давая тебе нити к очень серьезным людям.

— Я все понял, Константин Михайлович, — посерьезнел Семен. — И ценю ваше доверие. Поверьте, свой язык за зубами я держать умею. И надо будет — откушу его.

— О ментатах не забывай, — грустно усмехнулся Великий князь. — Не геройствуй, Семен. Я столько лет стараюсь отвадить от лихих поступков одного мальчишку, да, видно, староват стал. Не успеваю даже за его мыслями…

— Ничего подобного, отец, — польстил Никита, хотя старался как можно реже произносить этого слово, зная, какие события привели его в дом Меньшиковых. Но Великий князь расцвел, мелкие сеточки морщин на его лице разгладились. — Я бы угомонился, да служебные дела не дают расслабиться.

— Да ладно, понимаю все, — усмехнулся Меньшиков. — Ладно, поговорите еще, пока нас за стол не позвали. А я пойду, с внуками побалуюсь.

Великий князь ушел, старательно прикрыв балконную дверь. Разумовский облегченно вздохнул и вытащил из кармана пиджака пачку сигарет и зажигалку. Чиркнул ею, задымил, облокотившись на массивные перила.

— Думал, с пальца зажжешь, — Никита встал так, чтобы дым от сигареты не летел в лицо. — Ты же «огневик».

— Баловство все это, — небрежно сказал Семен. — Знаешь, такими фокусами только барышень из купеческих или мещанских семей охмурять. Дворянские крали сами кого хочешь изумят фокусами, как, например, твоя Тамара. Я помню, как она однажды в гимназии парочку идиотов клинками к стене прижала. Слишком уж языкастые были. Сама, правда, испугалась, но факт — я это лично видел.

— Она мне ничего про свои художества не рассказывала, — покачал головой волхв. — Особенно в годы ученичества. Сколько ни просил — уворачивается от необходимости раскрыть секреты отрочества и юности.

— Свои скелеты в шкафу, — глубокомысленно произнес Разумовский, и оба в унисон расхохотались. Потом Семен, покосившись на собеседника, негромко добавил: — По столице слухи ползут, что ты у Велимира Шереметева девушку отбил. При том, что она под вассалитетом Бельских. Молодежь офигевает — извиняюсь за свой французский — от такого поворота. Часть столичных мажоров всерьез обиделась за княжича.

— Бойкот не собираются устраивать? — усмехнулся Никита. — Или темную в подворотне?

— Ты знаешь, хотят. Я про обструкцию… Якобы при твоем посещении каких-то увеселительных мероприятий все дружно встают и покидают заведение, — поморщился Разумовский. — Дети, ей-богу. Я тут в жаркую дискуссию с одним из жирафов вступил, доказывая, что Назаров вырос из коротких штанишек еще пару лет назад. Ваши дурацкие выходки только рассмешат его. Пока вы будете бойкотировать — он, то есть ты, всех боярышень столицы уведет из-под носа.

— Что за жираф? — заинтересованно спросил Никита.

— Да я так называю людей, до которых простые истины доходят через несколько лет, — хмыкнул Семен, выдыхая в прохладный воздух кольца дыма. — А если серьезно, я в историю про Юленьку Васильеву не поверил. Слишком картинно и драматизировано. Шереметевы хотят показать, что мгновенно поглупели? Или там что-то другое?

— Я сам не понимаю, почему из истории раздули пожар, — пожал плечами Никита, с удовольствием рассматривая тихий парк с желто-красными кронами деревьев. Осень подступала на кошачьих лапках, тихо, но неумолимо. — Встретились в Вологде, поговорили. Юля мне понравилась. Я же не знал, какие виды на нее у княжича Велимира.

— Теперь как честный человек ты обязан на ней жениться, — полувопросительно произнес Разумовский, но в его глазах прыгали бесята. — Или третью жену не потянешь?

— Сначала нужно уговорить бастионы цитадели сдаться, — Никита недвусмысленно показал пальцем за спину. — А они очень крепки! И Юля отвергает мои просьбы встретиться и обсудить проблему. Не люблю навязывать женщинам одну-единственную точку зрения, причем, только свою.

— Она живет у Воронцовых, — напомнил Семен.

— Знаю. Я сам просил Андрея уговорить ее погостить в их особняке. Чувствовал, что Юля не хочет покидать столицу. Да и мне выгодно ее присутствие в городе.

— Слушай…, - будущий муж Кати загасил окурок о перила и сжал его в ладони. Повеяло слабым ветерком. Дунув в кулак, Семен разжал пальцы. Окурка как не бывало. — Видел? Вот за это меня отец порол. Я же курить с двенадцати начал, и фокус такой освоил ударными темпами… Могу поговорить с девушкой, пока не уехал. Обрисую контуры ваших взаимоотношений и выгод.

— Если она тебе пощечин надает — чур, я не при делах, — отшутился Никита.

— Заметано, — легко согласился Разумовский. — Да и нельзя такой девушке без поддержки сильного рода одной по Петербургу разгуливать. Заклюют наши золотые клуши.

— Мальчики, к столу! — в дверном проеме показалась мордашка Кати. Она подозрительно повела носиком по воздуху и подозрительно уставилась на Семена. — Опять курил! Ну ты же обещал! Я не буду целоваться с пепельницей!

— Опять она про поцелуи, — шутливо проговорил Разумовский и быстро затолкал в рот ломтик лимона. Скривился. — Я и забыл про способности Катеньки читать грешные мысли. Все-все, моя птичка! Больше не буду!

— Сигареты сюда дал! — требовательно произнесла младшая княжна Меньшикова и вытянула руку с раскрытой ладонью. — Давай-давай, выкладывай! И ты, Никита, как можешь! Сам не куришь, а терпишь рядом с собой коптильню!

— А мне-то за что выговор? — изумился Никита, подталкивая локтем в бок Разумовского. Дескать, образумь невесту!

— За мужскую солидарность! — пояснила Катя и ойкнула, когда Разумовский обхватил ее за плечи и без церемоний развернул в сторону гостиной, пока родители не видели подобной вольности.

Никита понял, что с Семеном можно иметь дело. Старший сын графа легко и непринужденно вел себя в семье Меньшиковых, умело находил темы, которые интересовали всех, и легко уходил от ненужных вопросов. Чувствовалась суровая школа МИДа. И дело даже не в остром языке и пытливом уме Разумовского. Кажется, молодой мужчина дал понять, что он полностью на стороне Никиты в последних событиях. А это немалого стоит. Разумовские, хоть и не входили ни в чей клан, представляли чиновничий род на службе государей, так же, как и Апраксины.

Семен поведал, что Даниил Алексеевич после дуэли «молодых задир» (как он сам выразился) спешно меняет инструкции Дуэльной комиссии, дюже недовольный увиденным.

— Не понравилось ему, что дворянская молодежь игнорирует неписанные правила дуэлей, — посмеиваясь, рассказывал Разумовский. — Скоро и по ночам будут драться. Почему бы и нет? Гонки на машинах проводят по улицам? Вот и отношения между собой выяснять начнут. Так недалеко и до несанкционированных дуэлей.

— Велимир сам предложил, — пожал плечами Никита, заслужив гневный взгляд Тамары. — Подозреваю, хотел побольше своих дружков притащить, чтобы его слава разнеслась по столице.

— В общем, графа Апраксина Никита очень заинтересовал, — нелогично закончил Семен. — Может, на обед пригласит когда-нибудь, готовься. А он дядечка интересный, много историй знает.

Вечер, на удивление, прошел весело. Никто не касался каких-то запретных тем или скандальных новостей, кишмя кишащих на страницах желтых газет или ползающих в кулуарах светских салонов. Все понимали, насколько сейчас взвинчена та часть дворянства, поддерживающая Шереметевых. Зачем обсуждать мусор, носящийся в грязных переулках улиц?

Однако Надежда Игнатьевна что-то держала про запас, и ей не терпелось выяснить это «что-то». После второй перемены блюд она поглядела на Никиту и поинтересовалась, отвлекая зятя от перешептываний со своими женами:

— Никита, дорогой, у тебя в Петербурге появился представитель по продаже волшебных свитков?

Волхву сразу стало понятно, о ком идет речь. Он улыбнулся и покачал головой:

— Скорее, рекламный агент. Прощупывает почву…

— Все-таки ты решился на объемные продажи? — хмыкнул Великий князь, мгновенно уловив суть разговора.

— Нет, — возразил Никита. — Объемных продаж не будет. Сразу заявляю категорически. Посчитаем мои свитки эксклюзивным товаром, а вернее, подарком. Я еще не продал ни одного тубуса, но благодаря презентам удалось подружиться с нужными людьми.

Тамара и Даша одновременно с довольным видом кивнули, подтверждая слова мужа.

— Что ж, разумное вложение, — не стала спорить Надежда Игнатьевна. — Но меня удивляет выбор «агента». Ты же с Шаховскими на ножах из-за Аноры, то бишь Ани? А тут случайно встречаю в одном салоне госпожу Старшинову, разливающую елей по поводу удивительного соглашения с домом Назаровых. Каково было мое удивление, когда я поняла, о чем речь. Я напомнила Ксении Дмитриевне, что не следует вводить в заблуждение людей. Никита не собирается открывать никаких магазинов по продаже косметических и подобных ему свитков. Последовал невнятный ответ, но я подозреваю, что мадам Старшинова не договаривает. Испугалась сболтнуть лишнего.

— Все правильно, она не из болтливых, — рассмеялся Никита. — Не обращайте, матушка, внимания на ее эволюции по Петербургу. У меня индивидуальное соглашение с Ксенией Дмитриевной. Я даю ей пропуск в светские салоны, а она будет ненавязчиво выполнять мои просьбы.

— С этой дамой нужно быть осторожным, — напомнила княгиня. — Та еще лисичка-сестричка…

— Точнее — лиса со вздорным характером, — перебил ее Меньшиков. — Я недавно дал задание своей службе аналитики просчитать твои странные ходы. Ты всерьез решил приручить Шаховских опосредованно через Старшиновых?

— Вас уже не интересует Балахнин? — Никита поморщился. Все-таки не утерпел Великий князь, свернул на дорогу политических прений. Так хорошо сидели! Вот и женщины стали возмущенно делать ему знаки, чтобы прекратил. — Предлагаю сделать перерыв и поговорить об интригах в кабинете.

— Дамы, мы на полчаса удалимся, пока чай не подали, — объявил Меньшиков с легким поклоном. — Семен, если тебе не трудно, составь компанию дамам. Мне нужно с Никитой парой слов перекинуться.

— Конечно, Константин Михайлович, — откликнулся Разумовский и внимательно посмотрел на Никиту, слегка подмигнул.

Предупреждал? Или просто подбадривал?

В знакомом для Никиты кабинете, не перетерпевшим никаких изменений, Великий князь расслабленно опустился в кресло, расстегнул верхние пуговицы рубашки, и жестом показал, чтобы Никита присаживался на диван.

— Ситуация с Шереметевыми улажена, — сказал он, с облегчением вертя головой. — Пришлось немного надавить на князя, чтобы не делал резких движений в твою сторону. Но ты будь настороже, сын. Там такой гадюшник образовался. У меня появилась информация, что Борис Китсер искал контакты с Балахниным. После его визита в дом Алексея Изотовича началось странное копошение. Люди князя попытались наладить отношения с сотрудниками генетической лаборатории, где находятся контрольные образцы крови и маркеров всех дворян империи. А сам эмиссар проделал такой путь, что впору рисовать на карте, где он побывал. Довольно активное турне. Последнее место — Абхазия и загадочные встречи с местными князьями.

— И что? — удивленно спросил Никита. — Ко мне разве это имеет отношение?

— А не догадываешься? — усмехнулся Великий князь. — Я вот не догадывался, пока мне на стол не положили доклад, где промелькнула интересная фамилия.

— Неужели отца нашли? — бесстрастно спросил волхв. — А я ведь думал, что он сгинул после того, как маму бросил.

— Нашли, — усмехнулся Меньшиков. — Жив и здоров господин Анциферов. Приняли его местные князья Маршани, сейчас у них служит. Настоящий горец стал.

— Мне зачем это знать? — пальцы Никиты непроизвольно сжались в кулаки. — Пусть и дальше живет там. За столько лет мог бы и приехать. Или письмо написать. Я не понимаю такого безразличия к своему сыну. А теперь-то что? Бегает с удовольствием по горам, пусть и дальше продолжает.

В его голосе послышались плохо скрываемые нотки презрения.

— Ты не понимаешь, — покачал головой Меньшиков. — Балахнин искал твоего отца по одной причине: выяснить, каким образом у среднего дворянчика появился сын с мощным Даром.

— Анциферовы из новгородских Золотых Поясов, — напомнил Никита. — А местные бояре веками накапливали магические умения. Я бы не назвал их слабыми одаренными.

— Сильным он точно не был, — махнул рукой Меньшиков, что не понравилось волхву. Это пренебрежение говорило о многом. Великий князь так и не освободился от некой доли спесивости. — Собрали на него досье. Безалаберный малый, со своими родными разругался, уехал в Москву, где пытался устроиться на военную службу к Шуйским. Два года честно отслужил, да что-то не срослось с хозяином. Таким он всегда был по жизни, Никита. Но в авантюризме и смелости ему не откажешь. Ведь умудрился выжить в межклановой войне Маршани с Чачба, даже личное оружие из рук князя получил. Тем страннее его разрыв с твоей матерью. Ты прости… Если тебе неприятна эта история, то закончим его.

Никита промолчал. Зачем бередить раны без определенного смысла? Разговор Меньшиков затеял не просто так, поэтому решил слушать дальше. Константин Михайлович правильно понял жест зятя.

— Балахнин подбирает к тебе ключики, Никита, — палец князя уставился на волхва. — Ему нужно знать механизм получения той Силы, которой владеют единицы. И эти единицы — все из гипербореев.

— Не он первый — не он последний, — улыбнулся Никита. — Бесполезная трата времени и ресурсов. Появление на свет ребенка с вложенной в него программой развития магических возможностей никто и никогда не поймет. Это всего лишь рулетка богов.

— Не может такого быть, — уверенности в голосе Великого князя не убавилось. — Любой механизм можно разобрать досконально. Твой отец что-то знал, я уверен. Если Балахнин разговорит его, он сможет смоделировать ситуацию. А нам, сам понимаешь, нельзя допустить, чтобы в его руки попали опасные материалы.

— Вы считаете меня единственным человеком, что-то знающим, но не раскрывающим тончайшие нюансы своего Дара? — усмехнулся Никита. — В ваших выводах кроется большая ошибка. Ищите гипербореев, договаривайтесь с ними. Я же давно перестал мучить себя неразрешимыми вопросами.

— Я не в том положении, чтобы верить кому-то на слово, — заявил Меньшиков с нотками недовольства. — И даже на своих детей и жену смотрю иногда с подозрением. Увы, такова действительность представителя правящего клана. Но твоя позиция мне сейчас на руку. Продолжай и дальше играть роль простачка. Пусть Балахнин бросит все свои ресурсы на изучение твоего феномена. Если честно, даже евгеники не могут понять, из чего складывается Сила Пяти стихий.

— Я не одинок, есть еще люди с подобными возможностями, — Никита не понимал, зачем тесть затеял этот разговор. Он и так знал, кто его отец. Удивительно другое. Оказывается, господин Анциферов не сгинул, а вполне себе спокойно живет, служит какому-то абхазскому князю и не мучается совестью.

— Не хотел бы ты с ним встретиться? — в глазах Великого князя мелькнули льдистые искорки, а сам он подобрался как зверь перед прыжком. — Уверен, у вас найдется что сказать друг другу.

— Нет, исключено, — Никита встал излишне резко. Разговор ему стал неприятен. Не по своей сути, а по тревожному звоночку, уже давно надрывавшемуся где-то в глубинах подсознания. — Я стал сиротой с тех пор, как погибла мама. Да, я благодарен приемным родителям, своему прадеду за все, что они сделали для меня. Того человека, бросившего маму, не существует в моем мире. Ее смерть на совести Анциферова.

— Сядь, Никита, — властно произнес Меньшиков, нисколько не тронутый желанием волхва выйти из кабинета. — Теперь эта история из личной переходит в разряд государственных. Когда в нее вмешиваются люди, подобные Балахнину, всегда возникают вопросы: а для чего ему это надо? Анциферов — твой биологический отец, и именно его кровь вкупе с кровью Назаровых течет в тебе, Никита. Дальше продолжать или сам достроишь конструкцию? Молчишь… Вот и слушай. Это твое дело, налаживать или нет отношения с ним. Но ты встретишься с ним, это повеление императора.

— В Абхазию я не поеду, — угрюмо ответил Никита.

— Да ради бога! — воскликнул Меньшиков. — Если гора не идет к Магомету… В общем, мы будем играть на опережение и доставим этого человека в Петербург. Ты с ним встретишься, поговоришь.

— О чем?

— Да о чем угодно, — пожал плечами Константин Михайлович. — Нет каких-то требований. Но как бы невзначай поспрашивай, а почему ты, собственно, оказался избранным, и откуда в тебе уникальные возможности? Как ты совмещаешь в себе Дар артефактора, волхва-воина, повелителя демонов, дешифровщика рун? Почему именно кровь Анциферовых стала катализатором твоих умений? — Меньшиков словно гвозди вбивал в стену скупыми, но выверенными ударами. — Сыграй роль обиженного и брошенного сына, но умеющего прощать. Разжалоби отца, дай ему возможность высказаться. Где-то же должен крыться ответ! Самому не интересно?

«Интересно до ужаса, но почему Великий князь так не действовал раньше, когда только узнал про меня? — подумал Никита, неожиданно почувствовав спокойствие. — Неужели нельзя было узнать про отца еще до того, как на горизонте появился мой прадед? Что происходит в императорском окружении, если высший сановник открыто требует раскрыть тайну моей искры? Может, решили чужими руками устранить давление со стороны Балахнина? Тогда понятно, зачем втянули в игру Юлю Васильеву, а теперь и Анциферова сюда приплетают. Сунули палку в гнездо с шершнями и отошли в сторону, ожидая моей реакции».

— Я понял вашу позицию, — Никита развел руки в сторону, намекая, что пора заканчивать неприятный разговор. — Встречусь с господином Анциферовым, так уж и быть, но не ожидайте каких-то откровений.

«Лишь бы сам отец не оказался вовлеченным в тайну передачи магической Силы через Перунов алтарь, — заполошно стукнулась мысль в виски. — Вот тогда веселье настанет для храмовых волхвов. Всех наизнанку вывернут. А виновным назначат меня. Так, значит, все же долгосрочная игра?»

— Договорились, сын, — повеселел Меньшиков и встал с кресла. Приобнял Никиту за плечи. — Ты думаешь, что все происходящее не стоит и выеденного яйца. Нет, ошибаешься. Из мельчайших крупиц событий вырастают такие монстры, с которыми потом очень трудно бороться. Здесь важно не пропустить момент, когда надо давить проблему в зародыше.

— Ваша проблема — Балахнин и его союзники? — напрямую спросил Никита. — Вы бы могли быть откровеннее, Ваше Высочество.

Меньшиков поморщился от скребущего слух официоза, но сказал иное:

— Ты связан с нашим родом через Тамару и детей. А мы не дадим в обиду свою кровь, как я тебя уже предупреждал. Не удастся тебе отгородиться от жизни, кипящей в Петербурге, сын. Не удастся! И вся цепочка событий так или иначе потянет нас всех в одном направлении. Но…. Так уж и быть. Я скажу тебе правду: Меньшиковым выгодна разобщенность среди врагов. Нам плевать, сколько земель и предприятий у Волынских или Орловых, или у тех же Мещерских, к слову. У нас ресурсов хватит удержать фамилию на троне еще надолго. Армия, полиция, спецслужбы — они на правильной стороне. Но именно сейчас создалась опасная ситуация, когда весы замерли в самой напряженной точке.

Великий князь остановился перед дверью и рассмеялся:

— Нет, ты не являешься той песчинкой, которая качнет весы в чью-то сторону. Пока не являешься. Поэтому важно выбить опору из-под оппозиционных кланов как можно скорее. Иначе вместо страны появятся лоскутные княжества неофеодального типа, а то и транснациональные компании, которые сейчас жрут Европу. А нам это надо?

— Не хочу лезть в политику, — признался Никита.

— Согласен с тобой, — кивнул Меньшиков, — и горячо поддерживаю тебя в этом стремлении. Но увы… Реальность такова, что отсидеться в стороне не получится.

— Займитесь прополкой сорняков, — Никита посмотрел в глаза тестя. — Это самый эффективный путь.

Константин Михайлович ничего не сказал, и распахнув дверь, вышел чуть ли не в обнимку с Никитой.

— Не соскучились? — спросил он весело, глядя на сидящих на диванчиках женщин и страдающего Разумовского. — Давайте уже чай пить!

Анора

— Аня, подождите! — молодой задорный голос догнал девушку на выходе из студенческого корпуса Академии. Она же, не оборачиваясь, миновала турникет, сыто щелкнувший механизмом распахнувшихся створок, благоразумно отойдя в сторону, чтобы не мешать выходившим на улицу ученикам. И только потом посмотрела на того, кто рвался за ней следом.

Юноша с тонкой полоской усиков, нервно подергивая дужку очков, подошел к Аноре, и вдруг замялся, словно потерял дар речи. Девушка с любопытством ждала продолжения, разглядывая его аккуратную, но неудачную прическу, открывавшую забавно оттопыренные уши, усыпанные мелкими точками веснушек.

— Я слушаю вас, Вадим, — вежливо произнесла Анора, подвигая своего одногруппника рассказать, зачем он так рьяно бежал за ней по коридору и лестнице. — Прошу только не задерживать меня надолго. Охрана будет беспокоиться.

Она легким движением поправила на плече ремешок сумочки.

— Охрана? — Вадим нервно потеребил узел галстука и через стеклянные двери посмотрел на улицу, словно хотел удостовериться, что девушка вовсе не шутит. — Ах, да! Аня, вы не могли бы сегодня составить мне компанию в кафе? Прогуляемся по набережной, поедим мороженого…

Сказав все это на одном дыхании, молодой студент как будто сдулся, и теперь принялся теребить кончик платка, выглядывающего из кармана пиджака. Анора поглядела на пробегающих мимо студентов и мягко спросила:

— А зачем вам это надо?

— Ну… Я хотел бы познакомиться с вами поближе, — краска на лице Вадима растеклась алыми пятнами по щекам. — Мы уже учимся целый месяц, а вы ни разу ни с кем… То есть я хотел сказать, у вас нет подруг, вы ни с кем не общаетесь, не гуляете, а сразу садитесь в машину и едете домой. Скажите, вам родители запрещают заводить знакомство в Академии?

Ни один из одногруппников Аноры, коих набралось двенадцать человек, не знал, что девушка является названной родственницей Назарова. В Академию Иерархов она поступила под фамилией Каримова, и многие были уверены, что для нее существуют жесткие ограничения в передвижении по городу и запрет на знакомства с мужчинами. Как-никак, восточные традиции и менталитет, про который вряд ли кто знал лучше, чем сама Анора. Масла в огонь подлил случай, когда в первый же день ее встретили двое солидных мужчин в темно-серых костюмах, под которыми явно не букет цветов прятался. Один из них сразу же прикрыл девушку своим габаритным телом, а второй распахнул заднюю дверь мощного внедорожника без опознавательных гербов. Остолбеневшие студенты еще долго смотрели, как машина, сделав изящный поворот на автостоянке, выехала на дорогу и умчалась.

Они почему-то думали, что у девушки более скромные родственники.

Среди обучающихся в Академии было довольно много студентов из обеспеченных и известных семей столицы, и чтобы удивить их подобной картиной, пришлось бы приложить максимум фантазии. Но Анора об этом не знала. Никита сразу, как только она прошла вступительные экзамены и была принята на первый курс, приставил к ней двух личников из охраны особняка на Обводном: Тараса и Игоря. С тех пор они привозили девушку на занятия и отвозили обратно. За целый месяц Анора так привыкла к однообразному маршруту и четкому следованию своих действий, что предложение самого тихого и застенчивого парня группы ее озадачило.

И в самом деле, а как быть, если мальчики будут приглашать на прогулку? На этот счет Никита ничего шестнадцатилетней Аноре не сказал, как будто забыл или вообще не подумал о подобных нюансах. На первом курсе обучалось всего две группы: артефакторы и волхвы разных направлений, кроме боевого. И так получилось, что из всех первокурсников Аня оказалась единственной девушкой. Помимо нее здесь обучились еще три барышни, но они уже готовились к выпуску. Это мгновенно создало напряженную ситуацию, пока кто-то из преподавателей не сообразил намекнуть распушившимся молодым людям, что госпожа Каримова поступила в Академию как перспективная чародейка, и ее многочисленные бухарские родственники очень надеются на успехи девушки. В Академию она поступила не для флирта и поиска женихов, посему учащимся следует как можно быстрее понять о нецелесообразности романтических отношений.

С тех пор студенты словно охладели к Аноре, которую уязвил подобный поворот дел. Все же она была молодой красивой и расцветающей девушкой, и ей хотелось, чтобы на нее обращали внимание. Впрочем, инцидент с Юрием Старшиновым в памяти засел крепко. Анора понимала, с какими людьми ей придется учиться, и любые отношения — добрые ли, плохие — могут привести к серьезным последствиям. Дворяне — люди щепетильные в вопросах чести, а за каждый промах Ани Никита отвечать не собирался, как он сразу предупредил. Учиться нужно не только магии, но и правильным взаимоотношениям.

Поэтому Анора очень удивилась, когда самый застенчивый юноша вдруг предложил ей прогуляться по городу. Но червячок сомнения тут же начал грызть ее. А с чего вдруг так осмелел Вадим? До этого краснел как девица, изредка бросая взгляды на Аню, и кроме слов «привет» или «до свидания» от него не дождешься.

— Вадим, мои родители не запрещают заводить знакомства, — Анора старалась не смотреть на сокурсника, отведя взгляд на огромное красочное панно в виде стилизованных Стихий и их многочисленных элементалей, выложенное на противоположной стене разноцветной смальтой. Ей было неловко, что на них смотрят проходящие студенты, и ругала про себя парня за неосмотрительность. — Но вам не кажется, что вы неудачное место выбрали?

— Извини… те, — запнулся Вадим. — Не подумал сразу…

— Я еду домой, — мягко сказала девушка. — Мне строго-настрого запретили разгуливать по городу без разрешения. При всем желании я не смогу принять ваше предложение, Вадим. Может быть, в другой раз?

— Жаль, — вздохнул парень. — Я так долго набирался смелости…

Анора закусила губу, чтобы не рассмеяться. Впрочем, такое признание было достойно уважения. Неоценимое качество скромного юноши. Надо только развить его и не прятать глубоко внутри себя, чтобы не очерстветь в будущем.

— Давай попроще, Вадим, — решительно произнесла она. — Я не знатная ханум, да и ты еще не убеленный сединами аксакал. Будем на «ты»? Согласен?

— Да! — воспрял духом парень.

— Проводишь меня до машины? — хитро прищурилась девушка, и не дожидаясь ответа, резко развернулась, взмахивая полами бежевого плаща, в сторону дверей.

Вадим, к его чести, рванулся к дверям гораздо быстрее, чем к ним подошла Анора. Он распахнул створки, выскочил наружу и придержал их, пока однокурсница выходила на улицу. Движения студента были суетливыми, но счастливый юноша не замечал, как выглядит со стороны.

До стоянки предстояло пройти метров пятьдесят, минуя цветочные клумбы и небольшую кленовую аллею, пламенеющую на сентябрьском солнце, потом пройти через кованые ворота, пересечь дорогу — и это все под взглядами студенческой братии разных возрастов.

Возле ворот уже крутился высокий крепкий мужчина лет двадцати пяти в кожаной куртке. День сегодня, несмотря на солнце, оказался ветреным и пронзительным, неся неприятную сырость со стороны залива. Увидев приближающуюся парочку, он шагнул навстречу, как бы ненароком стараясь оттереть плечом Вадима от девушки. Вернее, он продемонстрировал это желание.

— Прошу прощения, но дальше мы сами, — с улыбкой, которая могла вогнать в ступор любого человека, сказал мужчина.

— Тарас, ну зачем так? — укоризненно произнесла Анора. — У меня есть сопровождающий. Мы бы сами дошли до машины.

— Инструкция, госпожа, — пробасил Тарас, просканировав застывшего на дороге Вадима. — Спасибо, молодой человек, дальше мы сами.

— А меня пригласили на прогулку, — вызывающе произнесла девушка. — Я же могу полчаса погулять по городу?

— За полчаса не управитесь, — хмыкнул личник. — Петербург огромен. Если есть такое желание, мы сами сопроводим вас. Но только после разрешения…

Он выразительно поднял палец вверх, и Анора его прекрасно поняла.

— До свидания, Анора, увидимся завтра, — Вадим понял намек и с сожалением дождался ответного кивка девушки, заторопился выйти со двора Академии.

Анора, сдерживая раздражение, пошла к машине. Тарас, затолкав руки в карманы кожанки, следовал чуть поодаль, не переставая поглядывать по сторонам. Окончание занятий создало суету на стоянке. Многие студенты приезжали на своих автомобилях, что создало затор на выезде.

Игорь уже встречал подопечную распахнутой дверцей. Подтянув плащ, Анора залезла внутрь и затихла. Сев за руль, светловолосый личник с едва видимой горбинкой на носу, спросил Тараса:

— У нас появился конкурент?

— Одногруппник госпожи, — отмахнулся охранник, устраиваясь в кресле. — Возмутитель спокойствия, не понявший намеков, что под ручку с Анной гулять не стоит.

— Неправильно это, — вдруг откликнулась девушка. — Вадим меня не на свидание приглашал, а всего лишь пройтись по набережной. Что здесь преступного?

Тарас повернулся к ней.

— Мы выполняем прямой приказ Никиты Анатольевича, Аня. Пойми нас тоже: мы не в силах обеспечить твою охрану, если будешь разгуливать по улицам. Здесь очень много народу, сутолока — и это значительно усложняет нашу работу. Если хочешь, мы поговорим с Ольгой Викторовной и с капитаном Фадеевым, чтобы они решили, как развлечь тебя. Но отпускать с незнакомым человеком не имеем права.

Игорь только кивнул, соглашаясь с напарником. Он зорко поглядывал по сторонам, когда вливался в поток машин, идущих в сторону Николаевского моста, по которому неизменно возили Анору, а вот дальше возникали варианты. Дневные пробки на дорогах нивелировали всю скорость, с которой нужно было добраться до особняка Назаровых. Поэтому Никита Анатольевич разрешил менять схему маршрута в зависимости от ситуации.

Проскочив Мойку, уперлись в пробку. Впереди произошла авария, и движение мгновенно застопорилось. Игорь свернул в какую-то подворотню, проскочил несколько домов и вырулил неподалеку от Сада Юсуповых, проехали мимо него. Анора уже отошла от разочарования и обиды; ее больше всего увлекала поездка по городу. Выросшая в местах, где вода являлась величайшей ценностью, и каждый арык с ледяным горным потоком, возле которого проходила жизнь города или кишлака, обхаживали с любовью, девушка поражалась, сколько же здесь ее много! Вода была повсюду! Бесконечные каналы, через которые прокинуты мосты, невозможно сосчитать! Сначала Анора пыталась, но потом сбилась со счета. Ольга, узнав об интересе девушки, рассмеялась и подсказала, что в Петербурге восемьсот мостов и около двадцати каналов. Для того, чтобы узнать эту информацию, не обязательно ездить по городу и вести счет. Есть Сеть с его неимоверно обширной базой.

И Анора пропала, едва Ольга научила ее пользоваться вычислительной техникой. В родной Бухаре доступ к Сети имели только мужчины, не допуская к ней женщин и детей. Мотив простой: информация нужна тем, кто печется о благе клана. А для остальных это всего лишь развлечение, порой — не самое безобидное. Зная, что есть виртуальная жизнь, девушка никогда не погружалась в нее. И в очередной раз горячо благодарила дедушку Фархада за то, что он отправил ее в семью русского господина Никиты. Здесь было интересно, и настоящая жизнь закрутила Анору бурным водоворотом.

Машина пересекла еще один мост и въехала на узкую улочку, сразу попав под тенистые кроны огромных тополей, начавших сбрасывать со своих веток пожелтевшие листья. Они лежали великолепным ковром в лужах и на асфальте, приятно шурша под колесами комфортабельного автомобиля. Анора неожиданно для себя смежила веки, почувствовав желание подремать.

Резкое торможение бросило ее на спинку переднего кресла. Инстинктивно вытянув руки, девушка тем самым спасла свое лицо от столкновения с ним.

— Что за дьявольщина? — недоуменно спросил Игорь, поворачивая ключ зажигания. — Движок вдруг заглох!

— Может, случайно на тормоз надавил? — усмехнулся Тарас и оглянулся. — О, за нами микроавтобус! Повезло, что не влетел в бампер. Почти рядышком остановился…

Анора ощутила нарастающий зуд в ладонях и на теле. Какие-то неприятные ассоциации возникли в голове, но вовремя среагировать на них она успела. Заднее стекло вздрогнуло от удара, покрылось сеткой трещин, и тут же вспучилось под воздействием невероятной силы и вылетело из крепления, упав на взвизгнувшую девушку. Она успела прикрыть голову руками, нагнулась и увидела под ногами какой-то черный цилиндрик с двумя обвисшими усиками, как у большого жука. Эти усики в вдруг распрямились и на Анору накатило непонятное томление, сковавшее ее руки и ноги. Сразу захотелось свернуться клубочком и уснуть.

«Это же магическая атака!» — вспыхнула мысль, и пальцы, преодолевая сопротивление неизвестной ей техники, сплелись между собой в «замок», выстраивая многоуровневую защиту. Прежде всего, как твердил дедушка Фархад, нужно обезопасить себя, чтобы остаться в живых и понять принцип работы чужеродной магоформы, и только потом помогать людям, попавшим под удар. Иначе и себя не спасешь, и других погубишь.

Анора едва не заплакала, ощущая, насколько медленны ее движения, а время утекало в бездну нескончаемым потоком. Она видела окутавшийся призрачной сиреневой дымкой цилиндр, слышала хлопок — а потом ядовито-черная взвесь окутала салон, и телохранители обмякли в своих креслах.

Чья-то рука с широким запястьем дернула на себя дверь, распахивая ее настежь. Анора видела только эту руку с белесо-желтым цветом кожи, на которой топорщились жесткие волоски. Она вцепилась в воротник плаща и потянула девушку наружу. Отчаянно сопротивляясь, если так можно сказать о человеке в полуобморочном состоянии, Анора расцепила пальцы, и энергия, сконцентрированная на их кончиках, выплеснулась наружу.

Неизвестного отбросило далеко назад, швырнуло спиной на ствол тополя, растущего возле дороги, и переломило как игрушку. «Странно, почему вокруг никого нет, ни одного прохожего», — подумала Анора, вываливаясь из машины. Неловко упала на колени, марая новенький плащ, купленный ею во время похода по торговым залам города с Олей, и не вставая, двумя руками толкнула спрессованный перед собой воздух в сторону микроавтобуса, откуда исходила опасность.

Двое мужчина-азиатов в черных кожанках торопились схватить ее и затащить в машину, но попали под «воздушный молот». Их словно тяжелой доской со всего маху шарахнуло и отшвырнуло к машине. Удар оказался настолько сильным, что смял капот и вышиб ветровое стекло. Полимерная пленка, не дающая стеклу рассыпаться на осколки, не выдержала чудовищного удара. Мелкие режущие частички иссекли лицо водителя. Заорав от боли, он вывалился на дорогу, как только что Анора. Зажимая ладонями кровящее лицо, мужчина быстро поднялся и куда-то побежал.

И в этот момент девушка отключилась, не замечая поднявшуюся возле места столкновения магическую бурю. Она не могла контролировать потоки освобожденной боевой магии, и не видела, как та сорвала листья с деревьев и разбила окна в близлежащих домах.

Очнулась Анора от легких похлопываний по щекам. Открыв глаза, она первым делом заметила склонившегося над ней парня в синем халате, поверх которого болтался жетон мирского Целителя. Раскачиваясь подобно маятнику, блестящий кругляш вгонял девушку в состояние гипноза. Веки тяжело опустились.

— Эй, так не пойдет, — возмущенно произнес парень и сжал виски Аноры, вливая через них жгучие токи бодрящей энергии, после которой сразу хотелось вскочить и куда-то бежать. — Другое дело, сразу ожила!

Он кому-то кивнул, и сильные руки приподняли девушку и усадили в кресло раскуроченной машины. Аня увидела большую толпу народа, растянувшуюся вдоль тротуара, две полицейские машины, на крышах которых сверкали проблесковые маячки, и белый фургон с красным крестом на борту. Выбитые стекла домов, валяющиеся ветки деревьев на дороге, покореженный микроавтобус, лежащие возле него два прикрытых простынями тела — мгновенно окинувшей эту картину Аноре стало дурно. Она прикрыла рот ладонью, сдерживая позывы рвоты.

— Вкати ей три кубика «магорелакса», — посоветовал Целителю неизвестный мужчина в таком же халате, но с маленьким жетоном. Видать, помощник. — Плохо девчонке.

— Я не понимаю клинической картины, — нахмурился парень и наклонился, заглядывая в салон. — Как бы еще хуже не стало. Девушка, на вас было воздействие магии?

— Было, — Анора боялась кивать, преодолевая приступ тошноты. — Сейчас уже хорошо.

— Еще раз, — ладонь парня оказалась перед ее глазами, излучая тепло и слабую волну успокаивающих импульсов. — А теперь?

— Спасибо, — кивнула девушка, прислушиваясь к своим ощущениям. — Отлегло. А где мои личники?

— Они ваши телохранители? — изумился Целитель и почесал затылок. — Да вы, оказывается, не простая пассажирка, да? Один, к сожалению, умер, не успели откачать. Второго срочно отправили на карете скорой помощи в больницу. Думаю, выживет…

— Капитан Острожин, — к машине подошел полицейский с солидными рыжими усами. Он вскинул руку к козырьку кепи. — Вы в состоянии ответить на несколько вопросов?

— Мне нужно позвонить, — Анора заволновалась. Никита все время напоминал ей, как нужно действовать, если в момент, когда произошла неприятность, она останется одна. — Могу я сделать звонок?

— Да, пожалуйста, — разрешил Острожин, но не стал отходить, а цепко следил за каждым действием девушки: как она поднимает с пола сумочку, как достает телефон, к счастью, оказавшийся целым, как ищет нужный номер.

Аноре показались невероятно долгими гудки, доносящиеся из тонкой коробочки, и как только послышался голос Никиты, всхлипнула от облегчения.

— Никита! Приезжай срочно! На меня напали!

— Рядом кто-нибудь есть? — напрягся ее господин.

— Полиция, скорая помощь, люди кругом, — перечислила Анора. Она поняла, что Никита собирается воспользоваться прыжком на сигнал маячка в ауре девушки. Но появление демона в центре города возбудит большой интерес к Дуарху. Как бы беды не случилось. И господин Назаров это понял.

— Проклятье! — в сердцах сказал он. — Слушай меня, девочка. Я сейчас в Вологде. Через десять минут я буду на Обводном. Ничего не бойся. Рядом с тобой есть кто-то из полиции?

— Капитан…

— Дай ему телефон!

Анора протянула трубу напрягшемуся полицейскому.

— Капитан Острожин! С кем имею честь говорить? — разгладив усы, спросил тот, и выслушав ответ, удивленно вскинул брови. Потом стал кивать. — Да, сделаю. Все будет в лучшем виде. С девушкой все в порядке, не считая магического отката, разбитого микроавтобуса, оконных стекол в жилых домах и двух трупов неизвестных. Разберемся, не волнуйтесь. Если не успеете к месту происшествия, езжайте в Девятый участок. Мы сейчас снимем первичные показания и повезем вашу подопечную туда. Сами понимаете необходимость подобной процедуры. Вам сказать адрес, где сейчас госпожа Назарова? Знаете? А… каким образом? Ох, не догадался. Всего доброго.

Острожин отдал телефон девушке, подозвал к себе молодого полицейского и раздраженно сказал:

— Сделай что-нибудь с этими любопытными! Разгони к чертям! Мешают вести следствие. Жителям домов, куда пришелся магический удар, объясни, что ущерб будет компенсирован. Пусть не волнуются. Давай, шевелись!

Дав распоряжение, капитан вздохнул, поправил кепи и вытащил из планшетки, болтавшейся на боку, лист протокола, сел на переднее сиденье, где несколькими минутами ранее находился Тарас. Сердце девушки царапнуло тревогой и болью. Кто погиб? Он или Игорь? Сглотнув тяжелый ком, Анора с тоской посмотрела на результат своего магического удара. Она подозревала, насколько сильна энергия ее боевых техник, но не предполагала увидеть воочию такой результат. Каков же эпицентр удара? Есть ли пострадавшие среди мирных жителей?

— Что вы можете рассказать про случившееся? — снова протяжно вздохнув, начал расспрашивать Острожин. — С самого начала, желательно не пропуская ни одной мелочи.

— Ехали домой, — Анора закусила губу. Она впервые оказалась в ситуации, когда рядом не было мужчин, взявших бы на себя трудную роль рассказчика. — Когда проезжали такой красивый огромный парк…

— Сад Юсуповых, — кивнул Острожин, — извините, продолжайте.

— Я заметила, что за нами следом пристроился вот этот микроавтобус. Подумала, его водитель хочет вместе с нами объехать пробки на дорогах, — Анора поежилась и обхватила себя за плечи; зубы сами по себе стали выбивать дробь. — Я задремала и проснулась только от сильного торможения. Водитель… Игорь сказал, что мотор сам по себе заглох, и был, кажется, этим удивлен. Потом разбилось заднее стекло, в машину влетел какой-то предмет. Я не сразу сообразила, что артефакт — магический. Не успела поставить защиту, как он взорвался. И я потеряла способность двигаться. А потом…

Девушка всхлипнула, а Острожин смущенно почесал затылок. Он боялся начинающейся истерики и начал искать взглядом Целителя. Карета скорой помощи до сих пор стояла, приткнувшись к тротуару. В этот момент подъехала еще одна полицейская машина, из которой вышли трое сотрудников. Один из них поднес ко рту рупор и сразу стало шумно. Он требовал от зевак разойтись, так как идет оперативное расследование. В случае неповиновения грозился применить какое-то магическое спецсредство, влияющее на память. Людей как ветром сдуло. Никому не хотелось подвергать себя ментальному воздействию.

Острожин удовлетворенно кивнул.

— Что было дальше?

— Не знаю, — девушка справилась с нервной дрожью, голос ее окреп. — Меня стали тянуть из машины, воспользовавшись тем, что я парализована. Сильно испугалась и применила боевое заклятие. А потом ударила по микроавтобусу.

— Хорошо ударили, барышня, — усмехнулся полицейский, размашисто черкая по протоколу ручкой. — Сколько человек было?

— Четверо.

— На самом дел? — Острожин хмыкнул. — Вы уверены?

— Да. Еще двое выскочили из автобуса, за рулем сидел водитель. Четверо.

— Ясно, — протянул капитан. — Лица нападавших запомнили?

— Мне кажется, это были китайцы или маньчжуры, — поколебавшись, ответила Анора.

— Вы настолько хорошо разбираетесь в национальной идентификации? — Острожин нахмурился. Дело принимало скверный оборот. Не пришлось бы Службе Имперской Безопасности брать дело в свои руки.

— Я жила в Бухаре, там много купцов из Китая.

Притихшая улица взорвалась ревом моторов. Два мощных внедорожника с гербом в виде щита, на котором медведь, вставший на дыбы, красовался по соседству с двумя розами на нижнем поле и с рубиновым коловоротом над головой, объехали стоявшую посреди дороги полицейскую «ладогу», затормозили возле покореженных автомобилей. Анора с облегчением вздохнула. Она увидела выходящего из первого вездехода Никиту в сопровождении Слона, Лязгуна и, что удивительно, Нагая. А ведь он постоянно находился при Тамаре Константиновне. Мужчина в деловом костюме и черных очках ей не был знаком, но в его руках был солидный «кейс-дипломат» из коричневой кожи. Скорее всего, Никита взял с собой адвоката.

Еще больше девушка воодушевилась, рассмотрев, кто приехал во втором внедорожнике. Чародейка Яна в короткой кожаной курточке и в обтягивающих стройные ноги джинсовых брюках сосредоточенно огляделась по сторонам, покачала головой, рассыпая по плечам платиновые волосы. Рядом с нею шел Рома Возницын, а следом, что еще удивительно — сам Ильяс Бекешев. Все эти люди сорвались с места, бросив свои дела, чтобы помочь… Сердце наполнилось теплом и радостью.

— Никита! — бросилась к молодому волхву Анора и с разбегу уткнулась ему в крепкую грудь. Напряжение, страх и непонимание ситуации, так цепко державшие девушку последние полчаса, вылились в безудержные рыдания.

— Ну-ну, девочка, все уже позади, — погладил ее по голове Никита. — Сейчас разберемся и будем думать, как жить дальше.

Если он сказал такое, значит, этим ублюдкам, вздумавшим похитить или убить Анору, не поздоровится.

— Яна, позаботься об Аноре, — попросил чародейку Никита. — А потом прощупайте здесь все сверху донизу. Я хочу знать, что здесь произошло.

— Сделаем, Никита, — Яна приобняла девушку и повела в сторону внедорожников.

Капитан Острожин, заметно напрягшись, ждал, когда молодой импозантный мужчина в плаще из дорогой ткани и сверкающими на солнце кольцами подойдет к нему. Произнесенное во время телефонного разговора имя Великого князя Константина сулило большие проблемы и хлопоты. Пусть полицейское ведомство находилось не под его властью, но присутствие высокородного лица всегда несет нервозность и неразбериху в расследовании.

— Господин капитан, — Никита внимательно окинул машину с зияющими провалами вместо стекол, потом перевел взгляд на микроавтобус, составляя картину произошедшего. — Я — Назаров. Мы разговаривали с вами несколько минут назад. А это мой адвокат, Капитонов Геннадий Митрофанович, — представленный мужчина в очках кивнул. — Вы в курсе, что допрашиваемая вами девушка еще несовершеннолетняя?

«По ней не скажешь, — подумал Острожин с тоской. — Лет на восемнадцать выглядит. Фигуристая, расцветшая девица…».

— Я не успел осведомиться о возрасте девушки, — сухо сказал капитан. — В силу произошедшего я обязан был опросить госпожу Назарову как можно быстрее, чтобы по горячим следам начать поиски сбежавших преступников. Приношу извинения за подобное нарушение законодательства, но готов отстаивать свои права.

— Не стоит, господин капитан, — мягко прервал его Никита. — Я понимаю — служба. Однако попрошу предоставить протокол допроса моему адвокату для ознакомления. Если в нем нет сведений, противоречащих ситуации, и не искажены слова моей родственницы, то мы оба подпишем его без колебаний.

— Охотно верю, — Острожин протянул бланк допроса адвокату, и Капитонов отошел к пострадавшей девушке.

— Что здесь вообще произошло? — тихо спросил Никита, с непонятным любопытством разглядывая урон, нанесенный Анорой ряду близлежащих домов. Особенно его привлек помятый микроавтобус и лежащие на дороге ветки, переломанные неведомой силой.

— По первоначальной версии вашу родственницу кто-то пытался похитить, — неохотно ответил Острожин. Следовал дозировать информацию, чтобы потом не получить по шее от начальника отдела. Полковник Сахаров тот еще зверь. Узнает, что его подчиненный доверительно сообщал постороннему сведения служебного свойства, упечет на месяц в ночное патрулирование. — Мы не знаем, кто это был, какие цели преследовал. Должен вас предупредить, господин Назаров, что во время следственных мероприятий вынужден буду вызвать вас для дачи показаний.

— Я же сказал, никаких препятствий с моей стороны, — ответил Никита. — Но мне нужна хотя бы какая-нибудь зацепка.

— К сожалению, ничего сказать не могу, кроме того, что водитель и охранник девушки пострадали, — твердо произнес Острожин и забрал бланк у адвоката, вернувшегося обратно. — Все верно?

— Анна подтвердила правильность ответов, — кивнул Капитонов. — Господин Назаров, нужна ваша подпись как старшего представителя рода и моя.

— Не вопрос, — Никита положил бланк на чемоданчик, услужливо подставленный адвокатом, размашисто расписался в нужном месте.

— Вашей подписи достаточно, — кивнул Острожин и оглянулся на своих помощников, собиравших сведения у понятых.

— Каково состояние сопровождающих?

— Увы, один погиб от магической атаки.

— Кто? — помрачнел Никита.

— Водитель.

— Игорь, значит, — желваки заиграли на скулах волхва.

Они все трое подняли головы, услышав скрип тормозных колодок. Старенький темно-голубой «рено-соболь» нахально проехал по тротуару и остановился сразу за «убитым» микроавтобусом.

— О, черт, — пробурчал Острожин. — Сам Хованский пожаловал. Сейчас начнется. Знаете, что, господин Назаров? Забирайте девушку и везите ее домой. Я вызову вас по повестке для беседы, буде такая понадобится.

— Кто такой Хованский, и почему я должен его бояться? — поинтересовался Никита, даже не скрывая любопытства в голосе.

Фамилия была говорящей. Цесаревна Софья, жена наследника Владислава, происходила из рода Хованских, но являлась ли она родственницей названного человека?

— Старший волхв отдела «М», — капитан, не отрываясь, смотрел на приближающегося пожилого поджарого мужчину в белой рубашке и наглаженных брюках. Забавно, что он использовал давно не модные уже подтяжки, выглядевшие на нем весьма органично. Слегка посеребренные виски, короткая стрижка, крупные и рубленые черты лица придавали старшему волхву из полицейского ведомства тот незабываемый колорит мужественного человека, чей тип так нравится женщинам.

— Почему на объекте посторонние люди? — голос у Хованского оказался каким-то звенящим, с легкой бархатистостью. Он кивнул на бродящих по дороге Яну и Романа. — Кто позволил посторонним волхвам заниматься снятием аур? Здравствуйте, господа.

— Доброго дня, — Никита радушно улыбнулся. — Позвольте представиться. Назаров Никита Анатольевич. А это мой адвокат — господин Капитонов.

— Хованский Анислав Радиславич, — с невероятным апломбом произнес волхв, и подал руку только Никите, проигнорировав адвоката. Впрочем, тот нисколько не обиделся, и даже отошел в сторону, готовый в любой момент оказать квалифицированную помощь своему важному клиенту. — Старший следователь магического отдела. Волхв девятого ранга по гражданской табели. А я вас знаю, Никита Анатольевич. Вернее, наслышан. Ваша родственница в порядке?

— Да, слава Перуну, — нарочно выделил фразу Никита. — Надеюсь, вы не будете прогонять моих помощников? Мы не будем настолько настойчивы, как ваши сотрудники. Мне нужны лишь часть деталей, из которых я нарисую свою картину.

— Есть какие-то подозрения? — оживился Хованский.

— Есть, но я не уверен полностью, — ушел от утверждения Никита.

— Хорошо, у них есть десять минут, — кивнул волхв-следователь. — Господин капитан, показания пострадавших и свидетелей сняты?

— Так точно, — вытянулся Острожин.

— Оставьте нас, пожалуйста, — попросил следователь с интересным именем Анислав, и дождавшись, когда капитан займется наведением порядка на опустевшей улице, доверительно спросил: — Ваша… э… родственница, часом, не боевая чародейка? Мне доложили, что здесь едва ли не война произошла. Девушка применила несколько плетений весьма внушительного разрушения.

— Она до пятнадцати лет жила в Бухаре, где обычная магия не защитит семью, — откровенно рассказывать, какой потенциал есть у Ани, Никита не стал. Если Хованскому сильно понадобится, он все равно узнает. А так просто, на пустом месте, языком чесать подобно старушкам на лавочке, волхв не собирался. — Девочка освоила несколько серьезных магоформ для личной безопасности. Насколько я успел выяснить, ее дед самолично обучал внучку подобным приемам. Не мудрено, что Анна от испуга пустила в ход боевые плетения.

— Впечатляет, — кивнул следователь-волхв. — Освоить в таком возрасте даже малую толику опасных плетений уже говорит о мощном потенциале. Не пробовали отдать девушку в Академию Иерархов?

— Именно там она и учится, поступила в этом году.

— Хм, тогда нужно серьезнее отнестись к подобным выплескам энергии и научить ее контролировать потоки, — Хованский говорил те самые банальности, которые слышали десятки и сотни одаренных детей от своих первых наставников. — Да и вы, судя по многочисленным слухам, имеете определенную квалификацию, и сами можете участвовать в обучении родственницы.

— Все же я предпочел пойти по более легкому пути, — усмехнулся Никита, краем глаза уловив жест Яны, что она уже закончила осматривать место происшествия. Жаль только, никто не даст разрешения посмотреть на трупы нападавших. Их уже загрузили в одну из карет. — Что ж, всего доброго, Анислав Радиславич. Не будете ли любезны держать меня в курсе расследования? Хотя бы намеками…

— Только в том случае, если от вас поступит аналогичная помощь, — прищурился Хованский, пряча хитрый блеск глаз под густыми бровями. — Не угодно ли обменяться личными телефонами?

Визитки перешли из рук в руки, и Никита, попрощавшись с полицейскими, направился к своей машине. Нагай пересел во второй внедорожник, предоставив место Аноре рядом с хозяином.

— Домой! — коротко бросил он водителю, и всю дорогу напряженно думал о чем-то, и никто не смел нарушить тишину в салоне.

Анора, словно невзначай, приникла к Слону, ощущая исходящее от него силу, волнение и беспокойство. Его тяжелая рука нашла тонкое запястье девушки и погладила бархатистую кожу, словно успокаивая. И в самом деле, лихорадочная дрожь, затаившаяся где-то под сердцем, куда-то исчезла, уступив место умиротворенности.

* * *

— Яна, Роман, пожалуй, начнем с вас, — Никита посмотрел на своих волхвов, уютно расположившихся на диване, ободряюще кивнул. — Что заметили? Какие выводы?

— Остаточные следы магии, примененной Аней, довольно сильные, — переглянувшись с Возницыным, Яна взяла на себя доклад. — Девочка использовала несколько связанных между собой плетений, направленных на мгновенное поражение цели. Хорошо, сил оказалось недостаточно, иначе бы вместо двух трупов мы имели бы развалины жилых домов.

— Она испугалась, — напомнил Никита. — Я бы тоже на ее месте первым делом сплел мощную магоформу. Аня действовала на инстинктах, вбитых в ее голову Фархадом. И это хороший знак, несмотря на побочные проблемы. Так что пока не будем касаться вопроса, какие именно заклинания использовались при защите. Вопрос в другом: что за цилиндр кинули в машину?

— Похоже, использовали артефакт «паутину», или нечто, аналогичный ему, — добавил Роман, перебирая пальцами витой шнурок, на котором висела сосулька защитного амулета. — Мгновенно сковывает движение и усыпляет любой организм на маленькой площади. Эффект достиг своей цели. Салон машины как раз подошел под эту категорию. У Игоря оказалось слабое сердце, не выдержало изменений физического поля. Его аурный контур просто снесло ударной волной. Остальным повезло.

— Вырисовывается картина похищения, — мрачно заметил Ильяс, сидевший на низкой банкетке возле журнального столика; он внимательно слушал говоривших и что-то быстро черкал в блокноте. — Аня сама говорила, что ее пытались вытащить из машины. Кто это был?

— Я не знаю, — откликнулась Анора, примостившись рядом с Никитой. — Лица не видела. А вот остальные — китайцы.

— Ты уверена, что они китайцы? Тебе не показалось? — волхв не удивился такому выводу. — Заметила ли ты какие-нибудь татуировки или опознавательные знаки на одеждах?

— Сначала я колебалась, то ли маньчжуры, то ли китайцы, — задумалась Анона, — но потом еще раз прокрутила в памяти то, что произошло…. Это китайцы, точно. Татуировок не заметила. Одежда обычная, уличная. Куртки кожаные, штаны из джинсовой ткани.

— Получается, за акцией стоит «Лотос»? — нахмурился Ильяс.

— Большая вероятность, — кивнул Никита, потерев подбородок. — Очень большая. Эх, сейчас бы найти беглецов, да потрясти их как следует. Кое-какие детали хочется прояснить. Подозреваю, это был намек на события, произошедшие в Верхотурье. Предупреждение от Большого брата клана «Лотоса». Аня оказалась самым незащищенным звеном, вот и ударили по нему. Не предполагали, что нарвутся на боевую чародейку.

— Молодец, не сплоховала, — Яна подмигнула девушке, и Анора покраснела от удовольствия, хотя впору было ругаться себя за грязную работу. Выбитые стекла, разрушенный фасад трех жилых домов, поврежденные деревья вылились в приличную сумму, которую должен был заплатить Никита. И ей было очень стыдно. Подвела дедушку Фархада, подвела своего господина, грязно сработала магоформы. Подспудно ожидая наказания, уже готова была принять любое из них.

— Никита Анатольевич, — Фадеев, тоже участвовавший в экстренном совещании в доме на Обводном, до сих пор не пришел в себя от происшествия, случившегося пару часов назад. Гибель Игоря и не состоявшееся — к счастью — похищение вверенной ему для охраны девушки серьезно било по его репутации. Начальник охраны подозревал, что «разбор полетов» еще предстоит, и честно, не находил для себя слов оправдания. Это существенный прокол. — Как же теперь быть с Аней и Ольгой Викторовной? У меня не хватит людей сопровождать каждую к месту учебы и работы.

— Сколько у тебя людей, обученных для сопровождения? — холодно посмотрел на него Никита.

— Осталось трое, — выдержал его взгляд Фадеев. — И еще четверо на постоянном дежурстве в особняке. Ладно, что молодые, несемейные. Живут здесь же.

— На днях пришлю к тебе пять человек для усиления охраны, — подумав, обрадовал Семена Назаров. — Схему сопровождения изменишь. Девушек садишь в одну машину, которую я полностью закрою рунической защитой, и по очереди развозишь по местам. Охрану вооружить. Я не думаю, что «Лотос» захочет еще раз провести подобную атаку. Триада добилась своего: предупредила меня. Недовольны, что я лишил их права мыть золото на моей земле и обтяпывать еще какие-то делишки. Но это не война, поэтому призываю всех успокоиться.

В гостиной, где Никита обсуждал ситуацию с сегодняшним нападением на Анору, вошла Ольга. Она плотно закрыла двери, отсекая звуки из гостиной, проскользнула к Никите и шутливо потрепала его по затылку, взъерошив волосы, и весело объявила:

— Ужин готов, гости дорогие. Прошу к столу на кухню….

Вечернее солнце спряталось за высокими крышами домов, и окружающий мир мгновенно утратил все краски сентября. Промозглый ветер, в котором чувствовалось приближение ненастья, раскачивал кроны деревьев, гонял по земле опавшие листья, швырял их на бетонные парапеты и скидывал в свинцовую воду. Расшалившись, он со всего размаха бился в окна, а потом, озорно посвистывая, налетал на топчущихся возле массивного внедорожника людей в теплых свитерах.

Поеживаясь от нахального ветра, Ильяс с неотрывным интересом смотрел на Никиту. Он еще никогда воочию не видел, как работает с магией его хозяин, особенно с рунной. Сначала волхв легкими движениями указательного пальца расчерчивал на блестящей поверхности дверей, капота и крыши нужные руны; на мгновение проявляясь в сгущающихся сумерках багрово-красными, лимонно-зелеными или фиолетовыми линиями, они тут же исчезали, намертво вплетаясь в структуру металла. Воздух охлаждался до такой степени, что изо рта Ильяса стали вырываться морозные пары.

Закончив с внешними рунами, Никита распахнул двери салона и начал колдовать внутри. На стеклах то и дело появлялись разноцветные разводы, медленно тающие в сумерках.

— Гляжу я на тебя, Никита Анатольевич, и завидно становится, — негромко произнес Бекешев. — Почему меня мать-природа обошла стороной? Я бы не отказался от капельки искры.

— Ильяс, — посмотрел на бравого усача Никита снизу вверх, — поверь моему опыту: капелька — это издевательство. Ты не сможешь поднять уровень своей одаренности даже на средний уровень. Зачем тебе кастрированный Дар? Сам будешь мучиться и близких своих изводить, какой ты, якобы, никчемный. На самом деле Сила — она есть или ее нет. Все. Третьего не дано.

— А как у тебя было? — жадно спросил Ильяс. — Когда ты впервые почувствовал себя одаренным?

— Да не знаю, — пожал плечами Никита и хмыкнул, рисуя на лобовом стекле руны «железо» и «крепь». — Мои приемные родители рассказывали, как я впервые показал свои неординарные способности. Я, кажется, очень обиделся, что мне чего-то там не дали, и даже запретили. Закатил концерт с дрыганьем ног и воплями. Мать взяла меня за ухо и вытащила на крыльцо. Она и без отца справлялась с такими огольцами, как я. Посоветовала успокоиться, а я шарахнул со злости энергией по поленнице. Потом, правда, две недели собирал ее обратно.

— И сколько лет тебе было?

— Года три, пожалуй. С тех пор возле меня постоянно был наставник. Дядька Кирилл много интересного открыл для меня в первозданной простоте. Силу, Ильяс, надо любить и не бояться ее. Дар магии — это не зло или добро в чистом виде. Это проверка твоих жизненных ценностей; она усиливает то, что дала тебе природа, и только.

— А что для тебя магия? — поежился от бодрящего ветра Бекешев. Какой-то неугомонный, так и крутится вокруг них. И внезапная догадка озарила мужчину. Это же последствия магических техник. Природная физика! Магия не берется из ничего. А пустоту в природе надо чем-то заполнять.

— Элементали Воздуха, — Никита улыбнулся, прочитав на лице верного служаки догадку. — Я впечатываю руны в металл, беру Силу из пространства, а их заполняют сущности вроде этих шалунов.

Он вылез из машины, постучал костяшками пальцев по стеклам и удовлетворенно кивнул. Потом мягким движением открыл передний капот машины и осмотрел двигатель.

— Что для меня магия, Ильяс? Ну… Человек рождается с необходимым набором качеств, физиологических потребностей, с нужными для жизни конечностями — и почти никогда не задумывается об элементарных вещах. Так и магия. Она закреплена за мной как наследие предков, и я с самого детства живу с ней. Единственное, что гложет человека, так это вечный вопрос: а для чего я появился в этом мире? Вот и у меня такие же вопросы, и к нему дополнительный: а зачем мне магия с избытком? Большую часть я не могу использовать во благо. Во вред — да. Для меня разрушить небольшой город не составит труда. Демоны, Зверь — отличные помощники и жуткая мощь, которую иногда надо спускать с поводка. Вот я и сую голову в разные авантюры. А для добрых дел я использую дар артефакторики.

— Получается, боевая магия — для тебя зло, а дар артефактора — благо? — почесал затылок Ильяс, разглядывая ложащиеся на металл двигателя руны.

— Если рассуждать с точки зрения обывателя прошлых веков — так и есть, — рассмеялся Никита и мягко закрыл капот. — Отлично. Движок укрепил и придал ему дополнительные возможности. Теперь машину только из гранатомета остановишь. И десяток очередей выдержит. Пошли домой, а то погода расшалилась.

В кармане его куртки отчаянно заголосил сигнал вызова. Вытащив телефон, Никита удивленно вскинул брови.

— Здравствуй, Андрей, — сказал он, приложив аппарат к уху. Ильяс отошел в сторону, чтобы не слушать разговор хозяина. Судя по имени, звонил Коваленко из Верхотурья. — Рад тебя слышать. Нет, не отвлекаешь…. Да говори уже. Ты же управляющий, должен облачать в краткую форму суть проблемы. Угу… Никто не пострадал? Это главное. Передай моим старикам, чтобы не лезли сгоряча в гадюшник. Аккуратно, спокойно. Если появится необходимость — пусть действуют жестко. Но не перебарщивают. Они где сейчас? На прииски умотали? Вот же неугомонные. Я постараюсь к вам в гости приехать, но не скоро. Появились проблемы, аналогичные вашим. Вот так, Андрей Станиславович, и живем.

Никита отключил телефон и озабоченным голосом произнес, глядя куда-то в сторону парка, подсвеченного фонарями:

— Что-то разошелся «Лотос». Мало им одного предупреждения, решили закрепить послание. Кинули гранату в контору нашей приисковой компании. Хорошо, дело в обед было. Никого не убило. Но я намек понял. Зря это они. Придется, Ильяс, остаться пока в Петербурге. Хочу завтра кое-какое дело провернуть.

— Как скажешь, Никита Анатольевич, — кивнул Бекешев. — Может, подмогу вызвать? Боевое крыло Донского подтянем…

— Я не собираюсь боевые действия открывать в столице, — волхв рассмеялся, не отрываясь от телефона. Что-то искал. — Ступай в дом, дружище. Я поговорю с одним человеком.

Ильяс кивнул и оставил Никиту одного. Он представлял, какая буря эмоций клокочет в душе молодого хозяина, хотя по внешнему виду и не скажешь. Ему бы в покер играть с такой выдержкой.

Не желая оставаться на промозглом ветру, Никита спрятался в теплом нутре внедорожника и терпеливо ждал, когда человек, которого он хотел попросить о помощи, соизволит откликнуться.

— И снова-здорово! — чуть глуховатый голос Разумовского прервал монотонные гудки. — Молодец, что позвонил! А то пришлось бы до полуночи сидеть в компании трескучих сорок во главе Катерины свет Константиновны.

— Что за собрание? — хохотнул Никита.

— Подружек позвала моя ненаглядная, чаепитие устроила, — пояснил Семен. — А тут я, на свою беду, рядом крутился. Пришлось отвечать на многочисленные вопросы любопытных барышень, а заодно отбиваться от нахальных предложений устроить семейную жизнь. У меня же еще братец младший есть. Вот и вцепились мертвой хваткой.

— Бедненький, — пожалел его Никита, и меняя тембр голоса, попросил: — Можешь решить одну проблему?

— Какую? — судя по смолкшим громким голосам на заднем фоне, Разумовский перешел в более тихое место.

— Слышал, что сегодня произошло неподалеку от Садовой? — поинтересовался Никита.

— Ты про несанкционированное применение боевой магии и какую-то сшибку магов на глазах обывателей?

— Именно. На мою родственницу Аню злодеи напали. Вот она и вдарила по ним со всей щедростью молодого организма.

— Них…, - тут же оборвал себя Разумовский. — Я хотел сказать, внимательно слушаю объяснение.

— Некогда. Потом расскажу в красочных деталях. А сейчас надеюсь на твои обширные связи в городе. Мне нужно получить доступ в морг, куда свозят криминальные трупы, или хотя бы, сфотографировать тех двух уродов, покушавшихся на девчонку. Точнее, их татуировки на теле.

— Хм, а ты уверен, что по адресу звонишь? — удивленно спросил Семен. — Я, вообще-то, мидовский работник.

— Семен, ну что ты как неопытный первокурсник? Я же знаю, с какими людьми ты учился, и не все они пошли по аналогичной стезе. Помоги, пожалуйста. В городе прячутся, как минимум, еще двое нападавших. Я хочу их найти и вытрясти всю информацию, пока полиция первой не добралась.

— Кровники? — посерьезнел Катин жених.

— Хуже, Семен, хуже. Триада…

Разумовский присвистнул и на какое-то мгновение замолчал. Никита терпеливо ждал, вслушиваясь в странное шуршание в эфире.

— Кто был на месте преступления, знаешь?

— Капитан Острожин занимался осмотром, а потом приехал некий Хованский, из отдела «М».

— Хованского все знают, — тут же повеселел Разумовский. — Он не «некто», а дядюшка цесаревны. Удивительно, что тебя обошла эта информация стороной. Ладно, Никита, я прервусь ненадолго. Подниму связи, и перезвоню тебе. Надеюсь, не будешь спать?

— Звони смело, отвечу, — усмехнулся волхв.

К его удивлению, Семен не заставил себя долго ждать. Никита успел только попить горячего чаю и немного поговорить с Олей, которая сидела напротив него за большим обеденным столом, и подперев подбородок ладонью, внимательно разглядывала названного брата. В гостевом зале расположились Ильяс с тремя личниками; они увлеченно смотрели какой-то фильм.

— Слушай внимательно, братец, — Разумовского, судя по всему, распирало от сделанной работы. — Завтра в девять утра подъезжай по адресу…. Тебя или твоего человека проводят в нужное место. На все про все — пятнадцать минут. Успеете?

— Мне хватит и десяти, Семен, — оживился Никита. — Спасибо, за мной долг.

— Сочтемся, — хмыкнул Разумовский. — Кажется, я знаю, что с тебя взять. Все, пока. Передавай привет своим красоткам.

Никита отключил телефон и подмигнул навострившей уши Оле.

— А вот это уже кое-что, — сказал он. — Теперь я с их следа не сойду.