Никита

Больше всего Никита боялся за полигон, чем за себя и находившихся в здании наблюдательного пункта, больше похожего на диспетчерскую вышку аэропорта, людей. Иерархи не собирались пускать на самотек опасный эксперимент с освобождением демонической сущности из статуэтки волка. Никиту сопровождали Семерецкий и Иерархи Академии Воронков и Сухарев. Вместе с ними понаехал целый штат сотрудников с разнообразной аппаратурой.

С подобной техникой он уже сталкивался в Яви, откуда только недавно вернулся. Как эти приспособления смогут уловить принцип подчинения демона, Никита никак не мог понять. Он был больше практиком, чем теоретиком-техником, но знал, что аппаратура реагировала только на магические всплески в пространстве; поэтому можно было радоваться такому обстоятельству. Зачем давать лишние козыри высшим магам? Никита предпочел самолично контролировать процесс.

Имя твари, заключенной в артефакт, волхву удалось прочитать. Странное имя, никак не относится к демонам Огня. Скорее, гуль или водяная тварь. Хотя энергетический потенциал как раз больше указывает на огненную стихию. Хм, очень неприятный момент. Одна ошибка — и полигон будет стерт с лица земли.

Никита задумчиво глядел на перепаханное многочисленными магическими упражнениями огромное поле с вывалами земли, изгибающиеся траншеи для учеников Академии, в которых они прячутся от собственных плетений. Волхв улыбнулся, вспомнив, как чудил здесь вместе с приятелями во времена учебы. Теперь он пришел сюда с весьма серьезной задачей, поставленной ему императором.

— Тахсиф тишмаат мишарти, уроз альгарат, — нараспев произнес Никита, вытянув вперед руку с раскрытой ладонью, на которой лежала статуэтка волка. Замер на мгновение, словно собираясь с духом прыгнуть в бездну. — Имя твое называю Отен Ксоор, для служения тем, на кого укажу. Имя твое называю Ульмах Тор Аз для истинного служения мне и моей крови.

Статуэтка завибрировала, осветилась изнутри ало-зеленым. Нестерпимый жар огня стал набирать силу, обжигая кожу подобно раскаленной капле металла. Впечатлительный человек давно отбросил бы артефакт от себя в испуге за свою жизнь. Никита знал, что вступивший на тропу магических мистерий не должен сворачивать с нее. Играть с демонами, как поучал Дуарх, ни в коем случае нельзя. Вызвав душу твари в мир Яви, умей обуздать ее и подчинить человеческой силе, не показывай свою слабость.

В какой-то момент статуэтка погасла и обожгла нестерпимым холодом. Мгновенно отреагировало Велесово тавро, причиняя боль в левой части груди. Сцепив зубы, Никита ждал.

Яростный шторм огня и пламени забушевал в десятке метров от него, заворачиваясь в багровую воронку, постепенно блекнув, изменяя цвет. На стенках этой воронки появились синевато-льдистые разводы, разрастающиеся во все стороны подобно морозным узорам на окнах. Действительно, Ульмах был демоном Воды. Никита вздохнул с облегчением и покосился по сторонам. С этим ему удастся справиться.

Слева от него в напряженной позе хищника, готового совершить смертельный прыжок, застыл Зверь. Справа колыхалось горячее марево. Дуарх был на страже, готовый в любой момент поставить защитную преграду на пути неприрученного коллеги.

Интересно, Иерархи видят его слуг? Никита одернул себя. Не следует сейчас отвлекаться.

— Ты назвал мое истинное имя, человек! — проворчало существо, разбивая кулаком покрытый морозными узорами кокон. Синевато-черное мощное тело с рельефными буграми мышц зловеще переливалось на солнце. Длинные, до поясницы, волосы закручены в две толстые косицы. В темных провалах глазниц светятся два багровых уголька. Сущность Огня Ульмах сохранял, но в каких условиях мог провести трансформу, предстояло выяснить. — Повелитель Высшего, я готов служить тебе, как и он!

— Размечтался! — громыхнул Дуарх, и волна жара ударила в коллегу-соперника. — Заслужить доверие надо постараться!

Ульмах с небольшими потерями в собственной защите отбил атаку, и сам в свою очередь, метнул в Дуарха несколько капель величиной с голову быка. Они тут же превратились в остроконечные копья. Демон Огня с такой же шутливой небрежностью сгреб их в одну кучу и растер в ладонях. Испарившаяся вода в виде белесого облака повисла над местом стычки.

— Хватит! — рявкнул Никита, едва сдерживая душивший его смех. Какой-то сюрреализм. Две твари как расшалившиеся котята меряются своими силами. Бахвальство так и выпирало из них. Он не мог поверить в происходящее: волхв, обладатель Силы Пяти стихий, как какой-то пастух, старается угомонить жутких сущностей из Нави. — Повелеваю заткнуться обоим! Какой у тебя ранг?

— Первый после Высшего, — поклонился Ульмах, приложив руку к груди. Толстые косицы едва не коснулись земли.

— Ульмах, я хочу видеть твои способности!

— Готов показать! — снова поклонился водный демон. — Что нужно уничтожить?

— Не надо ничего уничтожать. Видишь вышку? Там очень могущественные чародеи. Испугай их, но без разрушений. Сможешь?

— Будет исполнено, Хозяин, — кокон дернулся в разные стороны, как будто его повело ветром. — Мой бывший повелитель говорил: иллюзия страха сильнее самого страха. Ты будешь доволен.

Забавно, что Зверь рыкнул, как будто выражал свое согласие. А Дуарх лишь небрежно махнул рукой, продолжая настороженно смотреть на любое движение водного демона. А тот с невообразимым свистом сорвался с места и взлетел настолько высоко, что в какой-то момент перестал быть различим. Но в то же время небо стало менять свой цвет с нежно-лазурного в свинцовое. На глазах происходило странное. Над леском, врезавшимся темно-зеленым языком в северный фас полигона, появилась водяная спираль. Она разрасталась с той нарочитой медленностью, которая завораживает и ужасает неизбежностью разрушений. В какой-то момент спираль стала расширяться и опускаться вниз.

Смерч. Это был самый настоящий смерч, только в жутком зеркальном отображении. Тонкая ножка почему-то оказалась вверху, а гигантская воронка опрокинулась на землю и закружилась в дьявольском танце, смешивая землю с водяной пылью. Комья грязи и булыжников, получив ускорение, образовали хоровод, под который не хотелось попадать.

Каменные лабиринты, построенные для обучения боевых волхвов, накрыло грязью и просто снесло как пушинку, в считанные секунды превратив в хаотичное нагромождение из бетона и железной арматуры. Никита озадаченно почесал макушку. За чей счет придется восстанавливать учебное пособие? Не свалят ли на него сию почетную обязанность?

Между тем расшалившийся Ульмах понесся на вышку.

— Идиот! — Дуарх эмоционально схватился за голову. — Он же сейчас развалит все! Дозволь, Хозяин, угомонить водяного?

— Подожди! — поднял руку Никита в предупреждающем жесте. — Не совсем же Ульмах спятил.

И в самом деле, демоническая стихия, набравшая нешуточную силу, обволокла башню и обрушила на нее тонны воды. Ульмаху пришлось изрядно потрудиться, чтобы взять энергию из пространства, не нарушая равновесия между пластами трехмерного мира. Никита почувствовал на своей коже уколы тысяч мелких иголок — той самой энергии магии, насытившей кубометры воздуха над полигоном. Длинный шпиль громоотвода засветился сиреневым цветом, после чего на его наконечнике образовался сгусток плазмы и с хлопком оторвавшись, уплыл в лес.

— Впечатляет, — ухмыльнулся Дуарх. — Сильная тварь, признаю.

Дождевая туча, омывшая стены наблюдательного пункта, рассеялась, уступив место солнечному дню. И сразу все вокруг засияло, засверкало радужными всполохами. От земли повалил пар и густо запахло сыростью. Даже башня выглядела как только что построенная, поблескивая умытыми глазницами окон.

Никита дал мысленный приказ водяному демону спрятаться в статуэтке. Факт, что амулет с искрой не исчез, не разрушился после выхода демона, наводил на приятные размышления. В руки Иерархов попала весьма сильная сущность, не «одноразовая», если так можно было сказать про Ульмаха. Волхв не мог дать команду демону уйти в Навь, потому что для императора и Коллегии Иерархов важно взять под контроль душу твари. Что ж, пусть берут. Но лишь он имеет истинную власть над Ульмахом.

* * *

— Как полагаете, коллеги, получится что-то у молодого человека? — спросил заместитель главы Академии Иерархов Воронков, сухопарый пожилой мужчина с залысинами в густой шевелюре. В отличие от своих товарищей его волосы до сих пор не тронула седина, чем он невероятно гордился. Для него это была компенсация за выпадающий волосяной покров. — Уже десять минут стоит на одном месте, затолкав руки в карманы штанов. Господин Назаров, видимо, разленился на поприще боевой магии и артефакторики.

— Не торопитесь с выводами, милейший Юрий Афанасьевич, — хмыкнул Семерецкий, подтащив табурет к панорамному окну, которое давало прекрасный обзор на большую часть полигона. — Вы бы на его месте точно так же колебались бы. А Никита, судя по его виду, никак не решится на активацию артефакта. Или же проигрывает в уме каждый шаг.

— Но у него же есть личный демон, — возразил Сухарев, с недовольством поглядывая на копошащихся возле приборов ассистентов, взятых из числа студентов последнего курса. — Видите, воздух вокруг него колышется как при мираже. Каков хитрец, однако! Всячески пытается спрятать своего помощника от наших глаз с помощью иллюзий.

— Сей факт ничего не значит, Петр Витальевич, — Семерецкий сегодня был настроен защищать молодого волхва. Как-никак, с ним он провел в лаборатории больше времени, чем кто-либо из руководства Коллегии или Академии. — Это может быть простейшая защита от вероятного нападения твари, не обязательно личный телохранитель Нави.

— Хотел бы я его увидеть, — Воронков, заложив руки за спину, внимательно смотрел на одинокую фигуру, стоявшую на возвышении — некоем рубеже, откуда можно было манипулировать своей Силой, а в случае опасности нырнуть в прилично оборудованный от подобных казусов бункер. Он и сейчас виден сверху: темные накаты земли, поросшие мягкой луговой травкой, и чернеющая траншея.

— Зафиксировано повышение магического фона, — пробубнил один из ассистентов.

— Есть открытие портала из Нави, — четко доложил второй студент, упершись чуть ли не носом в монитор, на котором суматошно плясали разноцветные пятна. Для несведущих людей подобное сборище людей показалось бы палатой для умалишенных. Что можно было вообще понять в радужных пятнах, лениво плавающих по экрану? Как только светло-зеленая клякса соприкасалась с красными разводами, то мгновенно отскакивала в сторону словно ужаленная. Остальные тут же взволнованно вспыхивали яркими протуберанцами, словно возмущались нарушением неких выработанных правил. Постепенно ареалы пятен приобретали порядок и успокаивались под воздействием магических излучений, чтобы потом опять начать водить хоровод.

Но поди же ты, все эти люди прекрасно понимали суть происходящего. И в какой-то момент оживились.

— А вот и гости! — воскликнул Сухарев, тоже прилипнув к окну. — Фон приличный, господа. Я его даже сквозь защитное покрытие чувствую.

— Рядом с Назаровым две аморфные фигуры, — прищурившись, заметил Семерецкий. — Если одна из них — демон, то кто вторая? У меня со зрением все в порядке?

— Мы все в таком же положении, — пробурчал Воронков. — Назаров — невероятный хитрец. Не хочет, чтобы лицезрели его собственность. Поставил какую-то отвлекающую завесу. Хм, похоже на крупного зверя, стоящего на задних лапах.

— Медведь, — уверенно сказал Сухарев. — Я точно различаю контуры медвежьей фигуры.

— Ну и…? — Семерецкий со смешком поглядел на Иерархов. — Кто из вас, коллеги, объяснит подобное? У мальчишки есть еще один личный демон? Или он уже активировал артефакт?

— Было два фоновых скачка, — ассистент в очках с тонкой оправой посмотрел на Иерархов.

— Получается, активировал, — глубокомысленно произнес Сухарев. — Какой-то слабенький демон, даже не искрит…

— Есть третий скачок! — чуть не завопил второй помощник по аппаратуре.

— Не орите так, милейший! — поморщился Воронков, чуть ли не слившись с окном в одно целое. — Сам вижу… Да это какая-то матерая сущность! Кто-нибудь из вас, коллеги, умеет различать «специализацию» этих тварей? Вот я всю жизнь пользовался своим Даром, не прибегая к услугам подобного рода! Ни черта не знаю про демонов!

— Хотите сказать, что игнорировали подобные знания? — с ехидцей спросил Сухарев, тоже замерев в прострации. Трансформа неведомой сущности в жуткий кокон с переливающимися разноцветьем стенками его впечатлила. — Помнится, лет пятнадцать назад поднимался вопрос о введении новой дисциплины.

— Демонология? — скривился Воронков. — Это Рустамову нужно было «спасибо» сказать. Он тогда из Самарканда привез идеи, идущие вразрез с нашей стратегией обучения. Волхвы придерживаются иной традиции чародейства. У нас, знаете ли, больше водяные да лешие людей пугают. Ох, дьявол!

Иерарх охнул неспроста. В этот момент Ульмах стал раскручивать спираль, состоявшую из темно-лиловых туч, но в какой-то совершенно безумной проекции. Тонкая ножка оказалась вверху, а вниз шла расширяющаяся воронка вроде гигантской шляпки гриба.

— Повышение магического фона до предельных показателей! — запаниковал ассистент в очках.

— Бежать, полагаю, поздно, — хладнокровно произнес Семерецкий и отошел от панорамного окна вглубь наблюдательного пункта. — Если Назаров сейчас не окажет нам экстренную помощь, мы все будет погребены под этой башней.

— И вы говорите об этом так спокойно? — Воронков проявил неожиданную прыть. Он распахнул дверь, ведущую на узкую смотровую площадку, опоясавшую НП снаружи, и стал лихорадочно выстраивать бастионы защитных плетений, стремясь смягчить тяжелый удар незнакомой магоформы.

— Зайдите внутрь, Юрий Афанасьевич! — крикнул Сухарев, поморщившись от ворвавшегося внутрь помещения холодного воздуха, насыщенного водяной пылью. — Право, несерьезно бодаться с горой! Эта магия суммарно тяжелее всех ваших попыток защититься. Вы пробовали когда-либо остановить локомотив на полном ходу?

Воронков заскочил обратно и с грохотом закрыл дверь.

— Назаров занимается профанацией! — заявил он. — Выпустил какую-то зверюшку и даже не пытается исправить положение! Я буду жаловаться императору!

— Может, и диплом артефактора отберете у Назарова? — рассыпался мелким смешком Семерецкий. — Я верю в молодого человека, и вам советую спокойно досмотреть представление. Но какова мощь! Столько дармовой энергии! Заряжайтесь, коллеги…

Он едва успел договорить, как невероятной силы ливень тяжелым крылом шарахнул по башне и загудел торжествующими потоками воды по обзорным окнам. Кровля гулко стонала, принимая на себя удар разбушевавшейся Стихии. Аппаратура жалобно пискнула, картинки на мониторах заплясали в безумном хороводе, а потом что-то щелкнуло, и помещении стало темно. Погасли плафоны на потолке, вычислительная техника замерла с потухшими огоньками светодиодов, экраны слепо смотрели на людей, которые не в силах были остановить буйство странного погодного явления.

А потом все кончилось. Засияло солнце, растапливая льдистые потеки на окнах, весело загудела вытяжная вентиляция, и люди облегченно выдохнули.

— Н-да, — протянул Сухарев, оглядев сверху на безобразие, которое сотворил демон. — Надеюсь, к началу учебного года это болото подсохнет. Хорошо, что мы оставили транспорт возле пропускного пункта. Хоть не застрянем здесь до холодов.

— Иронизируете, Петр Витальевич? — усмехнулся успокоившийся Воронков. — Уже хорошо. Ну что ж, пора спуститься к нашему юному практику и выяснить у него, кого он выпустил на волю. Кстати, Матвей Илларионович, заберите у Назарова статуэтку.

— Думаете, себе затребует? — усмехнулся Семерецкий. Его забавляли страхи и неуверенность коллег в выводах произошедшего.

— Артефакт — собственность Коллегии Иерархов, — спускаясь по узкой лестнице вниз, откликнулся Воронков.

— Вообще-то, это собственность государства, а значит, только император имеет право распоряжаться его судьбой, — напомнил Семерецкий, потихоньку переставляя ноги по лестнице. Суставы совсем плохи стали. Не помогают магические снадобья, а Целители делают вид, что поддерживают функциональные способности организма. Если сляжет, считай — все. Конец.

Иерархи не стали торопиться, выйдя на улицу, и наслаждались влажными запахами земли и мокрой травы. Никита уже шел им навстречу, насвистывая какую-то мелодию. Кажется, у него было хорошее настроение.

— Господа Иерархи, возвращаю вам собственность, — Никита протянул статуэтку, еще горячую от недавних трансформаций, лично Семерецкому. — У кого брал, тому и отдаю.

— Все в порядке, — кивнул Иерарх, пряча фигурку волка в карман куртки. — А ты впечатлил нас, юноша. Это кто к нам пытался ворваться? Водный демон, никак?

— Точно, — ответил Никита, улыбаясь. — Странно, что это первый демон подобной метаморфозы. До сих пор одни «огневики» встречались.

— Господин Назаров, будьте добры написать подробный отчет, — Воронков сжал сухие губы в тонкую полоску. — Сколько дней вам понадобится?

— Два дня, — уверенно ответил волхв. — Могу лично завезти в Коллегию. А вам разве не интересно мое мнение?

— Мы и так увидели достаточно, — хмыкнул Сухарев, пристально разглядывая Никиту. — Поверьте, юноша, для таких зубров магии подобное представление сказало о многом. Жуткое оружие, не спорю. Кстати, имя вызова демона укажете в отчете. Сейчас нам необходимо взбодриться после увиденного. Пока я не выпью пару рюмок анисовой, даже слушать ничего не стану!

— И передадите через секретариат, — отрезал Воронков. Он решил показать свое недовольство произошедшим, потому что эксперимент слегка его напугал лихостью, наглостью и пренебрежением всех правил безопасности. И этого Юрий Афанасьевич простить не мог. Может, в нем заговорило старческое упрямство, а может — ощущение быстролетного времени, когда он сам был таким же молодым, шустрым и подаваемым надежды волхвом. — Пойдемте, коллеги.

Никита не стал настаивать на ином варианте или возражать, только кивнул вслед Иерархам. Но заметив неловкую поступь Семерецкого, окликнул его тихо:

— Матвей Илларионович! На минутку!

Старик остановился и с любопытством глянул на подошедшего волхва.

— У вас проблемы с ногами, — просто сказал Никита. — Я могу помочь. Нет, вернуть былую прыть не получится, но ходить сможете без проблем.

— Ты же не Целитель, — по-доброму усмехнулся Семерецкий. — Спасибо, конечно, за попытку, но…

— У меня есть одна вещь, которую я давно выращиваю в подвале своего имения, — заговорщицки подмигнул ему Никита. — Из технологий той самой Яви. Она облегчит вашу жизнь неимоверно. Я настаиваю принять этот подарок.

— Свиток? — морщины на лице Семерецкого ожили. — В Петербурге уже начинается дикий ажиотаж. Причем, я знаю, откуда идут слухи. Твоя теща, уважаемая Надежда Игнатьевна, исподволь поднимает градус женской истерии. Когда на рынок косметики выйдут волшебные свитки?

— Боюсь, никогда, — рассмеялся Никита. — Они для меня лишь средство укрепления своей значимости в высоком обществе. Пусть лучше дамы приложат усилия, чтобы быть мне полезными.

— А ты плут, Никита Анатольевич, — шутливо погрозил пальцем Иерарх, но потом ласково потрепал волхва по плечу. — Правильно поступаешь. Нельзя превращать свой труд в поток дешевой славы. Действительно, ведь тебе надо как-то укреплять свои позиции в Петербурге. Почему бы и не через женщин?

Оба рассмеялись, и Никита, поддерживая старика, пошел к своему автомобилю, оставленному на пропускном пункте.

* * *

В хорошем настроении Никита вел свой «бриллиант» по улицам Петербурга никуда не торопясь. День начался неплохо. Кто бы мог подумать, что в простецкой фигурке с Балкан будет заточен демон первого ранга, да еще и «водник»! Такого сюрприза волхв не ожидал, и тем приятнее оказалось стать обладателем мощной сущности. Дуарх, Ульмах — это уже весомый аргумент в политических игрищах, которые, несомненно, еще предстоят Никите. Там, где заканчиваются слова, начинается война. Тамара правильно говорит, что надеяться на долгое перемирие, которое длится между кланами уже тридцать с лишним лет, довольно глупо и опрометчиво. Император Александр уже подходит к тому возрасту, когда пора задумываться о смене рода деятельности. Конечно, сам он в течение пяти-шести лет вряд ли уйдет на покой рыбку в пруду ловить, но уже сейчас цесаревич Владислав начинает активную деятельность, подбирая себе верную свиту и формирует Ближний Круг. И когда наступит момент передачи власти — нужно будет держать ушки на макушке.

Аристократия всегда верна себе, особенно та, которая видит свое предназначение в тотальном управлении государством. Старые кланы сейчас похожи на боксеров, стоящих в своих углах и ждущих сигнала к началу боя. И столица может стать ареной нешуточной драки. Именно это обстоятельство беспокоило Никиту, и недаром его начинают потихоньку уговаривать вернуться в Петербург. Его клан молод, не так силен, но в качестве дополнительного веса может сыграть решающую роль. Цесаревич это понимает (неважно, надоумил ли его император выйти на контакт с Назаровым, или сам Владислав догадался), и теперь активно сколачивает коалицию. Кстати, Вяземские, будущие родственники Меньшиковых, когда княжна Катя уйдет в их семью, вероятнее всего, встанут на защиту императорского трона.

Поморщившись, Никита отбросил ненужные сейчас мысли. Главное, он подстраховался с демонической силой, и никому не будет позволено направить разрушительный гнев Ульмаха на неугодных. Хозяин — Никита, и он самолично приказал демону Воды не совершать необдуманных поступков, когда его призовут для разовой акции. Чтобы подчинить такую сильную тварь своей воле, нужно убрать, в первую очередь, Назарова. Но с этой стороны волхва не взять.

Он крутанул руль, свернул с трассы в сторону Большой Невки, пересек мост и направился к южной оконечности Аптекарского острова. Ему вдруг нестерпимо захотелось выпить кофе со свежей выпечкой. Можно было, конечно, доехать до семейного особняка и насладиться домашними булочками с ароматным вареньем, но странное ощущение чего-то светлого и неожиданного, поселившееся в сердце, тянуло его в места отнюдь не уединенные.

Какое-то дежавю, не иначе.

Загнав машину на небольшую стоянку возле «Оранжереи» — уютного кафе напротив Ботанического сада — к удивлению, не забитую транспортом, Никита уверенно направился в здание, откуда неслись умопомрачительные запахи круассанов и горьковато-шоколадные тона кофе. Посетителей внутри хватало. Место здесь бойкое, кормят вкусно. Оглядевшись по сторонам, покачал головой. В «Оранжерее» придерживаются некоего стиля интимности. Больше двух мест за столиком не займешь. Маленькие они, приходится сидеть чуть ли не нос к носу.

Кивнув на приветствие молоденькой официантки в строгой блузке и юбке — девушка стояла возле барной стойки и зорко поглядывала за клиентами, чтобы выполнить их просьбы — он направился к единственному столику, занятому одним лишь человеком.

— Извините, у нас нет сидячих мест, — с толикой сожаления задержала его официантка, кивнув на заполненный зал. — Если только возле барной стойки. Можем скидку на заказ сделать.

— Как же нет места? — Никита движением подбородка показал на примеченный им столик, за которым спиной к ним сидела молодая особа в светлом летнем платье. Ее густые черные волосы свободно падали на спину и плечи, а вот на затылке их держала ярко-алая шелковая лента. Что-то знакомое ощущалось в этой фигуре, в легких движениях обнаженных рук. На запястьях свободно висели узкие серебряные браслеты. — А вот рядом с той молодой леди?

— К этой леди не дают садиться вон те два мордоворота, — с неприязнью кивнула официантка на широкоплечих парней, примостившихся за столиком возле окна с бутылкой минеральной воды и стаканами, из которых они ее лениво цедили. — Какая-то знатная боярышня. Стоит только кому подойти, сразу от ворот поворот дают.

— Интересно, — хмыкнул Никита. — А вы мне чашечку арабики с парой круассанов принесете за тот самый столик?

— Только не скандальте, — попросила девушка. — Лучше с ними не связываться.

— Так я с ними и не буду, — весело пообещал волхв. Он обошел столик с сидящей в гордом одиночестве девушкой с алой лентой и улыбнулся. Сегодня и в самом деле удачный день. Однажды Никита понял, что потерял Юлю Колычеву, точнее — Васильеву в этой Яви. Каким-то образом девушка сняла аурную метку, давая понять, что его ухаживания ей претят. Никита намек понял и перестал искать встречи. А как поступить, если судьба сама плетет узоры жизни волшебными нитями, соединяя или обрезая их по своему усмотрению?

— Какая встреча, Юлия Николаевна, — он встал напротив девушки, которая неторопливо водила пальчиком по экрану телефона и что-то сосредоточенно читала. Наполовину выпитая чашка с кофе отставлена в сторону, и похоже, что зеркальный двойник Колычевой всерьез озабочен происходящим в мире. Или глубоко погружен в сетевое общение.

На столик легла алая роза на изящном стебле, остро запахло морозцем.

— Вы? — удивленно захлопала ресницами Юля, подняв голову.

— Сударь, — возле Никиты тут же нарисовались двое рынд, чьи плечи срослись с шеей, а на лицах читалось желание развеять скуку небольшим скандальчиком с нахалом. — Найдите себе другое место…

Говоривший осекся. Он увидел кольца на руке Никиты.

— Позвольте мне самому решать, где сидеть, — холодно бросил волхв, небрежно отодвигая стул и садясь на него. — И с кем разговаривать. Пока я лишь попрошу вас отойти.

Его намек был понят с полуслова. Рынды с настороженными взглядами ретировались на свои места. Никита улыбнулся нахмурившейся Юлии.

— Вы меня решили преследовать? — спросила она. — Вам мало двух жен, господин Назаров? Или я ошибочно поняла контекст вашего появления?

— Неправильно мы начинаем разговор, — волхв благодарно кивнул официантке, принесшей заказ. Та мило улыбнулась и бросила торжествующий взгляд на Юлию. Дескать, нашла коса на камень, дорогуша! После чего пожелала приятного аппетита и отошла на свою позицию к стойке. — Я, например, не ожидал встретить вас здесь. Но почему-то именно сегодня решил остановиться в «Оранжерее» и перекусить с дальней дороги. Рано встал, дел невпроворот.

Девушка хмыкнула с непонятными интонациями и отложила в сторону телефон. Взялась двумя пальчиками за ручку чашки, отпила глоток.

— Хотите сказать, интуиция позвала?

— Да как угодно называйте, но я сейчас здесь, и очень рад встрече.

— Вы некрасиво поступили, сударь, когда влепили в мою ауру маячок, — лицо Юлии, слегка утратившее смуглость, стало бесстрастным. — Не думала, что на такое способен человек с благородной кровью. Знаете, как потом мне пришлось оправдываться перед отцом и женихом? Стыдоба!

— У вас есть жених? — упавшим голосом спросил Никита. Ходили слухи, что князь Шереметев усиленно сватал младшего сына Велимира за девушку. Княжич был поздним ребенком Василия Юрьевича, и сейчас ему было лет двадцать пять, не меньше. Самый срок для женитьбы. Зная это обстоятельство, Никита надеялся на чудо. А вдруг ничего не получится у молодых? Мало ли какие разногласия могут возникнуть?

И, судя по кольцам на пальцах, обручальным здесь пока не пахло.

— Не делайте вид, что не знаете об этом факте, — слегка раздраженно ответила Юлия.

— О каком факте? О скором замужестве?

— Он еще и издевается! — не выдержав, приглушенно воскликнула девушка и сразу же сжала губы в досаде, что сорвалась. — Разве не вы приложили руку к размолвке? И маячок не специально навешали?

— Я ничего не понимаю, — пожал плечами Никита, пробуя круассан. — Вы бы пояснили вашу претензию.

— Перед помолвкой пришло императорское повеление, — Юлия смотрела на волхва как на врага. — Велимиру запретили брать меня в жены. Точка.

— Ничего себе! — потрясенно произнес Никита. Он и в самом деле не знал об этом случае. Да особо и не следил за личной жизнью Юлии после встречи в Вологде. — А какая причина? Извините за излишнее любопытство, но как-то странно выходит. Император-то при чем?

— Евгеническая Коллегия что-то там отрыла, — махнула рукой девушка. — Шереметевы попробовали выяснить, кто стоял за таким решением. Это же не просто размолвка, а скандал, бросивший тень, в первую очередь, на Шереметевых. А уж обо мне и говорить не стоит.

— И что дальше?

— Василию Юрьевичу сказали то же самое, что и в официальном письме. Намекнули, чтобы не вздумал поднимать шум. Якобы, все дело в моих магических способностях, которых могут лишиться мои дети. Понимаю, что такая трактовка запрета высосана из пальца, и я подумала, что вы приложили к этому руку. Я зачем-то нужна вам, сударь. Маячок прекрасно вписывается в эту историю.

— Вы с кем-нибудь делились своей безумной версией? — Никита попробовал пошутить, но Юлия не приняла его игры.

— Отец зол на вас, а князья Шереметев и Бельский грозились устроить вам веселую жизнь. Для них это прямое оскорбление. Они всерьез думают о вашем возросшем влиянии на императора.

— Меня всерьез считают виновным в разрыве ваших отношений с Велимиром? — нахмурился волхв. Еще и этого не хватало. Заполучить во враги Шереметевых и Бельских надо умудриться. Серьезная проблема вырисовывается.

— Уверяю вас, Юлия Николаевна, что ко мне никто претензий не предъявлял. А я вообще к этой истории никакого отношения не имею. Да, маячок подсадил. Вы мне понравились, и я хотел продолжить знакомство с необыкновенной девушкой. Об интересе Шереметевых к вам я тогда не знал. Только вернулся из далекого путешествия. Ох, как же некрасиво вышло!

— Да уж, наконец-то, осознали, чего натворили своими непродуманными действиями, — Юлия опустила глаза на блимкнувший телефон, прочитала сообщение. Никита мог поклясться, что в ее взгляде проскользнули озорные искорки. Не очень-то она расстроена срывом свадьбы. — Я объяснила отцу, как было дело. Родной человек всегда поймет, не станет меня тюкать по темечку за эту историю. А вот в Петербурге я боюсь появляться на светских приемах и вечеринках. Столько желчи и грязи уже выплеснула зажравшаяся масса бездарностей… Даже домой захотелось. В свою уютную провинциальную дыру.

— Вас обижают? — Никита покончил с одним круассаном, а вот второй, уже остывший, не лез в горло. — Я могу выступить с опровержением публично. Не дело, когда невинную девушку выставляют в качестве мишени для низкосортных острот. Готов принять на себя удар.

— А зачем вам это надо, Никита Анатольевич? — Юлия пристально взглянула на Никиту, словно в сердце провернула клинок. Настолько она сейчас походила на своего двойника — княжну Колычеву, что волхву стало жарко. — У вас-то какой интерес к моей особе?

— Если расскажу — не поверите, — предупредил Никита.

— А вы рискните, — красавица поставила локти на стол, сцепила между собой пальцы и уперлась в них подбородком. — Я же люблю тайны, если вы не забыли. Тем более, после нашей встречи с недомолвками и следящими маячками моя жизнь изменилась не в самую лучшую сторону.

— Расскажу, но после встречи с Великим князем Константином, — пообещал Никита. — Хочу выяснить причину столь бурной реакции со стороны Меньшиковых на вашу свадьбу с Шереметевым.

— Вам не скажут правду, сударь, — покачала головой Юлия.

— Скажут, — уверенно ответил молодой волхв. — Пари? Проигравший угощает кофе в этом милом заведении. Только без рынд. Они всю «Оранжерею» напугали своим видом.

— Ребята честно отрабатывают свой хлеб, — рассмеялась девушка. — Это охрана Бельских. Я сейчас живу у подруги, Антонины Бельской, дочери Олега Павловича. Единственный человек, который поддерживает меня и не верит во всякие россказни. Отец как-то договорился с князем, и тот выделил парней для сопровождения.

Юлия взяла розу и потянула носиком аромат цветка.

— Ваши магические шалости иногда имеют приятную сторону, — сказала она. — А женам вы дарите цветы?

— Для меня не составляет труда одарить своих любимых женщин красивым букетом, — откровенно глядя в выразительные глаза боярышни Васильевой, ответил Никита. — Да, почти всегда.

Щеки Юлии почему-то зажглись румянцем. Она не выдержала пристального взгляда Никиты, ее ресницы затрепетали.

— Им повезло, — девушка недвусмысленно посмотрела в сторону охранников. Те встали. Поднялся и Никита. — Приятно, что частично мы прояснили ситуацию. Тогда до встречи?

— А как же номер телефона? Как я найду вас?

— Надо прятать свои маячки понадежнее, — легкая улыбка скользнула по губам Юлии. Она сняла со спинки стула женскую сумочку, открыла ее и вытащила темно-зеленую ассигнацию. — Вы же артефактор, Никита Анатольевич. Неужели не отыщете способ встретиться со мной?

— Я понял, и позвольте заплатить за вас, — Никита дождался кивка девушки и проводил ее взглядом, пока та не вышла на улицу в сопровождении своих рынд. Подозвал официантку и расплатился за оба заказа. Напоследок незаметным движением левой руки создал белую хризантему и галантно предложил Василисе, как было написано на прямоугольном пластике бейджа. За что был награжден искренней улыбкой и пожеланием как можно чаще заходить в «Оранжерею».

Приятно делать людям неожиданные сюрпризы и подарки. На сердце становится легко, и день кажется прекрасным.

А сигнальный маячок он на этот раз спрятал так, что никто больше не обнаружит его, кроме самого хозяина. Да и не верил Никита, что скандальная находка в аурном поле девушки стала источником запрета свадьбы Юли и молодого Шереметева. Корни этой истории тянулись, вероятнее всего, из недр имперской службы безопасности и с подачи Меньшиковых.

Ретроспектива

Остров Лусон, 2013 год

Полозов

«Грация» подошла к пляжу Сабангана поздним вечером, и медленно, чтобы не налететь на песчаные выносы, обозначенные бакенам, двинулась к устью реки Падсен, оставив по правому борту остров Манро со светящимися неоновыми вывесками различных ресторанчиков и кафе. С берега доносилась музыка, раздавались взрывы смеха, а где-то даже запускали фейерверки.

Роджер лично встал у штурвала, чтобы проскочить опасные места, ориентируясь на перемигивающиеся в темноте рубиновые огоньки бакенов. По этому фарватеру можно было без опаски завести яхту в реку и проследовать по ней вверх к городу, в который так стремилась Мария Бланка.

Полозов стоял рядом с ней на верхней площадке яхты и наслаждался теплой погодой, легким освежающим бризом, приносящим с берега запахи барбекю и пряностей. Мерно постукивал двигатель, неумолимо толкая «Грацию» к назначенному месту.

Олег покосился на молодую даму, с непонятным сумасбродством бросившуюся в путешествие, но от которого была безумно счастлива. Мария щеголяла в длинном платье с какими-то яркими абстрактными линиями, сплетавшимися в замысловатый узор, на котором «ломался» взгляд. Потайник подозревал, что все дело в магических свойствах ткани, куда неизвестный чародей вшил защитные артефактные нити. Чуть больше пяти минут сосредоточенного внимания на высоком женском бюсте, аппетитно облегаемом тканью — и голова начинала тяжело гудеть, а виски немилосердно сжимать невидимой силой. Сначала Полозов решил, что у него поднялось давление, но как только он отводил взгляд от соблазнительных форм на маслянисто-черные воды залива, как все приходило в норму. Поэтому Олег решил смотреть рассеянно, но теперь его привлек волнительный разрез платья с левой стороны, идущий до самого бедра.

На шее девушки висели тяжелые коралловые бусы, запястья рук обхватывали золотые браслеты, стилизованные под змеиную чешую. С прической хозяйка яхты не стала мудрить и заморачиваться. Оно просто распустила завитые еще днем волосы по плечам и спине, и Полозов признался самому себе, что Марии подойдет любой образ, и он, несомненно, будет радовать его взгляд.

— Так что такого интересного есть в Лаоаге, куда ты так рвешься? — Олег прервал молчание, осознавая, что нужно обязательно о чем-то говорить. Он на каком-то уровне ощущал, что затянувшаяся пауза могла разочаровать Марию.

— Там есть «Оазис Лаоага», — девушка задумчиво смотрела на веселое перемигивание реклам, чей свет отражался в прибрежных водах, и тянущуюся вдоль левого борта цепочку электрических огней, освещавших прибрежные улицы города, гуляющих людей и снующие по дороге машины. — Дело в том, что раджа Сулейман запретил азартные игры, распитие спиртных напитков, стриптиз и иные модные увлечения в своем королевстве. А Лаоаг стал неким островком разврата.

— Офшорная зона? — догадался Полозов.

— Что-то в этом роде, — усмехнулась Мария Бланка и посмотрела на Олега, но его лицо оставалось безмятежным и спокойным. Не сдержавшись, он улыбнулся краешком губ. — В городе много баров, ресторанов, всевозможных шоу. Есть два казино, чей доход идет в казну раджи.

— Кто бы сомневался, — Олег уже понял, ради чего Мария стремилась сюда. Ей хватало пары дней, чтобы повидаться с папашей и заскучать. Ее деятельная и горячая натура желала развлечений. А где их найти? В аудиенсии тоска смертная, от которой можно сойти с ума. Только постоянные тренировки с охраной, работа инструктором и любезно предоставленные Фрэнком русскоязычные газеты-журналы спасали от неминуемой хандры. Лаоаг для Марии являлся той самой отдушиной, где можно стряхнуть с себя сонную одурь вечнозеленого острова. — Роджер, наверное, сразу в бар наведается?

— Пока все напитки не попробует — не успокоится, — засмеялась Мария, тряхнув головой. — Хотела спросить. Наверное, сейчас это уместно. Ты танцуешь?

— Плохо, — признался Олег.

— Ты себя не ценишь, — возразила собеседница. — Я же видела твои занятия. Пластика и грация дикого кота, выверенные и несуетливые движения. Думаю, положи тебе на макушку яйцо, пробежишь с ним пару миль, не уронив.

— Ни разу подобных комплиментов от женщин не слышал, — усмехнулся Полозов. — Кажется, меня приглашают на танцы?

— А как же! Там есть великолепный танцпол «Такер» с хорошим баром и большим выбором коктейлей. Но сначала мы заглянем в казино. Хочу просадить сотню долларов. Ты меня проконтролируешь, чтобы я не увлекалась. Обычно со мной ходит Антонио, но сейчас у него появился шанс как следует оторваться с друзьями. Он и так ворчит, что я лишаю его всех прелестей развратной жизни. Ты же не против уделить мне внимание?

Полозов вовремя сдержался, чтобы не пожать плечами. Таковой жест опошлил бы очарование их разговора и некое интимное сближение, наметившееся в последние часы путешествия. Его не интересовали интересы экипажа «Грации». Для них Олег — экзотическая зверушка, неведомо как попавшая на Лусон. А к экзотике парни совсем равнодушны, хотя для Олега сделали небольшое исключение. За время плавания Полозов хорошо и душевно поговорил и с Джеком, и с Биллом, и даже с Антонио-инженером — худощавым и вечно печальным американцем итальянского происхождения — распивая в свое удовольствие местное пиво, оказавшееся в большом достатке в холодильнике кают-компании. Кстати, довольно недурное.

От Олега они ждали байки про медведей, бродящих по улицам городов, играющих на балалайках и пьющих водку из горлышка в компании суровых мужиков в шапках-ушанках. Понятно, что парни по здравому размышлению в эти истории не верили, но слушали с интересом. Закончились посиделки тем, что Мария обругала подчиненных и разогнала их по рабочим местам. А сама утащила Полозова на площадку бич-клаба, где призывно голубела чаша бассейна. Здесь они и пробыли до наступления темноты, легко болтая на отвлеченные темы, не затрагивая личной жизни.

— Так уж и быть, составлю тебе компанию, — согласился Полозов. Вечернее времяпровождение с красивой молодой женщиной куда приятнее, чем алкогольные возлияния в баре. — Спасу Антонио от скучного променада.

— Я не сомневалась, — на щеках Марии появились милые ямочки от улыбки.

— Хотел тебя спросить, — он посмотрел в глаза мисс Морган, чьи зрачки отражали свет береговых огней, и в глубине которых полыхали таинственные разноцветные искорки. — Ты одаренная? Не подумай, что меня тяготит незнание твоих магических способностей. Но хотелось бы знать, с кем я проведу несколько часов в чужом мне городе.

— Тебя это напрягает? — губы Марии Бланки дрогнули и приоткрылись, обнажив сахарную белизну ровных зубов.

— В качестве сопровождающего — да, — твердо ответил Полозов.

— А в качестве очень хорошо знакомого?

«Так, это не есть хорошо, — с иронией подумал Олег, лихорадочно соображая, ради чего Мария намекает на возможность более близких отношений. — Может ли быть так, что ее отец заодно с ней подталкивает меня на какую-то авантюру, связанную с поиском Никиты? Фрэнк, правда, давненько не заикался на эту тему. Как будто забыл или намеренно тянул время. И вот сейчас появилась его дочка. Молодая, красивая, незамужняя, проявляющая ко мне интерес. И все равно, задача не сходится. Мало исходных данных».

— Возможно, — не стал углубляться в опасную тему Полозов и твердо добавил: — В любом случае я должен знать, какой у тебя уровень одаренности. Достаточно смоделировать простую ситуацию. К тебе начинают приставать нехорошие ребята. Я, как настоящий мужчина и джентльмен, пытаюсь втолковать неразумных, что нельзя вести себя так плохо. Разумеется, начнется драка. Будешь ли ты использовать свою магию, если я начну проигрывать? Или мне придется бить противника на поражение? Понимаешь, о чем я? Фрэнк, кажется, предупреждал о подобном.

— А ты можешь убить? — взволнованно спросила Мария.

Полозов пригляделся к ней. Не переигрывает ли с эмоциями, пытаясь показать себя глупой курицей, восторженно глядящей на брутального кочета с распушившимся хвостом.

— Не хочу, — честно ответил он. — Для нас всех будет лучше вернуться домой без приключений.

— Согласна! — хлопнула в ладоши Мария. — Будем веселиться. Здесь и вправду очень интересно. Тебе понравится.

В этот момент «Грация» сменила галс, палуба вздрогнула, а девушка, ойкнув, неожиданно потеряла равновесие и оказалась в объятиях Полозова. Хитрый маневр бросил ее на потайника, которому ничего не оставалось, как крепко обхватить Марию за гибкую талию. Будоражащий запах духов с тонким букетом горечи, жаркое тело под тонкой тканью подняли градус крови, бешено застучало в висках. Сердце подобно хорошо работающему насосу стало прокачивать адреналин по венам. Полозов вдруг понял, что ему все равно, пытается ли семейка Морганов использовать его в своих играх, или химия чувств заставила молодую женщину прильнуть к нему жадными до ласки губами. Олегу казалось, что он наслаждался поцелуем несколько минут, однако на деле Мария отпрянула от него почти сразу.

— Извини, — унимая бешеную скачку сердца, сказал Олег и быстро огляделся по сторонам. Кажется, за ними никто не наблюдал. Шкипер вместе с инженером находились в ходовой рубке и были заняты проводкой яхты в устье реки. Джек с Биллом резались в карты в кают-компании. — Неловко получилось.

— Неужели? — усмехнулась Мария, откидывая растрепанные волосы с лица. — Мне показалось, никакой неловкости я не заметила. Мы же не прыщавые подростки, попробовавшие впервые целоваться за углом дома, чтобы родители не видели. Все в порядке, Олег. Не стоит себя ставить в положение оправдывающейся стороны. Ты свободный человек, а я незамужняя леди.

— Уговорила, — Полозов обхватил ставшую податливой Марию Бланку и снова притянул к себе, но не позволяя своим рукам бродить по аппетитным местам (он не хотел компрометировать мисс Морган перед экипажем; было подозрение, что один из ее людей регулярно постукивает Фрэнку, когда девушка живет вдали от отца). И благодарный взгляд Марии, когда Олег всего лишь обозначил свое желание продолжить приятные отношения легким прикосновением к упругому бедру, был подтверждением зарождающихся чувств. Ему хотелось думать об этом, а не о коварстве семейства Морган.

— Роджер, бородатая морда! — громко воскликнула Мария, разрушая очарование момента. — Какого дьявола рыскаешь по фарватеру как пьяная девка? Сколько пива вылакал?

— Извини, мисс! — раздался в ответ голос шкипера из рубки. — Показалось, бревно по курсу на нас наплывает. Крокодил больно шустрый оказался, решил торпедировать наш крейсер!

— Крокодилы ему мерещатся, — тихо рассмеялась Мария, прижавшись спиной к поручням и крепко схватилась за них руками. — Однажды какой-то дурной кайман наткнулся на его лодку, едва не перевернул. Наверное, поиграть захотел, а Роджер с испугу в него канистрой с водой запустил. Молодой и глупый был.

— Кто? Кайман или шкипер?

— Оба.

Полозов не сдержался и фыркнул от смеха. Мария улыбалась и не отрывала от него взгляда, словно пыталась отыскать в непривычных для нее рубленых и жестких чертах лица русского мужчины что-то такое, что могло дать ей полную уверенность в правильности произошедшего. Легкие манипуляции Дара позволили мисс Морган выяснить совершеннейшую бездарность Олега в плане магических способностей. И это обстоятельство почему-то окрылило девушку. Ей стало любопытно, каким же образом мистер Полозов будет охмурять понравившуюся ему красавицу, какими приемами попытается завлечь ее в постель, не применяя магического внушения. А то, что дело движется именно к этому, Мария Бланка была уверена.

Прошлый опыт любовных отношений, где царствовала искра магии, давно наскучила девушке, жившей без отца большую часть времени. Ее судьбу пыталась решать мать, потомственная «зеленая ведьма», как она сама себя называла. Обычная колдунья, практикующаяся в одиночку, всю свою супружескую жизнь яростно спорила с отцом Марии — Фрэнком Морганом — на предмет своего Дара. Фрэнк как бы в шутку называл ее малефикой, но мать, выпуская коготки, пыталась пояснить разницу между обычной ведьмой и малефикой — злой и коварной особой, приносящей только беды и горе людям. Все было бы забавно, если не так грустно. В конце концов пролегшая между родителями трещина разошлась на угрожающее расстояние, и мать, забрав Марию, перебралась в Калифорнию.

Молодые люди, которые пытались завоевать сердце молодой девушки, первым делом должны были пройти мощное препятствие в виде Эстелы Домингес, матери Марии Бланки. С ведьмой шутки шутить было накладно, и любая фальшь в любовных делах выявлялась мгновенно. Девушка знала, что мать хочет найти для нее одаренного юношу, да не простого, а с какой-нибудь уникальной Искрой. И через кровь получить от дочери сильных внуков.

Именно это обстоятельство серьезно рассорило Марию с матерью. Девушке после нескольких попыток «сводничества» просто надоело ощущать опустошение в душе и неприятные боли в голове после попыток ментального воздействия любовников на ее ауру. Можно подумать, магия каким-то образом могла повлиять на чувства! А девушка умела ставить защиту, и никакие колдовские штучки матери не могли повлиять на ее решение повременить с замужеством.

В конце концов отец помог ей купить «Грацию», и Мария теперь старалась как можно чаще наведываться в аудиенсию к Фрэнку Моргану.

Все это она почему-то выложила Полозову, нисколько не сомневаясь, что русский оценит ее откровенность.

— Твоя мать — потомственная ведьма, — кивнул Олег, — не имеющая ничего общего с боевой магией. Значит, мне придется защищать тебя, как бы ты не хотела быть равной со мной.

— Ничего подобного, — пожала плечами Мария. — Мужчина и должен брать на себя функции защитника. Не собираюсь я оспаривать у тебя право заехать в ухо распоясавшемуся хулигану.

— Ладно, я тебя услышал, — улыбнулся Полозов и кивнул на оживленный берег. — Лучше расскажи, что это за местечко такое.

— В конце шестнадцатого века неподалеку от нынешнего Лаога высадился испанский конкистадор Хуан де Сальседо, — голосом экскурсовода произнесла Мария, простирая руку в сторону набережной, залитой светом фонарей. — Католические миссионеры возвели здесь первую церковь. Она, к сожалению, не сохранилась. Когда здесь стало преобладать мусульманское большинство, ее снесли.

— Почему? Чем помешала миссия?

— Дело в том, что в середине семнадцатого века колониальное правительство Испании усилило налоговый гнет. Педро Альмазана возглавил восстание местного населения и провозгласил себя королем. Хотя, историки утверждают, что его имя выкрикивали аборигены, мне кажется, магией внушения Альмазан добился того, чего и хотел. Испанцы победили, но проблемы сами собой не решаются. На остров вместе с арабами проникают идеи ислама, и они как раз наложились на очередные волнения местных против испанской государственной табачной монополии. Именно тогда восставших возглавил предок нынешнего раджи Сулеймана. С его повеления все христианские миссии были уничтожены, а представители оных отправили на родину.

Мария покосилась на Полозова. Олег слушал внимательно, и она, воодушевленная, продолжила:

— Папская инквизиция пробовала устранить клан Сулейманидов, но наткнулись на мощное противостояние магов. Победили раджи, и только благодаря умению повелевать демонами. Культура европейской магии здесь не прижились, а вот юго-восточные чародейские техники в большом почете.

— В том числе, и у твоего отца, — заметил Олег.

Мария снова кинула на него быстрый взгляд и, поколебавшись, кивнула.

— Так и есть. Раджа Сулейман его очень уважает как белого человека, умеющего покорять сумасбродных демонов. А вообще, Фрэнк сочетает в себе качества китайского даоса, японского оммёдзи и индусского йоги-аскета в такой степени, что позволило ему занять небывалую для белого высоту в местной иерархии магов.

Полозов задумался. Он не предполагал, что отец Марии настолько силен в магическом искусстве. Впрочем, кто бы ему сказал об этом факте или показал возможности Моргана? Достаточно взглянуть на жителей аудиенсии, с каким благоговением они смотрят на Фрэнка. Таковое положение не являлось фактом мощной одаренности человека, приказавшего любыми путями разыскать Никиту Назарова, но уже говорило, как нужно вести себя с Фрэнком.

Морганы опасны. Полозов не знал, какую игру затеяли отец и дочь. Возможно, через любовную интрижку Марии, возможно — найдется иной рычаг давления. Только вряд ли это поможет им. Даже ментальное воздействие на мозг Олега не даст результатов. Последний раз он видел Никиту в России, что делало сканирование его памяти бессмысленным. Может, у папаши Фрэнка есть какой-то иной способ?

— А вот и пристань! — оживилась Мария.

«Грация» сбавила ход и осторожно подошла к правому берегу, вдоль которого протянулась деревянная пристань с десятком пирсов. Большая часть была оккупирована небольшими лодчонками и миниатюрными моторными яхтами. Океанская красавица среди них гляделась китом, попавшим в огромный косяк селедки.

— Здесь специально углубляют дно, чтобы суда, подобные моему, заходили в город, — пояснил подошедший Антоний. — Иначе кто будет оставлять барыши в местных игорных заведениях? Так что сейчас Роджер пришвартует нашу «Грацию», и мы окунемся в пучину разврата.

Мария фыркнула и стукнула кулачком по плечу инженера.

— Только не вздумайте напиваться до поросячьего визга и драться с илоками. Эти ребята с удовольствием наделают дырок в ваших шкурах, — предупредила женщина. — Я не собираюсь потом вытаскивать вас из местной тюрьмы или больницы.

— Все будет нормально, мисс Морган, — убедительно ответил Антонио.

Оказывается, швартовку здесь контролировали, а не пускали на самотек. Иначе такая громадина как «Грация» могла серьезно нарушить судоходство. Для яхт подобного типа существовала специально построенная марина, куда шкипер и завел пятнадцатиметровое судно под бдительным присмотром работников порта.

— Разве на «Грации» никто не останется? — удивился Олег, когда весь экипаж веселой гурьбой сошел с яхты. — Не боишься за сохранность дорогостоящей техники?

— Мою красотку здесь знают, — рассмеялась Мария, ухватившись за локоть Полозова, и потащила его следом за мужской компанией, возглавляемой Роджером. — Управление порта не станет рисковать своей репутацией. Иначе отец наведет здесь такого шороху, что вся администрация окажется без работы. Их потом даже на табачную плантацию не примут. Так что не переживай.

Территория порта была ограждена от городских построек всего лишь невысоким решетчатым заборчиком, больше похожим на бутафорию, чем на серьезное препятствие. Но, как пояснила Мария Бланка, идиотов давно отучили лазать в чужой сад. Ну не нравится радже, когда в его хозяйстве откровенно воруют и портят репутацию просвещенного и либерального монарха. Как это совмещалось с безжалостным клеймением преступников и отрубанием рук, Олег плохо понимал.

Они догнали экипаж и вместе пошли по тротуару мимо одноэтажных симпатичных домиков, построенных не из пресловутого местного дерева, а из современных материалов. К каждому жилищу ведет асфальтированная дорожка, улицы освещены, гуляет куча народу. Отовсюду слышалась энергичная музыка, взрывы хохота, к которым приплеталось рычание автомобильных моторов. Машины активно сновали по дороге, а на перекрестках даже создавали небольшие пробки.

Экипаж «Грации» направился по своим мужским делам, пожелав удачи своей хозяйке в нелегкой борьбе с казино.

— Да тут шумно, — признал Олег, когда они подошли к «Оазису Лаоага». — Но весело.

— Я же говорю, здесь тебе понравится, — улыбнулась Мария, и плотнее уцепившись за мужчину, потянула его к дверям казино.

Двухэтажное здание с широкими окнами, из которых лились миллионы люменов света, по фасаду сверкало разноцветными огоньками гирлянд. Возле входа, правда, народу оказалось не так много. Мужчины в легких рубашках-поло и шортах, женщины в коротких платьях — все они, казалось, не стремились особо внутрь, и больше были заняты разговорами друг с другом. В воздухе плавали запахи табака и каких-то ароматизированных примесей. На Олега и Марию никто не обратил внимание кроме секьюрити казино. Двое смуглолицых мужчин-илоков, широкоплечих и высоченных, перекрыли вход и на ломаном английском попросили пройти процедуру проверки.

Они сняли с поясов короткие жезлы, на конце которых посверкивали искорками артефактные камни, провели ими с ног до головы, не касаясь даже одежды. Мария едва заметно усмехнулась и специально выставила левую ногу так, чтобы показать в разрезе платья ее всю целиком, начиная от бедра и заканчивая щиколоткой. Секьюрити-илок, проверявший ее, смутился, но тут ожил, когда артефакт запищал.

— У меня защитные амулеты, — предупредила Мария, показав пальцы, на которых были надеты кольца.

— Да, госпожа, я уже понял, — илок отступил в сторону, то же самое сделал его напарник. — Проходите, пожалуйста.

Мария Бланка уверенно шагнула в раскрытые двери. Видно, что здесь ей все знакомо. И то, как она ориентировалась в шумных и галдящих игровых залах, как с легкой улыбкой кивала в ответ на приветствия каких-то мужчин, и как, подойдя к длинной стойке бара, заказала себе бокал мартини — в этом месте, густо насыщенном азартом, молодая женщина заряжалась какой-то особой энергией, непонятной Олегу.

— Путь к игровому столу начинается с выпивки? — усмехнулся Полозов, заказав себе бутылку местного пива.

— Для меня важна не форма, а суть, — щелкнув пальцем по ножке бокала, ответила Мария. — Я придерживаюсь символизма, дорогой Олег. Первый раз, когда попала сюда, я не собиралась играть. Но выпив вот такой мартини, почувствовала желание рискнуть. В карты играть не люблю, а вот рулетка для меня сродни детской забаве. Интересно же наблюдать, как шарик, подчиняясь каким-то непонятным для человека законам, раз за разом падает в строго отведенное ему место.

— Эти законы называются шулерством, — рассмеялся Полозов. — Предполагаю, даже раджа Сулейман не сможет заставить хозяев казино играть честно.

— Да мне все известно про такие ухищрения, — весело махнула рукой Мария, потягивая напиток. — Поэтому и говорю: мне хватает ста проигранных долларов, чтобы успокоиться. Пойдем, купим фишки.

Осушив бокал, она оставила на блестящей поверхности стойки деньги за выпивку, и решительно направилась в зал, откуда неслись сухие щелчки раскручиваемого барабана и костяной стук шарика. Полозов с недопитой бутылкой направился следом за Марией. Его знакомая вытащила банкноту в сто долларов и разменяла их на десять фишек.

— Буду ставить по одной, — тряхнув головой, заявила женщина и встала возле одного из столов, где было поменьше игроков. Олег, заинтригованный происходящим, занял позицию за ее спиной. Будет ли она в ответ мухлевать с помощью своего Дара или здесь запрещено пользоваться магией? Скорее всего, запрет существует. Взгляд его случайно зацепился за невзрачного пожилого старичка в рубашке навыпуск. Тот стоял в сторонке, подпирая одну из стен помещения, но таким образом, чтобы контролировать все происходящее за пятью рулеточными столами. Его пальцы беспрестанно дергались, сплетались в замысловатые фигуры и тут же распадались, живя каждый своей жизнью. Такие манипуляции были свойственны чародеям, уж кому, как не Полозову об этом не знать. Никита частенько «рисовал» пальцами скрипты. Так что профессия старичка не вызывала сомнения. Причем, как только Мария вступила в игру, он скользнул по ее фигуре взглядом, на мгновение замер — и больше уже не смотрел так пристально.

Пока дочь Моргана по личному желанию проигрывала свою сотню, Олег как следует рассмотрел публику. В самом деле, местное население здесь не участвовало в развлечениях, а только обслуживало богатую публику со светлой кожей. Здесь таких было большинство: вероятно, европейцы и североамериканцы. Они вовсю веселились и не считали копейки, оставляя в казино приличные суммы. По одежде, правда, нельзя было сказать, какими капиталами ворочают эти люди. В простых рубашках навыпуск, в рубашках-поло, в шортах и в сандалиях на босу ногу — могло создаться впечатление, что в респектабельное заведение завалилась куча народу с улицы и решила попытать счастья в рулетке.

Но впечатление это было обманчивым. Походка, умение держать себя в руках, сдержанные эмоции, легкая брезгливая улыбка после крупного проигрыша или бесстрастное выражение лица, когда крупье сдвигал выигрышные фишки к счастливчику — для Полозова оказалось достаточно пищи для размышления. В «Оазисе Лаоага» и в самом деле отдыхали серьезные люди.

— Хочешь сыграть? — вывела его из раздумья раскрасневшаяся от эмоций Мария. Даже ее безукоризненная прическа рассыпалась, сделав женщину невероятно привлекательной. — У меня осталась одна фишка.

— Не повезло? — усмехнулся Олег, подкинув на ладони темно-синий кругляш с цифрой 10.

— Видимо, лимит везения на сегодня оказался исчерпан, — лукаво взглянув на него, странно ответила Мария Бланка. — Давай же, не тяни! Ставь куда-нибудь!

Полозов пожал плечами и громко объявил свою ставку:

— Зеро на все!

Раздался веселый смех игроков. Зеро, конечно, великолепная ставка, и куш можно сорвать неприлично огромный, если только ставить солидную сумму. Но Олег даже не стал обращать внимания на происходящее вокруг. Пусть он и не следил пристально за Марией, однако точно знал, что последние девять кругов рулетки ни разу не останавливали шарик в зеленой лунке с цифрой 0. Рано или поздно такое произойдет, но лишь для того, чтобы еще больше раззадорить и распалить играющих.

— Ставок больше нет, — бесстрастно произнес мужчина-крупье в белоснежном костюме и раскрутил рулетку. Шарик весело поскакал по поверхности стола, а Олег почувствовал, как рука Марии сжала его запястье. Мисс Морган словно невзначай излишне тесно прижалась к нему, обжигая жаром молодого тела через тонкую ткань рубашки.

Шарик начал замедлять движение, как будто выбирая ячейку с номером, куда намеревался прыгнуть и принести кому-то выигрыш, а кого-то бросить в бездну отчаяния. Полозов скептически наблюдал за этой картиной, более чем уверенный в невозможности шарика лечь точно на зеро.

— Зеро! — крупье поднял голову и посмотрел на ошеломленного удачей Полозова. — Ваша ставка сыграла, сэр!

Дикий вопль разорвал вязкую атмосферу зала. Мария, ничуть не стесняясь, повисла на шее Олега и что-то кричала и смеялась. Кто-то хлопал в ладоши, а кому-то чужой успех был сродни ножом по сердцу.

— Какой был коэффициент? — только и успел спросить Олег, когда Мария Бланка, наконец, перестала визжать.

— Пятьсот, Олег, пятьсот! — хозяйка «Грации» выдохнула и со счастливым лицом загребла выигрышные фишки. — А это значит, что мы взяли пять тысяч!

— Неплохо, — усмехнулся Полозов, оттаскивая Марию от стола. Пришлось даже взять часть выигрышных фишек, чтобы они не разлетелись по полу. — Пошли, заберем деньги.

— Может быть, еще? — умоляюще посмотрела на него девушка. — Ты, оказывается, счастливчик!

— Нет! — решительно произнес Олег и довел-таки Марию до кассы. Понятно, что адреналин бушует в крови, хочется на волне успеха сорвать еще больший куш, но потайник знал, насколько опасны такие рассуждения. Поэтому он получил солидную пачку денег и положил их в клатч девушки. — Пойдем-ка, лучше, на твое шоу иллюзионистов. Ты же мне обещала!

— Да-да! — Мария тяжело вздохнула, но подчиняясь мужской воле, вцепилась в руку Олега, и они оба направились к выходу.

— Хороший выигрыш! — сказал тот самый старичок, на которого Полозов еще в начале игры обратил внимание. — У вас невероятно удачливый талисман, мисс!

— Спасибо, Вилли, — улыбнулась девушка. — Я же никогда на зеро не ставлю!

Полозову показалось, что между Марией и старичком-магом произошел обмен какой-то информацией. Мимика, эмоциональные движения лицевых мышц, бег зрачков, невероятная энергетика мысленных потоков — это все ощущалось Олегом, как будто он сам подключился к аурным контурам девушки и старика.

Прежде чем покинуть заведение, потайник купил бутылку шампанского в баре, заслужив поощряющую улыбку девушки.

— Откуда ты его знаешь? — очутившись на улице, спросил Полозов.

— Ой, а откуда у тебя такие нотки подозрения? — засмеялась Мария, прижимаясь к Олегу. — Не напрягайся. Конечно же, я его знаю. Это маг, работает в системе безопасности казино. Кто-то смотрит за порядком, кто-то охраняет здание, а Вилли своим Даром блокирует все магические артефакты, влияющие на игру.

— Так я и подумал, — пробормотал Полозов.

— Ого, а ты не так прост, русский парень, — теплая рука Марии легла на его запястье. — В самом деле, у тебя не должно быть поводов для каких-то подозрений. Я же здесь почти каждый год бываю, личность известная для персонала. Он знает меня в лицо, и только. Сам же видишь, какая я послушная девочка. Сто долларов — и не больше. Но такого выигрыша у меня еще не было. Надо бы отметить!

— Будем пить шампанское прямо из бутылки, — предложил в шутку Полозов, — а потом пойдем на твое шоу. Где оно, кстати?

Мария показала пальцем вдоль освещенной улицы куда-то в противоположную сторону от портового причала.

— Лаоаг — как кишка, — пояснила девушка. — Вытянут вдоль реки, а потом расширяется к северу. Но там живут более бедные горожане, чем здесь. Но шоу «Камара Кениза» как раз проходит там. Цены умеренные, поэтому и зрителей всегда много. О, смотри, парк! Давай здесь пристроимся!

Мария была невероятно взбудоражена. Полозов счел это последствиями адреналинового шторма после крупного выигрыша. Да он и сам не ожидал падения шарика на зеро. Причины такой удачи могли быть разные: система периодически должна давать выигрыш. Девять попыток Марии оказались провальными, а среди других игроков было всего трое счастливчиков. Но заработали они не так много, учитывая низкие коэффициенты черного и красного. А вот зеро по каким-то причинам сработало именно на последней ставке. Будь у Олега больше времени на размышления и другая обстановка, он бы постарался проанализировать такую удачу, но сейчас рядом с ним сидела обворожительная женщина, в руках бодрящее шампанское, которое они пили из горлышка. Мария смеялась, когда сладкие капли попадали на декольте и скатывались вниз, в возбуждающе открытую ложбинку, и словно ненароком давала больше воли рукам потайника.

Шампанского становилось меньше, а жарких поцелуев больше. Полозов понимал, что поступает неправильно, крутя интрижку за спиной Фрэнка. Папаша все равно узнает о произошедшем, и не заподозрит ли потайника в намерениях сбежать с его дочерью с острова? Идея, кстати, неплохая. «Грация» — яхта океанская, с хорошим ходом. Мария, конечно, не захочет идти в Россию, но из Калифорнии дороги тоже ведут на родину.

— Может, вернемся на яхту? — прерывисто дыша в перерывах между поцелуями, спросил он. — Пока парни гуляют…

— А как же «Камара Кениза»? — Мария откинулась на спинку лавки и судорожно поправила платье, закрыв оголенное бедро, которое со всей тщательностью было исследовано мужской рукой. — Неужели не интересно?

— Ты интереснее любого шоу, — усмехнулся Полозов, приходя в себя.

— Мне шампанское в голову ударило, — мисс Морган привела прическу в порядок. — Ты извини, что я повела себя неразумно. Нет-нет! Ты мне понравился, Олег. И это правда. У меня до сих пор были отношения с юнцами, для которых жизнь — это испытательный полигон с разнообразными дикими выходками: наркотики, выпивка, фармагики, свальный грех. Это все не то для меня, скромной и тихой потомственной чародейки. И с некоторых пор я не люблю быстрого развития отношений. Хватило опыта…

— Хорошо, пойдем смотреть твоих иллюзионистов, — Полозов, скрывая разочарование, забросил пустую бутылку под скамейку, не найдя рядом мусорного бачка. — Надеюсь, ты уже завтра не покинешь аудиенсию.

— Я буду здесь столько, сколько ты захочешь, — обхватив его шею руками, сказала Мария Бланка. — И когда надоем, уйду тихо на рассвете, подняв паруса свой «Грации».

На яхте не было парусов. Но сказано красиво. Олег оценил.

— Только прошу, не воздействуй на меня своей магией, — попросил он, прижимая к себе девушку. — Иначе это будет нечестно.

— Какой ты недоверчивый, — тихо рассмеялась Мария. — Я с самого казино «погасила» все амулеты, чтобы посмотреть на твои настоящие чувства.

— В тебя трудно не влюбиться. Даже без магии.