«Гнездо»

— Па-аап! — голос Полины был слегка напряженным. Она как-то незаметно подобралась к шезлонгу, в котором лежал Никита после купания в бассейне. Последние дни стояла невероятная жара, хотя календарь недвусмысленно показывал середину мая. Что-то произошло на небесах, отчего солнце беспощадно поджаривало землю горячими лучами. — Пап! Ты не спишь?

Никита чуть-чуть приоткрыл глаза и поглядел на необычайно серьезную дочку в легком сарафанчике. Мамочки еще не разрешали детям лезть в воду, отчего каждый день в усадьбе слышался возмущенный рев.

Дочка склонилась над ним и внимательно разглядывала дремлющего отца, хотя и знала, что он не спит. Потом решила действовать более активно. Маленькое перышко какой-то птицы, найденное в траве, коснулось носа мужчины, нырнуло в ноздрю.

Никита оглушительно чихнул, заревел диким и огромным медведем, и не вставая, подхватил взвизгнувшую Полину на руки, подбросил вверх и ловко поймал.

— Кто будит Зверя? — рыкнул он, делая страшное лицо. Потом крепко прижал к себе и поцеловал в щеку. Дочка засмеялась, уже зная, кого изображает отец, однажды показавший, в кого может превращаться взрослый человек, владея Зовом. Миша и Полина были в восторге. — Кому позволено лезть в нос противным пером?

— Твоим детям, — бесстрашно заявила девочка, пристраиваясь на коленях Никиты. — Я хотела спросить…

Со стороны детской площадки донесся визг ребятни. Там, несколько ребят из числа проживающих в имении под руководством Миши пытались поймать нахальную Варьку. Пушистый хвост мелькал в траве или перемещался в кусты. Удивительно, что кошка не пыталась убежать в какое-нибудь укрытие или запрыгнуть на дерево. Видать, ей доставляло удовольствие дразнить двуногую мелкоту.

— Я вправду Ведьма? — как-то обреченно поглядела на Никиту дочка.

— С чего ты взяла? — удивился волхв, и не удержавшись, погладил шелковистые, переливающиеся на солнце темно-рыжими всполохами волосы.

— Слышала от мамы, что я умею глядеть в будущее, — печально произнесла Полина. — А так могут только Ведьмы.

— Так умеют Прорицательницы, Ведуньи, — не стал смеяться Никита. — Ведьма — ведающая жизненные тропы других людей. В этом слове нет ничего плохого. Но если тебе не нравится, никто никогда не назовет тебя так. Ты — Ведающая. Твой Дар нужен нашей Семье, всем, кто окружает тебя…

Он обвел рукой поместье, залитое солнцем. Двухэтажный особняк, казарма-общежитие клановой охраны, хозяйственные постройки, павильон для магических занятий, спортивная и детская площадка в обрамлении цветущих яблонь и груш — все это предстояло защищать и преумножать. А без самого главного оружия клана — Ведуньи — это могло превратиться в развалины, как при жизни прадеда Анатолия Архиповича. Не хотел Никита повторять его путь в никуда. Дочку следовало беречь как зеницу ока. Впрочем, как и сыновей, и всех будущих наследников.

— Ты — наша защита, Поля, — продолжил Никита, глядя на повеселевшую дочку. — В твоей власти разглядеть то, чего не видим мы. Главное, всегда говори, что тебя тревожит, и мы вместе разберемся в твоих видениях.

— Но меня обзывает этот гадкий Витька, — все-таки пожаловалась Полина на сына одной из работниц поместья. — Как только начинаем играть в прятки, он говорит, что я ведьма, и со мной неинтересно. Как будто я знаю, где прячутся остальные. А я умею «закрывать» картинки, когда надо.

Никита оживился. Это было что-то новенькое. Конечно, любая ранговая Ведунья умела такое, но в каком возрасте появлялись возможности «скрыта», в профессиональных учебниках говорилось скупо. Обучаясь в Академии Иерархов, Никита интересовался ранговыми способностями так называемых Ведьм, но точного ответа не получил. Специалисты-исследователи сходились во мнении, что после инициации одаренного начинается бурный рост всевозможных умений. Надо лишь правильно оценить их потенциал и отсеять ненужные направления, как проводят обрезку кустарников и деревьев. Главная ветвь получит всю силу.

А Полина к своему четырехлетию уже умела «извлекать» из Инферно и приручать тварей в виде Гончих; пока неясно, но точно рисовала картину грядущих событий; а теперь призналась, что «закрывает» свои видения. Никита представил реакцию властвующих родственников, если они узнают о бурном росте умений маленькой девочки. Какое давление начнется на Тамару, чтобы к дочке получили доступ всевозможные теоретики магических искусств? И как скрыть одаренность Полинки? Она ведь просто выпирает, и даже невооруженным взглядом можно увидеть, что собой представляет зарождающаяся Ведунья. Причем, потенциально мощная. Никита не удивится, если в пятнадцать лет у дочки будет ранг Прорицательницы.

— Когда пойдешь в школу, старайся не показывать умения без нужды, — Никита прижал к себе дочку, и она затеребила воротник отцовского халата, внимательно слушая наставления. — А то будут приставать: «скажи, Поля, а когда я выйду замуж?». «Буду ли я богатым, Полина»?

Он сказал это писклявым голосом, пародируя детские вопросы, и Полина весело рассмеялась.

— Я буду рассказывать только тебе и мамам, — пообещала девочка и соскользнула с колен Никиты. — Да и вредный дедушка тоже будет запрещать…

— Какой дедушка? — оторопел волхв, глядя на убегающую дочку. Он даже не успел осознать брошенную впопыхах фразу, как к нему подошел Слон, сидевший до этого в тени детского «грибка», и протянул руку, в которой была зажата коробка рации.

— Хозяин, с КПП запрашивают, — пояснил он. — Просят подойти. Там какой-то странный тип нарисовался. Требует Главу лично. И клюкой грозится парням позвоночник выпрямить. Старый, а хамит похлеще юнцов.

****

Охрана на центральном посту сменилась в восемь часов утра. Как обычно, дежурные выкурили по сигарете, треплясь о каких-то своих делах, а потом Марат — старший по смене — подписал журнал о приемке и посадил одного бойца за монитор, а второй прошелся вдоль забора, останавливаясь возле каждой видеокамеры, помахивая руками.

— Все в норме, — ответил оператор в гарнитуру. — Возвращайся.

Марат выслушал доклад смены сидя на крылечке с наружной стороны охранного домика и глядел на дорогу, жирно поблескивающую антрацитовой поверхностью. Из-за дальнего поворота показался желто-белый таксомотор. Он шустро приближался к имению, но за пару сотен метров снизил скорость, как призывал большой щит, установленный на обочине. Никому не хочется попасть под свинцовый шквал автоматического оружия, выжимая под сто километров в час на виду нервной охраны.

Не доезжая до белой поперечной полосы, ради шутки, нарисованной парнями на асфальте (как сигнал к остановке), таксомотор замедлил ход и остановился. Распахнулась дверца, и Марат сначала увидел самый настоящий посох, почерневший от времени, а затем стоптанные ботинки. Потом показался древний старик с густой поседевшей бородой. Одет он был просто, без изысков, но опрятно.

Расплатившись с водителем, старик отпустил такси, а сам, опираясь на свою сказочную клюку, направился прямо к сидевшему на лавке Марату. Остановившись, мрачно взглянул на дежурного, и скрипуче произнес:

— Воин, скажи дедушке: это дом Назарова?

— Да, дедушка, — иронично ответил Марат, — он самый. А вам кто надобен?

— Так он и надобен, — старик с сухим треском впечатал конец причудливо изогнутого посоха в асфальт. — Гляжу, оградил себя стражей, дом большой возвел. Растет мальчишка… А что, есть кого пугаться?

— Ты, дедуля, на вопрос не ответил, — дежурный ловко закинул окурок в ведро с водой и встал, одергивая форму. Видимо, хотел показать во всей красе свое обмундирование и солидный придаток к нему в виде пистолета в кобуре, массивной дубинки с навершием-амулетом и болтающимися на поясе наручниками.

Старец с ехидной ухмылкой посмотрел на его манипуляции и сделал всего лишь одно движение пальцами левой руки. Марат почувствовал, как его ноги по-настоящему стали погружаться в асфальт. Он лихорадочно дернулся, но берцы уже наполовину были в плотном плену. Причем, асфальт даже не расплавился. Казалось, что дорожное покрытие шутя, как пылесос, втянуло в себя девяностокилограммового охранника.

— Как тебе ощущение, воин? — спросил старик. — Без уважения к старшим выросли, ума не набрали.

Марат не на шутку перепугался. Не за себя. Налицо попытка прорыва на территорию имения. Причем пытается не вооруженная группа, а какой-то сумасшедший старикан-волхв. Да только это не меняет дело. Опытный и мощный чародей в одиночку может натворить таких дел… А там детишки, женщины.

— Кузьмин! — рявкнул Марат.

Охранник, проверявший периметр, сейчас был далеко от КПП, но услышал окрик дежурного. Сломя голову, он выскочила откуда-то из кустов и лихорадочно зацарапал клапан кобуры, пытаясь вытащить пистолет.

Через мгновение он просто хлопнулся на колени, придавленный невидимой тяжестью. Парню показалось, что его по его плечам ударили гигантские ладони, прижимая к земле.

— Вояки, — презрительно сплюнул старик. — Я таких в Кундузе голыми руками скручивал. Пуштуны боялись меня как огня, а они бойцы добрые, сами кого хочешь испугают.

— В каком Кундузе? — Марат лихорадочно соображал, видит ли оператор на своем мониторе, что происходит на улице. Догадается дать сигнал тревоги в казарму? — Афганистан, что ли?

— Угу, — буркнул старик и махнул посохом. В воздухе раздался странный свист, и магические путы, стягивавшие обоих охранников, рассыпались, освобождая их от наваждения. Плетение простой иллюзии, так напугавшее дежурного, рассыпалось на мелкие составляющие. Впрочем, этих подробностей Марат не заметил. Только противомагический амулет на конце дубинки запоздало завибрировал, предупреждая о нападении.

— Никитка-то дома? — миролюбиво спросил старик, как будто ничего не случилось, и не он только что заморочил молодым парням голову боевыми иллюзиями. — Али будешь и дальше неуважение к моей седой бороде проявлять?

— Хозяин дома, но я не имею права пропускать в имение незнакомых людей, — Марат одернул одежду и кивнул бойцу, которого демонстрация силы старика впечатлила, но свою службу он продолжал нести. Стоял чуть сбоку, бледный, испуганный, но полный решимости открыть огонь из своего оружия. — Много вас таких в последнее время ходит. Кузьмин, передай по рации, что господина Назарова хочет видеть неизвестный. Имя свое не называет.

— Зачем ему имя? — ухмыльнулся старик и направился к скамейке. Сев, вытянул ноги и положил посох на колени. — Он уже и забыл про меня, наверное. Ладно, если вы такие боязливые, подожду хозяина здесь.

Слово «хозяин» он произнес с растяжкой, умудрившись вложить в него долю сарказма и насмешливую интонацию. Прислонившись к кирпичной стене дежурного домика, старик прикрыл глаза и задремал под лучами теплого солнышка. Марат на всякий случай присматривал за ним, разглядывая глубокие морщины на темном лице, густые белесые брови и ресницы чародея, его сухие плотно сжатые губы. Кто это такой, дежурный совершенно не представлял. И Назаров никого не ждал в этот день с визитом. Насчет последнего здесь все было строго. Такой порядок завели давно. Кто хотел приехать, заранее согласовывал встречу.

Послышался рев машины. Внедорожный «Вихрь» затормозил возле ворот и лихо развернулся в обратную сторону. Захлопали дверцы. Марат с облегчением увидел Слона и Лязгуна. Фактурные парни чуть вальяжно появились снаружи и с крылечка поглядели на мерно посапывающего старика.

— Этот? — кивнул на него Слон. — Кузя сказал, что шибко бушевал.

— Да нет, — махнул рукой Марат. — Смирный посетитель, только показал, что умеет с Даром работать. Дескать, руки не распускайте. Хрен обидишь.

— Ну, здесь многие умеют, — Лязгун подошел к старику, потрогал его за плечо. — Уважаемый, просыпайтесь. Карета подана. Никита Анатольевич велел доставить вас к нему. Правда, отдыхает он, с детками возится.

— А я и к ним, собственно, — хмыкнул старик, внезапно открывая глаза и ввинчивая взгляд темно-карих глаз в лицо Лязгуна. Парень смутился и отступил назад. — Пошли. Карету можно было и сюда подогнать. Заставляете дедушку ноги трудить.

Тем не менее он в сопровождении высоких плечистых парней с довольным видом дошел до машины, и дождавшись, когда Слон ловким ударом ноги приспустит ребристую металлическую ступеньку вниз, залез внутрь. Лязгун примостился рядом, вежливо попросив странного пришельца убрать посох подальше.

— Гони, ямщик! — весело бросил он водителю в спину.

— Дети малые, — пробурчал пассажир, зажав посох между худых колен.

Никита с непонятным выражением на лице, весьма встревожив Слона и Лязгуна, глядел на приближающегося к нему старика. Даже встал с лежака, запахнув халат. Наморщив лоб, словно пытаясь вспомнить, где он видел этого человека, неуверенно произнес:

— Дед Фрол?

— Узнал, гляжу? — гость остановился возле Никиты и положил ему на плечо тяжелую ладонь, от которой ощутимо несло Силой. Причем, не той, которой владеют тысячи подобных одаренных, а какой-то особой, ведомой только тем, кто обрушивал на врага магию разрушения и закрывал своих бойцов непроницаемым бастионом защитных плетений. — Не ожидал меня увидеть?

— Тебя же похоронили, — все еще не придя в себя от встречи, тихо сказал Никита.

— Забыл, кто я и что умею? — морщины на лице Фрола ожили и задвигались в каком-то странном танце. — Обычная иллюзия. Даже потеть не пришлось, чтобы люди всерьез поверили в мою смерть. Наивные, дети… Да и кто меня знал в Албазине кроме твоего дядюшки и еще пары человек?

Фрол махнул рукой. Никита спохватился и предложил старику сесть в плетеное кресло, закрытое пологом от солнца. Тот не отказался, правда, садился осторожно, словно боялся сделать резкое движение. Умостившись на краю, он оперся на посох.

— Может, чаю? — предложил Никита. — С дороги голоден, поди?

— Пустое, — отмахнулся Фрол. — А вот чайку можно. С медком не откажусь.

Никита посмотрел на Слона и тот понятливо кивнув, зашагал к дому. Лязгун остался на месте, только переместился поближе к Никите, готовый в любой момент закрыть хозяина от любой гадости. Не доверял он седому как лунь старику.

— Куда ты делся из Албазина? — поинтересовался Никита, не зная, как начать разговор. Воскрешение из мертвых человека, с которым его свела судьба, оказалось неожиданным вывертом судьбы. Зачем вообще старик появился в его доме? — Я приезжал к тебе, хотел встретиться. Но мне новые жильцы все рассказали…

— Почувствовал, что пора в дорогу, — усмехнулся Фрол. — Албазин — слишком мелкий пруд для такой щуки как я. «Организовал» свои похороны, да и отправился в Ярославль. Там еще мои сослуживцы живы. Да и город несуетный. За тобой следить легче.

— Следить? — Никита, сидевший на шезлонге, наклонился вперед. Лежак опасно скрипнул. — Зачем?

— Выполнял просьбу своего друга — Толика Назарова, — хмыкнул старик. — Ты, видать, плохо слушал мои рассказы. Боевые волхвы очень замкнутая каста, где каждый знает друг друга. От которых не скроешь ни плохое, ни хорошее, что происходит в твоей жизни. Я на время потерял тебя, даже заволновался немного. Но потом узнал о твоем появлении в Вологде.

— А сейчас зачем приехал? — Никита не был груб, но вторжение человека, владеющего удивительными способностями превратить любое событие в фарс, в иллюзии, слегка напрягало.

— Твоим детям нужен учитель, — без обиняков заявил Фрол. — Маленькая Прорицательница уже рассказала обо мне, ведь так?

— Она не Прорицательница, — нахмурился Никита. — Слишком мала для высокого ранга. Не переусердствуй в желании понравиться мне.

— Какие годы для таланта? — старик не обиделся на слова молодого волхва и посмотрел на подошедшую Надежду с подносом в руках. Она поздоровалась, с любопытством поглядев на гостя, и поставила на столик легкое угощение. Золотисто-янтарный мед в стеклянной плошке привлек внимание Фрола. — Спасибо, красавица! Медок-то чей?

— Местный, вологодский. С пасеки Разгуляева, — улыбнулась Надежда. — Угощайтесь!

Посмотрев на Лязгуна, она поняла, что задерживаться не стоит, и быстренько исчезла, треснув пустым подносом по руке Слона, вздумавшего приобнять ее за талию.

— Хорош медок, — кивнул Фрол, — но у меня в Албазине получше бывал… Станет твоя дочка Прорицательницей, никуда не денется. А я буду с ней рядом, пока не придет срок.

— Так это про тебя Полина говорила, — пришла к Никите догадка. — Вредный дедушка — это ты?

— Раз так говорит, значит, я и есть, — пожал плечами Фрол. — В корень смотрит, пичужка. Вредный, вредный…

— Ты же понимаешь, — Никита не стал пить чай, отодвинув чашку в сторону, — что, узнав о Даре моих детей, ты отсюда не выйдешь до самой смерти.

— Ну, так и устроишь кроду, когда срок придет, — старик смаковал чаек с медом. — Прах к праху. Покажешь мне, где твой прадед упокоен. Хочу поклониться, да и местечко выбрать рядом с ним.

— Склеп семейный, — напомнил Никита.

— А разве все они — не твоя Семья? — обвел руками вокруг себя Фрол и тыкнул пальцем в стоящих за Никитой Слона и Лязгуна. — Вот эти воины? Дети твоих слуг? Не они ли давали тебе роту? Если я принесу тебе клятву верности, я не твоя Семья? И где будет их последнее пристанище? За оградой твоего красивого имения?

Перед Никитой сидел самый настоящий, матерый волхв, за спиной которого была целая жизнь. И не паркетная, а настоящая, с кровью и болью, с постоянным риском и страхом, ответственностью за однополчан и друзей. Вправе ли сейчас отказываться от такого спеца, пусть он и вызывает некоторое неприятие, дискомфорт?

— А хочешь ли ты ее дать?

— Прямо сейчас, — закатал рукав куртки и рубахи старик. Сухая, истончившаяся кожа едва ли не просвечивала на солнце, а набухшие вены пульсировали в такт сердечного ритма. — Кровью…

— На мгновение мне показалось, что ты мой родственник, — задумчиво произнес Никита. — Такой же сумасшедший и отчаянный. Не понимаю, зачем тебе связывать остаток своей жизни с кланом Назаровых.

— Папа! — раздался звонкий голосок дочери, несшейся по лужайке к бассейну. — Мишка опять фокусы свои показывает!

— Врешь! — возмущенно возражал мальчик, стараясь поймать сестру. — Папа, не верь ей! Я хотел цветок Лизке подарить! Как ты мамам даришь!

Они одновременно подбежали к шезлонгу и остановились как вкопанные. Их взгляды были прикованы к незнакомому седобородому старику. Фрол с усмешкой отправил в рот ложечку с медом, почмокал губами и призывно поманил детей ладонью.

Миша предусмотрительно спрятался за огромным Слоном, а Полина нырнула за спину отца и обхватила его за шею. Жарко зашептала, широко распахнув свои глаза:

— Папочка, это тот самый вредный дед! Я тебе говорила…

У Фрола, ко всем его достоинствам и недостаткам, оказался хороший слух.

— Будешь слушаться вредного деда — станешь великой Прорицательницей, — просто сказал он и подмигнул Полине.

Девочка недоверчиво посмотрела на него и сощурилась, как будто решая сложную задачу. Кто знает, что за мысли сейчас бродили в ее голове. Или же она просматривала картинки жизненных тропинок, выбирая самую верную, на которую не страшно ступить? Старик чего-то ждал.

— Хорошо, — кивнуло зеленоглазое чудо. — Десять лет, не больше. А потом ты уйдешь.

Фрол с довольным видом откинулся назад; кресло упруго заскрипело.

— Десять лет… Что ж, мне хватит этого срока, Прорицательница. Я успею.

Никита ничего не понимал. Впрочем, разгадка слов дочери рано или поздно станет ему известна. Да и сам старик не удержится, поделится мыслями. Взглянув на него, заметил в потускневших глазах застарелую грусть.

— А это твой брат? — спросил он у Полины, указывая посохом на Мишку, до сих пор прячущегося за спиной телохранителя. — Чего такой несмелый? Али батька запрещает фокусы показывать?

— Еще чего, — буркнул мальчишка. — Совсем не мешает, а даже помогает.

— И я тебе помогу, — посох вернулся на место. — Батька ваш сильный артефактор, куда сильнее, чем боевой волхв. А я до мозга костей воин, знаю много чего интересного. Возьми меня наставником своих деток, Никита Анатольевич.

А почему бы и нет? Никита упорно искал для Мишки учителя, который бы соответствовал тем требованиям, которые удовлетворят его полностью. Албазинский старик появился настолько вовремя, что возникло подозрение о каком-то хитром ходе, сделанном покойным прадедом. Он даже с Небесных Чертогов продолжал помогать последнему из рода Назаровых. Впрочем, почему последнему? Есть наследники, будут еще. Обязательно будут.

Никита предложил Фролу пройти в дом, на что старик охотно согласился. За столько прожитых лет он мог легко понять, какие мысли обуревают человека, что прячет в своей душе за маской бесстрастности или разнообразных эмоций. Мальчишку Фрол убеждать не собирался. В его праве выгнать нахального старика за ворота и приказать своим бойцам не пускать на пушечный выстрел. Но Никита поступил так, как бывалый волхв и рассчитывал. Сыграл на любопытстве и жутком желании узнать побольше о человеке, знавшем прадеда из Рода Назаровых. Короткие встречи в Албазине не могли утолить жажду познания.

— А где твои супружницы? — поинтересовался Фрол, постукивая посохом по дорожке, выложенной диким камнем. — Почему их не вижу? Вроде бы день выходной от всех дел.

— Скоро приедут, — усмехнулся Никита, неторопливо шагая рядом с гостем. Дети, отойдя от гипнотического взгляда странного деда, снова умчались по своим делам. Больше всего он опасался, что Полина, решив похвастать своими умениями, начнет вызывать Гончих. Реакция боевого волхва была бы непредсказуемой. Мог и шарахнуть плетением. Надо поговорить с дочкой и предупредить ее не сотворить сюрприз, прежде чем Фрол узнает о неприятных соседях из Нави. — Они по делам в Вологду умчались. Контролируют свое предприятие.

— Делом заняты? Не боишься?

— Я их с охраной отправил, — удивился Никита. — Два волхва и полная машина бойцов.

— Не о том печешься, — хмыкнул Фрол. — Женщинам сейчас много свободы дано. Под Домострой не загонишь с плетью. Покрутятся твои жены в миру, забудут о делах домашних.

— Все меняется, — пожал плечами молодой волхв. — Моих девчонок на привязи не удержать. Зачахнут.

— Я о другом толкую, — старик сердито стукнул концом посоха по камню. — Сколько у тебя детей? Трое, правильно?

— Трое. Один еще слишком мал.

— С ним успею, — опять непонятно сказал Фрол. — Ты родовой корень крепи побыстрее, пока я жив. Все, что смогу — передам отрокам. Времени мало осталось.

— Помирать собрался? — усмехнулся Никита.

— Слышал, что твоя дочка сказала? Десять лет у меня в запасе, — нисколько не огорчаясь пророчеству ответил старик. — Надо же, не думал, что до такого возраста дотяну. Хм… Сильна Прорицательница, ох, сильна! В таких годах прощупала мою остатнюю дорогу!

— А вот я не догадался, как всегда, — с досадой бросил Никита. — Все, что Полина говорит, до меня доходит как до пожарной каланчи.

Фрол как-то странно заквохтал, словно изображая смех, и с небольшой долей участия произнес:

— Молод ты еще. Силой не обделен, а вот прислушиваться к звукам мироздания не приучен. Так уж и быть, тебя тоже натаскаю, чего в Албазине не успел.

Петербург, май 2015 года

Никита

— Используя все свои возможности, физические и магические, я решил в одиночку провести спасательную операцию, — пояснил Никита, стоя посредине рабочего кабинета Его Величества Александра IV в положении «вольно», потому как тянуться в течение всего доклада не выдержит даже молодой организм. — Все действия были рассчитаны на неожиданность. Наемники хоть и опасались погони, но на своей территории уже слегка расслабились. Уничтожив с помощью своего инфернального слуги боевые дозоры, я проник в деревню и нашел заложников. Освободил их, а сам навьим порталом покинул чужую территорию, переместившись в Далмацию.

— В Черно Място? — с иронией спросил Токарев, тихонько постукивая кончиком карандаша по раскрытому блокноту, куда записывал краткие тезисы доклада. — Господин старший лейтенант, вы нарушили все должностные инструкции, не согласовав план оперативных мероприятий, и тем более, бросились помогать гражданскому лицу. Не подскажете, каким боком вам приходится Сребренка Милич?

— Первоначально я хотел помочь только девушке и доставить ее в родной город, — Никита сделал четкий полуоборот в сторону начальника Генштаба. — У нее возникли проблемы с проживанием в Сербии, а консульство Далмации, грубо говоря, мышей не ловило.

Госпожа Милич оказалась в такой ситуации не по своей воле, и я решил пойти на нарушение данных мне инструкций.

— Вы использовали демона? — Токарев коротко черкнул карандашом в блокноте.

— Так точно, Ваше превосходительство! Я знал, что мой слуга сделает все эффективно и без малейшей ошибки. Так и вышло.

— У вас удивительный симбиоз с инфернальной тварью, — проворчал приглашенный на совещание иерарх Коростелев. — Вы стали часто использовать его силу и возможности, игнорируя собственные умения.

— Никак нет, господин секретарь, — повернулся к нему Никита. — Свои умения и навыки у меня никуда не делись, проверял.

Над столом прошелестел смешок. Даже император позволил себе мимолетную улыбку, и тут же быстро ее погасил.

— Разрешите продолжить, Ваше Величество? — Никите надоело вертеться подобно игрушечной карусели, и он сделал два шага назад и встал таким образом, чтобы видеть всех присутствующих.

— Продолжайте, Никита Анатольевич, — кивнул Александр.

— Банда наемников, которую я обнаружил благодаря аурным меткам похищенных в Далмации родственников девушки, ушла на территорию Албанского княжества с заложниками. Не знаю, сколько их было на самом деле, и сколько их уже перекинули вглубь страны на невольничьи рынки, не выяснил. Да, мне повезло, что семья Милич оказалась на месте. Поэтому я не раздумывал. Помощь все равно не пришла бы.

— Господин Назаров совершил столько нарушений, что хватило бы на военный трибунал, — император расслабленно откинулся на спинку своего любимого кресла и добавил, — если бы действовал на территории России или ее протекторатов. Но бандитская группировка наказана и разгромлена в Албании. А кто пострелял наемников и сжег несколько единиц техники — уже не важно. Может, то были отважные хорваты-партизаны, мстящие за своих родственников? Не знаю…

— Мы так и намекнули князю Властимиру, Ваше Величество, — сказал граф Лещев. — Наш МИД настоял на такой трактовке событий, напомнив о нерасторопности пограничников, упустивших большой отряд заложников и вооруженных бандитов. А также о том факте, что по землям Далмацкого княжества проходит контрабандная тропа из Сербских краин, которую они обязаны были перекрыть по договору с соседями.

— Мне уже известна реакция двора князя Властимира, — Александр щелкнул кнопкой, закрывая папку из сафьяновой кожи, на которой красовался герб Меньшиковых. — Все замечания он воспринимает несколько нервно, опасаясь, что Русь все больше и больше влезает во внутренние дела его хозяйства.

— У него нет выбора, Ваше Величество, — напомнил Лещев. — Он же сам дал указание своему Кабинету составить договор о военном сотрудничестве.

— В каком состоянии договор?

— На стадии второго чтения.

— К нашей стороне есть претензии?

— Есть. Ограничить число военных атташе и советников до десяти.

— Чего боятся-то? — пробурчал Константин Михайлович, поглядывая на зятя. Признаться, он опасался, что венценосный брат устроит показательную головомойку мальчишке и уже готовился защищать его. К его удивлению, Александр даже излишне лениво выслушал доклад и не стал разводить бурю в стакане. И правильно. Никита знатно намылил холку охамевшим наемникам, и, если хоть один спасенный крестьянин добрался до дома и поблагодарил волхва, буря, устроенная волхвом, того стоила.

— Оперативный штаб большей частью состоит из хорватских офицеров, — тут же ответил Токарев. — Они опасаются «ползучего внедрения» в систему безопасности княжества наших спецов.

— Было бы что там смотреть, — фыркнул Житин. Он был согласен с мнением Константина Михайловича, что хорваты излишне осторожны в плане стратегического сотрудничества, и дуют на воду.

Совещание устроили таким образом, что каждый мог высказаться не по регламенту, а император практически не вмешивался в беседу своих помощников. Он большей частью занимался бумагами, что-то подписывал, что-то откладывал в сторону. Но папка из красного сафьяна так и оставалась закрытой.

— У вас еще есть вопросы к старшему лейтенанту? — все-таки он помнил о стоящем Никите.

— Вы что-то выяснили, Никита Анатольевич, по поводу «чаровняка»? — поинтересовался Коростелев. — А еще меня интересуют детали ваших исследований по этим загадочным статуэткам.

— Да, Петр Витальевич, у меня появились сведения, пусть и непроверенные, — кивнул Никита. — Чаровняк, судя по всему, уже давно пирует в Небесных Чертогах. Это некий князь Душан, по своим идейным и нравственным соображениям ушедший в горы и мстивший своим врагам. Именно он создал целую коллекцию адских игрушек, аналогичных минам замедленного действия. Историю его жизни я не знаю, только лишь по отрывочным рассказам. Думаю, вам не составит труда выяснить, кто это такой.

— Банальная месть? — хмыкнул Коростелев, переглянувшись с Великим князем Константином, сидевшим напротив него. — Не ожидал, честно…

— Полагаю, месть — это вторично, — возразил Никита. — Скорее всего, князь Душан был артефактором и увлекался всевозможными рецептами создания уникальных амулетов. А потом каким-то образом нашел ход к приручению инфернальных сущностей. Не знаю, не спрашивайте, как именно. У каждого волхва свой, сугубо индивидуальный подход к магическим секретам. Но оружие получилось страшное. В каждом амулете заключена искра низших слуг Нави. Став обладателем подобной статуэтки или амулета, вы можете повелевать своей тварью. Но с одним условием: надо знать истинное имя низшего демона.

— А у него разве их несколько? — удивился Александр, заинтересовавшись последними словами родственника.

— Два, как минимум. Одно — подобие прозвища, своеобразный «спусковой крючок». Ошибка в подчинении грозит полным разрушением всего, что находится в радиусе действия демона. Так и взлетали на воздух замки и подворья.

Житин вытер платком повлажневший лоб. Граф Лещев тоже не выглядел бодрячком. Для них, несведущих в делах волхвов, подобные экзерсисы являлись жутким порождением чуждой магии.

— Сколько, по-вашему, еще таких амулетов? — поинтересовался Коростелев. Его-то такими историями трудно пронять. Завладеть артефактами и вдумчиво разобрать по косточкам механизм действия — вот что хотели Иерархи, но секретарь Семерецкий уговорил руководящий состав Коллегии не торопиться и дать возможность Назарову наработать базу.

— Не представляю, — честно ответил Никита. — Сама статуэтка вырезается довольно быстро, если еще и талант к такому ремеслу есть, а запитывание амулета «искрой» процесс трудоемкий, но не больше месяца. Я предполагаю, что статуэтки изготавливал кто-то другой, и получив партию свежих деревяшек, князь Душан мог одновременно работать с несколькими амулетами.

— Как версия — подходит, — кивнул Иерарх. — Но есть натяжки в отношении процесса запитывания. Впрочем, уже неважно. Я спрашивал, сколько еще может быть артефактов?

— Да сколько угодно! — Никита про себя обругал дотошного Коростелева. — Может, сотня. Может — всего пару десятков. Не думаю, что князь Душан выпускал их в промышленных масштабах. Чтобы отыскать все амулеты, нужна экспедиция с финансированием, с привлечением опытных волхвов, специалистов по этнографии, ученых, знающих этот регион и сильную охрану.

— Вряд ли господарь Властимир пойдет на такой шаг, как и князь Сербии Чеслав, — тут же откликнулся император. — Впрочем, с сербами договориться сможем. А хорваты точно не дадут рыться в своих закромах. Так что мы пока отложим обсуждение данного вопроса. У вас, Петр Васильевич, есть еще парочка тех самых статуэток. Работайте с ними, только осторожно и подальше от столицы. И еще… С сегодняшнего дня я приставлю к лаборатории охрану. Что-то рассказ господина Назарова посеял в моей душе смутные опасения. Впредь выезды на полигон согласовывать с Великим князем Константином Михайловичем.

«Правильно, — подумал Никита. — Иерархи — народ любопытный и ретивый. Не любят подчинения и норовят сделать все по-своему, не думая об окружающих. Если амулеты активируют — вся Академия взлетит на воздух, а освобожденный демон разрушит половину столицы. Так что опасения императора имеют под собой почву».

— Как вам будет угодно, Ваше Величество, — встал Коростелев и сделал легкий полупоклон.

— Господину Назарову повелеваю продолжить изучение амулетов, — голос Александра построжел. — И будьте добры, Петр Витальевич, предоставить Никите Анатольевичу свободный доступ к лаборатории, дать ему своего сотрудника или двух для помощи и дальнейшего обучения со сложными структурами артефактов. Негоже, что в России всего один специалист по укрощению демонических сущностей.

При этих словах военные заухмылялись. Уж они-то были наслышаны, как этот молодой укротитель устроил огненную феерию албанским наемникам.

А Никита и хотел остаться единственным «укротителем»; так, легче контролировать императорскую семью в их желании подмять под себя управление инфернальными тварями. Осадок после давнего разговора с тестем остался и, нет-нет, всплывал в памяти, заставляя быть настороже. Заставить служить демонов на благо своей страны — идея замечательная, пусть и выбивающаяся из традиционной системы ведения боевых действий. Другое дело, когда могущественный клан начнет давить неугодных, запугивая их навьими слугами.

— Слушаюсь, Ваше Величество, — вытянулся молодой волхв.

— Занимайтесь своими делами, господин Назаров, — кивнул император. — Сколько времени вам нужно для полноценного доклада по артефактам князя Душана?

— Мне, скорее, нужна практика на полигоне, Ваше Величество. Структура заклятий стала понятнее, но я опасаюсь проводить опыты в лаборатории Академии. Через две недели готов предоставить полный отчет с рекомендациями.

— Отлично, Никита Анатольевич, — кресло под Александром снова скрипнуло. — Через две недели я жду вас здесь с докладом. И еще… В Сербию по своим каналам не вздумайте ходить. Запрещаю своим повелением. Хорватская разведслужба заинтересовалась событиями, произошедшими в Черно Място. Возможно, некие лица, хорошо знакомые вам, будут вовлечены в игру, чтобы выманить вас из России. Будьте осторожны. Еще раз советую прекратить все контакты с этими людьми. Хотя бы на некоторое время…

— Благодарю, Ваше Величество, — кивнул Никита. — Будет исполнено.

— Вопросы к господину Назарову есть? — обвел взглядом собрание император. — Отлично. Можете быть свободны, Никита Анатольевич.

Выйдя из кабинета, Никита с облегчением вздохнул и уловил сочувствующий взгляд генерала Зимовейко — адъютанта Его Величества. Вежливо попрощался с ним и решительно зашагал по длинному коридору дворца, желая поскорее оказаться на улице. Внимание Александра даром не дается; император любит выжимать досуха. Сейчас оставшиеся с ним министры и заместители служб будут отчитывать по полной программе. Можно считать, что Никита легко отделался.

Выйдя через широкий вестибюль, заполненный охраной и множеством людей в строгих деловых костюмах — на прием к императору стремились попасть высокопоставленные чиновники заграничных государств и княжеств — Никита огляделся по сторонам, как будто запоминая залитую солнцем дворцовую площадь, пересек ее и остановился возле пропускного пункта, чтобы охрана внесла отметку о его посещении и уходе из Зимнего. По широкому брусчатому тротуару он дошел до автомобильной стоянки, где находился его «бриллиант».

Заголосил звонок телефона. Прикрыв рукой экран от солнца, Никита увидел незнакомый номер.

— Назаров, слушаю, — бросил он в трубку.

— Старшинов звонит, — раздался хмурый голос Юрия. — Я обдумал твое предложение, заодно переругавшись с родителями.

— Каков ответ? — улыбнулся Никита.

— Я согласен ехать в Верхотурье сразу после получения диплома. Но с одним условием. Я никогда и ни при каких условиях не приму твой вассалитет, Назаров. Отработаю контракт и уеду. Даже не предлагай встать на твою сторону.

— Принято, Юрий Святославович. С нетерпением буду ждать твоего приезда в Верхотурье.

Никита сел за руль автомобиля и усмехнулся, глядя на свое отражение в зеркале. Подмигнул ему.

— Не теряй момента, господин Старшинов, — негромко произнес волхв. — Может быть, это единственный твой шанс стать человеком. Потом благодарить будешь.

Вологда, май 2015 года

После жарких дней в город, наконец, пришла прохлада с мощным ливнем. Он смыл толстую пленку пыли на крышах, листьях деревьев и с дорожных полотен, и напоследок прошелестел в пригородных дачах, оставив вместо себя заместителя: нудного, не прекращающего поливать землю каждые полчаса, дождика.

Злые языки поговаривали, что халтурщики-«погодники» снова начудили, не сумев соразмерно распределить дождевой фронт по губернии, отчего и произошел перекос в метеорологических составляющих.

Владимир Строганов об этих жарких спорах и анекдотах ничего не знал. Ему нравилась такая погода с низкими плывущими серыми тучами, то и дело проливающими дождевые запасы на город, контрасты свежей зелени с намокшими стволами деревьев, рано зажегшиеся фонари и их отблески в лужах.

Автомобиль остановился возле решетчатого забора, отделяющего улицу от черно-стального здания, вознесшегося в небо, и с переливающейся кристаллической решеткой алмаза на фасаде.

Водитель протарабанил пальцами по баранке, словно чего-то дожидался. Ворота, перекрывавшие дальнейший путь к «Изумруду», дрогнули и заскользили по накатанному рельсу в сторону. Не дожидаясь, пока они закончат свой бег, машина рванула вперед и лихо преодолела последние метры до здания.

— Подъезжай прямо ко второму подъезду, — приказал сидящий рядом с водителем мужчина в добротном костюме, и повернул голову к пассажирам, внимательно разглядывавшим парковую зону концерна, прогулочные дорожки с высаженными вдоль них молодыми елочками.

— Приехали, Владимир Андреевич, — сказал он. — Никита Анатольевич сам не сможет вас встретить, но все условия проживания в гостинице при нашем предприятии уже обговорены. Так что сейчас вас сопроводят до номера, помогут отнести вещи…

— А я? — спросила миловидная девушка, сидевшая рядом со Строгановым. Она едва доставала ему макушкой до плеча, настолько была миниатюрной, но очень миленькой и с чистым блеском в огромных глазах.

— Насчет вас, Марина Евгеньевна, отдельное распоряжение, — улыбнулся мужчина-сопровождающий. — Впрочем, давайте уже выйдем.

Марина дождалась, когда дверца распахнется, и шустро выскочила наружу, помогая Владимиру покинуть салон. Протез отчаянно скрипнул, когда мужчина прочно встал на мокрый асфальт, а девушка в приталенном плаще с серебристым отливом, поддержала его и не постеснявшись окружающих, прижалась к крепкой груди спутника.

— Вещи в багажнике возьмите и поднимите в третий номер, — негромко сказал сопровождающий парням в темно-синих комбинезонах с логотипом «Изумруда» и фамилией над кармашком; работники со скрытым любопытством посматривали на странную пару. — Марина Евгеньевна, Никита Анатольевич приглашает вас посетить его родовое имение. Так что прямо сейчас мы отправимся туда.

— Но я хотела сопровождать своего жениха и быть рядом с ним все это время до реабилитации, — растерялась девушка и посмотрела на Строганова.

Владимир нахмурился. Он тоже рассчитывал, что Марина останется с ним.

— У вас нет никакой необходимости все время быть с Владимиром Андреевичем, — понятливо улыбнулся сопровождающий. — Завтра назначена медицинская комиссия и разнообразные подготовительные мероприятия. А следующим днем он уже будет в биокапсуле. И с этого момента доступ к пациенту запретят. В «Гнезде» же вас ждет знакомство с женами Никиты Анатольевича, разнообразные мероприятия… Скучно не будет. Если Марина Евгеньевна все же захочет посетить «Изумруд», мы сможем устроить экскурсию. Поверьте, это самый лучший вариант.

Последние слова предназначались уже Строганову.

Молодые люди переглянулись, и после некоторых колебаний Владимир приобнял девушку, поцеловал ее в прохладную щеку.

— Действительно, так будет лучше, — кивнул он. — Отец предупреждал, что операция может продлиться месяц. А так ты сможешь хорошо и с пользой провести время. Я слышал, в имении Назаровых очень много молодых девушек и женщин. Не заскучаешь. Да и мне будет спокойнее. Я бы в таком стальном кубе жить не стал.

Он задрал голову, внимательно рассматривая здание, и не заметил, как сопровождающий дал сигнал, чтобы парни быстро заносили чемоданы Строганова внутрь.

— Я буду беспокоиться о тебе, пока ты здесь, а я в другом месте, — слабая попытка не отпустить жениха не привела к успеху. Владимир уже оценил предложение Назарова и был склонен принять его.

— Езжай в «Гнездо», милая, — улыбнулся он. — Я целый месяц буду спать в капсуле, а ты вся изведешься, сидя в четырех стенах. Так что никаких отговорок не приемлю. А потом мы съездим в Петербург. Покажу тебе столицу.

Марина вдруг всхлипнула и уткнулась в грудь Строганова. Она до сих пор не верила, что отец Владимира пошел на такой шаг: дал согласие на свадьбу и разрешил ему создать младшую ветвь. А тут еще и личное приглашение господина Назарова на рискованную, но связанную с большими надеждами операцию. Именно Марина убедила своего жениха отбросить все сомнения и ехать в Вологду.

— Хорошо, как скажешь, — вздохнула девушка и обратилась к сопровождающему. — А я смогу навещать Володю?

— Вы сами можете поговорить с Никитой Анатольевичем, — улыбнулся мужчина и распахнул заднюю дверцу машины, как будто намекал, что пора прощаться.

Владимир крепко обнял Марину и решительно шагнул в раскрытые двери подъезда, возле которых его дожидался еще один сотрудник «Изумруда», готовый помочь хромающему княжичу. Девушка еще раз вздохнула и села в машину. Надежда на лучший исход перевешивала все страхи.

— Все будет хорошо, Марина Евгеньевна, — развернулся к ней сопровождающий. — В «Изумруде» уже неделю находятся профессоры Кошкин и Цулукидзе со штатом высококвалифицированных помощников. Вы бы видели, как у них глаза горят! В бой рвутся, едва сдерживаем!

Марина улыбнулась, и подавив недоверие к сказанному, с любопытством стала рассматривать проносящийся мимо нее город.

****

Молодого княжича поселили в небольшой комнате, имевшей все необходимое для проживания. Оглядевшись по сторонам, Владимир пришел к выводу, что гостиничные номера предназначались, скорее, для приезжающих в «Изумруд» представителей компаний, работающих с корпорацией Назарова, чем для пациентов больницы. Меблировка простенькая: тщательно застеленная кровать, прикроватная тумбочка, гардеробный шкаф, телевизор на стене, светильник, санузел — в принципе, Владимиру и не нужно было каких-то излишеств, учитывая, что с завтрашнего дня ему предстоит провести очень долгое время в узкой биокапсуле. Как все это будет выглядеть, он не представлял.

Работники занесли вещи в номер и быстро исчезли, не мешая постояльцу привыкать к новой обстановке. Владимир первым делом переоделся в легкую полувоенную казарменную экипировку зеленого цвета: свободные хлопчатобумажные штаны, майка, тапочки. Вернее, тапок был один, потому как протез холодного пола не боялся. Потом развесил одежду в шкафу и только подумал, принять душ сейчас или попозже, как раздался стук в дверь.

— Входите! — крикнул княжич.

— День добрый, — дружелюбно сказал вошедший молодой мужчина с военной выправкой. — Гляжу, сосед у меня появился. Разрешите представиться. Лейтенант Елагин Роман, нахожусь здесь с той же целью, что и вы.

— Владимир Строганов, — усмехнулся княжич. — А откуда вам известно, зачем я здесь?

— Умеющий видеть всегда сделает правильный вывод, — скользнув взглядом по ноге Владимира, лейтенант показал свою левую руку с обрубками пальцев. — Мы с вами в одной лодке, господин Строганов…

— Владимир. Будем проще, Роман. Не возражаешь?

— Никак нет, — Елагин шагнул вперед и пожал протянутую руку, про себя удивляясь, насколько прост в общении молодой представитель княжеского рода. Или общая беда сближает, ломая границы сословных ограничений?

Они разговаривали долго, забыв, что являются, по сути, первопроходцами в новом и неизведанном деле. И только появление миловидной пышной женщины в белом фартуке прервало их беседу. Оказывается, это была работница кухни. Она провела гостей по длинному коридору, освещенному ярким светов потолочных плафонов, в небольшую уютную столовую, и белозубо улыбаясь, показала на столик, уже накрытый для ужина.

Из большой супницы, накрытой крышкой, исходил такой запах, что у Владимира закружилась голова. Новые впечатления, знакомства и нервное напряжение от неизвестности серьезно подстегнули его аппетит.

— Кушайте, молодые люди, набирайтесь сил! — женщина самолично стала разливать борщ по тарелкам. — Если захочется добавки, не стесняйтесь. Второе подадим попозже. Может, водочки для аппетита?

— А Целители не заругают? — усмехнулся Елагин.

— Мы спрашивали, — снова улыбнулась женщина. — Запрета нет. Правда, завтра с утра у вас медицинский осмотр, так что здесь вы сами себе хозяева.

— Несите, — решился Владимир. — А то меня что-то потряхивать стало. Последний раз такое было после боя, где ногу потерял.

Роман только кивнул, соглашаясь. Знакомое состояние.

После ужина они разошлись по своим комнатам; Владимир уже решил лечь пораньше, как в дверь снова постучали. Так как дверь была заперта, княжич сам открыл ее. На пороге стоял невысокий незнакомец с забавным седым ершиком на голове и с шикарными усами, в которых тоже блестели серебристые нити. Смуглолицый, с кавказским типом лица, по которому нельзя было узнать истинный возраст, мужчина шагнул вперед, нахально отодвигая Владимира.

— Мой пациэнт! — с наигранным акцентом произнес незнакомец. — Красавэц! Садысь!

Его палец показал на разобранную кровать. Княжич плюхнулся на задницу, ошеломленный чужой бесцеремонностью. А седовласый мужчина взял стул, развернул его спинкой вперед и уже без всякого акцента представился:

— Профессор Цулукидзе Захария Никандрович к вашим услугам, господин Строганов. Целитель высшего, самого высшего ранга! — он ткнул указательным пальцем вверх, закрепляя жестом сказанное. — Как ваше самочувствие?

— Сносно, — приходя в себя, ответил Владимир.

— Водочку пили? — принюхался Цулукидзе. — Не хмурьтесь, княжич. Понимаю… Итак, я буду руководить вашим исцелением, Владимир Андреевич. Профессор Кошкин берет на себя второго пациента. Так мы решили, чтобы не возникло трений на профессиональном уровне. Методика лечения одинаковая, не переживайте. Только хочу еще раз напомнить, что мы и сами еще толком не апробировали новое направление в биомедицине. Завтра начнем тщательнейшее обследование, чтобы выявить слабые места в организме и быть готовым к любым неожиданностям.

— Сколько времени это займет? — спросил княжич.

— Часа три-четыре, — призадумался Цулукидзе, подергивая кончик уса. — Потом еще некоторое время уйдет на выработку стратегии лечения. Думаю, завтрашним же вечером начнем.

— Хорошо, успеем пообедать, — облегченно вздохнул Строганов.

— Да вы оптимист, Владимир Андреевич! — хохотнул профессор. — Завтрак, только завтрак. Обед категорически воспрещен. Желудок должен быть пустым. Возможно, еще и клизму придется ставить.

Владимир поежился. Что-то предварительные процедуры ему перестали нравиться. Захария Никандрович понял его правильно:

— Увы, необходимость такого шага сугубо рациональная, как и при любой полостной операции.

— Но меня же не будут резать? Зачем такие предосторожности?

— Нет. Дело в другом. Вы будете лежать в магическом бульоне, а в вас закачают такие компоненты, что мы не знаем, как они начнут себя вести в организме. Вместе со мной за вами, княжич, будут следить еще несколько человек с большим опытом схожих операций. Так что расслабьтесь и постарайтесь найти положительные моменты в этом состоянии. Не каждому дано отдохнуть в течение месяца под присмотром Целителей!

— Спасибо, профессор, — кисло улыбнулся Владимир. — Я бы хотел попросить об одной услуге. Разрешите иногда моей невесте навещать спящего принца? Если, конечно, с ним не будет происходить ничего страшного. Навроде выросшей третьей руки.

— Шутить изволите? Хм, — усы Захарии дрогнули в скрытой усмешке. — Пожалуй, раз в неделю мы можем удовлетворять вашу просьбу. Но я бы отнесся к такой просьбе с опаской. Вы уверены, что девушке будет приятно видеть вас в таком… кхм, положении?

— Лучшего способа узнать свою будущую жену не будет, — обронил загадочную фразу Строганов. — Или же не судьба…

Цулукидзе снова дернул кончик усов, сощурился, обдумывая слова пациента, и чему-то удовлетворенно кивнул. Пружинисто встал и произнес:

— Что ж, я вас понял. Ложитесь отдыхать. Спите хорошо? Или провести сеанс здорового сна? Уснете крепко и без сновидений.

— Не стоит, профессор, — улыбнулся Владимир. — Я, как бывалый солдат, засыпаю мгновенно, пока есть возможность.

— Смотрите сами, — с нотками сомнения произнес Цулукидзе, останавливаясь в открытых дверях. — Если захотите прибегнуть к магической терапии — стучите в комнату номер пять. Я там живу.

— Спасибо, Захария Никандрович, — кивнул Владимир, провожая профессора. Закрыл за ним дверь и медленно, расстегивая рубашку, проковылял к окну, за которым уже сгустилась ночь, разбавленная коктейлем разноцветных рекламных огней, сверканием уличной иллюминации и густым запахом черемухи и молодой тополиной листвы.

Ему не было страшно. Страшно и хреново было в лесу, когда он истекал кровью и орал, глядя на обрубок ноги, пока не потерял сознание. Владимир, вспоминая залитое слезами лицо Марины, когда услышала долгожданные слова признания, пообещал себе, что последует совету отца и даст вассальную клятву Назарову. Вот только жить он будет своим умом, не поддаваясь искусу предать человека, протянувшего ему руку помощи, ничего не требуя взамен. Это у отца сразу возникли комбинации и стратегии. Может, оттого и сильны Строгановы, что стараются извлекать пользу для своего рода даже из благих дел? И как потом смотреть в глаза Назарову, играя краплеными картами?

— Себе оставлю доброе имя, друзьям — пользу[25], - прошептал Владимир, прижавшись лбом к прохладному стеклу. — Ты только сделай то, что обещал, Никита. А я умею быть благодарным.