Вологда, «Гнездо»

Серебристо-ледяные клинки с угрожающим свистом, вспарывая загустевший кисель воздуха, обрушиваются на верткую фигуру в черном комбинезоне. Четыре искрящихся инеем лезвия то и дело методично пытаются нанести хоть один удар по цели, и проваливаются в пустоту. Затянутые в «бризы» девичьи фигурки пляшут вокруг Никиты, с азартом что-то выкрикивают, но тщательно выстраиваемые атакующие комбинации не приносят успеха.

Волхв нащупал энергию потоков, волчком крутясь между женами, то и дело обрушивая на них пылающие огнем «стрелы Перуна» — тонкие змеящиеся жгутики, насыщенные электрическими разрядами магоформы. Он не подсказывал, как нужно поступать в этом случае. Валькирия и Берегиня сами разберутся в своих возможностях. Вытащить из подсознания интуитивно понятные заклинания, преобразовать их в боевые или защитные плетения — вот главная задача сегодняшней тренировки.

Воздух трещит от напряжения, с трудом выдерживая столкновение двух стихийных антагонистов: Вода и Лед с одной стороны, Воздух и Молнии — с другой.

Клинки то исчезают, то вновь появляются, меняя плотность, длину и мощность удара. Взлетают вверх льдинки, воздух сотрясается от невидимых волн магии, поднимая нешуточное возмущение по периметру спортивного зала, центр которого обложен панелями, гасящими избыточную энергию.

Никита выставил два защитных щита, одновременно принимая на них отчаянные удары клинков, и неожиданно кувыркнулся под ноги соперниц. Легким касанием подбил колени Тамары, не ожидавшей такого хода, и уронил ее на пол. Ловко придержал, чтобы она не рухнула всей тяжестью, прижался губами к ее солоноватой от пота щеке и опустил вниз, и больше не тратя ни секунды, перекатился в сторону. Даша весьма ловко крутнулась на месте, и ее клинки развили такую бешеную скорость, что выстроили белесый непроницаемый кокон.

Фиолетовая змейка, шипя от возмущения, врезалась в защиту, раскалывая ее пополам, но трещина тут же затянулась. Даша вошла в такой азарт, что Тамара на всякий случай ловко откатилась в сторону, опасаясь попасть под магический удар, и лишь потом встала на ноги. Преодолев сопротивление отражающих панелей, она проскользнула между ними и с усталым видом села на скамейку, присоединившись к зрителям. Шубин, Ильяс, Слон и Лязгун зачарованно глядели на буйство Стихий, столкнувшихся друг с другом в желании показать свое превосходство. И только Нагаец традиционно погрузился в медитацию, безучастно рассматривая какую-то точку на противоположной стороне зала.

Тамара стянула с головы шлем, и медленно остывая от горячки боя, с удовольствием вытянула ноги.

— Сколько продержалась? — спросила она у Антона.

— Двадцать минут, — Шубин покосился на мокрые дорожки, тянувшиеся по щеке, и прилипшие к виску тонкие кудряшки. Вздохнул, ощущая непонятно откуда навалившуюся тоску.

— Неприлично рассматривать замужнюю женщину с таким вниманием, — вдруг произнесла Тамара, неотрывно смотря на середину ристалища, и ее губы тронула легкая улыбка. — Все-таки чувствую свою слабость как Берегиня. Прав Никита. Надо прокачивать энергию Валькирии. Вон как Даша упорно сопротивляется.

— Напрасно себя укоряете, Тамара Константиновна, — вполголоса ответил Шубин. — У вас неплохо получалось атаковать Никиту. Иногда казалось, что он не выдержит бешеного темпа, не удержит щит.

— Чуть-чуть не хватило, — призналась Тамара. — Или он просто издевался над нами. Сейчас вымотает бедную Дарью Александровну и…

Она не успела договорить, как змеящиеся жгуты прорвали-таки защиту девушки и подобно голодным волкам растащили ее по кускам. Раздался хлопок, чувствительно ударивший по ушам спрессованным воздухом. Дашины клинки пошли ржавыми пятнами, на полу образовались дымящиеся лужицы. Молодая супруга топнула ногой от досады, и сорвав шлем с головы, покинула ристалище. Никита, улыбаясь, шел следом.

— А неплохо вышло, — признался он, глядя на своих жен, и одобрительно улыбнулся. — Есть над чем подумать и улучшить магическую структуру клинков. Ладно, ступайте в душ. Хватит на сегодня занятий.

Никита кивнул, и Шубин с Ильясом, присоединившись к нему, заторопились к выходу.

— Приехал барон Коваленко с сыном, — сказал Антон. — Я приказал проводить их в библиотеку. Предупредил, что вы задержитесь.

— Отлично, — оживился Никита. — Через двадцать минут я приму их.

Он не зря вызвал своего управляющего с сыном в этот выходной день. Идея, зародившаяся после поездки в Верхотурье, требовала решения. И решение лежало на поверхности. Почему бы не попробовать? Без хозяйской руки там опять все пойдет вразнос.

Облачившись после душа в легкий домашний костюм, он направился в рабочий кабинет-библиотеку. Слон и Лязгун едва поспевали за ним, и остались стоять возле дверей, с важным видом показывая смеющимся горничным, снующим по дому в хлопотах, что недаром хлеб едят.

— Прошу прощения за задержку, — Никита стремительно вошел в помещение и с чувством пожал руку барону и его старшему сыну. Андрей больше походил фигурой на отца: такой же широкоплечий, одного с ним роста, но черты лица оказались мягче. Если у Коваленко-старшего они с годами загрубели, сложились в некую гранитную маску, то молодой мужчина еще сохранял легкую красоту матери, а губы не были сложены в жесткую линию.

У Никиты мелькнуло сомнение насчет своего решения. Но подумав, отбросил несвоевременные мысли. Деваться-то некуда. Грамотных и готовых самостоятельно принимать решения людей у него очень мало.

— Мы не скучали, — барон показал на следы чаепития. — Ваша Надежда угостила горячим чаем с домашним печеньем. Кстати, кто стряпает такие изумительные вкусности? Помнится, в прошлый раз, Никита Анатольевич, вы дарили целую коробку выпечки. Домашним понравилось.

— Елизавета-мастерица, — улыбнулся Никита и сел в свое кресло. — От ее плюшек, калачей, лепешек и пончиков весь дом без ума. Приходится ограждать от чрезмерного увлечения. Особенно телохранителей. Мне колобки, катающиеся по дому, не нужны.

— Ваши парни впечатляют своими габаритами, — признался Коваленко и переглянулся с сыном. — Но давайте ближе к делу. Я вас внимательно слушаю, Никита Анатольевич.

— Вы уже знаете, что мною приобретены земельные угодья на Урале. Город Верхотурье, десятки поселков, деревень и несколько важных платиновых и золотых приисков. К этому прилагается лесозаготовки, лесопилки и мебельная фабрика. Можно сказать, задаром досталось. Все вопросы потом, Станислав Евгеньевич! Я позвал вас, чтобы обсудить назначение Андрея Станиславовича на пост генерального управляющего Верхотурьем и всем этим разнородным хозяйством.

Андрей от удивления распахнул глаза и уставился на Никиту. Потом перевел взгляд на отца, не менее шокированного от услышанного.

— Я был впечатлен тем результатом, которого добился ваш сын, господин барон, — не давая опомниться, давил Никита. — Это о «Нимфе» напоминание. Поэтому недолго раздумывал. Кандидатур, кстати, было не так много. Нет сейчас у меня людей, способных взвалить на себя огромную ответственность.

— Опыт «Нимфы» не показателен, Никита Анатольевич, — негромко возразил Андрей. — Здесь я был под бдительным присмотром отца, и любая ошибка тут же нивелировалась правильной подсказкой. И признаться, во всех действия сквозило дилетантство, нахальство и вольность.

— Так и продолжайте, не запрещаю, — усмехнулся Никита. — Только без вольности. За нее серьезно пострадала почти вся верхушка управления, поставленная князем Балахниным. Часть пошла под опалу, остальные казнены. Не пугайтесь, Андрей Станиславович. Сейчас я единственный хозяин, и такие меры для меня несвойственны. В ответ мне нужна честная и верная служба. Финансово не обижу, облечу доверием. Ну и вес в обществе…

— Довольно неожиданное предложение, — заколебался баронет. — Даже не представляю, как к нему отнестись.

— Отнеситесь как к трамплину в будущее, — серьезно ответил Никита. — Руководство сложное, не спорю. Но и проценты с него будут великолепные. В нашем кастовом обществе любой руководитель с опытом такого рода будет востребован. Учитывая, что вы не давали мне вассальную или союзную клятву…

— А если принесу? — Андрей снова переглянулся с отцом. Барон пока ничего не говорил.

— Я никого не заставляю, — Никита откинулся на спинку кресла. — Мои требования несколько отличаются от подобных мероприятий у других кланов. Если присягаете — то навсегда. Подумайте еще сто раз, прежде чем отрезать. А насчет руководства Верхотурьем я не шучу. Предлагаю поработать на меня с хорошим контрактом. Охрана, боевое крыло — мои. Хочу надеяться, что в скором будущем там появятся очень опытные бойцы, которые возьмут под контроль все ключевые точки. Вы в курсе, кто будет соседом?

— Тобольский князь Строганов, если я еще не забыл географию? — улыбнулся барон Коваленко. — Сосед еще тот… Беспокойный.

— Думаю, никаких проблем сейчас с ним не возникнет, — успокоил его Никита. Ведь о договоренностях с князем и его желании участвовать в строительстве медцентра волхв с Коваленко не обговаривал. Барон мог дать только рекомендации, не более. Его время еще не пришло. — Так что, Андрей Станиславович? Возьметесь? Поживете на Урале, почувствуете необъятность просторов? Так и влюбитесь в них.

— Мне есть кого любить, — усмехнулся баронет, недавно сыгравший свадьбу. — Я ценю ваше доверие, Никита Анатольевич, и рад помочь. Есть ли у меня возможность подумать и дать окончательный ответ?

— Хватит недели на размышление? — иного ответа Никита и не ожидал. Было бы глупо надеяться на восторженное согласие человека, умеющего размышлять и анализировать факты. Сейчас он постарается выжать максимум информации о Верхотурье, да и отец поможет со своим жизненным опытом.

— Хватит, — ответил за сына Коваленко. — Андрей даст ответ как можно быстрее. Незачем тянуть, если предложение достойно.

— Тогда буду ждать, — попрощался с гостями Никита и проводил их до парадной лестницы.

Барон с сыном приехали на личной «ладоге-премиум», и молодой хозяин «Гнезда» покачал головой. Коваленко излишне смело ведет себя, отказываясь от сопровождения. Он все-таки не последнее лицо в компании, должен понимать, какая на нем ответственность. Все-таки барон не настолько одарен, чтобы отбить неожиданную атаку, буде она состоится. Война с Инквизицией не закончена. Да и российские кланы не все благонадежны в плане перемирия. Это сейчас все притихли, и странное затишье напрягает. Придется поговорить со Станиславом Евгеньевичем на эту тему отдельно, не при свидетелях.

****

— Что скажешь, отец? — поинтересовался Андрей, когда они достаточно далеко отъехали от имения Назаровых. — Весьма неожиданное предложение. Несет в себе высокие риски или стоит попробовать?

Старший Коваленко, сидя рядом с сыном, задумчиво смотрел на мелькающие за окном пейзажи расцветающей земли. Весна баловала жаркими деньками, над полями поднимались тонкие струйки пара, жирные вороны и грачи большими стаями сидели на наливающихся соком ветвях деревьев, провожая взглядами несущиеся по дороге машины.

— Если бы на твоем месте был я — отказался бы, — неожиданно ответил Коваленко, поглядев на сосредоточенного Андрея.

— Почему? — не выдержал сын.

— Я всегда был прагматичным человеком, — признался барон, — даже в молодости. Поэтому отец, а твой дед, сделал на меня ставку, продвигая во власть, зная, что буду действовать строго по однажды вырезанным лекалам. А тебе, мне кажется, пойдет роль генерального управляющего. Ты любишь рисковать, вносить что-то новое. С «Нимфой», например, разобрался очень быстро. Запустил производство за несколько месяцев…

Андрей фыркнул.

— Было бы что запускать! Не такое и большое предприятие.

— Зря обесцениваешь свой труд, — заледенел голос барона. — Никита, как и я, разглядели в тебе потенциал, а ты начинаешь показывать пренебрежение к делу, в которое вложил частичку самого себя. Я же видел, как тебе нравилось заниматься проектом.

— Извини, отец, — смутился молодой мужчина, досадливо закусив губу. — Не подумавши брякнул. Я хочу понять, что кроется за предложением Назарова.

— А что может крыться за ним? — пожал плечами отец. — У него жуткий дефицит опытных наставников, он фактически с нуля создает свой клан. Близких родственников, которые могли бы помочь советом и практическим делом, у него нет. Кроме Александровых, как я знаю. Но с ними он неохотно контактирует, и даже не подпускает близко. А вот с братьями и сестрами из их семьи у Никиты есть желание соединиться. Теперь представь, каково это — подбирать людей, которые будут преданны не только ему, но и детям, внукам. Это ведь работа на года, закладка прочного фундамента. Назаровы всегда были обычными дворянами, не влезали в кланы, сторонились любого союза. Надеялись на свои силы. Так что Никита поступает хоть и рискованно, но правильно. Есть у него чутье на людей.

— Понял я тебя, отец, — Андрей аккуратно обогнал впереди идущий фургон, на бортах которого были яркие рекламные надписи с указанием телефонов для связи и заказов мебельной продукции. — Постараюсь убедить жену, что переезд на Урал будет нам во благо.

— Я поговорю с людьми из окружения императора, — барон расслаблено откинулся на спинку кресла. — Осторожно выясню ситуацию, почему Балахнин решил добровольно расстаться с управлением Верхотурья. Там же золотое и платиновое дно. Черпать не перечерпать.

— А сам как думаешь? — стало интересно Андрею.

— Абсолютно не понимаю этого шага со стороны князя, — признался Коваленко-старший. — Может, Никите предложили неплохие условия, и он не стал отказываться, просчитав последствия. В любом случае, император не спустит с него глаз. Неразрешимые проблемы могут возникнуть только при клановой войне. Но даже сейчас сталкиваться с Никитой проблемно. Юноша набирает вес и силу.

— Зачем же Балахнин со своими союзниками его вскармливают? — не сдавался Андрей

— Мало информации, сын, — вздохнул барон. — Попробую выяснить. Мое мнение простое, и от этого довольно спорное. Оппозиция рассматривает Назарова как орудие давления на клан Меньшиковых. Вот и дают набрать вес. Правда, у меня возникает мысль, что наш молодой хозяин качнется совсем не туда, как рассчитывает Балахнин. Когда у Никиты появятся мощные рычаги на остальные кланы, будет поздно.

Андрей покосился на задумчивого отца.

— Думаешь, начнет вычищать поле? Но тогда какую же ему армию придется собирать, чтобы противостоять аристократической верхушке? Неизвестно, как император отреагирует.

— Я надеюсь, что Назаров не станет раскачивать политическую ситуацию ради того, чтобы стать «царем горы».

— Боишься Никиту?

— Как раз нет, — засмеялся Коваленко. — Это тот случай, когда я уверен в парне. Он сам учится на своих ошибках, возле него не трутся многочисленные родственники, не создаются семейные коалиции. Все склоки побоку. Кланом руководит только один человек. Очень хорошая стартовая площадка для взлета. А многие в столице этого не понимают, пытаясь разыграть заведомо пустую карту. Поэтому Балахнин делает огромную ошибку, о которой его не стоит уведомлять. Пусть голову разобьёт. Так что, Андрей, не упусти момент. Перспективы преотличные, чтобы занять подобающее место в новом клане. Станешь постарше, наберешься ума — сам захочешь дать роту клану и лично Никите.

— Я подумаю, отец, — кивнул Андрей. — Знай, что я лоялен Назарову. А как будет дальше, посмотрим. Не стоит подстегивать хорошо скачущую лошадь.

— Так ты себя неплохим всадником зарекомендовал, — хмыкнул барон и больше не проронил ни слова, обдумывая ситуацию с Верхотурьем. Честно признаваясь себе, он немного волновался за сына и за Никиту. Особенно за Никиту. Молодости свойственно ошибаться, и идеализировать мальчишку барон Коваленко не собирался. На пути к возвышению клана этих ошибок будет предостаточно. Главное, не возвести их в систему, когда может разрушиться весь фундамент, закладываемый сейчас. Является ли передача Верхотурья в руки Никиты какой-то игрой или ошибкой самого Никиты? Вот о чем стоило сейчас крепко подумать.

Петербург

Никита, Ольга

— А я уже стала привыкать к столице, — призналась Оля, рассеянно рассматривая проносящийся мимо них канал с темно-зеленоватой водой, почти полностью свободный ото льда. Отсветы утренних лучей солнца, еще не закрытого ползущими серыми, насыщенными снегом облаками, бликовали на медных боках памятников и скульптур; подсвечивали желтовато-блеклыми тонами огромные окна особняков, дворцов и многоэтажек, нахально выглядывающих из-за черепичных крыш старинных построек. — Только сейчас как-то неуютно, кругом голо. Выйду на улицу, поежусь от сырости, и скорее обратно!

— Зато весна, — отозвался Никита, сосредоточенно глядя на дорогу. Он вел «бриллиант» в сторону Смольной набережной. Там был расположен армейский госпиталь, где лежал Ромка Елагин, проходя курс интенсивного лечения и реабилитации после своих злоключений. Неделю назад его доставили из Белграда, и вот выдался момент, чтобы его навестить. Как раз выходной день. Оля, узнав, зачем Никита появился в особняке на Обводном, тоже захотела посмотреть на молодого офицера с ампутированными пальцами.

Никита подозревал о ее скрытом интересе в свете будущих медицинских изысканий, но против не был. Кстати, любопытно узнать мнение девушки после встречи. Особо не распространяясь на тему балканской командировки, волхв пообещал взять ее с собой. Но перед этим, увидев первый попавшийся на глаза гастроном, он попросил названную сестру купить фрукты и сок. Дескать, она сама, как будущее медицинское светило, лучше знает, что полезно для больного со специфическим анамнезом.

Приехали в госпиталь как раз в самом начале свободного посещения пациентов. Машину оставили на парковке, а сами прошли через пропускной пункт с массивным шлагбаумом, недвусмысленно опущенным для предотвращения проезда хитроумными водителями на внутреннюю служебную стоянку. Стоявший возле распахнутой калитки мужчина в темно-синей униформе с шевроном какой-то охранной организации, ничего не спросил, куда направляются молодые люди, кивнул на приветствие, и на вопрос, где находится реабилитационный корпус, показал, как лучше туда пройти.

— Ты посиди на скамеечке, — предложил Никита Оле, перед тем как войти в шестиэтажное здание из силикатного кирпича. — Вызову Ромку через администратора. Может, разрешат погулять. Вроде бы тепло.

Он с сомнением поглядел на низкое темное небо. И в самом деле погода радовала, несмотря на порывы ветра, приносящего запахи сырости и прели.

— Сходи, я подожду, — девушка положила пакет с фруктами на скамейку, неуловимым движением поправила волосы, шаловливо выбившиеся из-под белой беретки. Одернула пальто из светло-серого драпа, и присела как прилежная ученица, положив руки на колени.

Администраторша — пожилая дама с седыми проседями в аккуратной прическе и в белоснежном халате, почему-то небрежно накинутом на плечи — не разрешила подниматься в палату. Пришлось ждать в просторном вестибюле на мягком диванчике, пока Елагин не спустился вниз на лифте. Запахнувшись в теплый халат, он с улыбкой подошел к Никите. Волхв сжал его в объятиях, воодушевленно похлопал друга по спине и предложил подышать свежим воздухом.

— А я тебя заметил еще от самой проходной, — усмехнулся Роман. — Не подскажешь, что за девушка с тобой? И почему ты ее оставил на улице? Познакомишь?

— Какой шустрый, — засмеялся Никита. — Заинтригован? Ну, тогда пошли, утолю твое любопытство.

— Ты подожди, я тогда на тапочки бахилы надену, — оживился друг. — А то девчонки ворчат, что мы грязь на подошвах в палаты заносим. Одежду нашу кастелянша под замком держит, вот и приходится выходить из ситуации.

Они подошли к скамейке, на которой сидела девушка и с увлечением кормила семечками вальяжных растолстевших голубей. Увидев Никиту с незнакомым молодым человеком в простом больничном халата, она встала и с любопытством окинула его взглядом. Характер реабилитации ей сразу стал понятен, когда она разглядела ампутированные конечности вместо трех пальцев на левой руке.

— Знакомьтесь, — Никита встал сбоку и первым делом цепко взглянул на Ольгу, оценивая ее реакцию. Все-таки молодая девушка находится в том возрасте, когда внимание молодых людей для нее является важным индикатором своего обаяния и привлекательности. — Моя сестренка, Ольга. Учится на Целителя у самого профессора Кошкина. Талантливая и перспективная девушка. А сей юноша — Роман Елагин, офицер. Мой однокашник по учебе в Военной Академии Генштаба. Служил в Сербии. Воевал.

Роман взял в свою руку прохладную ладошку девушки и поднес к своим губам.

— Очень рад лицезреть такую очаровательную особу, разбавившую этот серый и унылый день своим появлением, — витиевато произнес он, глядя прямо в глаза засмущавшейся Ольги. — Никита, этакий прохвост, никогда не говорил, что у него есть сестра. Мне казалось, кроме прадеда родственников не осталось…

— Я его названная сестра, — пояснила Оля, даже не обратив внимания, что Елагин до сих пор держит ее за руку. — И смею заметить, не единственная.

— Да вы что, Ольга…

Роман замялся, и девушка подсказала:

— Викторовна…

— Ольга Викторовна! И сколько же?

А сам, не утаивая любопытства, поглядел на друга. Тот беззлобно погрозил кулаком.

— На сегодняшний день минимум — четыре, — ехидно ответила Оля. — Может, и больше.

— Просто замечательно! Я так рад за Никиту!

— Кстати, это тебе фрукты, — Никита демонстративно всучил Елагину пакет, чтобы его руки оказались заняты. Распушил перья, господин офицер! — Прогуляемся по парку? Народу сегодня немного, никто мешать не будет.

— Эх, дружище, — вздохнул Роман, сделав обиженное лицо, но пакет безропотно забрал, вцепившись в него правой рукой. — Намек понял.

Оля улыбнулась, но дала возможность приятелям идти рядом друг с другом, а сама расположилась справа от Никиты. Больше всего ее интересовала травма офицера и степень тяжести. Но приходилось сдерживать свое любопытство, пока мужчины не наговорятся. Вместе с тем она, усилив свое магическое воздействие, внимательно сканировала ауру Елагина, а точнее, состояние его руки и отмечала проблемы, с которыми придется столкнуться при лечении.

Роман о своих приключениях рассказывал скупо. Особенно про пленение, где и потерял пальцы. Однако по мере того, как повествование приближалось к моменту его выкупа каким-то богатым хорватом в качестве подсобного рабочего, да чего там — раба (в сердцах бросил Елагин), все-таки оживился. Было видно, что этот период жизни для него оказался куда приятнее, и замыкаться в своих переживаниях молодой мужчина не собирался.

— Роман, я могу посмотреть вашу руку? — не вытерпела Ольга. — Мне интересно как Целителю. Надеюсь, удовлетворите навязчивую просьбу?

— Для вас, Ольга Викторовна, нет никаких возражений и препятствий! — растянул губы в улыбке Елагин. — Только зачем вам мои культяпки? Для восстановления конечностей я срок упустил давно. Насколько мне известно, нужно несколько дней, чтобы процесс регенерации запустить. Увы, рядом мага не оказалось. Да я могу и без пальцев прожить. Вторая-то рука целая. Только что со службой могут проблемы возникнуть…

— И все же я настаиваю, — в голосе девушки прорезались нотки профессора Кошкина. Роман, к счастью, этого не знал, а вот Никита с удивлением взглянул на Ольгу.

— Всецело подчиняюсь такой невероятно очаровательной Целительнице! — Елагин, кажется, вовсю радовался, что имеет возможность побыть рядом с девушкой, вырвавшись из скучной палаты, где мужские разговоры о политике и военных конфликтах по периметру России изрядно надоели.

Они обнаружили свободную скамейку в глубине старого парка, расположенного с тыловой части реабилитационного корпуса. Раньше это здание использовалось как хирургическое отделение, но с вводом в строй новых корпусов, постепенно перешло в разряд второстепенных. А парк так и не снесли, хотя часть его пришлось «отгрызть» для постройки ведомственного гаража на четыре бокса.

Троица молодых людей присела на скамейку, причем, Никита оказался с краю, бесцеремонно отодвинутый решительной сестрой.

— Давайте руку, — деловито сказала она, вцепившись в рукав халата Романа. И замерла, вглядываясь в только ей видимые энергетические линии, охватывавшие всю кисть Елагина. Лицо Ольги застыло, зрачки глаз стали настолько большими, что офицер едва унял бешено забившееся сердце. Образ Сребренки разом потускнел и тихо отошел в сторону. Отбросив царапнувшее его сердце чувство вины за оставленную в Златиборе дочку Станко, он про себя глубоко вздохнул и решил свои рефлексии оставить «на потом».

Роман почему-то поверил в эту красивую девушку, неожиданно возникшую в его жизни, и с непонятной детской надеждой стал ждать, когда из обрубков полезут пальцы. Даже приготовился к боли, рвущей плоть и с хрустом вытягивающей суставы. Наивная вера в чудеса магии никогда не оставляла молодого офицера, что постоянно доказывал Никита Назаров, сейчас скромно сидевший в сторонке и дав Ольге полную волю.

«А ведь он специально пришел со своей сестрой, — пришла в голову простая мысль, и Елагин возликовал. Никита прекрасно знает, что спасти конечности можно лишь в течении определенного времени. Кто бы дал русскому офицеру в плену необходимые процедуры? Албанцы иногда так поступали, отрезая, а затем приращивая конечности, чтобы пытки длились бесконечно, морально и физически ломая пленников. И тем не менее, друг привел с собой Целительницу. А вдруг в этом визите есть еще один смысл? — Боги, как же хочется обрести цельность, ощущая себя здоровым, а не жалким инвалидом!»

— Стандартная ситуация, — голос Ольги глухой, словно девушка с трудом проталкивала слова наружу. — Энергетические каналы самостоятельно провели перенастройку, сохраняя жизнедеятельность руки. Во время ампутации раны прижигали?

— Да, — помрачнел Елагин. — Прижигали нагретым лезвием ножа и купировали магическими плетениями.

— Ага. Вижу, все искорежено… Что я могу сказать, — зрачки Ольги пришли в норму, и глубокая чернота перестала пугать Романа. — Если ориентироваться на конспекты Насти, то экспериментальные магические составы могут изменить структуру эфирного поля, привести ампутированные конечности к возможности их активации…

— Любезная Ольга Викторовна. — не выдержав, улыбнулся офицер, — я почти ничего не понял, но готов стать подопытным кроликом, если есть возможность вернуть пальцы!

— Господин лейтенант, в качестве кролика вы мне совсем не нужны, а вот ваша решимость очень радует, — девушка отпустила руку мужчины.

— Не подмазывайтесь, ваше благородие, к моей сестре, — шутливо погрозил кулаком Никита. — Она сможет помочь только в одном случае: когда появятся отработанные технологии регенерации живых клеток!

— Но ведь просто так ты бы Ольгу Викторовну не привел, — возразил Елагин, сожалея, что не удалось подержать руку девушки, легонько сжать ее тонкие чувствительные пальцы.

Оля великолепно чувствовала взбаламученную ауру Романа. Симпатичный офицер пришелся ей по душе, однако в первую очередь она разглядела в нем будущего пациента. Получается, не зря ее Никита взял с собой! Он и в самом деле рассчитывает помочь своему другу и готов предоставить помощь. И лечить господина Елагина будет именно она, Ольга Хомутова, Целительница четвертой ступени (на момент получения диплома именно такая ступень дается выпускникам)! Как же хочется поскорее войти в новое медицинское здание с самым современным биоинженерным оборудованием! Даже не верится, что можно отрастить конечность в самой запущенной стадии, когда купированы все каналы прокачки эфирного контура!

— Я же прав? — Елагин пристально посмотрел на задумчивую Никиту.

— У меня есть один клиент, — волхв кивнул. — Тебе я тоже помогу. Вы будете первыми испытателями, которые помогут новой медицине освоить методику восстановления конечностей. Только придется подождать года два, не меньше. Хочу надеяться на лучшее, если удастся запустить процесс пораньше. Дело за биокапсулами.

— Впечатляют твои амбиции, — задумчиво произнес Роман и достал из пакета большое краснобокое яблоко, вдыхая его аромат. — А ведь совсем недавно, кажется, ты появился в Петербурге чуть ли не под ручку с Анатолием Архиповичем.

— Вранье, — тут же отреагировал Никита. — Никто меня за ручку не приводил. Комиссию лично убеждал, что достоин учиться в Академии. Ты был на медицинской комиссии?

— Еще нет. Обещали через неделю решить мою судьбу.

— А как сам оцениваешь будущую карьеру? Лечащие врачи что-то же говорят, слухи, наконец…

— Черт его знает, Никита, — пожал плечами Елагин. — Руки-ноги целы, оружие в правой руке держать могу, да и с левой не настолько критично. Но в боевую часть однозначно не отправят. Разве предложат какое-нибудь училище на преподавательскую деятельность. Так опыта почти никакого. Если комиссуют — поеду к родителям. Вместе решим, как быть дальше.

— Будут проблемы — звони мне, — Никита протянул ему визитную карточку. — Придумаем, куда тебя пристроить. Люди в мой клан нужны, особенно грамотные специалисты.

— У которых боевого опыта кот наплакал? — Роман грустно покрутил между пальцами черный картонный прямоугольник с золотистыми вензелями по полям и тисненным гербом Назаровых в левом верхнем углу, и положил визитку в карман халата.

— Не зацикливайся на своих неумениях, а опыт найдем куда пристроить, — убежденно сказал Никита.

— Спасибо тебе, — искренне поблагодарил Роман. — Хоть какая-то надежда появилась. Армия, несомненно, дает больше возможностей, но с моей выслугой ловить нечего. Тут действительно подумаешь о частном контракте или о вассальной службе.

— Подумай на досуге, — волхв кивнул Ольге, смирно сидящей между мужчинами, и вертящей в руке упавший на рукав ее пальто желтый лист, дескать, пора собираться. — Но я на контракт не принимаю. У меня служба вечная, а привилегии — как вино, хранящее в бочках. Чем дольше — тем благороднее.

Роман за время своего нахождения в госпитале решил поискать информацию о Никите; к своему стыду после того, как его друг-волхв женился на княжне Меньшиковой и погрузился в семейные проблемы, уйдя из армии в Академию Иерархов и практически исчезнув с горизонта, он не слышал о Назарове. Изредка мелькали статейки об очередных магических разработках молодого и перспективного «оружейного коммерсанта», как язвительно называли его борзописцы. А о том, что Никита женился во второй раз и уже имеет троих детей, узнал после прочтения сетевых новостей. Но Роман никак не ожидал от императора такого подарка для Назарова, как разрешение создать семейный клан. И предложение друга теперь заиграло иными красками.

Елагин никогда не стремился вступать в какой-либо клан. Его стезя, как казалось молодому дворянину, была армия. В семье принято, чтобы один из представителей через поколение служил императору, то бишь государству. Вот так и вышло, что Роман, как и дед, надел военную форму. Отец же всю жизнь проходил в чиновничьем мундире адвоката. Но давать клановую клятву кому-либо? Как-то не вязалось такое решение с семейными традициями. С другой стороны, экспертная медицинская комиссия забракует его с потрохами (такой вариант наиболее возможен), и куда идти лейтенанту? В тыловые части инспектировать продовольственные и вещевые склады? Интендантом, наращивать пузо? Вариант так себе, дохленький.

— Обязательно подумаю, — согласился Роман, правильно расценив жест Никиты. Лицо его снова расплылось в улыбке, когда он шутливо подставил локоть Ольге, в душе желая, чтобы барышня приняла его предложение.

Никита лишь усмехнулся, но не стал препятствовать сестре проводить друга до больничного корпуса.

— Как только выпишут, посмотрю по ситуации. Но домой съезжу обязательно, с родителями повидаюсь.

Дойдя до лестницы, они крепко обнялись, а Ольга даже помахала рукой, когда Роман послал ей воздушный поцелуй от входных дверей, прижимая к груди пакет с гостинцами.

Но, прежде чем исчезнуть за дверями госпиталя, Елагин глухим голосом попросил:

— У меня к тебе просьба, Никита. Не знаю, вправе ли я взваливать на твои плечи лишние заботы.

— Давай без предисловий, — оборвал его волхв. — Что надо?

— В Златиборе я оставил одну девушку, зовут Сребренкой. Ты ее видел в лесу. Она — дочь человека, выкупившего меня у турок. Помнишь, я тебе рассказывал? Пообещал ей разыскать отца и братьев, а сам на лечение лег. Нехорошо вышло.

— Мне нужно вернуть ее домой? — нахмурился Никита. — Безответственный ты человек, Рома. Девушку напрасно обнадежил.

— Да понимаю я, — с досадой ответил Роман. — Но меня еще нескоро выпишут, сам же видишь…

— Где ее искать? — перебил Никита друга.

— Гостиница «Корона Стефана». Отыскать нетрудно. Городок небольшой. Я оставил Сребренке денег, но как у нее сейчас обстоят дела, не знаю.

— Хорошо, я помогу твоей подружке добраться домой, — намеренно подначил Романа Никита. — Будешь должен.

— Брат! — рука Елагина легла на сердце. — Сделаю все, что ни попросишь.

— Не кидайся обещаниями, — нахмурился Никита и обнял друга. — Топай в палату.

Дождавшись, когда тяжелые двери госпитального административного корпуса закроются, он развернулся и заторопился к ждущей его Ольге.

— Что скажешь? — Никита с интересом поглядел на задумчивую сестру, когда они шли к автостоянке.

— Такой забавный, непосредственный молодой человек, — на губах девушки играла легкая улыбка. — Довольно симпатичный…

— Я вообще-то о перспективах лечения, — ухмыльнулся Никита.

— Ой! — зарделась Оля. — Предупредил хотя бы!

— А сама не догадалась? — засмеялся волхв, помогая девушке сесть в машину. — Я же тебя за язык не тянул!

— Подловил! — призналась Оля, тоже рассмеявшись. — А если серьезно, шансы есть. Я очень хочу поскорее взяться за работу. Так не терпится!

— Биокапсулы уже собираются на «Изумруде». Но «начинка» — самое сложное, даже сложнее магических составов. Люди работают с неподдельным энтузиазмом. Им тоже интересно, что получится из всего этого. Рассчитываем выйти на обкатку прототипа к следующему месяцу.

Никита завел машину и выехал из парковочного «кармана».

— И тогда можно пригласить Романа на эксперимент?

— Думаю, первые опыты проведем без людей. Если все пройдет неплохо — пригласим. Только в случае его согласия стать подопытным кроликом, — хмыкнул Никита, выворачивая на набережную. — Кто-то же должен рискнуть. Мы не знаем, как отреагирует организм на жидкости, в которые погрузят тело; как вести наблюдение в течение долгого времени; как будет функционировать сама капсула. Все вслепую.

— Но кому-то же предстоит быть первым, — вздохнула Оля. — Ты уговоришь Романа?

— Почему именно его?

— Ну… Он же офицер, мужчина, — запнулась девушка. — И пальцы потерял на войне, а не где-нибудь. И ты с ним учился в Военной Академии.

— С такими аргументами я ничего не смогу поделать, — покачал головой Никита, старательно пряча улыбку. Кажется, сестренка всерьез заинтересовалась Елагиным. И что за этим кроется? Профессиональный интерес или сердечные дела?

Ничего против личной жизни Оли он не имел; даже в какой-то мере стал осознавать огромную ответственность за своих людей, находясь в статусе Главы Рода. Уже не романтические переживания довлели над ним, а холодный расчет, как укрепить семейные связи и привлечь опытные кадры для благополучного развития клана. Но для сестры, появившейся в жизни Никиты необычайным образом, ему хотелось сделать приятное, обеспечить ее не только любимой работой, но и прочным тылом. Может, Ромка Елизаров и в самом деле запал в сердце девушки?

— Конспекты тебе помогают? — после недолгого молчания спросил Никита, решив для себя отложить обсуждение деликатной и тонкой темы. Случай еще не подходящий.

— Да, вполне квалифицированные лекции, — откликнулась девушка, погруженная в свои мысли. — Кошкин даже пошутил, что впервые осваивает новое направление в магической медицине по студенческим записям.

— Как сама думаешь, сумеем запустить процесс?

— С тобой все получится, — посмотрела на него Ольга и улыбнулась. Но тут же ее улыбка поблекла. — Никита, я вчера звонила Насте в Благовещенск. Сестренка очень расстроена, в семейной жизни полная разруха. А муж не дает развод. Проплакала все время, пока разговаривала.

— И что ты предлагаешь? — покосился на нее Никита.

Девушка пожала плечами, рассеяно поглядывая на бетонные парапеты набережной, пролетающие мимо них. Солнце на миг показалось в просвете зданий, больно ударив по глазам, и снова скрылось за массивными сооружениями. Прикрыв глаза, Оля призадумалась. Что она могла предложить Главе Рода, у которого сейчас проблем гораздо больше, чем у Анастасии? Сестру безмерно жаль, но Оля не хотела брать на себя ответственность, обещая помощь названного брата, не узнав его мнения. Дядюшка Кондратий открыто намекнул, что единственный человек, способный вытащить Настю из неприятностей, живет рядом с ней.

— Оленька, — мягко произнес Никита, сворачивая под светофорами на Обводной, — мы уже разговаривали по этому поводу. Как только я выясню, что происходит в семье Насти, приму меры.

— А как ты выяснишь? — у девушки забрезжила надежда. — Ты даже ни разу ей не позвонил, не читал нашу переписку, не знаешь, как обстоят дела…

— У меня свои методы сбора информации, — без тени улыбки ответил волхв, и Оля, поглядев на него, поверила безоговорочно в его нерушимую уверенность.