Петербург, резиденция императора

— Они отказали ему, — огорошил Константина Михайловича император, когда средний брат в назначенное время вошел в кабинет для доклада.

Густой табачный дым поднялся кверху; работающий кондиционер сердито разорвал плотную пелену и тонкими струйками стал затягивать его в свою решетчатую пасть.

Император расслабленно откинулся в кресле и с интересом смотрел на Великого князя, как тот отреагирует.

— Почему? — замер на пороге средний Меньшиков. Досада промелькнула на его лице. Вчерашнее событие не могло пройти мимо него, но основная информация стекалась к венценосному брату. Парочка соглядатаев, работающих в клубе, уже доложила Александру о ходе собрания. Даже предоставили запись, где Балахнин распинался перед неуступчивой компанией аристократов. Но Великий князь не мог об этом знать в силу скоротечности события.

— Их насторожили два момента, — рука, держащая сигару, пошла вниз. — Назаров очень молод, и поэтому не сможет объективно решать противоречия между грызущимися клановыми псами. Вторая причина: родственная связь. Многим показалось, что очень сложные проблемы, которые тщательно скрываются от моего пытливого взора, станут известны Меньшиковым благодаря Назарову.

— Идиоты, — недоумевал Константин Михайлович. Он не стал садиться, раздраженно расхаживая по кабинету. — Сами же вопят, что невозможно договориться, потому что нет человека, разрешившего бы противоречия.

— Вопил только Балахнин со столичными союзниками, — возразил император. — Шереметевы и Волынские тоже в расстройстве. А вот другие проявили удивительную разумность. Значит, у нас появился хороший дрын, который можно вколотить в их появившиеся разногласия.

— Ну, не знаю, — пробурчал Меньшиков-средний. — Какие здесь разногласия? Так себе… У них же общие дела, финансы, экономические проекты. Честно говоря, я ожидал, что Балахнин продавит свое решение.

— И правильно, что твой Никита не стал так называемым Кормчим, — покачал ногой старший брат. — Идея слабая и ненадежная. Пусть жирок набирает и благодарит тех, кто не доверился словам Алексея Изотовича.

— Полагаешь, тогда бы он стал должником Балахнина? — догадался Великий князь.

— Именно, Костя! — император покинул кресло, вернулся к столу, где находилась пепельница, и положил туда сигару. — Наш неугомонный оппонент хочет привязать к себе молодого и неопытного парня долгом. «Я же тебя в элитный клуб рекомендовал, возвысил над всеми аристо в качестве независимого Кормчего!» Вот уверен, что такие мысли у Балахнина вертелись в голове.

— Но к Назарову не было претензий, когда его принимали в клуб.

— Да это просто формальности, — отмахнулся Александр. — Это я первым закинул наживку и провел несколько приватных бесед. Решил выяснить, как отреагировали Главы кланов на появление младшего «собрата».

— И Балахнин здесь ни при чем?

— Он захотел воспользоваться этим моментом для своих выгод. Не получилось, — государь заложил руки за спину и прошелся по ковровой дорожке от стола до двери.

Константин Михайлович скромно отошел в сторону и предпочел сидя переждать мыслительный процесс брата. Шел-то он сюда по другой причине, с докладом по ситуации на Дальнем Востоке и в Маньчжурии. Признаваясь себе, возня вокруг зятя его слегка утомила. Приходится постоянно отслеживать столичную аристократию, как бы она не замыслила очередную пакость. Пусть сидит в Вологде. Ему сейчас полезно. Действительно, лучше обрасти жесткой шкурой в спокойной обстановке, чем крутиться в постоянных межклановых трениях, не всегда безобидных. Не захотел пойти к Меньшиковым — вертись сам. Без опытных юристов, адвокатов, финансовых акул.

— К нему, кстати, Строганов в партнеры набивается, — прервал раздумья Великого князя император.

— Что надо тобольскому лису? — удивленно хмыкнул Константин Михайлович.

— Хочет на совместных паях медицинский центр строить.

— Так пусть строит, — пожал плечами брат. — У него денег полно. А разве против?

— Нет, — император, размяв мышцы, угомонился и уселся за рабочее место. — В конце концов, решение принимает Назаров. Меня только один вопрос озадачивает: а где он возьмет специалистов? Я ради этого своим советникам приказал проверить все университеты и политехнические институты, где преподают биоинженерию с уклоном в техномагию. Нашли несколько факультетов, но там разрабатывают биоимпланты и экзоскелеты без какой-либо магии.

— «Бриз» Назарова и есть тот самый экзоскелет, — напомнил Константин Михайлович. — Правда, на магической основе.

— Он не возвращает конечности, — император задумался. — А эти факультеты готовят специалистов иного уровня. Руку, например, заменить протезом. Читал я доклады, и мне пришла в голову мысль, что надо развивать не только биоинженерную магию, но и обычную, технологическую. Пока Назаров освоит новое направление, пройдет не один год. Думаю, не зря ли мы согласились на авантюру? Может, направить средства из государственной казны как раз в новое направление? Рискнуть?

Константин Михайлович озадаченно посмотрел на брата. Неужели решил идти на попятную? Ведь клановые деньги уже выделены в отдельную статью, и в Императорском банке ждут отмашку, чтобы перевести их на специальный счет. Если их сейчас изъять и отказаться от проекта в пользу государственного, Никита не поймет такого маневра, и кто знает, что за мысли в его голове появятся. Качнется к Балахнину…

— Не переживай за своего зятя, — усмехнулся император, как будто прочитав мысли брата. — Он даже в условиях нашего выхода из проекта найдет как вывернуться. В параллельную Явь сходит. Там спецов медицинского профиля хватает.

— «Хвост» нацепить? — оживился средний Меньшиков. — Давно хочу посмотреть, куда он ход отрыл!

— Не торопись, я же только предположил. Не считай Назарова наивным простачком. Он, если надо, любой «хвост» обрежет. Не нужно ему мешать, — Александр неожиданно зевнул, небрежно прикрыв рот ладонью. — Извини, сегодня мало спал. С документами работал. Мне тут интересную бумажку подсунули. Наша разведка доложила. На Балканах какое-то странное шевеление. Активизировались турки, немцы, итальянцы и даже французы. По всем княжествам рыскают, свой нос суют в древние монастыри.

— И в чем причина такой активности?

— Спасибо нашему Назарову, — усмехнулся император. — После огненной феерии в Риме все вдруг обрадовались, что Ордо Маллеус перестала функционировать в Европе, занявшись сбором пепла своих радикальных гроссмейстеров. А тут еще кто-то запустил «утку», что на Балканах можно отыскать артефакты, хранящие «искру демона».

— Что-то новенькое, — оживился Константин Михайлович. — Пояснишь?

— Да я сам ни черта не понял, — простучал пальцами барабанную дробь старший брат. — «Искра демона» — древний артефакт, с помощью которого можно вызвать инфернальную тварь и заставить ее служить, привязав к себе каким-то заклинанием. Проще говоря, магическое оружие, подобное тому, что разрушило дворец Папской Инквизиции. Вот и захотели многие воспользоваться ситуацией, пока самые влиятельные коллекционеры делят власть в Риме.

Речь шла, конечно же, об Инквизиции, занятой самой масштабной реорганизацией своей службы после террористического акта. Никто не смог выйти на заказчика и исполнителей. Вернее, исполнителя все сразу узнали по характерному почерку магической атаки и невероятному выплеску магии. Огненный демон — идеальное оружие.

— Подожди, а с чего вдруг ифриты оказались на Балканах? — удивился Константин Михайлович. — Они разве не у арабов в подчинении?

— Демон — порождение Инферно, — покачал головой император. — Ему без разницы, где обитать. Никита откуда своего злобного дружка привез? Не из Китая, часом? Просто идут очень упорные слухи, что на Балканах спрятано множество таких артефактов. Якобы в пятом или шестом веке где-то в горном монастыре жил отшельник, ушедший из мира по каким-то политическим или житейским мотивам. Очень сильный маг, владевший Пятью Стихиями…

— О как! — удивился и напрягся Великий князь.

— Да-да, чуть ли не подобие нашего Назарова. В те времена, да и позже, Балканы представляли собой такую гремучую смесь народов и племен, что иметь возле себя невероятно сильного чародея хотел каждый местный господарь. В общем, этот всемогущий маг каким-то образом нашел ключ к изнанке нашего мира и научился вытягивать оттуда демонов Огня, Воды, Земли. С помощью заклятий он становился их хозяином и прятал тварей в камни или какие-то вещи, ставшие артефактными.

— Зачем?

— А вот здесь историки и коллекционеры расходятся во мнении. Но одна более-менее правдивая версия вырисовывается и у тех, и у других. Этот «чаровняк» решил мстить всем князьям без разбору по каким-то идейным мотивам. Вот и подсовывал им такие хитрые «искры демонов». Не сам, конечно, а через путешественников, торговцев, крестьян, воинов. Князья, не понимая, какое опасное оружие забирают в своих руки, прятали артефакты в личных сокровищницах. Рано или поздно исследовательский зуд начинал настолько мучить обладателя сей драгоценности, что князь пытался вызвать демона и приручить его к себе. Нетрудно догадаться, чем заканчивались подобные эксперименты.

Император с улыбкой зажег недокуренную сигару и посмотрел на подобравшегося как гончая брата.

— Продолжение будет? — не выдержал Константин Михайлович.

— Заинтересовался? Так вот… Когда во многих местах стали взлетать замки и усадьбы балканских князей и богатых вельмож, остальные запаниковали. Очень быстро догадались, в чем дело. И перестали скупать опасные артефакты. В общем, такая легенда. После римского аутодафе поползли слухи, что в подвалах Ордо Маллеус были подобные артефакты. Старые истории вылезли на свет. Наша разведка отреагировала должным образом. Вдруг вся возня не связана с магией?

— Политическая обстановка вокруг балканских княжеств нейтральная, — напомнил средний Меньшиков. — Разве что турки со своими компаньонами албанцами считают себя обязанными свободно разгуливать по чужим городам и селам. Только я не понимаю твоей присказки. Ты хочешь влезть в эту веселую игру под названием «отыщи демона»?

Александр расхохотался, откинувшись на спинку кресла. Некоторое время его плечи содрогались от смеха, но Великий князь терпеливо ждал, кривя губы в улыбке.

— Знаешь, сначала так и хотел, — признался он, решительно вжав сигару в пепельницу. — А потом вспомнил, что у нас в России только один специалист по демонам. По крайней мере, кого я знаю. Негоже им рисковать.

— Ой, не лукавь, Сашка, — покачал головой средний брат. — Я ведь тебя насквозь вижу. Хочешь ты ввязаться в авантюру, чтобы добыть эти «искры».

— Да, соблазн велик оказался, — признался император. — Представь, если мы соберем десяток… да если и пять артефактов со спящими демонами у нас окажутся, можно будет их приручить! Поручим Никите это опасное дело, потому как другие могут не справиться. Он задаст им новую программу, по-современному выражаясь, и мы будем обладателями невероятно мощного оружия! И, причем, никто об этом знать не будет!

Опасное дело затеял государь. Но, как ни странно, Великий князь Константин полностью поддерживал такую сумасбродную идею. Кто еще может вызвать демона из заточения и подчинить своей воле? Только Назаров. Нет больше в Европе подобных уникумов. Хотя… В Бухаре был один такой, да весь вышел. Выжгло его дотла из-за какой-то ошибки, а Никита живехонек. Чем не показатель исключительного мастерства?

— Но дело не в этом, — прервал свое благодушие Александр. — Теперь главное. Сегодня утром мне доложили, что над Балканами пропал наш самолет с князем Белёвским. Я ждал его с обширным докладом по ситуации в Испании. Предварительно известно, что пилот успел подать сигнал о какой-то серьезной неисправности на борту и попробует посадить транспорт в ближайшем аэропорту. Через час будет совещание ИСБ с представителями внешней разведки и контрразведки. Житин сейчас выясняет полную картину произошедшего.

Белёвский был главным советником императора в испанских марках, курировал посольство в Мадриде и русские представительства в испанских марках, в том числе и в независимой Каталонии, и не только. Под его началом отлично функционировала сеть техномагического шпионажа. Со времен владычества арабского халифата в Гранаде на Иберийском полуострове осталось очень много артефактов различного направления. Арабская магия считалась одной из сильных; немудрено, что чародеи активно создавали оригинальные магические артефакты и заодно писали многочисленные фолианты по своему искусству. В этом направлении и работал князь Белёвский.

— Знаешь, что скажу, государь, — Константин Михайлович встал и одернул костюм. — Хреново дело!

— Открыл мне глаза! — фыркнул император. — Пойдешь со мной на совещание.

— У нас там есть люди?

— Житин сказал, что уже связался с балканской агентурой и дал задание прояснить ситуацию. Я же не зря тебе о возросшем интересе иностранных разведок рассказывал. Сейчас там проходной двор. А если они наткнутся на Белёвского или на дипломатическую почту? Представляешь, какие проблемы возникнут?

— Да уж, обрадовал ты меня, — пробурчал брат.

— То-то, — качнул головой Александр. — Активные поиски артефактов начались месяца два назад. Но я точно уверен, что все получили от своих контор немедленно перепрофилировать поиски. Сейчас наиглавнейшая задача: найти князя живым или мертвым, а также место падения или посадки самолета с диппочтой.

— Так, значит, нам понадобится Назаров? — Великий князь сначала дернулся, словно хотел выйти из кабинета, но застыл на месте. Губы страдальчески сжались. Опять перед дочерью придется изворачиваться.

— Я, как император, имею право призвать его на военную службу, — Александр приоткрыл окно, словно ему не понравилось, как работал кондиционер, и табачный дым сизыми косицами поплыл наружу. — Он ведь закончил Академию Иерархов со значком Генштаба в структуре магического отдела. Какое у него звание, брат? Ты знаешь?

Константин Михайлович растерялся. Он как-то подзабыл об этой ипостаси своего зятя. С трудом, но вспомнил:

— Лейтенант он, Сашка.

— А что ты так побледнел? — рассмеялся Меньшиков-старший. — Испугался, что память подвела? Вот именно, лейтенант. Был. Сейчас у него на одну звездочку больше. За операцию в Китае. Но это несерьезно. Как генштабист Назаров должен подтверждать свою квалификацию. Несерьезно держать в глубоком запасе такие кадры. Но я его не буду пока посылать на поиски Белёвского. Этим займутся другие люди. А вот когда операция вступит в завершающую фазу, понадобится твой зять со своим демоном и различными магическими плюшками. Выполнит свою часть работы — получит капитана. К тебе просьба. Пока не нужно поднимать излишний шум. Поговори с Никитой, подготовь его к заданию. Пусть изучит обстановку на Балканах, предоставит свои соображения. Разрешаю использовать служебную информацию. В общем плане — без обязательного доклада Моему Величеству.

— Слушаюсь, государь, — сделал легкий кивок Великий князь.

Территория княжества Далмация

Станко никогда не останавливался на ночлег между дневными перегонами. Маршрут, который был выверен до минуты, прокладывался его дедом и отцом. Поэтому вынужденная стоянка в неудобном месте с двадцатью овцами на продажу, лошадьми и людьми разозлила его больше, чем тревожные вести из Яблоничей. Отослав Кастимира с работником проверить обстановку в деревне, он дал команду обустраиваться.

Как бы не ворчал Станко, Роман был доволен. По сравнению с узкой тропой эта площадка оказалась гораздо лучше. Слева к ней подступали холмы с каменистыми гранитными ребрами и массивными елями, у которых были такие широкие хвойные лапы, что создавали удобный и непроницаемый для дождей и снега шатер. Жаль, на покатых местах растут, а не среди покрытых мхом валунов. По правую сторону от тропы шел небольшой скос, на котором проплешинами лежал снег. Пожухлая и перепревшая трава вместе с хвоей образовали толстый ковер, тянувшийся далеко вниз до кустарника. А еще дальше покачивались под дуновением ветра хвойные шапки елей.

— Прослав! Озрен! Наберите сухого валежника как можно больше! — развернул кипучую деятельность Станко. — Если найдете сухое дерево, рубите его и тащите сюда. Бранко, займись лошадьми. Дочка, ступай с Романом, покажи ему, где вода.

Сребренка отвязала от своего седла кожаное ведро и приказала Роману взять еще два. И не дожидаясь, пошла вниз по едва натоптанной тропке. Парень сообразил, что Станко не зря остановился здесь. Если внизу есть речка или ручей, то перегонщики в любом случае останавливались на водопой. И черное выжженное пятно от костра между валунами подтверждало его версию.

Он нагнал Сребренку и протянул руку, чтобы девушка не поскользнулась на влажной от стаявшего снега осыпи. Но гордячка отмахнулась, аккуратно переступая боковым шагом, продолжая движение вниз. Они миновали заросли голого кустарника и оказались в подлеске. Где-то внизу, вплетаясь в умиротворяющий шум ветра в кронах деревьев, звонко пел ручей.

— Красиво здесь, — сказал Роман, шагая следом за Сребренкой по едва видимой тропке.

— Под ноги смотри, — фыркнула девушка, не оборачиваясь. — Под хвоей может камень быть. Поскользнешься на нем — ногу подвернешь или хуже того, сломаешь. Тогда отец тебя пристрелит.

— Мы же не в тайге, — вспомнил Роман рассказы товарищей, учившихся с ним в Академии, которые были родом из Сибири. Многие с детства ходили по лесу, знали все тонкости таежной жизни. — Здесь до деревни рукой подать. Зачем убивать?

— Шуток не понимаешь, русский? — засмеялась Сребренка и остановилась на берегу ручья. Темная вода с белесой накипью, бьющая в каменистые выступы, яростно пробивала себе путь куда-то вниз, постепенно подмывая корни растений. Одинокая старая ель, попавшая под потоки воды, опасно накренилась по направлению склона и вот-вот должна была обрушиться всей тяжестью вниз, ломая кустарники и ветви других деревьев.

— Становись сюда и набирай воду, — приказала Сребренка, изящно ступая по плоским мокрым камням. Она махнула рукой, подзывая к себе Романа. — Здесь удобно черпать. Глубоко.

Парень присел и зачерпнул полное ведро, легко поднял его и сделал несколько глотков. Стылая вода приятно обожгла горло. Как странно. Пить захотелось еще больше.

— Эй, не увлекайся! — услышал он голос Сребренки. — Застудишь нутро. Давай быстрее! У нас еще дел полно наверху.

— Наверное, вода минералами насыщена, — глубокомысленно изрек Роман, набрав все три ведра. Одно подхватила девушка, и гибко изогнувшись, пошла обратно. — Очень вкусная!

— Откуда тебе знать? — не оборачиваясь, спросила она. — Это горный ручей, много талой воды. Тебе удобно нести ведро?

Роман поморщился и сильнее сжал в левой ладони кожаную ручку ведра. Отсутствие пальцев мешало очень сильно, и хорошо, что ручки были не металлическими, иначе давно бы ведро грохнулось на землю. Обливаясь потом и стискивая зубы, он ничего не ответил Сребренке и с перерывами, но донес воду до площадки. Станко посмотрел на него; в глазах плеснулась досада на свою опрометчивость. Он и забыл про отсутствие пальцев на руке русака.

— Роман, носи по одному ведру, — приказал он. Нам надо напоить лошадей. Пусть подольше, но руку не натрудишь. А Сребренка останется здесь, будет ужин готовить.

Пожав плечами, Роман отправился по проторенному маршруту. Нужно было поднять наверх еще пять ведер, как сказал хозяин. Пять так пять. Никаких проблем. Заодно можно посмотреть, куда течет ручей. Вдруг пригодится? Если следующий планируемый перегон состоится в августе, бежать надо именно в этом месте. Просто идеальный вариант. Спасибо тем наемникам, которые вынудили Станко застрять на тропе. Так бы и не знал, что внизу есть ручей.

Петляя между каменных россыпей, водный поток уходил вниз. Осторожно пройдя около ста метров, Роман выяснил, что шансы есть. Деревьев здесь было немного, большая часть находилась ниже. Значит, топая вдоль ручья, можно выйти долину. Эх, карту бы района! А то придется ориентироваться по солнцу.

Натаскав воды, Роман понял, что устал. Натруженные ноги от ходьбы вверх-вниз гудели, да и переобуться следовало бы. Отойдя подальше от костра, он скинул растоптанные старые сапоги, расстелил влажные портянки на камнях и задумчиво прищурился, глядя на заходящее солнце. Оно уже цеплялось желтовато-багровым краем за верхушки далеких лесов и скалистые вершины бесконечных гор. Стало холодать.

«Интересно, меня ищут, или уже махнули рукой, списав на боевые потери? — задумался Роман. Он старался как можно реже вспоминать о своей беде, когда попал в руки албанских повстанцев раненым в ногу, а позже — к турецким контрабандистам живым товаром, то бишь рабом. — Не может такого быть, чтобы перестали искать! Как там говорил командующий корпусом? „Своих не бросим, даже мертвых“»?

От беспечного созерцания природы и мыслей его отвлек шум в лагере. Оказывается, приехали Кастимир и Божко. Сын Станко ловко спрыгнул с лошади и благодарно кивнул Сребренке, подавшей ему большую кружку с водой. Пил долго, а остатки передал Божко.

— Что там, Кастимир? — нетерпеливо рыкнул Станко. — Чего тянешь собаку за хвост?

— Плохо дело, отец, — вытер рукавом мокрые губы мужчина. — В деревне полно наемников с оружием. Автоматы, пулеметы. Все хорошо экипированы. То ли турки, то ли албанцы. Но заметил, что среди них человек десять европейцев. Они и есть главные.

— Что еще выяснил?

— В Яблоничи не пробраться. Кругом посты выставили, людей по домам разогнали. Думал, подгляжу, куда они пойдут. Но, кажется, остались на ночевку.

Станко зло выругался по-хорватски, отчего Сребренка, сидя у костра, шутливо зажала уши. Видимо, дело было и в самом деле плохо, если хозяин не сдержался при своей дочери.

— Будем ночевать здесь, а завтра проверим еще раз, ушли или нет, — сказал он.

— Давайте спустимся вниз, чтобы не торчать на тропе, — предложил Роман, подходя к костру и присаживаясь по другую сторону от девушки. Та лишь стрельнула в него глазами и почему-то покачала головой. — Если наемники двинутся по этой дороге, мы как раз окажемся на их пути.

— Разумно, — неожиданно поддержал его Прослав, занятый перекладыванием пожитков в своем дорожном мешке. — Возле ручья будет безопаснее, да и наемники не станут разглядывать, что там внизу.

— Возле ручья ты не услышишь, что к тебе с ножом подкрадываются! — рявкнул Станко. — Перережут всех как цыплят! Сделаем так… Сейчас ужинаем, а потом сгоним овец вниз вместе с лошадьми. А сами останемся здесь. Выставим стражу. Наемники вряд ли ночью будут рыскать по горам, но рисковать не будем.

Сребренка позвала всех к импровизированному столу, под которое пошло походное клетчатое одеяло. На деревянную подставку водрузили котел с кашей, в которой были приличные куски мяса, нарезали крупными ломтями хлеб, сало. Тут же появились пучки свежего лука, огурцы, вареные яйца.

— Долго ложками не махайте, — предупредил Станко, снимая пробу с каши. — До ночи надо все сделать. Вниз пойдет Божко. Карауль животных, старайся поменьше спать. И слушай, слушай внимательно! Огонь не разводи! Возьмешь пару одеял. Не замерзнешь.

— Да, хозяин, понял! — Божко наравне со всеми уплетал кашу с большим удовольствием.

«Сволочь, — подумал Роман о Станко. — Не хочет меня отпускать одного. Боится, что сбегу.»

— Первая стража встанет с темнотой, — продолжал раздавать указания Станко, не забывая работать ложкой. — По двое, думаю, будет достаточно. Один уснет, второй ему напихает.

«А если двое задремлют?» — усмехнулся про себя Роман, но ему стало не по себе. Близость наемников серьезно напрягала. Тем более, что опять эти албанцы с турками. Эх, оружие бы дали!

— Кто первым пойдет? — хрустя огурцом, спросил Озрен.

— Прослав с Бранко, — подумав, ответил Станко. — Вторая пара Озрен с Кастимиром. Эй, русак, ты умеешь стрелять? Оружие в руках держал?

— Было дело, — признался Роман.

— Ладно, — смягчился хозяин. — Дам тебе карабин. Не зря его захватил.

Ага, не зря. Роман видел, что каждый из сыновей Станко помимо ружей и карабинов имел пистолет и хороший охотничий нож. Едут, обвешанные как княжеские горные егеря.

— Встанешь со Сребренкой на стражу. А я вас иногда проверять буду, — ухмыльнулся мужчина в усы.

Роман ничем не выдал своих чувств. Наверное, чертов старик решил проверить его лояльность. Сбежит с оружием или нет? Можно ли потом на него надеяться? Кивнув в знак того, что понял, парень наскоро закончил ужин и вместе с Божко стал сгонять животных вниз, за кустарники. Хоть какое-то прикрытие для них.

Он попросил у Божко нож и срубил несколько еловых лап, после чего тщательно замел следы спуска овец и лошадей. Получилось так себе на слякотных участках склона, но все же гораздо лучше, чем вообще оставлять явное присутствие стада. Заметил, что Станко с одобрением посмотрел на его потуги. И выдал ему старый карабин с двумя полными обоймами по пять патронов.

— Что за зверь? — сделал удивленный вид Роман, хотя признал в «старичке» французский карабин Бертье. Каким образом он сюда попал?

— Карабин Бертье, — усмехнулся Станко. — Пока светло, разбирайся. Или помочь?

— Не надо, — покачал головой парень. — Лучше нож дайте на всякий случай.

— А ты им не порежешься? — засмеялся Озрен. — Или нас, пока спим…

— Дай! — рассердился отец. — У тебя был в сумке запасной. Я видел.

Получив добротный клинок в кожаных ножнах, Роман затолкал его в сапог, уловил очередную ухмылку Озрена, и любопытный взгляд Станко.

Костер потушили, чтобы не привлекал внимания бродящих в горах разных любителей приключений и того наемного отряда, окопавшегося в деревне неподалеку. Роман, завернувшись в свое одеяло, нашел для себя местечко неподалеку от площадки за большим валуном. Он долго смотрел на бархатисто-черное небо, сверкающее алмазными высверками звезд, пока сон не начал его одолевать со страшной силой. Усилившийся ветер продувал тропу, но за камнями он не чувствовался.

«Эх, амулеты бы по периметру раскидать, — лениво подумал парень. — На одних собачек плохо надеяться».

Он разлепил глаза от мучительного желания освободиться от жидкости, которую на ночь предусмотрительно влил в себя. Как-то не по себе было от ближайшего соседства с непонятным вооруженным отрядом. Лучше одну ночь не поспать, зато жив останешься.

Он сначала не понял, кто стоит перед ним. Непонятная размытая фигура сделала шаг вперед и замерла. Роман затаил дыхание и очень осторожно подтянул к себе карабин. Видимо, не совсем осторожно. Звякнул металл о камни — и фигура метнулась к нему. Ну, это явно не Сребренка пришла его будить!

Поджав под себя ноги, Роман мощно выкинул их вперед, врезавшись каблуками в живот нападавшего. Тот забавно хрюкнул и отшатнулся назад, хлопнувшись на задницу. Коротко выругался.

Роман узнал этот язык. Люди, разговаривающие на нем, снятся ему чуть ли не каждую ночь. Сомнений больше не было.

Откатившись в сторону, он вытянул руку с карабином и нажал на курок. Гулкий выстрел разлетелся эхом по местности. Албанец, схвативший пулю, взвыл и завалился на спину. Роман, в свою очередь, взлетел на ноги, подскочил к ночному гостю и со всей силы врезал прикладом по лбу. Что-то неприятно треснуло. Готов.

И мгновенно на него обрушилась какофония звуков. Дробно застучали выстрелы, кто-то заорал от боли. Послышался женский визг. Роман огромными прыжками понесся к площадке, откуда кричала Сребренка. Ему навстречу метнулась рослая фигура с блеснувшим в руке ножом. Уклонившись в сторону, Роман исхитрился махнуть карабином, попав прикладом по ребрам неизвестному и добавив ударом сапога с носка в промежность. Коряво получилось, но зато на оперативный простор вырвался.

Клацнув на бегу затвором, досылая патрон, Роман выскочил на площадку.

— Сребренка! — где-то орал Станко.

Выстрелы прекратились. Кто-то отчаянно матерился на хорватском. Прослав или Озрен. У них голоса одинаковые. Роман рванул дальше. Девушка успела еще раз крикнуть, и этого хватило обозначить свое место.

Ее тащили куда-то по каменной осыпи вверх, к границе густого подлеска. Один прикрывал отход, а второй, серьезно борясь с извивающейся кошкой, старался как можно быстрее исчезнуть в глубине леса. Не обращая внимания на происходящее внизу, Роман вскинул карабин и нажал на спуск.

Банг!

Клац! Затвор передернут, патрон дослан. Фигура, в которую он стрелял, согнулась пополам и рухнула.

— Мьяфт, кен (остановись, пес! — алб)! — рявкнул Роман. — Стой, курва!

— Рома! Спаси…! — завизжала Сребренка и вдруг резко замолчала, рухнув на землю.

Что с ней сделал албанский наемник, Роман не понял, и рванул на голос девушки. Противник имел преимущество в позиции, и поэтому несся навстречу, что-то голося. В темноте трудно разобрать, что было в его руке: нож или пистолет. Не дожидаясь, пока наемник приблизится к нему, Роман нырнул вбок; ладони ожгло болью. Каменистая осыпь содрала кожу, но Роман уже не обращал на это никакого внимания. Албанец отчаянно попытался остановиться на скользкой почве, но инерция влекла его все ниже и ниже. Что-то проорав, он стал стрелять, не видя своего противника. Роман ориентировался по вспышкам, и неподвижно распластавшись на холодных камнях, дождался, когда наемник окажется рядом.

Вскинув карабин, он почти в упор вогнал пулю в темную фигуру. Албанца опрокинуло на спину, и Роман, не теряя ни секунды, рванулся к нему, отчаянно скользя башмаками по склону. Он даже не понял, как нож оказался в его руке. Уклонившись от удара ногой, которой умудрился лягнуть раненый враг, Роман обрушился на него, чувствуя, как лезвие погружается в плоть с мерзким хрустом. Албанец дернулся и затих.

Под ногами что-то звякнуло. Пистолет. Наемник выронил его, поэтому и не смог выстрелить в набегающего Романа. Пошарив по карманам убитого, парень нашел две полных обоймы; ребристый кругляш гранаты и вовсе придал ему уверенности.

— Сребренка! — крикнул он приглушенно, вслушиваясь в отрывистые, похожие на лай команды наемников. Кто-то громко стонал, снова грохнул выстрел. — Ты жива?

— Помоги! — простонала девушка откуда-то сверху.

Он бросился на помощь и быстро нашел дочку Станко, сидевшую на осыпи. Упершись руками в землю, она попыталась подняться, и Роман подхватив ее, вздернул на ноги.

— Ты в порядке? Не ранена?

— Отец! — вздрогнула Сребренка. — Надо помочь семье! Их же убьют!

— Не дури! — тут же пресек ее желания Роман. — Надо уходить в горы и хотя бы переждать до утра. К лошадям не пробиться. На тропе не меньше десяти человек. Враз поймают!

— Я не могу оставить семью! — дернулась девушка, но Роман ее уже не слушал. Помирать из-за ненужного сейчас чувства долга к чужим ему людям он не собирался. Можно дождаться рассвета и потом спуститься вниз, посмотреть, что произошло. Он не верил, что убили всех. Скорее, взяли в заложники и погонят сейчас в деревню. Не просто же так на территории Далмации бродят турки и албанцы. Насколько Роман знал, Великий князь Властимир не особо жалует таких гостей. Значит, обыкновенный набег для банального грабежа и захвата рабов.

Смущало лишь одно обстоятельство: многочисленность отряда и наличие в нем европейцев, судя по словам Кастимира.

Роман хотел убедиться, что наверху никого не осталось. Крадучись, перемещаясь от дерева к дереву, он почти достиг вершины горы и надолго замер, вслушиваясь в звуки леса, шумевшего под напором холодного ветра. Нет, кажется, никого нет. Наемники шли или по тропе, или чуть выше нее, уже точно зная, что здесь находятся люди. Проследили за Кастимиром? Вполне себе версия. Или еще раньше засекли, потому что мог быть наблюдательный пункт.

Он вернулся назад, и несмотря на сопротивление Сребренки, потащил ее за собой. Устроившись под каким-то поваленным деревом, они прижались друг к другу, опасаясь зажечь костер. Спички-то у Романа в кармане были. Но береженого бог бережет.

— Что будем делать? — вздрагивая всем телом, спросила девушка.

— Дождемся рассвета, и я спущусь вниз, к тропе, — сказал Роман. — Проверю, как там лошади. Если животных увели, придется прорываться на восток обходными путями.

— Почему на восток? — вскинулась Сребренка. — Надо идти в Черно Място, предупредить власти, что здесь бандиты бесчинствуют!

— Боюсь, что тропу перекроют, — покачал головой Роман. — Помнишь, мы встретили на пути четверку путешественников? У меня подозрение, что здесь, в горах, произошло какое-то событие. Речь ведь шла о самолете, так? Значит, ищут этот самолет, который почему-то важен для многих. В общем, обратно нам идти нельзя. Идем в Сербию.

— Почему туда? Сотни километров по горам?

— Ну, не совсем по горам, — усмехнулся Роман.

— Я не пойду, — резко ответила Сребренка, — пока не узнаю, что с отцом и братьями. И вообще в Сербии мне делать нечего. Если спуститься по другую сторону этого перевала, можно дойти по тропам до Карловиц. Там сидит вельможный наместник. Предупредим его.

— Я иду в Сербию, — неожиданно для нее Роман не стал даже обсуждать этот вариант. — Если ты хочешь тут остаться — ради бога. А я ухожу.

— Тебе у нас плохо? — вырвалось у Сребренки.

— Ты серьезно? — тихо засмеялся парень. — Мой дом в России. А в Сербии стоит русский экспедиционный корпус и пограничный егерский полк. Нужно только добраться до них.

— Почему именно туда?

— Потому что я офицер русской армии из этого корпуса. Лейтенант Елагин к вашим услугам, сударыня. И мой долг предупредить свое командование о непонятной возне в княжестве Далмация.

Утром, как он и обещал Сребренке, осторожно спустился к тропе, оставив девушку в подлеске с найденным на осыпях карабином. А сам, держа в руках трофейный тяжелый турецкий «Атиш», которым впору камни расколачивать, а не стрелять, стал передвигаться от валуна к валуну, зорко посматривая по сторонам.

На площадке он никого нашел только убитых сторожевых псов, пятна крови на камнях, обрывки одежды, разбитый о камень карабин, дорожные сумки и вещи — вот и все, что осталось после ночного налета. Как, черт возьми, собаки проворонили приближение чужаков? Или их убили уже позже, когда началась заварушка? Но ведь Роман проснулся не от лая или шума борьбы, а от тяжести в мочевом пузыре. Счастливое спасение в тот момент, когда ему готовились вогнать нож в сердце.

На деле же за ними мог следить дозор, поставленный здесь задолго до того, как появился Станко с сыновьями. Если наемникам крайне необходимо оставаться незамеченными в самом сердце Далмации, они свидетелей не оставят. Забрали с собой всех или убили?

Перебежав тропу, Роман спустился вниз, где ночевал Божко с отарой овец и лошадьми. Там и нашел убитых Озрена, Кастимира и Божко. У братьев девушки оказались перерезанными глотки. Значит, нападение произошло во вторую стражу. Парни могли заснуть, что вероятнее всего, и произошло. Или к ним применили магию сна. Тогда понятно, почему собаки не подали голос. Парней убили, а потом перетащили вниз, спрятав в кустах. Ну и Божко заодно завалили.

Скрежетнув зубами, Роман понял, что уже ничем не поможет этим людям. Но и заниматься телами не было времени. Надо уходить из этого района как можно быстрее. Если бы Станко развернулся и убежал обратно во всю прыть, а не упирался, надеясь, что пронесет беду, все были бы живы. Жадность победила разум.

— Что там? — из укрытия в нетерпении вскочила Сребренка, как только увидела идущего Романа.

Как бы лейтенант Елагин не пытался скрыть свои эмоции, женская интуиция подсказала Сребренке, что не все ладно на тропе. Она крепко сжала карабин и гневно блеснула глазами. — Говори!

— Никого не нашел, — помотал головой Роман. — Наверное, всех угнали в Яблоничи. — Я даю тебе пять минут на размышление. Если ты не пойдешь со мной, наши пути расходятся.

— Как же ты можешь…, — растерялась Сребренка. Она беззвучно заплакала, растирая слезы на грязных щеках. На ее правой скуле налился синяк безобразной фиолетовой кляксой, но девушка даже не обращала на него внимание. — Я не смогу одна спасти отца и братьев!

— Я обещаю, что уговорю свое командование связаться с властями Далмации и предупредить о наемниках, — сказал Елагин. — Они пришлют сюда войска и освободят всех пленных. Мы в одиночку не справимся с хорошо вооруженными бандитами, понимаешь?

— Да, — шмыгнула носом Сребренка. — Не бросай меня, ладно? Я пойду с тобой. Надо только все необходимое собрать. Вещи, продукты, воду…

— Все здесь, — Роман тряхнул дорожным мешком, висящим на плече. — Фляжка с водой, две банки консервов, немного хлеба. Все, что смог отыскать. По пути будем думать, как раздобыть пропитание. Понесешь карабин.

— Хорошо, — согласилась Сребренка и с такой тоской посмотрела вниз на тропу, что у Елагина сжалось сердце. Но говорить сейчас девушке о братьях, лежащих мертвыми неподалеку от ручья, не следует. Иначе девушку с места не сдвинуть. Время поджимает, а до границы сербского княжества еще топать и топать.