Вологда, май 2014 года

Никита

Утренний дождь, успевший освежить молодую листву, тротуары и дороги, медленно ушел на северо-запад, в сторону Белого озера, оставив после себя светлое ощущение начинающегося дня. К полудню солнце окончательно подсушило землю и траву, в которой энергично копошились голуби и воробьи, разыскивая червяков и букашек.

Шаталов, уже зная привычки своего хозяина, неторопливо ехал по улицам Вологды. Команды возвращаться в «Гнездо» не было, поэтому можно было по ходу движения любоваться ладными фигурками девушек, поторопившихся нацепить на себя легкие платьица и короткие юбки. Они дефилировали по тротуарам веселыми разноцветными птичьими стайками или в одиночку, и на них засматривались многие мужчины, в том числе и Михаил со Слоном и Лязгуном. Последний особенно тяжко вздыхал, положив локоть на дверцу с опущенным стеклом, и щурясь от встречного потока воздуха.

— Миша, а что мы медленно тащимся? — раздался насмешливый голос Никиты, закончившего разбираться с бумагами. — Давай-ка заглянем в «Аметист», хочу посмотреть, как там дела идут.

— Понял, Никита Анатольевич, — Шаталов надавил на педаль газа, и машина облегченно рыкнула, освобождаясь от сдерживающих ее пут. Мимо замелькали нарядные витрины магазинов и лавок, небольшие скверы и заработавшие городские фонтаны.

Перед очередным светофором водитель затормозил, увидев красный свет. Никита повернул голову, рассматривая прохожих, и внезапно его сердце ухнуло вниз, пронзенное тысячами иголок. Промелькнувшее черное платье с ярко-красными языками пламени на ткани словно вернули его в прошлое. Высокая девушка, лица которой волхв не смог видеть со спины, неторопливо шагала по тротуару; стильная красная сумочка покачивалась на ее плече, а густые волнистые темные волосы были умело собраны в толстый пучок, схваченный алым бантом.

— Девушку видишь? — спросил Никита, внезапно почувствовав, как сердце предательски засбоило. — В черно-красном?

— Вижу, — оживился Шаталов.

— Давай за ней, постарайся не упустить.

— Цыганка, — авторитетно заявил Слон.

— С чего вдруг цыганка? — засмеялся Лязгун. — Их уже лет десять в Вологодской губернии не видели. Как своим табором снялись однажды, так и сгинули неведомо где.

Михаил не стал вмешиваться в спор, надавил на педаль газа. Хозяин, несколько последних дней ходивший погруженный в свои мысли, неожиданно ожил. Кто эта девушка, интересно? Просто так обращать внимание на незнакомку с улицы Никита не станет. Что-то опять замыслил.

Усмехнувшись, Шаталов довольно быстро нагнал девушку в длинном эффектном платье, сбавил скорость, уходя вправо почти к самому краю дороги. Она внезапно остановилась возле кофейни с витиеватым названием «Сладкая жизнь», постояла немного и толкнула стеклянную дверь, входя внутрь.

— Высади меня здесь, а сам найди стоянку поблизости, — приказал Никита осипшим голосом.

Слон и Лязгун, как и положено телохранителям, в первую очередь оглядели помещение. Кроме официантки за прилавком, влюбленной парочки, воркующей за пирожными с кофе и молодой мамочки с ребенком, никого больше не было. Никита похлопал по плечу Слона и показал на крайний столик, чтобы они там дожидались его, а сам направился к заинтересовавшей его девушке.

— Красивая какая, — вздохнул Лязгун, развалившись на диванчике.

— Не по Сеньке шапка, — хмыкнул Слон. — Ты слюни-то подбери. Хозяин не просто так рванул за этой штучкой. Может, знакомая какая?

Девушка с удивлением взглянула на свежую орхидею, легшую на столик рядом с чашкой с ароматным кофе. Легкие волны магии опахнули ее лицо, и амулеты в виде колец, перстней, золотой цепочки и браслетов на тонких изящных запястьях мгновенно выстроили защитный контур, отражая непроизвольное проявление чужеродных плетений.

Подняла голову и неприязненно посмотрела на молодого парня, который с самым серьезным видом стоял возле нее, заложив руки за спину. Симпатичный, стильно одет, светло-бежевая рубашка из дорогой ткани, правда, без вычурных золотых запонок и инкрустированных мелкими самоцветами пуговиц, как сейчас модно среди столичной знатной молодежи. А вот на пальцах — в глаза сразу бросилось — поблескивают два (два!) обручальных кольца. Печатка с родовым гербом, смутно что-то напоминающим. Недавно ведь читала…

— Разрешите составить компанию красивой боярышне, столь необыкновенной в наших северных краях? — совсем по-детски улыбнулся парень. — Разрешите представиться: Назаров Никита, владелец вон той башни под названием «Изумруд».

Он неопределенно махнул рукой в сторону, и девушка с любопытством стала ждать продолжения, точно зная, что отсюда известную башню-свечу не видно. Видя, что она молчит, парень изогнул бровь, лихорадочно соображая, что делать дальше. Его не приглашали присесть, но и не гнали.

— Назаров? — переспросила девушка. Взяла в руку чашку, изящно отставив мизинец в сторону, сделала мелкий глоток. — Тот самый? Владелец военно-магической корпорации, обладатель двух жен, безжалостный мститель, размалывающий в пыль города? Да, вспомнила….

— Не города, а всего лишь два квартала, — легкая тень набежала на лицо Никиты. — А в остальном все так и есть! Вы прекрасно осведомлены о моих активах!

— А зачем вы со мной знакомитесь? — стало любопытно девушке. — Какая нужда заставила вас следить за мной из машины? Ваш взгляд был ощущаем аурой. Вы очень сильно хотели со мной поговорить?

— Вы заинтересовали меня, прекрасная незнакомка, — волхв лучезарно улыбнулся, отчего собеседница невольно растянула губы в ответной улыбке. — Откуда в наших краях появилась девушка, в чьих жилах течет кровь испанских маркизов из Севильи? Это примерно, я не настаиваю на точности своих выводов.

Никита ожидал, что действительность, с которой он столкнется, может разочаровать его. Так и было в самом деле. Движения рук, голос, фигура и прочие неуловимые мелочи указывали на хорошо знакомую ему княжну, но внешне эта незнакомка не была точным зеркальным двойником Юли Колычевой. Притягательная смуглолицая красавица, которую Никита никогда в жизни не видел, почему-то именно сейчас появилась на его пути. Прошлое не хочет отпускать? Или это сигнал, что брошенные дела нужно завершать, несмотря ни на что?

Девушка отставила чашку в сторону и взяла в руки орхидею, поднесла к носу. Тонкие крылья ноздрей затрепетали, а легкая смуглость лица покрылась краской.

— Я бы на месте другой честной девушки показала вам на выход, сударь, — ледяным голосом произнесла она. — Но с рождения я любила совать нос в каждую тайну. Мама всегда напоминает мне, что кошку сгубит любопытство. Присядьте, господин Назаров. Откуда вам известно, что у меня в роду были выходцы из Андалузии?

— Ваш прадед, значит, князь Колычев? — облегченно вздохнул Никита, глядя на девушку, так поразительно похожую на княжну Юлию. Да, не точная копия той самой, оставшейся в невыносимо далеком мире, но и схожести хватает.

— Прадед — да, Колычев, но не князь, — незнакомка помахала орхидеей перед своим лицом и положила цветок. — Вы ошиблись с титулом, уважаемый господин Назаров. Обычный дворянин, посещавший с русской миссией Севилью.

— В чем-то я все равно прав, — кивнул Никита. — Позвольте узнать ваше имя?

— Нет, не скажу, — блеснула жемчугом зубов смуглянка. — Если вы любите тайны, сами найдете ответ. Я и так предоставила вам один из ключиков. Дерзайте.

— Дайте одну попытку, — Никита поднял ладонь и умоляюще посмотрел на незнакомку. — Вдруг угадаю?

— Извольте, — пожала плечами девушка.

— Вас зовут Юлия, — выпалил волхв с надеждой.

— Вы страшный человек, господин Назаров, — опять послышался лед в голосе. — Или чертовски удачливый. Всего хорошего. Оставьте меня.

— Извините, если я вас чем-то обидел, — душа Никиты ликовала и пела. — Вы мне напомнили очень близкого человека, которого я потерял, кажется, навеки. А судьба распорядилась иначе. Не зря я сегодня поехал по этой улице. До свидания, Юлия! Прошу извинить за беспокойство!

— Не вздумайте вешать свои маячки на мою ауру, — хмыкнула девушка, озадаченная таким поворотом. Получил отказ и сразу же на попятную? Странно! Легкое разочарование скользнуло по лицу Юлии. — Защитные артефакты уже дважды отбили вашу бесцеремонную атаку. Еще одна — и я вынуждена буду обратиться за помощью к своим братьям. Не портите мое впечатление о вас.

Никита раскланялся и покинул кафе в прекрасном настроении. Он еще не знал, откуда в Вологде появилась эта девушка, но выяснит обязательно. Его версия, которая крутилась в голове с той поры, как он вернулся домой, начинала приобретать доказательства. Два мира имеют какие-то общие законы вселенской механики, позволяющей соприкасаться им между собой и причудливо переплетаться разнообразием форм бытия. Отсюда и появление двойников, пусть и не похожих столь явно друг на друга. Но предки у них всегда общие. Это уже закономерность, от которой не отмахнешься. Юля, возможно, носит другую фамилию, но прадед, как она сама призналась — Колычев. И где найти информацию по миссии русского посольства в Севилью? Логично предположить, что такие архивы находятся в МИДе.

Сев в машину, Никита первым делом позвонил Великому князю. Меньшиков откликнулся сразу. Зять ему звонил довольно редко, и больше по каким-то важным делам, так что игнорировать не стал.

— Соскучился, зятек? — иронично спросил Константин Михайлович.

— Горю желанием встретиться, — в тон ответил Никита.

— А что так?

— Помощь нужна. Информационная.

— Хм, заинтриговал. Опять что-то замышляешь?

— Нет, с призраками прошлого борюсь.

— Говори, у меня мало времени.

— Нужен архивариус из МИДа или допуск в архивы министерства. Есть ли возможность таких вариантов?

— Кто тебя заинтересовал? — скрывая в голосе любопытство пополам с настороженностью, спросил Меньшиков. — Тут, кстати, меня на части разрывают, требуя встречи с тобой. Впечатлены, знаешь ли, акцией против известной организации. Как ты сумел такое провернуть, хотят узнать.

— Просто так не получится помочь, отец? — догадался Никита.

— Баш на баш, — тут же последовал ответ. — Сам понимаешь, я никогда бессребреником не был. Да и долги отдавать приходится. Вот один такой ты мне и поможешь закрыть. Как же не воспользоваться моментом?

— Хорошо, — вздохнул Никита, глядя на городские пейзажи за окном внедорожника. — Баш на баш. Меня интересует некий дворянин Федор Колычев, участник русской миссии в Севилью. Точный год не знаю, но не думаю, что таких мероприятий было много. В общем, нужно собрать полное досье на этого человека, на его семью, на потомков, родственников.

— Принято, — по-деловому, не рассыпаясь вопросами, откликнулся Меньшиков. — Завтра жду в своем рабочем кабинете, скажем… В одиннадцать утра.

— Буду, — коротко ответил Никита и отключился. — Миша, давай по плану. Сейчас в «Аметист», а потом домой.

— Никита Анатольевич, вопрос разрешите? — Лязгун, сидевший на переднем сиденье, явно извелся от неизвестности.

— Валяй, боец, — Никита уже догадался, о чем спросит телохранитель.

— Кто эта барышня? Уж больно необычная для наших краев.

— А сам как думаешь? Проведи анализ по внешнему виду. Что можешь сказать о человеке, не зная его?

Слон заржал, радуясь, как попал в капкан незадачливый друг. Поменьше бы языком болтал, глядишь, не пришлось бы пыхтеть. Лязгун показал кулак, на несколько секунд задумался, и потом неуверенно пробормотал:

— Могу ошибиться… Девушка дворянка. На руках заметил кольца и браслеты, но родового перстня не было. Значит, род мелкопоместный, без права ношения своего герба прилюдно, или его вообще нет. Или свободны от вассальной присяги. Но барышня, извините, хозяин, очень породистая. У меня сложилось мнение, что вы ее знаете, или она кого-то напоминает.

— Ну, Кирилл, пора тебе в аналитическую группу переходить, — пошутил Никита.

— Я лучше с вами останусь, Никита Анатольевич, — испуганно произнес Лязгун, всерьез посчитавший, что его размышления станут толчком к переводу на скучную должность. — Не для меня аналитика, ну ее!

— Со мной опасно, — подковырнул волхв.

— Да где не опасно, хозяин? — пожал плечами парень. — Зато с вами интересно, вокруг жизнь кипит. Нет, я лучше останусь там, где больше пользы принесу.

Появление Никиты дома вызвало необычайный переполох среди детей. Как только он вошел в гостиную, она тут же наполнилась гомоном ребятни. Полина мгновенно учуяла приезд отца, и к этому моменту целая делегация торопливо спускалась со второго этажа, держась за перила лестницы, соблюдая наказ мамочек быть аккуратными при спуске, и рванули к Никите.

— Папа! Скажи Полине, чтобы она дала мне покормить щенков! — завопил возмущенно Мишка, с разбегу цепляясь за ногу Никиты. — Так нечестно! В прошлый раз вы одни ходили их мясом кормить! Я тоже хочу!

Полина облюбовала вторую ногу, ревниво сверкая темно-зелеными глазами, и прижалась к отцу, словно хотела предупредить брата, что все решения принимает не он. Андрейка, на удивление, прижившийся в «Гнезде», до этого знатно поскандалил, не желая уезжать в поселок. Так и жил в особняке неделями, изредка возвращаясь домой, где хозяйничала Вероника. Теперь он скромно стоял в стороне, но в его глазах было столько мольбы, что Никита рассмеялся.

— Надо спросить у тети Лизы, приготовила она мясо для твоих грызунов, или нет, — Никита погладил дочку по голове.

— Они не грызуны! — насупилась чем-то недовольная Полина, притопнув ногой, и потянула его за руку. — Пошли скорее!

Лизавета покачала головой, увидев шумную делегацию во главе с Никитой, и тут же вытащила из холодильника большую миску, наполненную мясом, причем не мякотью, а с костями, как любили Гончие. Зубы-то у них росли нешуточные, что Никита сам побаивался, как бы не цапнули детей. Поэтому лично контролировал извлечение щенков и их кормление, готовый к самому худшему варианту: просто уничтожить их, если вздумают проявить агрессию. Слезы ребенка ничто по сравнению с тяжелыми травмами, нанесенными тварями.

Никите было интересно наблюдать, как дочка извлекает щенков Гончей с изнанки мира. Инфернальные твари нисколько не сопротивлялись, когда их звали и бесцеремонно вытаскивали в Явь. Для дочки было без разницы, откуда призывать зверей. Если бы ей не запретили — могла и в детской комнате устроить развлечение. Поэтому Никита установил жесткое правило: кормежка только при нем и только в одном месте, на лужайке с тыльной стороны усадьбы, где их могли контролировать при случае Тамара и Даша.

Он увел ребятню на лужайку и предупредил Полину:

— Не торопись вытаскивать щенков. Сначала посмотри, нет ли рядом с ними взрослой особи. Ты понимаешь, почему я так беспокоюсь?

— Да, папочка, понимаю, — кивнула дочь с серьезным видом. — Бес… Безопасность, да?

— Правильно, — кивнул Никита и отошел в сторону, рассадил детей за своей спиной и накрыл прозрачным «сферическим щитом». — Начинай.

Полина встала на колени, положила на них руки и стала «всматриваться», словно силилась что-то рассмотреть в неведомой глубине. Ей понадобилось всего пару минут, и вот руки вспорхнули вверх и самым настоящим образом погрузились в сгустившийся до состояния киселя белесый воздух. Это было похоже на попытку раздвинуть полог мироздания и проникнуть в чужую реальность.

Еще мгновение — и Полина деловито вытащила первого щенка, а следом за ним и остальных. Гончие тут же сориентировались и построились клином, сканируя пространство вокруг себя. Вожак, как его назвала Полина за постоянно желание быть первым в стае, повел носом, заковылял на еще некрепких лапах и ткнулся в туфли Никиты. Признал Самого Главного в стае, потом вернулся к Полине и стал терпеливо ждать, когда ему дадут пищу.

— Пусть каждый из вас покормит щенков, — кивнул Никита, бдительно смотря за тварями.

Полина первой дала Вожаку сочную кость с розовым мясом, потом остальные присоединились к ритуалу. Они расположились полукругом и заурчали, вгрызаясь в пищу. А дети с восторгом смотрели на них, дожидаясь окончания кормежки. Потом они будут играть и возиться, отнимая время у Никиты. Но что сделаешь? Сам взял на себя нелегкую обязанность. Не было у него уверенности в безобидном характере инфернальных тварей.

После того, как дочка отправила Гончих в свое инферно-логово, Никита отвел детей на игровую площадку, где их дожидалась Милютина. Любовь Семеновна до ужаса боялась нового увлечения хозяйских детей.

— Никита Анатольевич, — укорительно покачивая головой, гувернантка решила высказать все, что считала нужным. — Вы как хотите, но заигрывание с этими… этими жуткими созданиями может привести к печальным последствиям. Не хочу кликушествовать, но я внимательно посмотрела информацию про этих гримов, и не скажу, что в восторге.

— Я тоже не в восторге, Любовь Семеновна, — сделав виноватое лицо, ответил Никита. — Но мифология не всегда несет правдивую информацию. Надеюсь, что возьму под контроль новое увлечение Полины. Без меня она обещала не вызывать тварей в Явь.

Гувернантка что-то пробормотала про непоседливых и ужасно развитых детей, и заспешила к песочнице, вспомнив о своих обязанностях обучать и воспитывать.

****

Федор Колычев, урожденный дворянин Тверской губернии, младший сотрудник канцелярии Великого князя Владимира в составе русской миссии находился с апреля по октябрь 1921 года в Севилье. Дружественный визит был приурочен к столетию андалусийского Дома Ла-Альгаба. Именно там Федор познакомился с молодой девушкой по имени Амалия.

Никита еще раз прочитал этот абзац. Ошибки не было. Амалия не являлась дочерью маркиза де Ла-Альгаба, но у него и в самом деле была дочь Донсия. Однако никакого романа между нею и Федором не было. А вот история про завоевание русским дворянином сердца андалусийской цыганки Амалии в досье упоминалась, только сухим канцелярским языком. Колычев привез домой девушку, но вынужден был уйти из рода в результате конфликта с отцом, который к тому времени нашел старшему сыну невесту. Свадьба сорвалась.

Федор давно проживал в Петербурге, но болезненно воспринял разрыв с родственниками. Получив поддержку Великого князя Владимира, женился на Амалии, взявшей имя Анна после крещения в христианской церкви (девушка все-таки была набожной, и погружаться в языческую культуру ей не хотелось). Появились дети. Молодая пара была плодовитой, оставив после себя многочисленное потомство: пятерых сыновей и трех дочерей.

Колычевы проживали в собственном имении неподалеку от Петербурга. Под управлением Главы младшей ветви Колычевых находилось две деревушки, с которых семья и кормилась. Младшая дочь Федора Екатерина вышла замуж за дворянского сына Ермолова, чей род был связан вассальной присягой Шереметевым. А ее дочь Анна и стала матерью Юлии.

Перекинув пару листов с четко отпечатанным текстом, Никита нашел, что искал. Подготовивший записку архивариус словно знал, какая именно информация потребуется для заказчика. Здесь были даже копии фотографий, генеалогическое древо и прочие отсылки, помогавшие в поиске.

Юлия — дочь столбового дворянина Николая Егоровича Васильева, проживавшего сейчас в Устюге. Род Васильевых был довольно многочисленным, и рассыпался по Руси весьма вольготно, но больших успехов не снискал. Вот и получается, что Николай женился на внучке Колычева — на той самой Анне, а у Юлии большую роль сыграла кровь прабабки. Смуглолицая одаренная красавица с неплохим набором магических техник по факту являлась вассальной подданной князя Бельского, союзного Шереметевым клана. На нее уже положили глаз клановые евгеники Шереметевых, и можно было ожидать скорого брака с кем-то из сыновей князя Василия Юрьевича.

Теперь все стало ясно. Зеркальный двойник Юлии все-таки имел некоторые сходства в биографии, пусть и не во внешности. Единственное, чего не было в досье — кем являлась девушка по своему магическому статусу. Такие вещи никто посторонним за красивые глаза не предоставит.

— Вы удовлетворены, Никита Анатольевич? — спросил Пронский, заметив, что парень закрыл папку и стал задумчиво изучать прямые линии паркетных плашек. — Нашли то, что хотели?

— Да, Юрий Яковлевич, более чем, — кивнул Никита. — А я могу забрать эти документы в личное пользование, или они подотчетны?

— Надеюсь, ты не замышляешь ничего против Шереметевых? — заметно напрягаясь, спросил Константин Михайлович. Значит, тоже успел изучить досье. — Ты смотри, Никита, не балуй с такими вещами. Лучше признайся честно, зачем тебе понадобились Колычевы?

— Хотел сопоставить детали смежных миров, — приоткрыл завесу Никита. Он прекрасно знал, что заместитель начальника Генштаба по вопросам безопасности Пронский является куратором операции «Врата»; именно его люди сейчас держали под контролем в Нижнем Новгороде точку выхода из той Яви, куда попал Никита благодаря гению Дуарха. — Там Колычевы имеют довольно весомое влияние у дворян северной Руси.

— Но ты же не из-за этого хотел покопаться в родословной мелкого, по нашим меркам, дворянина? — не отставал от него Меньшиков, чуя какую-то тайну. — Сдается мне, ты встретил человека из той Яви, который попросил тебя об одной услуге. Других выводов у меня нет. Никита, ты лучше сразу признайся, иначе потом ИСБ за тебя примется, не спасу! Возницын, сам знаешь, лютый пес, в пятки вцепится — не отдерешь.

— Действительно, Никита Анатольевич, — скрывая стальной блеск глаз, добавил Пронский, — лучше раскройте свой интерес. Клянусь, ни одна капля информации не просочится наружу. Интриги я за версту чую. Против кого копаете?

— Да не копаю я! — удивленно взмахнул руками Никита. Сделав вид, что подчиняется просьбам старших по чину, он «признался». — Встретил девушку, обликом похожую на Юлию Колычеву — княжну из той Яви. Попытался познакомиться. Меня она точно не знает, хотя аурный рисунок почти в точности повторяется. Зеркальный двойник, потомок Колычевых.

— Девушка, говоришь, повторяет аурный контур твоей знакомой княжны? — Меньшиков переглянулся с Пронским. — А как с ее одаренностью? Ты просканировал ее?

— Вы сами могли ознакомиться с полной версией досье, — удивился Никита.

— Мне важно твое мнение, восприятие ее потенциала, — ушел в сторону Пронский.

— Техника Огня превалирует, — кивнул Никита. — Защиту ставит умело, не дала подцепить маячок. Энергетические каналы прокачаны хорошо, при должном уровне подготовки может освоить Воздух и Землю. А для девушки с Даром это очень здорово. Умеет чувствовать. Но опять же, Ведунья тоже может владеть стихиями в полной мере, как и ранговая Валькирия не иметь возможности применять какие-то техники.

— В той Яви у тебя с ней были контакты? — Великий князь спрашивал не просто так, как могло бы показаться на первый взгляд Никите. Он не ревновал из-за своей дочери. В его вопросе скрывались иные мотивы. — Как вы относились друг к другу?

— Неплохо. Хорошими друзьями расстались. Правда, я не знаю, вышла ли она замуж за наследника престола. Я бы хотел, чтобы так случилось.

— Почему? — полюбопытствовал Пронский.

— А вдруг появится шанс снова туда проникнуть? — усмехнулся Никита. — У меня будет хорошая поддержка во властвующей семье.

— Да, это аргумент, — расслабился офицер и снова обменялся коротким, но режущим как сталь, взглядом с Меньшиковым. — Ладно, мы все поняли. Ностальгию или влюбленность никто не запрещает. Только будьте осторожны, Никита Анатольевич. Если девушку приметили Шереметевы — они ее добьются. Не пытайтесь намеренно искать с ней встречи.

— Как повезет, — пожал плечами волхв.

Меньшиков недовольно поморщился. Своего зятя он выучил досконально. На предупреждения прореагирует, но останется при своих мыслях.

— Вы лучше расскажите, каким образом уничтожили штаб-квартиру Ордо Маллеус? В чем была хитрость с авторучкой?

— Маячок сработал штатно, навел мое секретное оружие точно в нужное место, — улыбнулся Никита. — А если серьезно: мне удалось взять под контроль огненного джинна, когда воевал с Авлодовыми. Приручить не удалось, к сожалению, но единственный мой приказ тварь выполнила. Навелась на маячок и сожгла штаб Инквизиции.

— Лихо, — покачал головой Пронский. — Элегантное решение, господин Назаров. Аплодирую. Причем, до сих пор никто не понял, кто стоит за акцией. Агентура доносит, что римские влиятельные Семьи предъявляют Инквизиции очень большие претензии, впрочем, те тоже не остаются в долгу. И с Солерой тоже довольно удачно получилось, да?

— А что с ним? — с любопытством, не дрогнув ни единым мускулом, спросил Никита.

— Сердце прихватило у старичка, — офицер как-то странно поглядел на волхва. — С девицами молодыми баловаться любил. Вот и не выдержал нагрузки.

— Собаке собачья смерть, — Никита пожал плечами, давая понять, что ни единым словом больше не обмолвится о гроссмейстере Инквизиции.

— Ну да, ну да… Вы просто кладезь неожиданностей. Оказывается, у вас в загашнике огненный джинн завалялся; кто Солеру отправил на встречу с Богом — абсолютно не знаете, хотя я подозреваю обратное… Не могли бы еще парочку тварей приручить? Которые огнем выжигают целые кварталы?

Взгляды всех трех мужчин скрестились. Повисло напряженное молчание. Никита, не показывая своего разочарования, что разведка узнала про джинна, медленно проговорил:

— Увы, Юрий Яковлевич. Слишком опасное и грязное дело — приручать ифритов. Нестабильные они. Опасные дюже. Я лучше для армии еще что-нибудь придумаю, чем с этими тварями возиться. Повезло однажды — второго раза может не быть.

— Хорошо, я вас понял, — усмешка скользнула по губам Пронского. — Вы свободны.

Дверь за Назаровым закрылась. Офицер многообещающе посмотрел на Великого князя. Меньшиков поморщился.

— Не нужно армии лезть в это дело! — предупредил он.

— Попытаться же можно, — не сдавался Пронский. — Весьма удобный случай подложить Шереметевым подлянку, как выражается уличная гопота.

— Стравим Назарова с влиятельными людьми. Мальчишка еще слаб, — покачал головой Меньшиков. — Надо поговорить с Возницыным. Жаль, не смог сегодня приехать. Его мнение стоит многого. Тем более, что сын в клане Назарова принял роту.

— А было бы неплохо девушку взять в оборот, — офицер задумчиво протарабанил пальцами по подлокотникам кресла. — Кто знает, как у нас пойдут дела с проектом «Врата». Долгоиграющая комбинация с неизвестными последствиями. Даже удивительно, какие совпадения бывают в жизни.

— Лучше бы ученые занялись эффектом «зеркальных двойников», — проворчал Меньшиков. — Зная Назарова, он ведь точно будет с этой Васильевой-Колычевой контакты искать. Вы аналитическую записку по мальчишке императору подготовили?

— Ко дню рождения наследника она будет готова, Ваше Высочество, — вскочил Пронский, поняв, что аудиенция закончена. — Есть небольшие трудности с описанием мотиваций и поступков. Но сегодняшний рассказ меня очень удивил и насторожил.

— Что ж, Юрий Яковлевич, можете быть свободны, — вздохнул Меньшиков. — О нашей беседе распространяться не стоит. Мало ли в штабе говорунов и наушников. Я встречусь с главой ИСБ, чтобы выработать мероприятия. Кстати, я бы рекомендовал совместную записку подготовить. Так лучше раскроется картина происходящего. Ладно, поговорю с Возницыным. Идите!

— Есть! — козырнув, офицер развернулся и покинул рабочий кабинет Великого князя.

Константин Михайлович опустил плечи и медленно подошел к окну, чтобы полюбоваться расцветающим парком. Раньше бы не стал обращать внимание на буйство природы и свежий ветерок, ласково обдувающий лицо. А теперь сентиментальность поселилась в душе, сжирает стальной стержень в душе. Жалел ли он Никиту? Нет, Великий князь, как и его старший брат-император, жили ради клана, ради благополучия Семьи и тех, кто беззаветно служил их роду. Если угодно поставить Назарова на передний край своих амбиций — так тому и быть. Дочь? Она с самого первого дня совместной с зятем жизни дала знать, что будет поддерживать Никиту. Это была месть за его игры с ней, и Меньшиков понимал Тамару. И не осуждал. Отрезано — так отрезано. Чтобы использовать своих подданных ради благополучия империи — не жалко никого.

— Ты, Никита, слишком сам себе на уме, — пробормотал Меньшиков в пустоту и прикрыл окно. — Пора выползать из уютного гнездышка. Не отсидишься в стороне.