Вологда, декабрь 2013 года

Никита

Жбан с облегчением вышел из промороженного уличного сортира, на ходу застегивая пряжку ремня, и по проторенной в снегу дорожке направился к дому, уютно светившемуся в ночи янтарно-желтыми окнами. Свет из кухни падал на фиолетово-темные сугробы, которые почему-то было лень раскидывать — так и лежали неряшливыми кучами. Да и кому охота заниматься ненужной работой? Хозяин дома — инвалид, еле передвигается, как бы до весны не загнулся. Лосю, как командиру пятерки, плевать на порядок во дворе. Главное, пока не высовывать носа из этой деревеньки, где они уже третий месяц торчат, скрываясь от рыскающих по лесам поисковых команд Назарова — того самого клиента, чьих людей они немножко «обидели», легонечко поломав ребра. Не убили же! Но почему-то Чубарь строго-настрого приказал всем пятеркам рассыпаться по окрестностям, а по возможности, уехать в другие города подальше от Вологды на время. И ждать сигнала к сбору.

Вот и ждут уже три месяца. Скоро Коловорот — веселый праздник для души и сердца, а они сидят в этой дыре как сычи, и от нечего делать водку глушат, хотя Лось в первый месяц лютовал, запрещая прикасаться к спиртному. Да видно самого одолело безделье и непонятная ситуация, до осатанения.

А все Рябой! Божился, что знает местечко, где можно спокойно пересидеть даже до весны. Лесная глухомань у черта на куличках, куда даже дорог приличных нет. Одни охотники да рыболовы лямку жизненную тянут да не ропщут. Ладно хоть у каждого здесь генератор электрический есть. Все же не самые бедные люди, денежка в кармане водятся. До магических светильников никто не охоч, надо признать.

Сплюнув в сторону покосившегося заплота, за которым угадывались грядки запущенного огорода, плотно укрытого снежным покрывалом, Жбан засунул руки в карманы бушлата и заторопился в дом. Небось уже всю бутыль самогона вылакали. Хмель на морозе отпустил, и наемник чувствовал себя бодро.

Внезапно периферийным зрением он уловил качнувшуюся на заборе тень от светящегося окна. Как будто нарисованная на бумаге ломаная линия зашевелилась и превратилась в тяжелую тягучую каплю. А потом дернулась и пропала.

Жбан задумался. Местные никогда по чужим дворам не лазят. Выследили группу? Хорошо, что дом, в котором они поселились, находится в самой середке деревни. Скрытно подобраться очень тяжело, и стрельбу никто устраивать не станет. Здесь у каждого карабин. Чужаков стараются отваживать раз и навсегда. Если бы не Рябой, который корешился с местными охотниками, вряд ли им дали бы жить в деревне.

Жбан без спешки откинул левую полу бушлата, под которым висела расстегнутая кобура, и ухватился за теплую ребристую рукоять пистолета. И замер. Острая сталь ножа обожгла горло, насытив сердце жутью, а опытная рука выломала из пальцев рукоять, забирая оружие к себе.

— Пикнешь — умрешь, — прошептал густой, пропитанный мятными леденцами мужской голос. Вкус конфет был настолько явственный, что Жбан мгновенно поверил в реальность происходящего. Их вычислили. — Давай к крыльцу.

Возле высокого лестничного марша, ведущего в дом, стояли еще двое с автоматами. На них были странные костюмы переливающиеся серебристой чернотой и теплые шапочки с прорезями для глаз и носа.

— Сколько человек в доме? — шепотом спросил один из них, сверкая белками глаз.

— Хозяин-калека и четверо наших, — сглотнул слюну Жбан. Орать или сдать всех, чтобы остаться в живых? Начнет предупреждать, точно глотку перережут. Ну почему собаку не завели? Любая шавка уже давно облаяла бы непрошенных гостей!

— Оружие?

— Автоматы, пистолеты, ножи, — пожал плечами Жбан.

— Расположение комнат? — продолжал допытываться незнакомец.

Попавший в плотный захват Жбан краем глаза заметил еще несколько фигур, рассыпавшихся по двору. И все тоже в таких же комбинезонах. Люди осторожно занимали места под окнами и замирали в ожидании атаки.

— Холодные сени, вход в дом, небольшой коридор, — стал перечислять пленник. — Слева хозяйская комната, потом идет большая комната, вроде гостиной. Посредине стоит печка. Справа от нее две спальни и кухня.

— Все на кухне или уже спать легли?

— На кухне сидят, — признался Жбан.

— Водяру жрут, небось, — сказал за его спиной тот, кто держал нож возле горла.

Жбан благоразумно промолчал.

— Ладно, свободен, — кивнул тот, кто расспрашивал.

И Жбан повалился на землю, оглушенный сильным ударом рукоятью ножа.

— Под крыльцо его затащи, — приказал Ильяс Слону. — Руки и ноги перетяни, кляп в рот не забудь.

Вжикнули нейлоновые шнуры, плотно стягивающие руки и лодыжки упавшего пленника. Слон со всей обстоятельностью обшарил бесчувственного Жбана, и его пистолет с ножом перекочевали к новому владельцу. Легко, без натуги боец перетащил пленника под крыльцо, захламленное картонными коробками и перевязанными пачками старых газет.

— Полежи здесь, — похлопал Слон наемника по щекам и запихал в рот заранее приготовленный кляп. — Не замерзнешь, надеюсь.

Ильяс прижал ладонь к уху и дал короткую команду. На крыльцо взлетели двое бойцов, осторожно открыли дверь — беспечность наемников не удивила Бекешева. Почувствовали себя неуязвимыми, вот и расслабились.

Вслед за двумя бойцами в черных «бризах» поднялись еще трое: Ильяс, Слон и Лязгун. Вся пятерка замерла возле двери, ведущей в дом.

— Кухня справа, — прошептал Ильяс. — Светошумовую кидай. Вяжем всех.

— Понял, — прозвучал глухой ответ.

— Пошли!

Дверь распахнулась. Один из бойцов, неслышно перебирая ногами, переместился вглубь коридора, а второй рванул в комнату хозяина-инвалида. Гулко хлопнуло, стены осветило отблесками яркой вспышки. Послышались крики, звон посуды, грохот падающей мебели.

— На пол! — заорал Слон, врываясь в кухню, где метались ошалевшие наемники, получившие серьезное ослепление после «зари». — На пол, гниды! Руки за спину!

Один из наемников посчитал, что может прорваться, несмотря на пляшущие в глазах яркие пятна, и получил жесткий удар прикладом автомата в лоб. Остальные предпочли упасть на пол. Их быстро связали и рывком подняли на ноги.

— Выводи на улицу, — приказал Ильяс. — Шевелитесь, парни, пока деревня не проснулась.

К воротам, тихо урча мотором, подъехал микроавтобус с тонированными стеклами. Дверь с шуршанием распахнулась, и наемников бесцеремонно закинули внутрь, не разбираясь особо, удобно ли им лежать в узком проходе между креслами. Не забыли и Жбана, уже пришедшего в себя. Салон заполнился вооруженными бойцами.

— А где хозяин? — спросил Ильяс Лязгуна.

— Да он бухой, даже не проснулся, — ответил парень.

— Точно бухой?

— Проверил, точно.

— Поехали! — приказал Ильяс водителю, взяв на себя ответственность оставить инвалида дома. Предполагалось, что он вообще не в курсе, кто эти люди. Деньги платят за проживание — и то хлеб. — Этим руки связать!

Машина мягко покатила по неширокой улице, приминая свежевыпавший снег, доехала до конца и развернулась в обратную сторону. Впереди ничего, кроме перегороженных жердями поскотин, не было. Прибавив скорости, микроавтобус вскоре исчез в подступающем к деревне лесу.

Такие странные эволюции не остались незамеченными местными жителями. Просто они не хотели выяснять причины, по которым в их родную деревню зачастили гости. Зная, что у Бориски-хромого давненько околачиваются странные люди с оружием, ничего удивительного, что за ними приехали и тайно вывезли в неизвестном направлении. Для охотников такой вариант был куда предпочтительнее, чем неизбежные разборки с чужаками.

****

Никита категорически не хотел осквернять место, где проживала его семья. Не для того рушилось старое поместье, чтобы превращать его в пыточные подвалы. Пойманных наемников привезли в частный дом, который давно уже был выкуплен для подобных дел. Находившийся в тихом районе Вологды, он ничем не привлекал внимание местных жильцов. Эка невидаль, заботливый сын купил престарелому отцу жилье с маленьким палисадником, и хоть иногда, да посещает его. В чужие дела не принято нос совать.

И в этот раз давно примелькавшийся местным жителям микроавтобус въехал в распахнутые ворота, в аккуратный дворик, выложенный декоративными каменными плитами, а что было дальше, то особо любопытные никак не смогли увидеть.

— Кто командир группы? — спросил Ильяс угрюмо молчащих наемников. — Что, никто не хочет брать на себя смелость сознаться? С соплями выбивать надо?

— Я, — пошевелил затекшими плечами стоявший с правого края мужчина. Его правильно очерченное лицо портили излишне толстые губы и слегка сплюснутый нос. Русые волосы на непокрытой голове сбились в один неряшливый колтун.

— Позывной или имя? — потребовал Ильяс.

— Зови Лосем, — нехотя ответил командир.

— Как пожелаешь, — Бекешев махнул рукой. — Этого отдельно в сарай. И присматривать. Слон, отвечаешь.

— Понял, — боец бесцеремонно схватил Лося за ворот рубахи и как нашкодившего котенка поволок его к дальним строениям, закрывающим обзор со стороны соседских домов. Раскрыл дверь и пихнул наемника внутрь. — Располагайся с комфортом.

— Эй, да я же замерзну! — возмутился Лось, шевеля связанными руками, пытаясь ослабить прочный нейлоновый шнур с хитрыми узелками, не дающими освободиться от пут.

— Не дадим, — усмехнулся Слон и с треском захлопнул дверь, не забыв защелкнуть замок, висевший на петле. Ключ был у него в кармане. Прислонившись к стене, боец тихо засвистел незамысловатую мелодию, мысленно восхищаясь хозяином, предоставившим всем участникам поисковой операции боевой комбинезон «бриз». Дорогущая вещь! В нем было не только безопасно, но и тепло. Особые модули, как пояснил господин Назаров, автоматически поддерживают комфортную температуру и не дают замерзнуть даже в лютый мороз. Единственная проблема состояла в невозможности противостоять магической атаке, начисто вышибающей все защитные амулеты. Но для предотвращения подобных ситуаций рядом всегда должен находиться волхв.

Сегодня с ними был сам Никита Анатольевич. Правда, он не ездил с группой, ожидая их в этом доме. Слон довольно улыбнулся. Правильно, что плюнул на все эти разговоры про опасность вассальной службы у высокородных. Ничем не опаснее обычной работы охранником в каком-нибудь занюханном торговом центре или в банке. Здесь, хотя бы, хозяин заботится о безопасности своих людей.

И Слон незаметно для чужих глаз погладил мягкую и слегка шершавую ткань «бриза». Не видел бы сам, как комбинезон гасит выстрел в упор, не причиняя вреда человеку, ни за что не поверил бы. Но под пулю встал сам Никита Анатольевич, что только прибавило к нему уважения. Правда, потом Тамара Константиновна выговаривала мужу, чтобы тот прекратил заниматься глупостями, а лучше с детьми пошел поиграл — Слону было стыдно, что он случайно услышал тихую перепалку супругов, когда передвигал по просьбе Надежды массивную кухонную мебель. Хорошая она женщина, Тамара Константинова. Дюже красивая и не надменная. Но и запанибрата никогда со слугами не разговаривает.

Он видел, как наемников развели по разным сторонам. Троих заперли в подвале — дом стоял на высоком фундаменте, скрывая под собой гараж и хозяйственные помещения — а одного, того самого, которого Слон взял во дворе, повели в дом.

— Давай сразу договоримся, что ты не будешь играть в героя, — сказал Никита, глядя на Жбана. — Расскажешь, кто ваш наниматель, какие цели перед вашим отрядом ставил, почему вы напали на туристическую базу, избили людей.

— Бесполезно на меня давить, барин, — усмехнулся Жбан, интенсивно шевеля запястьями рук, освобожденных от нейлоновых шнуров. — Я многого не знаю, а что знаю — мелочь карманная.

Он с опаской посмотрел по сторонам. Бежать бесполезно. Двое в комбинезонах стоят у дверей, еще один перекрывает направление к окнам. Помимо вооруженных бойцов и допросчика здесь еще двое. Молодой паренек сердито морщится и разминает кисти рук. Второй — пожилой, смуглолицый, бритый наголо, в простеньком охотничьем зимнем костюме, и от него веет жуткой опасностью. Вот именно — опасностью. А ведь ничего не делает, просто стоит и изучает Жбана.

— Ну и давай по мелочи, — улыбнулся Никита, выйдя на середину комнаты. Но улыбка-то хищника, готово в любой момент вцепиться в горло, если не понравится поведение врага. Заложив руки за спину, с интересом посмотрел на играющего желваками наемника. — На базу нападала ваша команда, ты даже не пытайся скрыть свое участие в этом деле. Кто вас нанимал?

— Один клиент, — пожал плечами Жбан. — Я ничего не знаю, потому что с ним разговаривал старший группы. Мы вообще в этих делах не участвуем.

— Дай-ка, вспомню, — волхв наигранно наморщил лоб. — Структура пятерок. Каждая группа имеет своего командира. Только он имеет право координировать действия с главным вашей шайки. С остальными вы не пересекаетесь, только в особом случае. Атаман, в свою очередь, выходит на связь с нанимателем.

— Зачем же меня допрашивать? — пожал плечами Жбан. — Все верно. Каждая пятерка действует автономно. Спрос с командира.

— Но вы напали на базу не впятером, — напомнил Никита. — По словам рабочих, в микроавтобусе было не меньше десяти человек. Где сейчас вторая группа?

— Понятия не имею, — Жбан был спокоен. Куда могли исчезнуть ребята из второй пятерки, мог знать только Лось. И то сомнительно. После акции они разбежались в разные стороны, не докладывая, где и когда встречаться.

— Я всегда, когда разговариваю с людьми, похожими на тебя, прошу только об одном, — Никита приблизился к наемнику и пристально взглянул ему в глаза. Да так, что у допрашиваемого живот скрутило от нехороших предчувствий. — Скажи правду, и будешь избавлен от копания в своих мозгах.

— Нет, — прошептал побледневший Жбан. — Запрещено законом применение ментоскопии!

— Ого, какие слова знаешь! — ухмыльнулся пожилой мужик. — А что чувствует человек, у которого с башки слепок снимают? Хочешь попробовать?

— Да я вправду ничего не знаю! — заторопился Жбан. — Наши группы встретились на трассе, ведущей к курорту, потом свернули на лесную просеку, чтобы не светиться перед отдыхающими, и обогнули озеро по южной оконечности. Ну, а дальше вам все известно.

— Была еще одна машина?

— Да. Внедорожник. В нем ехали наши командиры. Они в акции не участвовали, ждали нас в другом месте.

— Ладно, расслабься, — Никита посмотрел на Тагира, который изъявил желание тряхнуть стариной и заняться поиском наемников. Бывший инструктор словно невзначай провел пальцем вдоль виска, но волхв его хорошо понял.

— Рома, приступай, — сказал он молодому помощнику. — Легонечко пройдись, не увлекайся.

Жбан поздно сообразил, что паренек-то не простой сопляк, случайно попавший в компанию матерых мужиков. Он слишком близко подпустил к себе Романа и только успел дернуться, ощутив сковавшую его ноги и руки силу. Холодные ладони сжали виски, пропуская через себя своеобразные невидимые щупальца, окутавшие мозг наемника. Жбан сразу же расслабился, боясь только одного: как бы не наделать в штаны. Он знал, чем заканчиваются подобные фокусы с памятью.

Через пять минут неподвижности Жбан, выпучив глаза, рухнул на колени, чуть не рыдая. Машинально сунул руку между ног, проверяя сухость своих штанов, и облегченно вздохнул. Кажется, миновала его жуткая участь оказаться измазанным в собственном дерьме.

— Этого в подвал, — приказал Никита одному из бойцов. — Посадить отдельно. И тащите следующего.

И как только Жбана с заплетающимися ногами увели из комнаты, поинтересовался у покрытого мелкой испариной Романа:

— Что-нибудь разглядел?

— Пустой он, Никита Анатольевич. Действительно ничего не знает, — развел руками помощник. — Легкие остаточные следы эмоций, вообще не связанных с прошедшей акцией. Образы деревни, где прятались наемники, размытые воспоминания…

— Надо было сразу колоть этого Лося, — сказал Тагир, поглаживая череп. — Он все-таки имеет выход на своего атамана. Пока образы свежи — надо вытаскивать их наружу.

— Пусть на морозе посидит, — не согласился Никита. — В сарае есть небольшое оконце, выходящее как раз на подвальную дверь. Он наверняка будет следить, кого водят на допрос. И к нужному моменту созреет. Вот его мы будет колоть по полной программе. Я с него не слезу. Мне нужно добраться до их атамана и спросить за давнее нападение под Вологдой, когда хотели убрать меня и Олега Полозова. Чувствую, что это одна и та же наемная команда.

— Только не переборщи, а то получим слюнявого идиота, — предупредил Тагир.

Допрос остальных пленных не дал ничего нового. Все как один твердили, что только старшина знает в лицо атамана, и задание получал от него наедине. А они простые пешки, исполнители. Показали пальцем на объект, заплатили деньги за выполненную работу — и все. Правда ли, что после акции на берегу озера им не давали задания? Да, правда. Уже три месяца прячутся по норам, выполняя приказ дышать ровно и не дергаться.

— Давай сюда главного, — потер переносицу Никита. Он боялся ошибиться в своих выводах. Больше двух месяцев Арсений с парой молодых ребят мотался по округе и осторожно выспрашивал людей о чужаках, которые совершенно не вписываются в образ местного населения. Арсений умудрился даже найти соглядатаев, которые доносили ему разнообразные новости за хрустящие купюры. Удивительно, как ему удалось среди мусора ненужной информации найти золотое зернышко. И вот результат: пять наемников у них в руках. И только Лось может вывести на атамана.

Старшина группы в сопровождении Слона вошел в комнату, сильно промерзший; его заколотило в теплом помещении. Тагир, не давая ему опомниться, насел с вопросами.

— Ты старший?

— Да…

— Имя, позывной — Лось?

— Да не томи ты, дедуля, — поморщился Лось, дуя на ладони. Стук его зубов разносился по всей комнате. — Ты же не следователь имперского сыска, а такой же бандит, как и я.

— Поговори мне, внучек, — оскалился Тагир. — Дашь имя своего атамана — отпустим без последствий.

— Я не знаю его имени, — тут же простучал челюстью Лось.

— Врешь, паскуда, — лениво произнес Тагир. — Все на тебя указали. Со мной два квалифицированных волхва, которые промыли мозги твоим ребяткам. Будешь утверждать обратное?

— Охотно верю, — Лось старался играть героя, но голос мгновенно изменился, подсел. Он сразу стал проигрывать варианты, при которых останется в живых и не сойдет с ума после ментального вмешательства. — Но я в самом деле не знаю имени атамана. Мы его так и звали. Со старшинами он контактировал по телефону, встречались изредка.

— Его лицо, значит, ты помнишь, — кивнул Никита. — Где может сейчас находиться атаман?

Лось развел руками. Немного согревшись, он почувствовал себя лучше. Мозг активно работал, выискивая варианты спасения. Нет, побег исключен. Снаружи двор охраняется плотно. Судя по вооружению и амуниции, клиент нанял серьезных ребят или это личная гвардия. Старшина узнал Назарова. Атаман перед заданием прислал фотографию клиента — это точно он. Просто удивительно, как ему удалось выйти на след группы. Волхв, участвовавший в акции, тщательно затер все аурные следы, и уверял, что никому не удастся найти их. Выходит, обманул, гнида! За что только ему платят?

— Он никогда не говорит о своем местоположении. Возможно, перемещается по губернии или вообще уезжает по делам, — как можно честнее ответил старшина. — Тогда мы залегаем на дно и ждем новый заказ.

— Садись, — сказал Никита и с грохотом пододвинул к наемнику табурет. — Сейчас с тобой поработает ментат.

Лосю стало нехорошо. Теперь понятно, почему его во время допроса не подвергали демонстративным пыткам ножом или тонким проводом для удушения. Зачем, если есть волхв, способный проникнут в глубинные пласты памяти и переворошить так, что от мозгов ничего не останется. Он судорожно сглотнул комок, появившийся в горле.

— Сказали же: садись! — тяжелая рука Слона опустилась на плечи коренастого Лося и сжала пальцами какую-то точку, от которой наемника перекосило. Он шлепнулся на табурет.

— Мне нужна информация по второй группе, — Тагир подошел к нему и неожиданно уперся тяжелым ботинком с толстой подошвой в край табурета, а мыском раздвинул колени, почти рядом с гениталиями. Лось судорожно попытался отодвинуться подальше. — Где их можно найти? Дашь наводку на атамана — уйдешь живым. Так что? Сделка?

— Группа Кислого дислоцируется в Аксеново, — Лось стремился избежать ментального вторжения в свой мозг, и без малейшего угрызения совести сдал подельников, с которыми хоть и редко, но все-таки пересекался на больших заданиях. — Может, они и сейчас там. Где находится Чубарь — не знаю.

— Чубарь — позывной атамана?

— Да.

Тагир выпрямился и взглянул на стоящего позади наемника Слона. Тяжелый удар снес Лося на пол. Шею как будто заклинило. Сильная клешня вцепилась в рубашку и вздернула его обратно на стул.

— За ребят тебе гостинец, тварь! — прогудел Слон. — Говори за атамана!

— Да пошел ты, — сплюнул тягучую слюну Лось, ощущая легкое головокружение. Хорошо приложил! — Дайте гарантию, что оставите в живых!

— Мне не трудно, — Никита хладнокровно смотрел на происходящее. — Даю.

— Я в самом деле не знаю, где он сейчас, — зачастил Лось. — Можете взять мой телефон и дождаться звонка. Номера его нет, он сам со мной связывался. А входящий я стирал.

Никита переглянулся с Тагиром.

— Где телефон? — спросил Тагир у Слона.

Боец вытащил из нагрудного кармашка разгрузки плоскую складную коробочку.

— Единственный телефон, — пояснил он, подавая аппарат Никите. — Больше ни у кого не было.

— Хорошо, — кивнул волхв и спрятал улику во внутренний карман теплой куртки. — Рома, приступай. Гарантии хороши в том случае, когда клиент готов поделиться своими знаниями. А ты, сударь, много чего скрываешь.

Стягивающий ноги и руки холод, тонкие уколы в районе висков — Лось задергался, но ничего не смог поделать против блокирующих движение плетений. Обмякнув, он бессмысленным взором уставился в дальнюю стену пустой комнаты.

— Тащи из него все, Рома, — Никита не отрывал взгляда от Лося. — Даже если разрушишь его мозг. Мне нужно «видеть» атамана. Только через него мы выйдем на заказчика.

— Я могу убить его, Никита Анатольевич, — голос Возницына предательски дрогнул, но руки уже привычно превратились в нужный инструмент для прощупывания памяти.

— А ты не убивай, Рома, — ласково произнес Тагир. — Перед тобой враг, который в твою Семью щупальца запустил. Ты ведь знаешь, ради чего живешь и трудишься. Действуй, сынок, вытяни из него все!

Лося подвергали ментоскопированию трижды. Роману приходилось прерываться, чтобы набраться сил, а заодно снизить негативные последствия внедрения в чужой мозг. В самом конце, когда за окнами уже забрезжил рассвет, парень вывел пускающего слюни Лося из забытья и без сил рухнул на старый продавленный диван — чуть ли не единственный предмет мебели в доме.

— Жить будет, — выдохнул Возницын. — Его сейчас трогать не надо. Потом посмотрим, как в норму привести.

— Слепки взял? — поинтересовался Никита. — Сейчас это самое главное.

— Да, все, что было за последние несколько месяцев — срисовал, — постучал себя по виску пальцем Роман. — Дальше не было смысла лезть. Хаос и мешанина образов.

— Ты уверен, что этот человек нам больше не понадобится? — это уже Тагир.

— Да. Теперь его надо выводить из заторможенности.

Тагир сделал знак Никите, и они оба вышли в холодные сени, загроможденные длинным столом и лавками, отодвинутыми в сторону, чтобы здесь появилось побольше места для ходящих взад-вперед людей.

— Что думаешь, Никита? — выдохнув пар, спросил Тагир.

— Лося на всякий случай стоит придержать, — задумался волхв. — Вдруг Рома ошибся, а потом будет поздно.

— Остальных в расход?

— Они мне не нужны, — Никита взглянул на Тагира. — Где гарантия, что кто-то из них не побежит предупреждать тех, кто затеял возню против меня?

— Правильно. Значит, зачищаем, — учитель похлопал по плечу Никиту. — Ты не лезь в это дело. Я возьму Слона, Лязгуна и еще парочку ребят — они зуб точат на эту мразь — и на машине отвезем в укромное местечко. Леса здесь дюже дремучие, не хуже нашей тайги. А ты оставь двоих, чтобы за Лосем присматривали, а сам с Ромкой возвращайся домой.

Он еще более пристально взглянул на своего бывшего ученика.

— Или чувство вины вдруг появилось?

— Нет, — качнул головой Никита. — Со мной все в порядке. А вот Ромке ничего пока говорить не надо. Мальчишка впечатлительный, еще не оброс шкурой.

— Так я и говорю, чтобы он с тобой возвращался, — Тагир усмехнулся. — А с Лосем пока повременим. Если с ума не сойдет — еще разок покопаемся в его закромах.

Иногда Никите казалось, что он стал часто отождествлять себя со зверем. Ведь тот никогда не будет убивать, будучи сытым. Лишь голод выгоняет из теплой норы в поисках пропитания. Так же и он тщательно выпалывает вокруг себя поляну, освобождая для себя жизненное пространство по необходимости, защищая семью. Да и кто эти люди для Никиты? Наемники, бывшие «потайники», уже один раз предавшие своих командиров и друзей. В последний раз, когда волхв разговаривал с Мусой, тот дал ему прямой ответ: никаких претензий Тайный Двор за отщепенцев предъявлять не будет. И он поймет Никиту, если будет принято радикальное решение.

Нет, Никиту Назарова призраки прошлого не беспокоили. Беспокоила его необходимость и дальше кроваво защищать свой молодой клан. Так можно и связь с реальностью потерять, лихо отбиваясь от врагов.

Откинув тягучие мысли, отравляющие душу, Никита вместе с Ромкой переместились в «Гнездо» с помощью заскучавшего Дуарха. Вот еще одна проблема: когда отпускать демона? Свое предназначение тварь преисподней выполнила, и пора было исполнять обещание. Однако впереди назревал самый главный бой в жизни Никиты, и лишаться грозного оружия пока не следует. Ладно, что сам Дуарх пока молчит.

Инфернальный вихрь разметал по сторонам снежный покров «стартовой площадки», и закручиваясь в спираль, поднялся в воздух и исчез в свете нарождающегося дня. Никита вызвал по рации дежурную машину и уже через десять минут стоял в прихожей, окруженный своими женщинами. «Своими» он считал и Яну, которая держала за руки двойняшек (дети всегда просыпались рано), пока законные супруги тискают в объятиях своего мужа; и строго-чопорную Любовь Семеновну в элегантном темно-зеленом платье; и даже кухарок во главе с Елизаветой.

Раздевшись, он легко подхватил на руки детей и дал возможность подергать себя за волосы. Успокоившись, Полина обхватила его щеки ладошками и серьезно сказала:

— Холодные! Где был?

— В лесу гулял, Деда Мороза искал, — пошутил Никита, проходя в гостиную.

— Нашел? — с искренним волнением спросил Мишка.

— Нашел! Обещал скоро в гости заглянуть. С подарками.

— А я так и не дождалась подарка за эту сладкую парочку! — с обидой сказала Тамара, отбирая детей у мужа, спасая его волосы от методичного прореживания, и решительно отдав их гувернантке. — Тебе не кажется, что ты заигрался в тайны?

— Извини, солнышко, — прижал ее к себе Никита и прошептал на ухо. — Обязательно подарю.

— И заодно подумай, как отблагодаришь младшую женушку за очередного наследника, — усмехнулась Даша, поглаживая ладонью по уже заметному животу.

— Наследника? — замер Никита, хватая ее за плечи. — Вы уже были у Целителя? Точно мальчик?

— И у Целителя, и даже у мирских медиков, — подтвердила Тамара, присаживаясь на диван, и бесцеремонно сгоняя с него Варьку, которая лежала, свернувшись пушистым бубликом, и ни на что не реагируя. — Хотели проверить, чья же наука сильнее. Оказалось, обычная техника тоже не врет.

— Так срок уже подходящий, — хмыкнул Никита, обняв своих женщин. — Никто не ошибется.

— Случаи разные бывают, — туманно произнесла Тамара. — Как прошла охота?

— Удачно, — рассеянно глядя на суетящихся Надежду и Марию, накрывающих стол к обеду, ответил Никита. — Взяли первую группу, вытрясли из нее все, что можно было.

— Ментальный допрос применяли? — поинтересовалась старшая жена.

— Пришлось. Они же думали, что мы только пальчиком погрозим и отпустим их, — Никита поморщился. — Странные люди. Ввязались в игру, где правила диктуют другие люди…

— Надеюсь, глупость не сделал? — осторожно спросила Тамара.

— Там остался Тагир, — кивнул Никита и ласково погладил приятную округлость живота Даши. Та только улыбнулась, продолжая сидеть тихо, прислонив голову к его плечу. — Он взял на себя ответственность. Командира пока приберегли. Вдруг возникнет необходимость взять дополнительную информацию.

— Хорошо, — кивнула Тамара. — Но ведь там было гораздо больше.

— На вторую группу уже вышли. Только нужно проверить точно, чтобы ошибок не было. Роме нужно составить визуальный портрет атамана, а через него уже будем выходить на агентуру Ватикана.

— Все-таки их подозреваешь?

— Несомненно, — твердо сказал Никита. — Это их работа.

— Кстати, — Тамара потрепала мужу вихры, — вчера вечером звонил Айдаров из Казани. К нему приехали представители поставщика хлопка из Бухары. Там какие-то непонятные вещи творятся. Василий ничего не говорит, но по его голосу понятно — радостного мало.

— Что хочет Айдаров?

— Предупредил, что едет в Вологду вместе с бухарцами. Послезавтра будет в городе. Я сказала ему, чтобы не терял время, а сразу ехал в «Изумруд». Корниенко предупрежден, встретит делегацию на аэродроме. Генерального управляющего тоже поставила в известность. Будем все вместе думать…

— Будем? — усмехнулся Никита.

— Я тоже поеду с тобой, — твердо проговорила Тамара. — «Изумруд» мне небезразличен. И кстати, как продвигаются дела по запуску производства накопителей?

— Терпение, и еще раз терпение, — улыбнулся Никита. — Андрей Коваленко аки зверь рыщет по Вологде, развил такую неуемную деятельность, что после Коловорота, думаю, будут результаты.

— Ура! — Даша хлопнула в ладоши.

Тамара снисходительно посмотрела на нее и незаметно сжала пальцы Никиты.

— Дорогой, ты не будешь против, если я займусь с Дарьей Александровной основами экономики и хозяйствования? И вообще, пора подумать о ее качественном образовании, пока еще молода!

— Обязательно подумаем, — Никита прижал к себе своих женщин. — А теперь за стол. Надежда уже сердится, грозится голодными нас оставить. И Яну с Романом позовите, а то куда-то спрятались.

— Обнимаются где-нибудь, — отозвалась Надежда, расставляя тарелки. — Вы бы их женили уже, Никита Анатольевич!

****

Бахтияр Каримов за годы своего общения с европейцами приобрел нужный лоск и одевался как настоящий белый аристократ: деловой костюм из джерси в тонкую белую полоску на темно-синем материале, галстук с золотой булавкой-заколкой, белоснежная рубашка с запонками, в которые искусно инкрустированы алмазные «слезы невесты» (тонкая работа кланового ювелира), начищенные до зеркального блеска туфли из крокодиловой кожи. Для солидности средний брат Главы Рода постоянно носил с собой тонкую трость, набалдашник которой изготовлен из сандалового дерева, а в полости таился тонкий как игла клинок. Не доверял Бахтияр сытому спокойствию, воцарившемуся в Бухаре в последние годы, и оказался прав.

— Господин Назаров! — Каримов при виде вошедшей в кабинет группы людей не стал вскакивать как молодой мальчишка, но излишнюю солидность и вальяжность тоже мудро не проявлял. Не тот случай. Встал, как и положено мужчине, равному по статусу. — Я очень рад, что вы откликнулись на нашу просьбу!

— Здравствуйте, господин Каримов, — Никита пожал руку мужчине, по возрасту превосходящему его в два раза. — Видимо, ваше появление неспроста. Иначе что могло сорвать вас с благословенных теплых краев и окунуться в суровые северные будни! Знакомьтесь, пожалуйста. Барон Коваленко, мой генеральный управляющий, имеющий такие же права на ведение дел, как и я.

Представленные друг другу мужчины обменялись рукопожатием.

— Моя жена Тамара Константиновна, верный помощник и советник по особо важным вопросам, — Никита хитро ввернул необходимость присутствия женщины там, где ей, по мнению Каримова, нельзя было находиться.

Бахтияр не понаслышке знал о красоте женщин севера, но сейчас с трудом сдержал ноющую ломоту в зубах от вида молодой, пышущей очарованием молодой айол[1] в элегантном длинном платье из дорогой ткани, и с ярко выраженным жарким цветом ее каштановых волос. Он, как и подобает истинному джентльмену, осторожно обхватил теплые пальцы племянницы русского императора (Каримов знал об этом факте!), и склонился над ними, делая вид, что целует, но не прикасаясь губами. Зато внимательно рассмотрел кольца с камнями. От них шел давящий на ауру фон. Мощная защита.

Вскинув голову, Бахтияр жестом показал на молодого высокого чернявого парня с пронзительными, слегка навыкате, глазами, застывшего чуть в сторонке.

— Господа, позвольте представить моего старшего сына, помощника и наследника. Умид. Моя надежда на старости лет.

— Отец, — укоризненным баском проговорил парень, неловко поклонившись хозяевам концерна, приложив для верности руку к сердцу. Он только взглянул на Тамару и потерял спокойствие. Глядеть на чужую женщину, пусть и с открытым лицом, ему категорически запрещалось, о чем предупреждал отец перед приездом в Вологду. И предупреждал, оказывается, не напрасно. Мудр отец, очень мудр! Такая яркая роза, цветущая в невыносимо холодных снегах, могла кого угодно свалить с ног от восхищения. Злясь на себя, Умир то и дело косился на красавицу, сидящую рядом со своим мужем, и со страхом опускал глаза, боясь быть пойманным за непотребным Аллаху занятием. Ничего, что его невеста Наргиз тоже невероятно красива. Но ее красота — знойная жара юга, опаляющая и иссушающая. А эта женщина — глоток воды в раскаленной пустыне, которую пьешь, и не можешь напиться!

Поняв, что думает не о том, Умид жутко покраснел. Он вдруг почувствовал, как Тамара посматривает на него с тщательно скрываемой усмешкой. Эта айол сообразила, насколько потрясла парня своей внешностью. Стыдно! Как бы отец не узнал! Как же трудно скрывать эмоции? Очень хитер хозяина концерна, очень! Специально пришел с женщиной на переговоры!

— Никита Анатольевич, позвольте я вкратце обрисую ситуацию, — встал Айдаров, раскрыв кожаную папку с какими-то документами.

— Вы не волнуйтесь, Василий Федорович, — заметил опытный Коваленко дрожь в пальцах руководителя «Назаровских мануфактур». — Не все же так страшно, как вам кажется.

— Простите, Станислав Евгеньевич, — поднял голову Айдаров, — но ситуация за последнее время изменилась. Только факты, господа. Известно, что хлопок начинают собирать в сентябре-октябре, это самый оптимальный срок…

При этих словах Бахтияр кивнул. Если не опаздывать с посевом, хлопок вызревает как раз к сентябрю.

— У Каримовых весьма обширные плантации, и они работают не только с «Назаровскими мануфактурами», но и с английскими фабриками, — продолжил Айдаров. — И здесь начинается самое интересное. Господин Каримов начал бить тревогу два месяца назад. Собранный хлопок поступает на очистительные заводы, чтобы убрать из него семена, очистить от пыли, упаковать. После этого готовое сырье отгружается на наши мануфактуры, где, собственно, из него получают ткани. Так вот… Я зафиксировал резкое падение поставок сырья, и постарался как можно быстрее выяснить, что происходит. Возможно, какой-нибудь форс-мажор: сырье, например, испорчено. Но меня заверили, что я напрасно беспокоюсь. Но вторая партия пришла еще на несколько тонн меньше, чем было заявлено в контракте. По сути, на наших фабриках придется сокращать или время работы, или закрывать часть из них, чтобы обеспечить полную загрузку основных площадок.

— Хорошо, я вас понял, Василий Федорович, — Никита повернулся к Бахтияру. — Теперь-то вы можете объяснить ситуацию, господин Каримов?

— Для этого я сюда и приехал, — ожил представитель бухарского клана. — У нас возникли очень большие проблемы, серьезно бьющие по контракту. Клан Авлодовых развязал против нас войну. Нашли причину, называется. Один наш родственник, якобы, оскорбил младшую дочь ойла бошлиги, как по-русски… Голова?

— Глава рода? — подсказала Тамара.

— Да, хонум[2], все точно, — вежливо кивнул в ее сторону Каримов. — Дочь Главы рода. Самое странное, что все свидетели как один утверждали, что так и было, хотя этот мальчик всегда отличался благообразным поведением, набожностью и кротостью. Даже если он посмел оскорбить девушку, затевать вражду с применением оружия не стоило. Никто никого не убил, не нанес побои. Мы согласились выплатить, как говорят европейцы, компенсацию, но Авлодовы, всегда рассудительные люди, вдруг уперлись.

Каримов посмотрел на сына и тот с готовностью налил ему в стакан минеральной воды из бутылки, стоявшей у него под рукой. Мужчина сделал пару глотков и удовлетворенно кивнул.

— Чем же Авлодовы рассудительны, если вы с ними за последние годы трижды затевали войну? — проявил осведомленность барон Коваленко.

— Войны между кланами идут по разным причинам, — Каримов прикрыл глаза на мгновение, но потом зорко оббежал взглядом собравшихся. — В основном, это экономика, рынки сбыта продукции, желание приблизить своих людей к эмиру в качестве советников. Вы, вероятно, не знаете, но каждые пять лет благословенный бухоро амири Умар ибн Абдулахад, да продлит Аллах его безмятежные дни, проводит выборы советников среди самых известных и достойных в Бухаре Семей. Семь советников в течение пяти последующих лет помогают нашему эмиру в его нелегком деле управления народом. Да, бывают инциденты, когда в ход идут подкупы, убийства кандидатов, шантаж, захват заложников. Всякое бывает. Такова суетная жизнь. Поэтому Авлодовы никогда не стремились без причины переходить некую границу…

— Люди Авлодовых нанесли удар по складам с нашей продукцией? — нетерпеливо пошевелился Никита, уже поняв, к чему клонит Бахтияр.

— Да, сгорели два цеха по упаковке в районе Сархана, — подтвердил Бахтияр. — Мы не предполагали, что это поджог. Всякое бывает, поверьте. Люди не идеальны, беспечность в нас сидит гораздо глубже, чем самодисциплина. Но затем еще один пожар с гибелью четырех охранников. Склад большой, и потеря всего урожая, что скопился там, стал ударом для нас. На случайность уже нельзя было списать. Видеокамеры зафиксировали несколько машин с вооруженными людьми. Наши маги «привязали» джинна для охраны периметра, но его сумели каким-то образом нейтрализовать.

— Что-то еще осталось для отправки на мануфактуры? — нахмурился Никита.

— Есть еще один склад, но он находится далеко от Бухары, и на семейном совете было принято усилить его охрану. Туда перебросили сотню наших бойцов с магами в поддержку, — Каримов снова припал к стакану. — Извините. В горле от волнения комок стоит. Я больше к зеленому чаю привык, а от воды еще больше тянет пить.

— Не подумали, — развел руками Никита. — Я попрошу приготовить зеленый чай.

— Нет-нет! Не беспокойтесь! — Бахтияр мотнул головой. — Я уже заканчиваю. У нас осталось сырья на три-четыре месяца работы, тут Василий Федорович прав. Мы постараемся отгрузить все оставшееся сырье как можно быстрее. Но… Мой отец хотел бы, чтобы многоуважаемый Никита Анатольевич самолично посетил Бухару. У нас есть что обсудить. Я сам не уполномочен решать серьезные вопросы. А они, поверьте, таксир[3] Назаров, требуют быстрого решения.

— А мои личные представители?

— Нет, — Каримов сложил ладони лодочкой напротив сердца. — Не обижайте нас, Никита Анатольевич. Приезжайте лично. Мы гарантируем вам безопасность, а наше гостеприимство проложит прочный мостик в наших отношениях. Отец давно жаждет познакомиться с вами. Вы, может, и не знаете, но мой дед был лично знаком с вашим эээ… прадедом. Первое соглашение подписывалось в Бухаре.

Никита задумался. В Бухаре происходила не обычная межклановая война. В сердце ворохнулся червячок подозрения, что события в Вологде и в Бухаре имеют самую непосредственную связь. Или противник хочет, чтобы он покинул «Гнездо», или готовит какую-то акцию в Туркестане.

— Да, это удивительно, — Никита улыбнулся. — Вроде бы коллеги, партнеры, а лицом к лицу никогда не встречались. К сожалению, я не смогу тотчас же поехать в гости. Скажем, через неделю. Вас устроит такой срок?

— Несомненно! — обрадованно выдохнул Каримов. — Приезжайте со своей несравненной хонум Тамарой! Вы не пожалеете!

Короткий, как удар тонкого стилета, взгляд из-под бровей. Никита сразу понял, что предложение бухарца не понравилось жене. Ну, тут свои причины и резоны.

— Мы посмотрим, — уклончиво ответил Никита.

****

Каримовы откланялись и покинули здание «Изумруда», а в кабинете остались Никита с Тамарой, барон Коваленко и задумчивый Айдаров.

— У меня только два предположения, — сказал Станислав Евгеньевич, покручивая в руке пустой стакан. — Или бухарские кланы начали передел влияния, или к точечным беспорядкам приложил руку Ватикан.

— Я ни за что туда не поеду, Никита, — твердо произнесла Тамара. — И тебе не советую. А если ловушка?

— Как раз за себя я спокоен, — волхв ткнул пальцем в пол, намекая на инфернального слугу. — В любом случае уйду по сигналам маячков, которые расставил в нужных точках. Чужой мир исключаю…

— Перестань так шутить, — поежилась молодая женщина. — До сих пор кошмары снятся. У меня такое чувство, что Каримовы сами не могут урегулировать ситуацию, а союзников у них не оказалось. А как только император дал Назаровым статус кланового рода, тут же засуетились. Полагает, что у нас большая армия бойцов?

— Скорее, надеется на русский гарнизон, — усмехнулся Айдаров. — А если копнуть поглубже, то они держат в уме, что Никита Анатольевич является родственником императора. Вдруг пойдет навстречу, если вы попросите помощи.

— Седьмая вода на киселе я, — хмыкнул Никита, — а не родственник. Чужие проблемы решать не намерен, но съездить надо. Осмотрюсь, с людьми поговорю.

— И в качестве третейского судьи не вздумай вмешиваться, — подсказал барон. — Тамара Константиновна права. Бухарцы тоже следят за глубинными течениями в аристократической среде России, и мимо них не прошло известие о получении вами кланового статуса. Постараются уговорить вас с помощью среднеазиатского гостеприимства. А уж поверьте, оно не оставит равнодушным.

— Дед рассказывал, знаю, — Никита кивнул. — А вообще интересно, что у них на уме. Втягивать себя в чужие разборки не буду. Хватит. Интересы моего клана на первом месте.

— И это разумно, — вздохнул облегченно Коваленко. — Будете кого брать с собой в Бухару? Не одному же ехать?

— Пожалуй, Ильяс не откажется, — призадумался Никита. — Ну и парочку крепких отчаянных ребят захвачу. Поверьте, больше не надо.

— Как быть с мануфактурами? — Айдаров нервно крутил в руках позолоченную ручку, словно не знал, что с ней делать. — Снижать производство или работать по плану?

— Не переживайте так, Василий Федорович, — барон полистал какие-то бумаги в своей неизменной добротной коричневой кожаной папке. — У нас всего три фабрики, и судя по данным, которые поступили вчерашним вечером, дела обстоят неплохо. Казань пусть работает в полном объеме, а в Твери и Тобольске сокращайте выпуск продукции. У нас же только Казань работает на экспорт. Ничего страшного. Если через месяц обстановка не улучшится, подумаем, как быть. Хлопок можно закупать и в других местах.

— Хорошо, я дам распоряжение Твери и Тобольску, — кивнул Айдаров, скинув с себя груз беспокойства. Все-таки за его спиной был огромный штат работников, которых оставлять без содержания не позволяла совесть и обычный страх перед волнениями. — Надеюсь на визит Никиты Анатольевича к поставщикам.

— А если это тонкая игра Ватикана, я бы не доверяла Каримовым, — прервала свое молчание Тамара, все это время тревожно раздумывая о накатывающих событиях. Ее больше всего волновала безопасность семьи, детей и даже беременной Даши, которую в такой ситуации бросать тоже нельзя. — Кто знает, может те же Авлодовы гораздо ближе к нам в роли союзников…

— Нельзя отвергать и эту версию, — согласился Коваленко. — Я бы посоветовал, Тамара Константиновна, обратиться к императору. В таком случае поддержка спецслужб не помешает. Ничего зазорно в этом не вижу. Знаю, что каждый клан хоть раз да просил помощи у государства. И никто не вставал в горделивую позу, не примите за намек, Никита Анатольевич.

— Пустое, — отмахнулся Никита. — Я съезжу на пару дней и вернусь. Никто и не поймет, что меня нету в Вологде. Но сперва закончу начатое дело. Оно сейчас важнее.

Оказавшись в теплом салоне «Руссо-балта», Тамара прежде всего нажатием кнопки подняла прозрачную пластиковую перегородку, и только потом прижалась к Никите, обдав его запахом новых духов «Герлен», которым в последнее время отдавала предпочтение. Именно они будоражили обоняние Каримова, когда тот склонился в почтительном приветствии.

— Никита, мы опять влезаем в опасную игру, — прошептала она. — Я не прошу тебя отступиться, потому что уже поздно что-то менять. Но будь осторожен. Каждый твой шаг связан теперь с нами, с твоими детьми. Помни историю Назаровых, и ни на миг не теряй бдительность. Каримовы могут быть наживкой. А настоящий враг находится и здесь, и в Бухаре.

— Я введу в усадьбе военное положение, — кивнул Никита. — Ненадолго, пару-тройку деньков вся наша гвардия останется в имении. «Родники» придется эвакуировать тоже. Места для людей должно хватить. И еще, милая…. Поговори с дядюшкой и отцом. Чтобы спецслужбы усилили наблюдение за «Гнездом».

— Да, дорогой, конечно, — припав к губам Никиты, Тамара ощутила легкое головокружение, и с трудом прервав поцелуй, поправила ему воротник рубашки, выбившейся из-под костюма. — Ты становишься мудрее, муж мой. Но все равно командировка в Бухару — из разряда тех глупостей, которые необходимы для твоего самоутверждения. И от своего мнения я не откажусь.

— Когда-нибудь, к шестидесяти годам я стану мудрым дедом, и сидя в кресле-качалке буду поучать внуков, — пошутил Никита, вдыхая терпкий, на тонкой грани сладости и горечи, запах.

— Ой, Назаров, от тебя дождешься спокойной жизни, — усмехнулась Тамара, уютно устроившись в объятиях Никиты. — Скажи честно, как ты себя ощущаешь в окружении двух жен?

— Честно?

— Да, хочу от тебя услышать правду, и только правду, — ее кулачок постучал по колену волхва.

— Мне нравится, — улыбнулся Никита. — Я к тебе и Даше испытываю необыкновенные чувства, и тянет меня к вам одинаково.

— Ну, да, — закусила губу Тамара и усмехнулась, — вижу, как ты стараешься. Даша, кстати, сказала мне по секрету, чтобы я с тобой больше времени проводила. Ей сейчас нужно поменьше эмоций проявлять, побереги ее. Намек понял?

— Да, солнышко, я же понятливый, — Никита еще крепче сжал в объятиях ойкнувшую жену. — Как же я рад, что ты со мной!

— Цени! — Тамара легонько потрепала кончик носа Никиты. — И поцелуй меня еще раз!

Петербург, декабрь 2013 года

Никита

Давно он не садился за руль своего «бриллианта»; обиженно рыкнул мотором, верный друг несколько минут содрогался, словно хотел донести до хозяина свою обиду. Но потом, как и полагается, оттаял и радостно заурчал, мягко гася вибрации, идущие в салон.

Вдохнув в себя запах духов, до сих пор не выветрившегося после последней поездки девушек, Никита решительно вывел машину из гаража, развернулся на асфальтированном «пятачке» и выехал через распахнутые ворота, коротко просигналив деду Андриану. Старик в ответ помахал рукой, потом достал из кармана телогрейки маленькую плоскую коробку — пульт управления позволял открывать и закрывать массивное решетчатое полотно в радиусе десяти метров — и нажал на кнопку. Дождавшись, когда с мягким стуком ворота перекроют въезд, дед сгорбился и медленно пошел по дорожке к дому.

Никита воспользовался «домашним» телепортом не случайно. Сегодня у него была важная встреча в особняке тестя. Великий князь поддался уговорам старшей дочери Тамары и решил поговорить с Никитой в кругу людей, вхожих в кулуары императора. Об этой встрече не должны были знать приближенные, адъютанты, порученцы и прочие, кто отвечал за общественные связи советников Александра IV.

А точнее, у Константина Михайловича в кабинете сидел Житин Самуил Петрович — бессменный начальник Внешней разведки и контрразведки — и первый заместитель начальника Генштаба генерал Пронский. Если с первым Никита однажды встречался в неформальной обстановке, то Пронского он не знал. Невысокого роста, коренастый, весь какой-то цепкий, словно столетний дуб, раскинувший корни в разные стороны, с залысинами на висках и макушке, генерал производил впечатление домашнего дедушки, повидавшего жизнь, и прячущего в хитром прищуре глаз мудрость. Только стильный гражданский костюм портил картину, превратив доброго дедулю в некоего чиновника, скучающего от рутинной работы.

— Господа, я выступаю гарантом нашей неформальной встречи, — начал свою речь Великий князь, перед этим поставив плотную защиту от прослушивания, навесив блокирующие плетения на дверях и на окне. Потом не торопясь, с позволения гостей, разлил коньяк в пузатые фужеры. — Мой зять, Никита Анатольевич Назаров, хочет провернуть очередную авантюру, но ради справедливости, не им затеянную.

— Тогда пусть сам и расскажет, — играя добродушного дедушку, сказал Пронский, рассеянно, отточенными за долгие годы движениями, покручивая фужер в пальцах.

— Да, господа, — Никита, предупрежденный Меньшиковым, не стал вскакивать на ноги. Гостям не понравилось бы излишнее рвение молодого, поэтому, сидя в кресле, было легче пойти на контакт с прожженными волками. — Рассказ мой будет слегка расплывчатым, но без понимания ситуации вы вряд ли схватите суть происходящего.

— Молодой человек, вы недооцениваете профессионалов, — усмехнулся Житин, но разрешающим жестом позволил Никите говорить. — Мы выслушаем вашу историю…

…После того, как Никита замолчал, офицеры некоторое время попивали коньячок, глубокомысленно переглядываясь между собой. Великий князь пока просто сидел расслабленно, изучая замысловатые узоры на плотных обоях.

— Самуил Петрович, кажется, это ваша конюшня, — добродушно произнес Пронский. — Вы всех лошадок знаете в стойлах. Кто на что способен. Начинайте, а я продолжу, если возникнет необходимость.

— Хорош коньячок, Константин Михайлович, — подмигнул Житин хозяину, на что Меньшиков отреагировал правильно. Он просто выставил бутылку на столик, вокруг которого сидели гости. Дескать, угощайтесь, у нас нет официоза. Да и тонко порезанный лимончик возбуждает, одним только видом выделяя обильную слюну во рту. — Что ж, ахалтекинцы в моей конюшне представлены слабо. Из всех названных фамилий никто не претендует на породистость и благородство. Слабоват корень, хоть и идет, якобы, от эфталитов. Я бы еще покопался в их родословной, но не хватает людей, занявшихся бы этим. Махкамовы — клан очень влиятельный, с разветвленной сетью близкородственных семей. Контролирует девяносто процентов сельскохозяйственного рынка. Фрукты, овощи, пшеница, кукуруза, рис — неполный список всей номенклатуры. Активная торговля с Китаем, Афганистаном, Персией, Россией. Богатейшая семья с мощными финансовыми активами. Есть несколько банков, даже в Европе умудрились открыть парочку.

Житин прервался, сделал глоток и удовлетворенно кивнул. Коньяк ему нравился.

— Сильная личная армия. По официальным данным численность достигает тысячи двухсот боевиков. Но по данным разведки под ружье может встать еще около двух тысяч. Но это уже «мясо», состоящее из дехкан, фермеров и люмпенизированной массы, проживающей в подконтрольных Махкамовым районах. Мы подозреваем связь этого клана с британской разведкой, что прекрасно ложится в версию господина Назарова. Чтобы нагадить России, англичане охотно пойдут на сговор с Ватиканом. Неоднократно такие союзы фиксировались. Учитывая обширную разветвленную агентуру в Бухаре, Хиве, Самарканде, Шахрисабзе, Коканде, Махкамовы с большой вероятностью могут вписываться в схему.

— А каковы у них отношения с Каримовыми? — спросил Никита, очень внимательно слушая неторопливую речь Житина.

— Обычные. Напряженные. Надо понимать, что Бухарский эмират очень разнороден по своему наполнению. Помимо узбеков, таджиков и афганцев, составляющих большую часть населения эмирата, там есть и казахи, и туркмены, и персы. Евреи, конечно же! Без них никуда. Клан Махкамовых состоит преимущественно из коренных народов, и чужаков никогда не допускает в Семью. Так что перс или афганец вряд ли сможет там ужиться. А Каримовы давно тяготеют к русским, казахам, активно привлекают еврейский капитал.

Житин усмехнулся, на мгновение задумался и продолжил:

— Далее Авлодовы. Глава Рода очень недоверчивый человек. Окружил себя близкими родственниками. К остальным питает здоровое опасение. На него уже трижды покушались. Отравление, снайпер, подрыв машины. Живуч, подлец. Личная гвардия насчитывает пятьсот человек. Еще семьсот постоянно стоят под ружьем. В случае большого конфликта может выставить еще две-три тысячи штыков. Ситуация такая же, как и у Махкамовых. Своих бережет, а в мясорубку пускает слуг и рабов. Вообще, странная семейка. Я не удивился, Никита Анатольевич, когда вы рассказали, по какому поводу Авлодовы окрысились на Каримовых. Вполне такая история могла произойти. Люди очень обидчивые, много кровников. Знают, что в особо серьезных ситуациях привлекут своих родственников, сидящих на чиновничьих должностях. Вам рассказывали, какие страсти кипят, когда эмир набирает советников на пятилетний срок?

— Да, весьма поучительно, — кивнул Никита. Коньяк он допил, но следующую порцию наливать воздержался. Все-таки перед ним сидели умудренные жизнью люди, и сдержанность играла на руку молодому волхву. Старики пусть балуются напитком. Их право и привилегия. — Но тогда получается, что Каримов эту историю преподнес в ином ключе?

— Все может быть, — сказал Пронский. — Даже то, что ваш поставщик играет на стороне Ватикана. Опосредованно, конечно. Но тоже на их мельницу льет.

— Авлодовы контролируют всю золотодобычу Туркестана, — добавил Житин. — Самые крупные находятся в бассейне реки Зеравшан и в Кызылкуме. Могут купить всех и вся. В Бухаре подгребли под себя строительство новостроек, но не полностью. Там уже кланы поменьше возмутились такой наглостью, и объединились для отпора. Лет пять назад была крупная война, половину кварталов уничтожили что с одной стороны, что с другой. Авлодовы победили, но пошли на попятный.

— Они замечены в связях с британцами? — внимательно слушавший расклад ситуации, Константин Михайлович оживился.

— Как и многие другие, — усмехнулся начальник Внешней разведки. — Островитяне почему-то уверены в своем праве хозяйничать в Средней Азии. Но здесь не Индия, у которой под боком не было крупного игрока. А Россия к таковым относится, и терпеть выходки англосаксов не будет. Поверьте, работа идет.

— А что известно про самих Каримовых? — с интересом спросил Никита, желая совместить свои знания с информацией, крутившейся в глубинах русской контрразведки.

— Каримовы, как частный клан, одни из первых обратили внимание на Россию как на экономического партнера, — усмехнулся Житин, прекрасно прочитав любопытство в глазах парня. — Ради справедливости, на них первым вышел господин Назаров, ваш прадед, юноша. Он тогда только-только начинал развивать ткацкое предприятие, и туркестанский хлопок ему был очень нужен. Затраты на транспортировку невысокие, поставщик близко, и англичане не мешают. Сотрудничество сложилось благоприятное. За все время никаких нареканий. Но когда уже вы, Никита Анатольевич, начали совместно с Карповичем продвигать свой товар в Индию, Персию и Багдад, британцы заволновались. На Каримова попробовали давить. Господин Карпович отреагировал мгновенно. Он понимал, что благополучие предприятия и его финансового положения зависит от бухарцев. И обратился к эмиру напрямую. Конечно, без больших даров не обошлось.

— Почему мне об этом рассказал барон Коваленко, а не сам Карпович? — нахмурился Никита. — Мы отдаем три процента от своих прибылей, чтобы наше присутствие на арабском рынке тканей было ощутимым. Эмир об этом знает, но никаким образом не помог Каримову.

— Не могу знать, Никита Анатольевич, — Житин развел руками. — Вы уж сами с Карповичем разговаривайте. А по вашему партнеру скажу: в Бухаре его позиции слабоваты, если честно. Соперников сдерживает лишь присутствие экспедиционного корпуса русских. Зная, что Фархад Каримов заручился поддержкой генерала Вершинина, они предпочли затихнуть.

— У нас возникает вопрос: Каримов может играть на обе стороны? — спросил Меньшиков, потягивая напиток из фужера.

Житин ответил не сразу. Чувствовалось, что генералу не хотелось дать неверную информацию. Здесь была боязнь не ошибиться в раскладе сил и допустимости в игру человека, бросившегося в одиночку бодаться с Ватиканом. Да, Житин прекрасно знал о безрассудном решении Назарова, и втайне радовался, что его можно использовать против Западной католической церкви, усиливающей свое влияние в восточноевропейских княжествах и странах.

— Нет, Каримов не будет играть на обе стороны, — пошевелился Самуил Петрович. Скорее, он хочет чужими руками задавить врагов. Рассчитывает на вашу магию.

— Я не буду в одиночку драться за его территорию, — усмехнулся Никита. — Здесь он ошибается.

— Давайте исходить из ситуации, что затеянная возня в Бухаре и вокруг вашей туристической базы — звенья одной цепи, — Пронский возбужденно схватил пластинку лимона и отправил в рот, вызвав внутреннюю дрожь у Никиты. Он никогда не любил жевать этот цитрус без сахара, и подивился стойкости вкусовых рецепторов генерала. — Не приходила мысль в голову, что вас раздергивают, господин Назаров?

— Приходила, — признался волхв. — И все равно хочу съездить в Бухару, понять на месте суть происходящего.

— Тогда может произойти какой-то инцидент во время вашего отсутствия, — снова взял слово Житин. — Ватикан просто так не возбуждается, простите за пошлость. А он именно что сделал стойку после слов о приверженности к древним традициям гиперборейского Ордена. Ему нужны ваши связи с адептами Ордена, ведь так?

— Да, не буду этого отрицать.

— А вы сами-то знаете этих людей? Патриарх Назаров должен был передать вам свои связи, — Житин усмехнулся, поглядывая через стекло фужера на бесстрастного Никиту. — Молчите, если не считаете нужным раскрывать свои карты. Тогда у меня версия одна. Инквизиция будет давить на вас через самых любимых людей: жен и детей. Поэтому возможно похищение оных. Это как вариант. Неважно, когда произойдет акция. Будете ли вы в Бухаре или в Вологде — но нужно к ней готовиться. Обезопасить своих родных, увеличить охрану…

— Я вас услышал, господин генерал, — кивнул Никита. — Спасибо за информацию. Теперь мне лучше видны расклады в междоусобице бухарских кланов. Юрий Яковлевич, я могу рассчитывать на помощь генерала Вершинина? Вернее, на его незримое присутствие рядом со мной?

Никита смущенно хмыкнул, признавая превосходство армейских чинов перед своим самовольством. Куда без поддержки в чужой стране? Демон в рукаве — великолепный аргумент для излишне горячих, но мудрее будет позиционировать стоящих за спиной русских солдат с оружием в руках.

— Я свяжусь с комендантом, — Пронский сложил ладони вместе, словно хотел поаплодировать, но передумал. Так и застыл. — За Авлодовыми и Фархадовыми присмотрят. Но в любом случае думайте головой и заранее продумайте пути отхода. И не устраивайте там разборки в обрамлении местного колорита.

— Обещаю, — улыбнулся Никита.

После ухода двух влиятельных офицеров Константин Михайлович пригласил Никиту к столу, уже накрытому для ужина.

— Мать сказала, чтобы я тебя ни в коем случае не отпускал, — проворчал Меньшиков тихо в спину Никиты, когда оба мужчины появились в гостиной. Хитрюга Катя как будто знала, что зять не сразу побежит к своим ненаглядным женам, решила продемонстрировать себя во всей красе. Распустив длинные, переливающиеся темно-каштановыми волнами, волосы по спине, девушка в светло-голубом платье с неглубоким декольте и длиной, чуть-чуть не доходящей до колен, прошествовала к столу, и села так, чтобы Никита оказался рядом. Поправила цепочку с крохотной сапфировой капелькой, выпущенную поверх волнующего взор бюста, и скромно замерла, сложив руки на коленях.

Надежна Игнатьевна удивленно вздернула бровь. Она все прекрасно понимала и переживала за дочь, попавшую под обаятельную власть молодого зятя. Любой разговор о личной жизни девушка прерывала, не желая слушать ничего о замужестве, к которому ее исподволь готовили. Чем их всех пленяет Никита? — вот что больше всего мучило княгиню. — Таких парней по России хоть половником черпай, не вычерпаешь.

Разговор за столом крутился больше всего вокруг Миши и Полины. Надежда Игнатьевна сетовала на недостаток времени, хотя очень хотела приехать в Вологду на пару недель, чтобы вдосталь повозиться с внуками.

— Никита, а вы не думали о переезде в Петербург? — осторожно прощупывала почву женщина. — Можно ведь и не в самой столице жить, а где-нибудь поблизости. Хотя, что я говорю. Вологда в этом отношении ничем не отличается от пригорода. Но у вас же есть особняк на Обводном…

— Рано, матушка, — Никиту забавило желание княгини нехитрым ходом добиться, чтобы Тамара с детьми была рядом. — В Вологде у нас намечаются крупные изменения. Строится поселок, туристическая база, люди приезжают. Уже несколько местных дворянских родов прошение на вассальную службу подали. Я не могу вот так просто взять и бросить дело, на которое планирую потратить большую часть жизни.

— Возрождение родового имения — дело правильное, — Константин Михайлович положил на тарелку вилку и нож, промокнул губы салфеткой после уничтоженной с аппетитом запеченной радужной форели (коньячок сказывался!), и запил белым вином. — Не вижу в этом ничего страшного, мать. Мы же знаем, что в любой момент молодые могут появиться в Петербурге. Всего один шаг отделяет Вологду от столицы. Зачем переживать? Не заходят в гости? Есть свои причины. А Тамара частенько забегает.

— Но внуки…

— Подрастут, и тогда родители с радостью будут отдавать их нам на несколько месяцев в году, лишь бы побыть наедине, — хмыкнул Великий князь.

— Дашу не забывай, — обрезала его Надежда Игнатьевна. — Как она там? Скромно молчите, сударь.

— Хорошо. Уже четвертый месяц идет, — кивнул Никита, заметив, как вспыхнуло румянцем лицо Кати, напряженно слушавшей разговор. — Мальчик будет.

— А Даша успела нам сказать, — вдруг произнесла девушка.

— Даша? — изумился Никита. — Сама?

— Мы разговаривали по телефону, — подтвердила княгиня. — Ты хотя бы представляешь, в какой пустоте оказалась бедная девочка? Раз уж судьба уготовила мне быть похожей на ее мать, я взяла на себя роль заботливой наседки.

— Я не позволяю Даше замыкаться в себе, — слова Надежды Игнатьевны неприятно царапнули по сердцу. — Она не чувствует отчужденности. Тамара с ней сошлась очень близко.

— Я не обвиняю тебя, Никита, — мягкие лапки успокаивающих движений пригладили взбунтовавшуюся ауру волхва. — Речь идет лишь о психологическом спокойствии твоей жены. Мы будем очень рады, если ты не станешь препятствовать Даше посещать наш дом.

— Еще чего! — Никита возмущенно вскинулся. — Я никаких запретов не ставлю, ради богов, пусть приходит!

— Ну, раскудахтались, — пробурчал Меньшиков. — Никита, не встревай ты в этот безнадежный спор! Кажется, мы давно выяснили позиции друг друга. К чему лишние слова? Ты мне лучше скажи, как собираешься обеспечивать безопасность семьи? Беспокоят меня эти инквизиторы, а ты заявляешься с непроницаемым лицом, как будто все уже решено.

— Честно говоря, я не особо распространяюсь о своем визите в Бухару, — счел нужным ответить Никита. — Сроки тоже не называл. Только приблизительно. Во время моего отсутствия «Гнездо» будет переведено на защитный вариант. Я же ненадолго, на два дня, не больше. Никто не успеет среагировать.

— Хорошо, если так, — согласился с доводами зятя Великий князь, но сомнения в его душе никуда не делись. — А что там по туристической базе? Разобрался?

— Ликвидировали одну из двух групп наемников, — Никита не собирался распространять детали операции ни перед кем, даже перед своим тестем. Это сугубо личное дело клана, и втягивать в расследование государственную структуру, к коей относились спецслужбы Меньшиковых, он не хотел. — След повел дальше. Пока не поймаем атамана, не выйдем на агента.

— Подозреваешь Ватикан?

— Склоняюсь к этому варианту, — признался Никита.

— Ладно, сын, я не буду давить своим авторитетом и вмешиваться в вашу жизнь, — чуть ли не повторил мысли молодого волхва Константин Михайлович. — Чего тебе по сто раз на дню повторять, как я беспокоюсь о Тамаре и детях. Сам понимаешь. По Бухаре вопрос решен, тебя прикроют. Как только вернешься, найди время и желание поговорить со мной и императором. Он тоже заинтересовался странной возней. Ты подданный Его Величества, не забывай. Любой конфликт всегда увязывай с последствиями. Ну, прежде чем в него втянешься, я имею в виду.

Когда закончился ужин, и Никита собрался уходить, Катя вцепилась в его руку и заявила, что хочет проводить до ворот. Потом решительно сбросила туфли и с вызывающим видом натянула на ноги сапожки. Усмехнувшись про себя, волхв помог девушке надеть шубу, и попрощавшись с родственниками, вышел с Катей на улицу.

— Прогуляемся по саду? — тряхнув непокрытой головой в сторону аллеи, подсвеченной ночными фонарями, отчего волнистые пряди заколыхались в разные стороны, Катя потянула за собой Никиту. — Ты все равно на машине, быстро доедешь.

Они медленно завернули за угол дворца и по вычищенной от снега дорожке углубились свернули в сторону от прямой линии аллеи, рассекавшей большую площадь пополам. Небольшой летний сад, сейчас таинственно спящий под мохнатыми снежными шапками, тянулся до самого забора. Но Катя повела Никиту по узенькой тропке, приноравливаясь к его шагам.

— К чему этот маскарад, Катюша? — поинтересовался волхв, поддерживая девушку под руку; она как будто невзначай прижалась к его плечу, излишне близко и смело. — Ты бы видела, как тебя ела глазами мама.

— Я взрослая девушка, имею право на личную жизнь, — выдохнула легкий морозный пар княжна. — И вообще, матушка в последнее время всегда так на меня смотрит. Просто я захотела побыть немножко с тобой.

Никита покачал головой. У Катерины в голове какие-то тараканы завелись, Тамара предупреждала.

— Не бойся, эта часть сада не просматривается с видеокамер, — засмеялась Катя. — Ваша честь не будет запятнана, сударь.

— Ох, княжна, с огнем играешь, — предупредил Никита вроде бы шутливо, но с навязчивостью молодой девушки надо было что-то делать. Ну не брать же ее третьей женой! Тамара точно срубит голову своими клинками. — Сестра узнает, рассоритесь.

— А я тебе разве не нравлюсь? — Катя остановилась и пристально взглянула на волхва. Ее темно-вишневая помада на губах сейчас выглядела зловеще и одновременно привлекательно. — Ты же не глупый мальчик, давно сообразил…

— Катя, ну нельзя же так, — попробовал увещевать волхв. — Ты мне нравишься, не стану скрывать. Но ведь нужно как-то разграничивать свои желания и мою жизнь. Я уже слишком далеко ушел от той девочки, которая до сих пор меня любит. Ведь так, Катя?

— Не знаю, плакать мне от горя или закатить истерику, — вздрагивающим голосом пробормотала княжна. — Раньше не мог сказать этого? Как дура жду твоих шагов. Даже старшей сестре призналась о своих чувствах. Жили бы втроем… Что здесь такого? Ты, вон, наплевал на мнение общества с высоты своих устремлений и целей, которые до сих никому не понятны, и женился на Даше. Меня забыл…

— Катя, зря ты так, — вздохнул Никита, сжав плечи девушки. — Отец не дал бы нам добро, я знаю. На тебя у Великого князя свои планы, которые я не могу нарушить. И не буду. Не могу я конфликтовать с Меньшиковыми, сомнут и раздавят. Нужно взрослеть.

— Я повзрослела, — отрезала княжна. — Просто хотела проверить тебя, чтобы последние иллюзии рассеялись. Была надежда… Ну, что ж, спасибо за правду.

Она развернулась, но не спешила убегать. Степенно просунула руку под локоть Никиты, тряхнула головой.

— Идем, я тебя провожу до машины, — предложила девушка и неожиданно добавила: — Отец хочет выдать меня замуж за старшего сына графа Разумовского. Приятный молодой человек. Служит в МИДе. Должность, конечно, еще недостаточно весомая, но перспективная. Может статься, за границу уедем.

— Семен Разумовский? — Никита не сразу вспомнил, как зовут избранника Кати. Ну да, Разумовские ведь входят в клан императора. Логичный ход Великого князя. — Отличный выбор. Отец очень любит тебя, Катя. И очень мудро поступил, что не стал пороть горячку и выдавать тебя замуж за первого попавшегося аристократа.

— Да он никогда не порет горячку, — усмехнулась Катерина. — С виду только разыгрывает взбешенного папашу. Непосвященные очень впечатляются.

Княжна остановилась и снова развернулась лицом к волхву.

— Пока мы не вышли из «мертвой зоны», — сказала она, чарующе улыбнувшись, — поцелуй меня, Никита. Не ищи в этом подоплеки. Один поцелуй — и мы расстанемся верными друзьями. Пусть будет напоминанием, что сказки не всегда оканчиваются приятно. Только по-настоящему целуй.

Легкое колебание, и его губы ощутили сладковатый вкус помады. Княжна горячо ответила, крепко обхватив Никиту за шею. Пока длился поцелуй, волхв отстраненно, механически раскрывал скрипты «амеб», разлетевшихся в разные стороны в поисках камер в радиусе двадцати-тридцати метров. Если хоть одна из них попадется на пути — магоформы сожгут все электронно-магические платы. Кате он доверял, а Великому князю — не полностью. Компрометирующая видеосъёмка может тихонько осесть в дальних уголках сейфа, чтобы когда-нибудь выскочить наружу и испортить жизнь семье Назаровых. Потому что Никита никогда не забывал, под чьей рукой действовали Китсеры.

Примечание:

[1] Айол (узб) — женщина

[2] Хонум (узб) — госпожа

[3] Таксир (узб) — господин