Мши, Новгородская земля, август 2011 года

Противное дрожание вызывающего амулета, лежавшего под подушкой, разбудило князя Захарьина. Проснувшись от вибрации, он несколько секунд приходил в себя ото сна, пока окончательно сформировавшаяся мысль не подняла его на ноги. Сигнал амулета означал одно: его люди, уезжавшие на Мезень, вернулись с очень интересными вестями. Афанасий Васильевич строго-настрого предупредил, чтобы будили в любое время, если прибывший эмиссар привез с собой заслуживающие того новости.

Видать, они были важны, раз челядь осмелилась дать сигнал на амулет.

Аккуратно, чтобы не разбудить жену, он сел и опустил ноги на прохладный пол. Стянул с тумбочки наручные часы и посмотрел на время. Четыре утра. Однако… Не утро, не ночь, а так — волчье время. Про себя вздохнул и прислушался к тишине, повисшей в спальне. Супруга тихо посапывает за спиной, укутавшись в теплое пуховое одеяло. В окно льется предрассветный мутный кисель, в котором мало что можно разглядеть.

Прошлепав босыми ногами до окна, отодвинул легкую штору в сторону. Со второго этажа хорошо виден внутренний двор, окруженный массивным забором из дикого камня. Любил Захарьин постройки из этого доброго материала. Даже фундамент дома и нижний уровень, то бишь подвал, целиком из него выложен. Благо, материала в округе хватает.

Двор пуст. В туманной дымке видны ворота, домик охраны со светящимся окном, похожим на масляное пятно в молоке. Князь знал, что родовой особняк охраняют верные люди, и отсутствие передвижения по периметру отнюдь не указывало на безалаберность тех, кому вменялось защищать жизнь господина. Помимо магических систем защиты, опутавших забор, и прячущихся в ветвях деревьев особых плетений, реагирующих на чужаков, Захарьин не чурался современных средств слежения. Модные сейчас видеокамеры полностью перекрывают проблемные места. Пусть наемники Рюриковича пытаются проникнуть сюда — все сгинут в подземных казематах. Клан Захарьиных не так легко уничтожить.

Афанасий Васильевич поморщился от этих мыслей. Так-то оно так, если не вспоминать, что родовые земли вокруг Мшинского болота куплены им у торгашей Борецких за баснословные деньги, опустошивших казну Захарьиных чуть ли не досуха. А что делать, если пришлось бежать из Москвы, как многим старобоярским родам, и оседать невесть где, лишь бы спасти свою жизнь. Посадник Великого Новгорода Дмитрий Ефимович Борецкий охотно принимал беглецов в те смутные времена, и даже давал им возможность селиться на окраинах новгородских пятин. Однако редко кто мог выкупить землю для родового поместья. Захарьины смогли, и теперь отсюда их не выкуришь. Дудки! Правда, взамен такой услуге беглый московский род обязан стоять на стороне Борецких в случае войны с Тверью.

Накинув халат на крепкое тело, не потерявшее к пятидесяти годам отличной формы, Захарьин тяжко и протяжно зевнул, не забыв нарисовать пальцами в воздухе охранный знак против нечисти, норовящей завладеть душой и телом, он тихо выскользнул из опочивальни в примыкающую к ней комнатушку, где всегда несли службу верные гридни — опытные бойцы клана. Вот и сейчас при виде господина один из них вскочил с узкой и неудобной тахты (а чтобы не возникло желания прикорнуть на пару часиков!) и распахнул дверь, выводящую на галерею второго этажа.

Сама галерея расходилась радиально на четыре крыла. В восточном жили младшие дети, а в западном — уже взрослые сыновья Иван и Алексей со своими женами и малыми детьми. Захарьин не собирался отпускать родную кровь на вольные хлеба, боясь за их жизнь. Надо здесь укрепляться, скупить еще немного землицы, чтобы было где развернуться. Он понимал, что дает шанс для «ночных гостей» Рюриковичей накрыть разом весь клан противника, но и дробить силы не хотел. Поэтому и меры по охране поместья были беспрецедентные.

С галереи вниз вела широкая витая лестница с вычурными балясинами и желтыми лакированными ступенями. Захарьин спустился по темно-красной дорожке в гостиную, обставленную в духе старорусских московских теремов, но с современными нотками в виде огромной плоской панели телевизора, удачно вписавшейся в интерьер; с массивной музыкальной системой с акустикой из орехового дерева, удачно спрятанной в нишах мебели (детишки любят смотреть фильмы как в кинотеатре. Глава рода понимал, что городские радости для них малодоступны, а поездки семьей в Великий Новгород были редки); да, пожалуй, и мягкая мебель из добротной кожи.

Внизу возле столовой его ждал еще один гридь.

— Хозяин, — учтиво склонил он голову. — Семен в подвале. Я провожу вас.

— Все вернулись? — снова прислушался к тишине дома князь.

— Так точно. Все удачно вышло. Без потерь приехали. Привезли того, кто вам нужен.

Стараясь не показывать своего нетерпения, Захарьин пристроился следом за гридем, входящим в ближнюю охрану (те, кто охранял внешний периметр, в дом никогда не заходили. Функции посредника брал на себя старшина или десятник в ранге одаренного стихийника), а значит, имевший право доступа в самые мрачные закоулки кланового особняка.

Пройдя весь дом, они свернули в коридор, выводивший к хозяйственным комнатам. Спуск в подвальное помещение находился в одной из них, заделанной под «служебную комнату для инвентаря», как гласила табличка, и подальше от глаз прислуги. Конечно, все были в курсе, что такая комната существует для иных целей, и попасть в нее вряд ли рискнули бы. Себе дороже выйдет. Массивная металлическая дверь, глазок, внутренний замок с мощными ригелями, уходящими в пол, потолок и в боковые стены надежно закрывали то, что находилось за преградой. Противника, имеющего все боевые и магические средства для прохождения препятствий, вряд ли удержат такие двери, но для прислуги сюда ход заказан раз и навсегда.

Гридь приложил к двери круглый амулет с мерцающими серебристыми искорками в глубине камня. Внутри щелкнули механизмы — створка сама по себе распахнулась, пропуская князя.

— Можешь быть свободным, — отпустил сопровождающего Захарьин. — Дальше я сам справлюсь.

— Слушаюсь, княже, — кивнул парень и словно бы невзначай положил руку на потертую кобуру, намекая, что будет стоять возле дверей.

Афанасий Васильевич толкнул очередную железную дверь, ведущую в подвальное помещение, и начал спускаться по каменной лестнице, держась за поручни. Ощутимо потянуло свежестью. Здесь всегда было прохладно: и летом, и зимой, благодаря магическим артефактам, вмурованным в стену. Хорошее освещение в виде плафонов на стенах, жилы проводов, аккуратно собранных в огромные пучки и тянущиеся по коридору с ответвлениями в другие рукава подвала. Миновав правый коридор, уводящий в сектор видеонаблюдения, Захарьин дошел, наконец, до служебной комнаты, где его ждали.

Внимательно окинув взглядом помещение со скудной обстановкой: стол, несколько стульев, беленые стены, ярко светящий под потолком плафон. Посредине комнаты на табурете сидел тщедушный пожилой мужчина с жесткой седоватой щетиной. Он тщательно скрывал страх и мучительное ожидание своей участи, но при виде вошедшего князя сжался еще больше.

Возле дальней стены, сложив руки на груди, стоял его верный эмиссар по тайным операциям Семен Асеев, получивший от своего хозяина за услуги пару небольших деревенек на северном фасе болота в вечное пользование, да дворянскую грамоту. Пусть земля дорога, но своего преданного пса надо холить и лелеять. Как-никак, имеет ранг «ратника», а это немало для человека из мещанского сословия.

Мрачный и бородатый верзила устроился за столом и увлеченно тыкал большим пальцем в крохотные кнопки какого-то прибора. Судя по всему, в его руки попал диктофон. Маг, дознаватель, следователь и палач в одном лице — Арсений. Странный нелюдимый человек, признающий только хозяина, его жену, детей и внуков. Семен тоже входил в их число.

— Ну, чем порадуете, мои верные псы? — весело спросил Захарьин. — Если ничего интересного — накажу, что в такую рань подняли. И познакомьте меня с гостем, наконец!

От этих слов мужичок, сидевший на стуле, затрясся и затравленно огляделся по сторонам, словно хотел сбежать от такой компании. Он бы давно использовал телепорт, чтобы оказаться на другом конце света, да хоть на Матке (1), но блокировочные узлы, опутавшие его эфирное тело, не давали такой возможности.

— Мишка Одноус — бывший слуга князя Всеслава, артефактор, — кивнул Семен. — Долго мы его искали. В Ярославле чуть на опричников не нарвались, пока на след Одноуса не встали. Еле ушли от преследователей.

— Где нашли беглеца?

— Да почитай в Мезени нагнали. С самого Ярославля за ним бежали. Он же хотел морем к лопарям уйти. Дюже дел наворотил, что на край земли рванул, — усмехнулся Асеев. — Непонятно, почему Вратами не ушел.

— Поставили блок?

— Так он и сейчас стоит, — загудел Арсений, оставив в покое прибор. — Пришлось закрытые амулеты использовать. Аккурат хватило, чтобы не вздумал из любой вещички сделать пакостный артефакт.

Мужчина нервно вздохнул. Если бы такая возможность появилась хоть бы на пару минут, ушел бы от княжеских гончих, как пить дать — ушел!

— Господин Одноус, — Захарьин щелкнул пальцем, и Семен быстро поставил перед хозяином табурет. Сев, князь закинул ногу на ногу, и с иронией посмотрел на пальцы ног, выглядывающих из тапок. — Давненько за вами гоняемся. Что же вы раньше не решились на такой шаг?

— На какой шаг? — поднял голову артефактор. — Не понимаю, о чем вы говорите, князь Афанасий.

— Вассальная служба у ярославского князя, уникальные разработки по перемещению физических тел в иные миры (правда, теоретически), — перечислил Захарьин. — Перспективные направления, надо признать. И что в итоге? Через пять лет бессмысленной борьбы с глупостью князя Всеслава, не понявшего, какой самородок держит в руках, ты решаешься на побег. Что случилось?

— Перестали воспринимать на веру мои изыскания, — тихо проговорил Одноус. — Ткнули носом в пустые камни, что ящиками стоят в княжеских подвалах, и сказали: вот твоя работа. Насыщай искрой, силой. Телепортация через пространство — блажь и глупость. Если бы была возможность, магические школы всех направлений уже воспользовались бы шансом.

— А на самом деле, как обстоят дела? Ведь, по моим сведениям, ты когда-то обучался в итальянских герцогствах у сильных европейских магов? Потом вернулся в Россию, но не был принят при дворе Рюриковичей, и поехал дальше, в Великий Новгород, — Захарьин призадумался. — Но потом вовремя сообразил, что якшаться с оппозицией себе дороже. Так и попал к князю Всеславу.

— Все так и есть, — кивнул Одноус. — Только я не понимаю, что вам от меня нужно. Я хочу уехать отсюда, нашел людей, которые согласились перевезти меня к шведам…

— Не к лопарям? — уточнил князь.

— Пф! Зачем мне дикари? — вздернул подбородок артефактор. — Я хочу быть там, где принесу пользу.

— Мне присягнешь — я устрою твою жизнь, какая тебе и не снилась, — Захарьин посмотрел на Арсения, пристально сканирующего затылок гостя. Как будто пытался прорваться в его черепную коробку и понять мысли, тщательно прячущиеся под словесной шелухой.

— А если не соглашусь? Принять вассальную присягу Захарьиным — это конец для меня, — честно признался Одноус. — Опричная Служба найдет и ликвидирует. Вы не знаете, как они бесчинствуют, выискивая любого, кто хоть пальцем пошевелил против престола!

— Все мы знаем, поэтому и стараемся привечать людей, могущих принести пользу нашим Родам, — кивнул князь. — Я предоставлю людей, технику, хорошее финансирование, выход на сибирские научные центры, пусть и не совсем открыто, но поддержка и обмен информацией будет. Предоставлю жилье, охрану. Неужели после таких преференций можно отказаться?

— Как я понимаю, выбора у меня нет? — горько усмехнулся артефактор. — Шаг влево или вправо грозит исчезновением?

— Правильно понимаешь, — прогудел Арсений. — В героическую позу хорошо вставать, когда есть прикрытие. А ты сейчас изгой. Порушил вассальную клятву, почитай, плюнул в лицо князя Всеслава. Такое даже обычный простолюдин не прощает. Какая тебе Швеция? На борту корабля удавят во сне.

Захарьин про себя улыбнулся. Верный медведь правильно и акцентированно давил на давно сломленного мага. У Одноуса не осталось шансов. Или покаяться и приползти на коленях к Всеславу; или бежать далеко-далеко, в Европу, в Сибирь или дальше — через пролив в Америку, искать убежища у плантаторских кланов. В любом случае из этого ничего хорошего не выйдет.

— Что вы хотите от меня? Я обычный маг-артефактор, каких вполне хватает на просторах Руси, — горько усмехнулся мужичок. — Да и у вас, полагаю, своих хватает? Я не ошибаюсь: у Кошкиных в Роду два искусных огранщика-артефактора? Их камни весьма ценятся даже в Твери и Москве, несмотря на ситуацию с опалой.

— Так и есть. Но я не откажусь от твоей помощи. Прокормить еще одного мага мне по силам.

— Как я понял, вы хотите с помощью магических манипуляций пробить ткань мироздания и выйти в другую реальность? — поник Одноус. — Невыполнимо. Телепортация осуществима только в пределах пространства, но не времени и иномирья.

— Вот и постарайся, — грубовато проговорил Захарьин. Он встал с облегчением поняв, что не придется ломать кости этому несчастному. Одноус согласится, никуда не денется. Правда, сколько лет понадобится на реализацию дерзкого плана Афанасий Васильевич не знал. Но твердо верил в возможность построения портала, ведущего в другую реальность. Жизнь в вечной опале его не устраивала. А иметь репутацию сепаратиста, врага Рюриковичей его слегка утомило. Это Романовы, Кошкины и Стрешневы все пытаются найти справедливость, борясь с тверской знатью. Десятки других мелких кланов уже давно оценили преимущества жизни при Рюриковичах. И Опричная Служба иногда подсказывает, какие правила нужно соблюдать, чтобы не попасть под гневную руку Великого Князя Юрия Ивановича.

Поэтому Захарьин уже давно, как только познакомился с одной научной статьей, переведенной с английского языка, загорелся идеей. Там было сказано о многомерности миров, между которыми можно построить сквозной тоннель и свободно перемещаться, куда душа пожелает. Князь Афанасий хотел убежать отсюда, найти тот мир, который станет для него и детей родным, где можно найти единомышленников, заниматься любимым делом и не ждать «ночных гостей» с их ублюдочными магическими свитками. Уже похоронил двоих с камнем на шее на дне Мшинского болота. Так другие придут. Рюриковичи не успокоятся.

— Тогда вам нужно найти одного человека, который может помочь, — вдруг произнес Одноус. — У меня есть научные наработки, а у него — опыт телепортаций. Если уговорите, конечно…

— Кто он такой? — насторожился Захарьин, а Семен мгновенно переменил положение. Лицо его приобрело вид хищного зверя, поймавшего след. Он уже сейчас был готов бежать за незнакомым телепортатором.

— Он в Магической Палате служит. Фамилия — Рябчук. Маг, ранг ученого-исследователя. Не кабинетная крыса, а вполне толковый полевой работник. Много чего интересного может рассказать. Телепортационные тоннели создавать умеет.

— Зачем нам человек из Магической Палаты? — забухтел Арсений. — Она же входит в структуру Опричной Службы!

— Формально, — обрезал его Захарьин, заинтересовавшись предложением Одноуса. — Где он сейчас, ваш знакомый? С ним можно договориться?

— Вполне, — усмехнулся артефактор-гость. — Рябчук — амбициозный ученый. Мелкий дворянин, мечтает о славе. Деньги очень любит. Сильнее, чем я.

— Нормально, подходы к таким людям всегда облегчаются звоном монеты, — в свою очередь усмехнулся князь. — Так где мы можем найти Рябчука?

— Он сейчас в Вологде в составе комиссии исследует феномен мощного выброса энергии, — чуть подумав, ответил Одноус. — Именно он выдвинул версию, что произошел какой-то пробой между слоями миров. Сейчас Рябчука за уши не оттащить от владений графа Валуева.

— В Вологде, — призадумался Захарьин. — Семен, отведи человека в гостевые палаты. Накорми, дай отдохнуть. До вечера не беспокоить. Как только разберешься с ним, поднимись в мой кабинет. Думаю, появилось новое поручение для тебя.

— С радостью приму его, — кивнул верный эмиссар в спину своего хозяина. — Ну, что расселся? Пошли, что ли, покажу тебе, где будешь жить первое время. Да не бойся! Если хозяин приметил нужного человечка — считай, его защита обеспечена!

Захарьин нерадостно усмехнулся. Преувеличение его возможностей, с одной стороны, идет на пользу клана, а с другой — наступит момент, когда он не сможет эту самую защиту предоставить… Что тогда? Разочарование? Предательство?

Одноус должен найти решение проблемы. Рюриковичи не отступят от своей доктрины: подчинить себе все боярские кланы. Татарские князья уже давно склонили голову перед Тверью. Эмиры и ханы медленно, с многочисленными оговорками сдают свои позиции. Остался Великий Новгород, Литва. Там еще оплот старого боярства, борющегося с потомками Рюрика.

На всех наплевать, пока есть угроза его семье. Даже клан можно бросить в угоду своего спасения. Никто из родных не осудит. Вассалы всегда предают хозяев. Захарьин не сомневался, что в конечном результате он останется наедине с Великим князем, с его опричниками. И чья победа будет — ясно уже сейчас.

Дом просыпался. Уже слышалось приглушенное звяканье посуды: прислуга, повара приступили к своим обязанностям. Князь успел подняться наверх, вошел в спальню, немного подумал, но не стал ложиться досыпать. Все равно не уснет. Взбудораженный мозг требовал решения проблемы и обдумывания информации, привезенной Асеевым.

Осторожно, стараясь не шуметь и не разбудить все еще спящую жену, Захарьин оделся в свой домашний костюм и через смежную дверь зашел в рабочий кабинет. Уселся в кресло и задумчиво, по-мальчишечьи, покрутился, потом замер. Рывком открыл нижний ящик стола. Извлек старый, потертый блокнот величиной со стандартную ученическую тетрадь. Полистал страницы, что-то отыскивая. В это время в дверь, которая выводила в секретариат, отворилась. Голова Семена просунулась в щель. Убедившись, что хозяин уже на рабочем месте, Асеев проскользнул в кабинет. Не дожидаясь, пока князь предложит сесть, он примостился на мягкой скамейке для посетителей.

— Тебе предстоит поехать обратно в Вологду, — сказал Захарьин. — Миссия будет засекречена, как и всегда. Твоя морда напечатана во всех розыскных бюллетенях Опричной Службы. Не забывай об этом.

— Все понятно, хозяин, — кивнул Асеев. — Что нужно сделать?

— Найти мага Рябчука, наладить с ним контакт и осторожно расспросить, есть ли у него желание хорошо заработать, — Захарьин полистал страницы блокнота, не забывая давать пояснения эмиссару. — Весьма вероятно, что придется раскрыть некоторые моменты, неудобные для тебя. Риск быть пойманным возрастает. Непонятно, как отреагирует сам Рябчук. Вдруг он рьяный сторонник нынешней власти, попробует донести. Можно, конечно, махнуть рукой и попробовать продвинуть разработки с Одноусом. Но это годы… А их у нас нет. Или мы втянемся в бесперспективную войну с Рюриковичами, или технично уйдем от удара.

— Надо рисковать, хозяин, — твердо ответил Семен. — Я сегодня же отправляюсь в Вологду.

— Кольцо с ядом при тебе? — на всякий случай уточнил князь.

Асеев поднял левую руку, на указательном пальце которой блестел перстень с темно-зеленым камнем, под которым скрывался острый шип, пропитанный смертельным ядом, изготовленным магами. Этот яд не только убивал носителя, но и блокировал работу ментальных полей, чтобы никто не смог покопаться в мозге умершего.

— Хватит ли тебе смелости?

— Хозяин, не сомневайся, — встал эмиссар. — Я не предам тебя. Ты же знаешь.

Еще бы Захарьин не знал! Все благополучие Семена находится в его руках. Развяжет язык Асеев — вся его семья будет вырезана. Это не пустая угроза, а действенный метод заставить слуг быть преданными.

— Выезжай завтра, — смягчился князь, и предупреждая возмущение эмиссара, властно поднял ладонь. — Побудь с семьей. Она заслужила, чтобы ты был рядом. Вдруг уже и не придется…

Захарьин понимал, что толкает Семена на самое трудное задание, да еще в змеином логове. Вологда всегда была лакомым кусочком боярских родов, потому как лежала далеко от Твери — столицы русских земель под правлением Рюриковичей, и даже от Ярославля. Тяжело контролировать финансовые исполнения, есть желание крутить своими делами, не обращая внимания на окрики из удельных столиц. Это сейчас Всеслав Ярославский — брат государя — пробует навести порядок через наместника графа Валуева, севшего на земли вымершего рода Назаровых. Так себе, выскочка из молодых дворян. Вот Назаровы — те да, были непримиримыми врагами Романовых и родственных им семей. Заклинило их от злости, что предки из немецких земель пришли. Дюже Назаровы не любили западных бояр. Даже Захарьиным, Кошкиным и Стрешневым доставалось, что приняли в свои семьи романовских выкормышей. Воины, Витязи, Ратники — мощный клан, а ведь исчез, канул в вечность. А Захарьины живы. И другие живы. Вот что значит правильно распределить возможности и силы. Как говорит народная мудрость: батьку толпой легче бить. Пропололи поле, выдернули корни — нет семени. Все. Некому мстить. Тверское боярство, как и московское (самое спесивое) не полезет. Рюриковичам вообще наплевать на исчезнувшие Семьи. Новая поросль поджимает, каждому земля нужна.

Данила Васильевич махнул рукой, отпуская Семена. И как только закрылась за ним дверь, тяжко вздохнул. Если повезет, и Рябчук согласится, появится шанс существенно сократить время на изыскания и пробитие канала на другую сторону Яви.

Глава вторая

Никита

Вологда, июль 2011 года

Вздумай сейчас кто-нибудь в этот ранний час прогуляться по берегу Вологды, он с интересом мог увидеть странную картину: молодой парень в добротном костюме сидит на песке и лениво кидает в воду камешки, что-то тихо бормоча себе под нос. А попытайся этот прохожий подойти ближе и послушать, о чем же разговаривает юноша, изрядно бы удивился. Произнеся несколько непонятных фраз, он замирал, словно вслушиваясь в тишину, стелющуюся над рекой, а потом снова продолжал шевелить губами, задумчиво глядя на маслянисто-серебристую ленту.

И хорошо, если прохожий не обладал даром мага, что позволило бы ему разглядеть мерцающую проекцию рядом с парнем, очень уж похожую на джинна. Хотя откуда в самом сердце России джинн? Не выловил же незнакомец из реки кувшин с запечатанным магической печатью горлышком? Такого просто не может быть! С другой стороны, пронырливые арабы путешествовали и торговали на Руси столь активно тысячу лет назад, что вполне могли потерять ценную вещь.

— Мое настоящее имя Крейг, сын Рэнулфа из клана Нэрн, — негромко вещал Дуарх. — Мы жили на равнинах и частенько вступали в войну горными кланами. Нашими врагами были не все хайлэндеры или плэйсмены. С кем-то мы заключали союзы, с кем-то роднились. Обычная жизнь шотландского клана, изначальная как сама земля. Споры по поводу границ и угон скота частенько приводили к войне между Семьями. Поэтому клан представлял собой такую структуру, что каждый его член должен был готов в любую минуту взять в руки оружие. И мой отец, и мой дед, и дед моего деда уже с шести лет начинали познавать тайну воинского искусства. Также и я, следуя заветам предков, учился защищать свой дом и клан.

Вражда иногда доходила до таких пределов, что вокруг оставшихся в живых оставалась выжженная земля, а люди питались кошками и собаками. Настолько все вокруг было разорено.

Я не вдавался в подробности происходящего, потому что был молод и глуп. Как только звучали тревожные сигналы рожков наших дозорных, мы вскакивали на лошадей и неслись к границам владений, чтобы отбить нападение врага. Когда в нашем клане появился этот странный человек, мне было восемнадцать. Откуда пришел чужак, что за история волочилась за его душой — все оказалось смутно. Якобы его звали Торберн, что он друид, изгнанный из лесов за свои невинные проделки. Не понимаю, какие у чародеев могут быть проделки, да еще «невинные». Но Торберн так увлекательно и правдиво излагал свою историю, что совет клана поверил ему и позволил остаться.

Если бы мы знали, что с приходом Торберна начнутся события, положившие конец старым устоям, гибели многих вождей — мормэров, уничтожению их титулов, переходу власти в руки пришлой аристократии из викингов или чиновникам шотландского королевского двора — самолично бы сжег эту тварь. Но так уж случилось, что Медведь Тора — так переводилось имя пришельца — оказался не друидом, а магом, последователем Мерлина и его чародейского искусства. К тому же и врагом друидов. Он стал искусно подогревать ненависть к нашим соседям, зачаровывать своей черной магией, а заодно искать дорогу к моему сердцу. Сначала я не мог понять, почему такое происходит, чем я его прельстил, и почему Торберн постоянно говорил мне о величии клана, о моем предназначении как вождя.

— Но ведь ты не был сыном вождя, — напомнил Никита, увлекшись неторопливой речью Дуарха.

— Да, я не был сыном вождя, но я был его племянником, — бесстрастно ответил демон. — Первым, кстати. Что давало мне возможность стать мормэром в случае гибели прямых потомков Имхера Нэрна. Не самый близкий путь до власти, согласен. Но это случилось, когда мне исполнилось двадцать пять. К тому времени я стал опытным воином, на моем счету был не один десяток жизней бойцов чужих кланов. А еще я женился на прекрасной Айлин, и жизнь не казалась сплошной чередой войн.

У мормэра Имхера было пять сыновей, и четверо из них погибли один за другим в приграничных стычках. А сам Имхер и последний его сын сложили головы в битве при Данди, когда пять тысяч воинов короля Шотландии и наемников-викингов решили очистить побережье от равнинных кланов. Мой отец погиб пятью годами раньше, поэтому я, как старший родственник, получил власть в клане.

— Чего, собственно, и добивался Торберн, так?

— Истинно говоришь, хозяин. Торберн получил должность советника, и обманом, лестью и лживостью поганой змеи влез в мое доверие. Даже очутившись в демоническом обличии, каюсь до сих пор. Ведь мои дети и любимая Айлин из-за моей ошибки стали изгоями, и чтобы не умереть с голоду, пошли в услужение одному из норманнских князей. Благодарю небеса, что сил у моей жены оказалось достаточно, чтобы выжить и детей в люди вывести. Иначе моя кровь не притянула бы нас в этот мир. Потомки мои живы…

— А что произошло с тобой?

— Магия власти затмила разум, — пробурчал Дуарх, всколыхнув воздух. — Вождь должен иметь Дар. Я тоже его имел, подчиняя себе элементалей Воздуха и Воды. Смутил меня Торберн, заставил отречься от учений друидов и направил мой меч на лесных магов, обещая раскрыть тайны воскрешения. А я очень хотел вернуть умерших мать и отца, не понимая, что делаю все неправильно. Вот тогда меня и приговорили к вечным мукам в преисподней. Друиды призвали все Стихии в помощь, запечатали мое тело в камень и держали сто десять лет в этом обличии, а потом отправили на перерождение. Без телесной оболочки, но с неимоверной силой…

— И никаких условий для освобождения? — поинтересовался Никита. Он подобрал с земли несколько камешков и задумчиво кидал их в воду.

— Я не могу вернуться живым в этот мир, хозяин, — в голосе Дуарха прозвучали эмоции, тщательно скрываемые. — Если только кто-то меня развоплотит, чтобы я обрел смерть, то есть шанс исправить все, что натворил.

— Веришь в перерождение?

— Я только этими надеждами и спасался в бесконечности небытия. В перерывах между службой своим хозяевам.

— Последним был Хазарин?

— Он не был хозяином, — отчетливо фыркнул демон. — Бездарным учеником — да, был. Подумать только: не зная, как меня призывать и контролировать, он заручился поддержкой горного монаха, что иногда будет пользоваться моими услугами.

— Почему же ты его обвиняешь в бездарности? — Никита удивился. Он-то как раз не считал Хазарина бездарным исполнителем. Сильным и опасным противником — да.

— А как еще о нем думать, если он умудрился оставить след заклятия и мое имя в инфернальном поле? — Дуарх запрокинул голову и захохотал, отчего вокруг ощутимо пророкотало, подобно грому среди ясного неба. — Ты обнаружил заклинание и переподчинил меня себе. Так кто умнее?

— Н-да, не подумал об этом, — признался Никита. — Я считал, что так и должно быть. Что призыв демона остается в матрице памяти. Ведь инфернальная воронка, где ты прячешься, и является накопителем всех заклинаний. Потому и смог прочитать. Хазарин тоже использует многочисленные варианты рун…

— Ты меня подчинил.

— Меня терзают сомнения, что ты неправильно понял мой приказ. Случайно или специально…

— Мне нужно давать четкую и однозначную программу. Было сказано: домой. И я выбрал наименее затратный и правильный путь, чтобы спасти тебя. Я давно проложил путь из чужого мира туда, где жил раньше. Я ведь иногда посещал своих потомков, чтобы убедиться в их безопасности. Но мне помешал выполнить задачу фактор твоей крови.

— Хорошо, не будем сейчас обвинять друг друга, — Никита бездумно созерцал спокойную гладь реки. Нервничать он перестал уже давно, понимая бессмысленность своих эмоциональных выплесков. — Давай по порядку. Ты перебросил меня в мир, где мое существование под большим вопросом. Здесь меня никто не знает. Мой Род вымер. Подозреваю, что не удастся даже свою жену найти. Вероятность того, что Тамара существует в той же ипостаси, как и в моем мире — мизерна. Друзей нет, денег нет, статус — непонятный. Любой страж порядка может арестовать меня и предъявить обвинение в бродяжничестве или подлоге. Ты понял, в какую историю втравил своего хозяина, Дуарх?

— Я осознаю свою вину и постараюсь исправить положение. Но хочу сразу предупредить, что обратный путь сейчас закрыт. Портал между мирами — вещь хрупкая. Любое прохождение через него меняет структуру мироздания. Вздумай мы сейчас пойти этим путем — и попадем совсем не туда, куда следует. Поэтому, нужно осваиваться в данном сегменте Вселенной.

— Но ведь ты можешь разведать путь без меня. А потом вернуться обратно и забрать, — не сдавался молодой волхв, отчаянно ища выход из сложившейся ситуации.

— Неверно. Я никак не смогу оценить правильность поиска, не зная всех нюансов. Прыгать нужно обоим. Но мы опять возвращаемся к опасности неправильного выхода.

Голос Дуарха не слышал никто, кроме Никиты. Сам демон, невидимый постороннему взгляду, сидел рядом с волхвом, скрестив ноги, и тоже с интересом смотрел на воду. Зыбкая дрожащая пелена прикрывала изломанную фигуру Стража, отчего воздух возле Никиты слегка плыл волнами в разные стороны, подобно миражу в пустыне. Но такие метаморфозы в прохладе утра мог заметить только маг. Да и вряд ли бы он шатался по берегу в нескольких километрах от города и от дачного поселка богемы. Делать ему нечего?

— И как долго мне придется ждать, пока нарушенная нашим проходом ткань мироздания восстановится? — Никита перестал чему-либо удивляться, и очередной факт своего поражения воспринял со стойкостью верного адепта Ордена ариев-руссов. Неприятные сюрпризы сыпались на его голову в последнее время с завидным постоянством.

— Не меньше двух-трех лет. Это в лучшем случае…

— Что значит — в лучшем случае?

— Я уже говорил, что только живая кровь открывает Врата. У меня есть потомки в этом мире, они живы, а у тебя, выходит, нет близких родственников. Сработал фактор моей крови, а не твоей. Вот почему я не смог помочь…

— Черт! — Никита постарался взять себя в руки. — По твоим словам я понял только одно: я застрял здесь навсегда.

— У хозяина нет детей. Это плохо. Это затрудняет процесс перехода. Каждая попытка может унести нас в иные миры, отличные от этого. Нужны дети или кто-то из близких родных… Живых, напомню.

— Как? — волхв не знал, плакать или смеяться. Он оставил Тамару, надеясь, что после дальневосточной командировки вернется домой. О ребенке вообще речи не шло. Все, это финиш. — Как я их заимею без жены? Или у тебя есть идея, как зачать ребенка, находясь в разных мирах?

— Да, на расстоянии это будет трудно сделать.

Дуарх еще умеет иронизировать, скотина! Закрутил интригу, от которой хочется отправить его в глубины преисподней. Нет, все это только эмоции, больше ничего. Демон правильно сказал о точности приказов. Да кто же знал? Не предусмотришь всех деталей.

— Ладно, не будем паниковать, — решился Никита, унимая расшалившиеся нервы. — Ты предлагаешь мне три года (минимум) жить в незнакомом мне мире? Прятаться как крыса по углам? — очередной камешек полетел в воду. — Ты даже не представляешь, какие усилия были потрачены, чтобы я встал вровень с высшей знатью! И теперь начать вновь? И ведь далеко не факт, что через три года у нас получится выйти точно в мой мир.

— Я тоже терял все, хозяин. Несколько раз терял и начинал снова. Единственный раз я ошибся и доверился не тем, кому следует. Я слишком поздно понял, что Торберн специально сдал меня друидам, чтобы получить послушного Стража. Не хочешь ли ты взять на себя право кровной мести и наказать потомков друида?

— Делать мне больше нечего, — проворчал Никита. — Со своими проблемами разобраться бы. Подожди, не бурчи под ухо. Стратегия… В первую очередь — стратегия моих действий. Что мне нужно? Вписаться в общество. Есть начальная точка: Патриарх существовал и умер в девяностых годах, уверенный в том, что похоронил всех своих родных и близких. Выходит, и мама…, - он сглотнул комок, — мама тоже к тому времени была мертва. Что получается? Назаровых истребили в клановой войне, выморочная земля перешла в руки чужих людей. У тебя есть мысли, Дуарх?

— Смею подсказать, хозяин. Посети кладбище, чтобы удостовериться в своих словах. Потом — архивы. Там должны быть доказательства этой войны. Так мы получим подтверждение твоей первоначальной версии.

— Соображаешь, клубок дыма, — хмыкнул Никита, оживая. — Все равно следы моего Рода должны остаться. А еще кровь, Дуарх. Кровь — самое лучшее доказательство. Если удастся доказать, что я последний из Назаровых… Лишь бы существовали генетические банки.

— Библиотеки, хозяин. В них можно найти ответы почти на все свои вопросы.

— Я тебя понял, Страж, — махнул рукой Никита, вскакивая. — Давай-ка, исчезни на время, чтобы никто тебя не обнаружил. Магия здесь есть — значит, существует риск засветиться. Куда ты там прячешься?

— В тонкой прослойке между мирами, пока состою на службе. Когда договор расторгается, я возвращаюсь в подземное узилище. Но если ты захочешь развоплотить меня…

— Не хочешь туда? Да шучу, шучу. Не отпущу я тебя обратно. Кто же отказывается от такого оружия? Потом подумаем о твоем будущем.

Сидеть на одном месте и ничего не делать Никита не привык. Его действия всегда были подчинены цели, которой необходимо добиться или добраться до нее. Чужой мир, судя по ощущениям, частично сохранил привычную молодому волхву матрицу. Вот только разительно отличались сами предпосылки, приведшие к занятию родовых земель неким графом Валуевым. Сначала надо узнать, кто он такой. И что на самом деле произошло с родом Назаровых. Эх, не впервой Никите быть сиротой.

— В любом случае доказательство родства лежит через генетический банк, — пробормотал Никита. — Но, чтобы туда попасть, надо как-то себя обозначить, засветить действием. Мне нужно официально подтвердить право на дворянство и герб. С наследством будет трудно. Никто мне обратно земли не отдаст.

Дуарх ничего не ответил. Он просто спрятался в прослойках миров, чтобы не мешать хозяину искать правильный путь. Вот когда позовет…

Никита вскочил на ноги. Пора действовать. Первым делом нужно ехать в Вологду. Там газеты, телевидение, книги, люди — все, что может дать первичную информацию. Единственная дилемма, которая оставалась неразрешенной — заявлять сразу о своем Даре или промолчать? Анализ крови в любом случае выявит носителя Пяти Стихий. Работники лаборатории обязательно доложат по инстанции о появлении необычного клиента. И тогда спецслужбы захотят познакомиться поближе с Никитой. Вопрос: нужно ли ему? Да, сейчас не тот случай, чтобы шифровать свои умения. Как раз наоборот — всячески показывать, насколько он уникален и полезен для государства. Нужно сразу прорываться наверх, обрести нужный статус.

Размышляя, Никита легко прошел несколько километров по какой-то проселочной дороге, прежде чем выйти на трассу. Одежду к тому времени ему удалось почистить легкими и щадящими плетениями, окутавшими грязные пятна на брюках и пиджаке силовыми линиями. Невидимые глазу «амебы» и «жучки» деловито привели костюм в первоначальный вид, как будто только из магазина. Сначала волхв хотел поменять одежду, чтобы не выделяться своим видом, но раздумав, решил оставить все, как есть, соответствуя стратегии, которой придерживался.

Пока никакой угрозы своему существованию Никита не видел. Перво-наперво нужно решить проблему финансовой независимости и легализации в обществе. Здесь могли пригодиться навыки, данные ему Тайным Двором. Именно принципы внедрения в чужое общество вдалбливали мальчишкам Арсений и Тагир. А здесь какие чужаки? Свои люди, все разговаривают на русском, многое Никите известно и понятно. Вот только чужак, как ни парадоксально, именно он.

Он шел по обочине широкополосной трассы и изредка поднимал руку, чтобы поймать попутную машину, но пока никто не отваживался подсадить к себе молодого человека в приличном светлом костюме, идущего по направлению в город ранним утром. Странно. Неужели боятся? В своем мире Никита уже мог спокойно ехать и болтать с водителем о жизненных пустяках, слушать его рассказы о теще, жене, детях.

И только через полчаса обогнавшая его легковушка, чем-то похожая на «ладогу», остановилась, съехав на обочину. Подойдя к машине, Никита наклонился и приветливо улыбнулся молодому водителю, с интересом глядящему на пешехода.

— День добрый, уважаемый! До Вологды не подбросите?

— Почему нет? — подмигнул водитель. — Мне же интересно узнать, кто из Алешкино пешком пробирается? Обычно туда только на машинах или на винтокрылах добираются.

Все-таки местное население — кладезь информации! Какой летательный аппарат имел в виду мужчина под винтокрылом? Обычный вертолет или отдельный класс летательных аппаратов? Никита решил повременить с расспросами, желая выяснить самое главное: куда же он попал?

— Так получилось, что я разругался со своей невестой, и она очень на меня разозлилась, — состроив подходящую мину к этим словам, пояснил Никита, осторожно обходя тему с населенным пунктом. Что это за Алешкино, ему было невдомек. — А с ней уехал и мой бумажник. Могу ли я рассчитывать на ваше бескорыстие, сударь?

— Да какие проблемы! Садитесь, сударь! — улыбнулся еще шире водитель. — Женщины — они такие… Лучше с ними не ругаться в неподходящем месте и времени.

— Золотые слова, — Никита сел в кресло, аккуратно захлопнул дверь и пристегнулся ремнем.

Первым делом он с любопытством оглядел салон автомобиля. Да, кое-чем нынешняя «ладога» отличалась от той, которая выпускалась в родном мире Никиты. Сиденья пожестче, передняя панель проигрывает по степени эргономичности, но вот по внешнему виду вполне себе красива. Угловатостей меньше, привлекательна издали. И ход хороший. Действительно, машина шла ходко, и благодаря подвеске, проглатывала мелкие неровности на дороге.

— Вы, наверное, из усадьбы графа Валуева? — прервав возникшее молчание, поинтересовался парень. — Кстати, меня Михаилом зовут. Можно проще — Мишка, Миха.

— Никита, — нет смысла шифроваться. Лучше сразу обозначить себя настоящим именем и фамилией. — Да, я оттуда.

— И как? — с какой-то странной жадностью спросил Мишка. — Говорят, столько важных гостей приехало, чтобы отметить первую инициацию младшего сына князя. С окрестных княжеств гости прибыли. Все небо закрыли вчера. Только вертолеты туда-сюда мотались. Вереницы машин к Алешкино тянулись.

— Что тебя конкретно интересует? — решил уточнить Никита.

— В самом деле в имение князя тяжело попасть? Люди говорят, чтобы наняться на службу к Валуевым, нужно пройти массу проверок, начиная от родословной и заканчивая рекомендациями врачей. Да и здорово там, наверное.

Обычное обывательское любопытство и болтовня, дающие крупицы знаний. Ничего удивительного пока Никита не выяснил.

— Честно, не знаю, — засмеялся он. — Я не вхожу в свиту князя и не служу его Роду. Так, приглашенный.

— Угу, вижу, — кивнул Мишка. — У вас колечки непростые, сударь. Не подумайте, что я заинтересовался. Простой дворянин или вассал, не входящий в ближний круг клана, не будет носить такие кольца. Сразу пальцы отрубят. Каждый знает, что ему положено. Ваши-то с камешками высшей пробы. Рубин, да?

— Рубин и сапфир, — Никита откинулся на спинку сиденья, отмечая, что подголовник неудобен. Шея потом болеть будет.

— Я так понимаю, вы сами не местный, — Михаил не спрашивал, а вел беседу, выстраивая логические связи из имеющихся фактов, — раз имеете статус приглашенного. Извольте спросить, сударь, а откуда? Не подумайте, что интересуюсь ради личной выгоды или состою в тайном ведомстве Опричной Службы.

«Что это за служба такая? — озадачился Никита. — Вот тебе и первый звоночек о разности миров. Опричная Служба, надо же… Что-то из времен Ивана Васильевича из рода Рюриковичей. Интересно девки плясать стали…»

— Нисколько не испугал, — Никита усмехнулся. А все-таки надо быть осторожным. Если обычный водитель оперирует такими понятиями, как «тайное ведомство», «опричная служба», надо держать ушки на макушке. — Честному дворянину бояться нечего, если за пазухой камень не держишь. Я из Ярославля.

Если этот Михаил интересуется с какой-то целью, этот разговор обязательно будет известен государственным службам. Даже хорошо, что такой любознательный водитель попался. Что ж, покормим его дозированно.

— А что за гроза ночью была? — выезжая на автомобильную развязку с многочисленными указателями, продолжал закидывать вопросами водитель. — Вроде «погодники» разогнали дождевой фронт по окрестностям. А тут как шарахнуло, да так страшно! У нас в деревне всю электрику на подстанции сожгло! Что-то невероятное. Вызвали аварийную команду, а они обрадовали, что восстановят все через три дня. Три! А у нас там ферма-инкубатор, цыплят выращивает. Несколько тысяч яиц.

— Сухая гроза, — Никита безразлично посмотрел на мелькающие вдоль трассы многочисленные нарядные дома, придорожные магазинчики и лавки, едущих в разных направлениях велосипедистов. Чувствовалось приближение города. — Такое частенько бывает, когда магическое плетение неправильно поставлено. В самом слабом месте находится пробой, и освобожденная сила преобразуется в мощный энергетический выплеск. Вот и шарахнуло. Как раз над графской усадьбой. Там тоже на пару часов все в темноту погрузилось. Ладно, автономное питание подключено.

— Гляжу, разбираетесь в этом, — с уважением произнес водитель.

Он сбавил скорость. Уже потянулись высотные дома, парковые зоны, пешеходные дорожки, забитые гуляющими горожанами, интенсивность движения увеличилась. Эта была Вологда, но не та, к которой привык Никита. Совершенно другой стиль, более широкие проспекты, много места. Чувствовалось, что поработал знающий архитектор.

— Красиво у вас, — кивнул Никита. — Солнечно, зелень кругом.

— А! — воскликнул водитель. — Вы знаете сударь историю города? Когда Великий князь Иван Федорович, отец нашего государя, посадил в Вологду наместником своего ближайшего сподручника Валуева, отца нынешнего графа, тот первым делом снес половину города самым натуральным образом, а на расчищенном месте построил новые районы. А потом и за вторую половину принялся.

— Как это — снес? — насторожился Никита.

— Обыкновенно, с помощью магов. Какое-то колдовство боевое. Людей, конечно, вывезли в загородные лагеря или в окрестные деревни. Многие тогда нажились на выселенцах. Граф Валуев за каждого платил звонкой монетой или этими… как их… преференциями.

— Действительно, интересно, — хмыкнул Никита. Такого оригинального решения вопроса по благоустройству города он не встречал. — И когда это событие произошло?

— Да уж лет тридцать прошло, — Михаил стал притормаживать перед светофором. — Наместничество не передается по праву родства от отца к сыну. Но Великие князья очень доверяют Валуевым, поэтому до сих пор они следят за порядком. Да кому я говорю. Вы и сами, поди, знаете…

— Знаю… А о Назаровых что-нибудь можешь рассказать? — как будто на тонкий лед вступил. Будь осторожным! — Они раньше на землях нынешнего наместника проживали.

— Выморочный род! — кивнул Мишка. — А как же, слыхал! Лет пятнадцать назад помер Глава Рода, так и все… Наследников-то не осталось. По закону десять лет дается на подтверждение права. Так и перешла пустошь к Валуевым.

— Десять лет, десять лет, — задумчиво пробормотал Никита, ощущая недоумение и тоску в сердце. Как такое могло произойти? Почему история семьи Назаровых раз за разом повторяется даже в разных мирах? Что за проклятие преследует Род? — Значит, никаких наследников?

— Никаких, сударь, — водитель, сохраняя осторожность, ни разу за дорогу не обратился к Никите по имени. Соблюдал дистанцию, чтобы не налететь на неприятности. — А вы интересуетесь с какой целью?

Вот же зараза! До чего липкий паренек! Никита почувствовал легкую брезгливость, словно сослепу попал пальцами в грязь, отдающую миазмами гнили. Настроение мгновенно испортилось.

— Ученый я, — глядя в сторону, ответил Никита. — Книгу пишу об аристократических родах Вологодского княжества.

— Уважаю, — кивнул Михаил, проскакивая оживленный перекресток. Никита пока молчал, не зная, где выходить. Город был совершенно другой, перестроенный по иным архитектурным лекалам, вероятно, европейским. — Дело нужное. Где вас высадить, сударь?

— Вези к городскому парку, — наобум сказал Никита, справедливо полагая, что такое место есть в любом большом городе. И точно, водитель ни слова не сказал, только прибавил газу на освободившейся от пробки дороге и вскоре притормозил возле огромного лесного массива, огражденного изящным металлическим кованым забором.

Никита поблагодарил Михаила и с облегчением покинул машину, не забыв подсадить «шпиона» в ауру водителя, который будет отслеживать его перемещение. На всякий случай, если говорливый и любопытный спутник все-таки принадлежал местным спецслужбам.

Вход в парк обнаружился неподалеку. Захотелось посмотреть, что же это за место такое. В самом деле, местные власти сохранили кусочек настоящего леса, нетронутого хищным и алчным коммерсантом, предпочитавшим пустить землю под свои перспективные проекты вроде торговых или развлекательных центров.

От самых ворот дорожки радиально расходились по сторонам. Каждая из них обозначалась на указателях как «тропа 1», «тропа 2» и далее по порядку. Иди, куда хочешь. Не потеряешься. Никита обратил внимание, как много людей стремится сюда: бабушки с внуками, молодые женщины с колясками, молодежь. У входа расположились несколько летних киосков, продающих воду, мороженое и газеты. Никита почесал затылок. Вот с деньгами у него была большая проблема. Можно, конечно, подсмотреть, какие ассигнации в ходу и скомпилировать небольшое количество оных дензнаков для сугубо практических дел: поесть, почитать прессу, переночевать в гостинице. До изготовления магическим способом фальшивок Никита никогда не скатывался, и даже не знал, получится ли у него создать нужные скрипты.

С другой стороны, фальшивые деньги легко распознать, достаточно провести специальным амулетом над ассигнациями и громко заявить о подделке. И кто знает, чем закончится попытка сомнительного эксперимента. Если здесь существует такая техника — есть шанс нарваться на скандал.

Ненадолго задумавшись, по какой дороге пойти, он все-таки решился и подошел к ларьку. За стеклом на прилавке лежали разнообразные газеты и журналы, но не это интересовало Никиту. Глаз выискивал дату. Оказывается, здесь тоже благополучно шел 2011 год. Может, и не день в день, так как молодой волхв совершенно потерялся во времени, когда находился в плену у Триады, но большинство газет указывали на тот факт, что сейчас конец июля.

— Сударь, вы хотите что-то приобрести? — голос продавца газет, сухопарого старичка в роговых очках отвлек Никиту от раздумий. — Гляжу, у вас проблема с выбором?

— О, нет, спасибо! — улыбнулся волхв. — Я мимоходом, случайно остановился, чтобы посмотреть. Журналы красивые…

— Есть тверские и московские, — оживился старичок. — Вот, «Столичная мода», красивые девушки на мировых подиумах. Если желаете, то «Аристократический вестник», много интересных интервью со знатными людьми… Или тоже не интересуют?

— Пожалуй, пока прогуляюсь, а потом куплю, — увернулся Никита, и попрощавшись, пошел по тропе номер три. Ноги сами, можно сказать, выбрали. Какая интересная информация проскользнула. Почему продавец так тщательно выделил слово «тверские»? И почему ему было важно назвать его первым? Какое влияние здесь имеет Тверь?

Дорожка незаметно изогнулась вправо, и вскоре Никита потерял выход из виду. Кругом тишина, птички поют, запах сырой земли ощутимо бьет по обонянию. Здесь было свежо и прохладно благодаря мощным кронам деревьев, защищающих не только людей, но и растения от жаркого солнца.

Вдоль дорожки заботливо расставлены резные деревянные лавочки, покрытые бесцветным лаком. Часть из них занята бабульками, женщинами с колясками; дети бегают по лужайкам, гоняют ошалевшую черную белку, забывшую, что она может прыгать не только по земле, но и по веткам. Никита с улыбкой дождался, когда зверек догадается заскочить на дерево и перевести дух.

Его неспешное путешествие прервалось оживленными криками какого-то зазывалы, кричащего в микрофон:

— Есть ли среди вас настоящие мужчины? Впервые в Вологде на открытом воздухе показательные выступления бойцов смешанного стиля! С разрешения наместника — бои за обладание Серебряной цепи с призовым фондом в две тысячи рублей! Кто из вас, мужчины, рискнет выступить против профессионалов, знатоков казацкого спаса, боливака, ратибора, живы, сварги, вьюна? Подходите смелее! Приз — две тысячи рублей!

Никиту как магнитом потянуло на голос. Две тысячи — как подарок судьбы, которая в последнее время была немилосердна к нему. Нужно использовать шанс заработать вполне легально.

Обойдя дорожкой стену кустарника, он вышел на асфальтированную площадку, середина которой была огорожена мягкими веревочными барьерами. Внутри боевого ринга асфальт покрыли какими-то коричневыми плитками вроде матов, по которым расхаживал босой молодой высокорослый парень в темно-синей тренировочной куртке и штанах. Его потная мощная шея блестела от пота.

Ринг окружила плотная толпа местных зевак. Конечно, представителей мужского населения оказалось гораздо больше, чем женщин. Но и молоденьких девушек хватало. Они старались не выказывать своего интереса и стояли отдельными группками вместе с матерями или бабушками. Судя по нарядам и блеску дорогих украшений на пальцах — местные дворянки.

Зазывала — среднего возраста мужик с рано начавшей лысеть макушкой вцепился одной рукой в микрофон, а другой отчаянно жестикулировал, показывая на ринг. Неподалеку белела полотняная палатка, в которой, скорее всего, находились остальные бойцы показательных боев и амуниция.

— Дерзните, судари! Неужели среди вас не найдется смельчака? — продолжал надрываться администратор.

Пока Никита оценивающе приглядывался к возможному сопернику, зазывала опытным взглядом выцепил его из толпы мужчин, обсуждавших перспективы своего участия, и закричал:

— Сударь! Я вижу, что вы готовы бросить вызов нашим профессионалам! Подходите и участвуйте!

— Вы меня имеете в виду? — на всякий случай спросил Никита.

— Да, сударь, именно вас!

Окружавшая его толпа с удивлением и сдержанным одобрением загудела. Никита усмехнулся, но подошел к низенькому помосту, с которого вещал зазывала. Опытный мужик сразу оценил, кому предлагал идею подраться, и слегка стушевался. Его смутили два кольца с драгоценными камнями и перстень с родовым гербом.

— Извините, сударь, — сказал он, убрав микрофон подальше от себя. — Я сразу не заметил…

— Ну, зачем же сразу извиняться? — усмехнулся Никита. — Я готов испытать удачу. Но есть одна проблемка. В таком костюме я вряд ли продемонстрирую свои навыки.

— А они у тебя есть? — крикнул кто-то весело и пьяно. Раздался сдержанный смешок.

— Вы можете пройти в палатку и переодеться, — администратор положил микрофон на стол. — У нас есть свободный комплект для спаррингов.

В палатке, как Никита и предполагал, сидели еще трое бойцов, отдыхая после выступлений. Волхва заинтересовал реквизит, лежащий на раскладном столике. Здесь были ножи, заточки, пара кастетов и все не бутафорского вида. В углу находился стенд с боевыми шестами. Н-да, ребята развлекали публику по полной программе.

Появление нового человека с администратором их удивило.

— Неужели нашелся храбрец? — воскликнул низенький крепыш с азиатскими чертами лица. Казах или киргиз. Поиграл мускулами. Наличие колец его нисколько не смутило. Скорее, раззадорило.

— Нашелся, Азамат, — хмыкнул зазывала. — Вот первым и пойдешь. Отдохнул, смотрю. Сударь, переодевайтесь. Да, кстати… Кольца нужно снять во избежание травм. Можете доверить их мне.

Парни с затаенными ухмылками взглянули на Никиту, гадая, как он поступит. Испугается за свои сокровища или рискнет?

Никита даже не дрогнул, когда снимал фамильное и свадебное кольца, перстень, а также кулон со свастикой. На него администратор взглянул с особым интересом. Протянув руку, он принял личные вещи молодого человека и положил в поясную сумочку.

— Как вас называть, сударь?

— Назаров. Так будет проще. Без всяких лишних титулов.

— Как скажете, — голос у мужчины слегка дрогнул, но лицо сохранило бесстрастность.

Переодевшись, волхв вышел наружу, сразу попав на ринг. Потный крепыш сразу же покинул его, а Никита занял его место. Народ оживился. Кажется, такого представления он не ожидал. Однако кто-то высказался в критическом тоне:

— Подстава!

На умника зашикали. Остальным было интересно, что сейчас покажут бойцы. Развлечения подобного типа нередко практиковались в крупных городах, но в Вологде наместник пресекал подобные мероприятия. Видать, произошло нечто такое, что заставило графа Валуева изменить своим принципам. Только Никита об этом не знал.

Он попрыгал на месте, привыкая к амуниции. Нормально, в подмышках и в коленях не жмет. Шутка! Зато позволяет расслабиться. Привычно опустив руки, волхв стал ждать атаки Азамата, еще не зная, какой стиль предпочтет соперник.

Азамат плавающим движением сблизился с Никитой и двумя разящими ударами с рук попытался уронить странного добровольца-смертника. Ну, никак он не ожидал, что какой-то пришлый дворянчик сможет по-настоящему противостоять профи.

Его тело бесславно провалилось вперед, не встретив сопротивления в виде податливого тела. Какая-то сила вознесла Азамата вверх и тут же обрушила на плотное покрытие матов. Зрители сдержанно загудели. Никита отскочил в сторону, так как соперник гибкой кошкой взлетел вверх и с ходу попробовал пробить корпус. Легкий, едва видимый шажок в сторону и жесткий перехват двумя руками в районе голени и колена. Азамат с хеканьем грохнулся на спину второй раз. Но вскочить не успел. Перед его лицом возникла пятка соперника.

— Критический удар, — громко произнес Никита. — Носовая кость сломана, мозг поврежден. Смерть.

— Бл…, - не сдержался Азамат, замерев на мгновение.

— Победа господина Назарова! — с каким-то восторженным придыханием объявил администратор. — Не желаете ли, сударь, провести еще один бой?

— Желаю, — ответил Никита, чем вызвал еще больший ажиотаж среди зрителей, которых, кажется, прибыло. Раздались жидкие аплодисменты, и опять кто-то заговорил про подставного игрока.

Второй спарринг-партнер вышел на середину ринга, активно разминая плечи. Под свободной курткой мало что можно разглядеть, но Никита ощущал исходящую от соперника мощь. Тяжеловат, правда, для порхающих передвижений, но руки длинные. Будет со средней дистанции работать. Он же видел, как Азамат попался на элементарный прием. Можно сделать скидку, что боец не знал способностей Никиты, а вот следующие внимательно изучали каждое движение.

Парень, подобно ленивому медведю, стал танцевать, наклоняя корпус то вправо, то влево, и если бы Никита внимательно не следил за ним, то не понял бы, как соперник оказался рядом. Мощный мах левой рукой, тут же следует второй кроссингом. Мгновенный отскок — и снова топчущийся танец.

Никиту такими вещами удивить было сложно. Русский пляс он изучал в Тайном Дворе, и технику парня просек мгновенно. Поэтому и не попал под могучие маховые удары. Но чтобы победить в этом раунде, нужно идти на сближение и работать в тесном контакте плечами, бедрами, локтями. Соперник, подобно ртути, стал перекатываться вокруг Никиты, словно почуял опасность. Снова кроссинг, только обратный. Попытка поднырнуть под кувалды и перехватить их с дальнейшим заломом не получилась.

Паренек осклабился, довольный тем, что не попался на финт. Вздохнув, Никита вошел в ритм, когда нужно поймать энергетические потоки, как учил Глеб Донской еще в Албазине. Волновые движения слегка озадачили соперника. Дальнейшие попытки сохранить дистанцию провалились. Никита почти всегда был рядом, наносил удар и перекатывался в сторону, а ответный удар проваливался в пустоту. Вспомнив, как китаец Зихао работал в плотном контакте, он обрушился на увальня всем телом, нанося чувствительные поражения точкам, координирующих работу мышц. Через пару минут от шустрого медведя осталось только название. Ничего не понимающие зрители загудели в предвкушении развязки, и Никита их не подвел. Очередной, но невидимый обывательскому глазу тычок в бедро с одновременным ударом открытой ладони в грудь — и соперник просто осел на землю, ошалело крутя головой.

— Победа господина Назарова! — снова объявил администратор, а в его голосе слышались нотки недоумения. — Желаете продолжить?

— А можно со всеми сразу? — громко спросил Никита. — Чего время терять? Заберу деньги и пойду по своим делам.

Зрители захохотали, захлопали в ладоши. Раздался одобрительный свист. Возле ринга образовалась приличная толпа. Мужчины, как наиболее продвинутая часть населения, знающая толк в кулачных потехах, стояла плотно к канатам, а вот женщин, с любопытством вытягивающих шеи, чтобы получше рассмотреть происходящее, оттесняли все дальше и дальше. Послышались возмущенные выкрики, что мужчины — эгоисты и собственники. Но кое-кому из барышень удалось заполучить место в «ложе», благодаря молчаливым и серьезным ребятам, освободившим площадку для своих клиенток. Эти явно из высокородных.

— Господин Назаров бросает вызов бойцам школы рукопашного боя «Велес», — объявил зазывала, вытирая платком проплешину на голове.

— И еще! — Никита решил добавить драматизма в ситуацию. — Я в палатке видел ножи и заточки. Пусть ребята вооружатся ими. Я даю согласие на бой с холодным оружием.

— Но это опасно! — воскликнул зазывала, почувствовав себя плохо. Он не ожидал, что забава зайдет так далеко. Кто этот парень? Откуда взялся? Почему так уверен в своих силах? Может, московский проверяющий из головной Опричной Службы? Как бы проблем потом школа не огребла полную авоську.

— Зрители будут свидетелями моего слова. — успокоил его Никита. — Любая травма или рана, нанесенная мне, не будет обращена против вашей школы.

— Подтверждаем! — загудели люди.

— Да подстава все это!

— Угомонись уже, болван! Не соображаешь, что ли? У парня техника совершенно другая, чем в «Велесе» ставят!

Ого! Кто-то хорошо разбирается в таких тонкостях! Никита усмехнулся. Что ж, внимание к себе он привлек. Посмотрим, куда повернется ситуация.

Тем временем на площадке появилась вся четверка бойцов. Крепыш и Азамат воспользовались заточками, а плясун-медведь и его напарник вооружились ножами. Причем плясун вертел в руках два клинка, злорадно ощерившись, забавно поигрывая лицевыми мускулами. А в глазах тщательно пряталось любопытство. Что за фрукт этот высокородный? Проверим щас!

Быстрая оценка ситуации. Двоих Никита уже прощупал, знает их достоинства и слабые места. А вот остальные…. Почему плясун с двумя ножами? Для его тактики одного хватило бы. Значит, будет отвлекать мельканием клинков перед глазами, пока другие обозначат атаку и нанесут поражающий удар. Три минуты — не больше. Иначе затяжка времени грозит провисанием темпа.

— Начали! — возвестил зазывала.

Так и есть. Плясун первым ринулся в атаку. И куда только подевалась его медвежья неторопливость! Грация дикого кота, прыгающего на жертву — вот что он демонстрирует. Клинки засверкали на полуденном солнце. Не отвлекаясь на страшные, казалось бы, движения, Никита вошел в левый скрут, сближаясь с Азаматом. Зеваки ахнули. Им показалось, что заточка проткнула молодого симпатичного парня, но только показалось. Оружие взлетело вверх, выпущенное из ослабшей ладони, а сам Азамат охнув, рухнул под ноги товарища. Никита резко перехватил ладонями голову и сделал движение, как будто сворачивает шею второму бойцу с заточкой.

— Мертв! — громко выкрикнул он и переместился к незнакомому бойцу, одновременно уходя в противоположный скрут. Не останавливаться! Темп, темп! Медведь начал терять противника из виду, и только потом обнаружил своего товарища, стоящим на коленях. К его шее был приложен плоскостью нож.

— Мертв!

— Да ты живчик! — выдохнул плясун и завертел руками, сам не поняв, почему перешел в боевой режим. Даже предупреждающий выкрик администратора не услышал.

Правда, увалень-медведь так и не понял, каким образом его руки оказались свободными от клинков. Он только увидел царапину на щеке прыткого незнакомца, и мгновенно пришел в себя, только лежащим на земле.

— Общая победа господина Назарова! — с облегчением выдохнул администратор.

Народ аплодировал, не жалея рук. Что ж, представление удалось. Может, теперь родители с энтузиазмом поведут детишек в школу «Велеса». А ради чего тогда руководитель школы Павел Сорокин, прикинувшись зазывалой, устраивал развлечение на виду граждан? Графу Валуеву требуются опытные люди для личной гвардии. Говорит, днем с огнем не сыщешь путного бойца. А наемников он не приемлет. А как тогда? Вот Сорокин и подкинул идею наместнику. И даже не ожидал, насколько удачно получилось. Откуда вообще взялся этот шустрый паренек?

— Сударь, я впечатлен! — Сорокин протянул руку Никите, когда тот вместе с недавними соперниками отдыхал и пил маленькими глотками минералку. — Кто ваш учитель? Стили совершенно разнородные. Не встречал таких комбинаций нигде!

— Мне повезло, — улыбнулся волхв, пожимая крепкую ладонь зазывалы. — Несколько учителей привнесли свои идеи, а последний объединил их в одну систему.

— Но эти скруты — из арсенала древних витязей-ариев?

— Обычные скруты, — пожал плечами Никита, мгновенно насторожившись, но не подавая виду. — Моя визитка — бой в движении.

— Ага, ни разу не остановился, — пожаловался медведь. — У меня в глазах троиться уже стало.

— А какого беса ты устроил с ножами? — накинулся на него Сорокин. — Совсем голову потерял? Кстати, сударь, не сильно вас порезал этот балбес?

— Да в порядке все, — успокоил его Никита, убирая с пореза тампон. — Пришлось сымпровизировать, чтобы подпустить к себе… Иначе не уронил бы.

— Меня Маратом зовут, — представился плясун. — Может, заглянешь к нам в школу? Обменяемся опытом…

— Не твоя компетенция, Марат! — обрезал Сорокин и протянул Никите неплотную пачку купюр разного достоинства и кольца с амулетом. — Вот, здесь две тысячи ровно. Как договаривались. Только на выходе скажите взволнованным зрителям, что я не обманул с оплатой. Многие до сих пор твердят о подставных боях. И, действительно, загляните в «Велес», посмотрите, как мы готовим ребят разных возрастных категорий. Может, подскажете чего. И там же мы вам вручим Серебряную цепь. Право слово, вы достойны награды после такого триумфа.

— Ну, хорошо, — Никита обтерся полотенцем и надел свой костюм. — Как-нибудь нагряну неожиданно. Самому интересно, что за школа.

— А вы, сударь, сами откуда? Видно, не местный? — хитро прищурился Сорокин.

— Почему так решили? Не совсем угадали, — усмехнулся Никита, пряча деньги во внутренний карман пиджака. — Живу, конечно, не здесь. Но Вологда не чужой мне город. Всего хорошего, господа!

Примечание:

1. Матка — поморское название острова Новая Земля в Северном Ледовитом океане