Китай. Июнь 2011 года

Бесконечный звездный хоровод, мелькающий перед глазами, только усиливает головокружение. Хочется открыть глаза и понять, где он находится. До сих пор остается ощущение, как чувствует себя подопытная мышь, попавшая в огромную центрифугу. Ее крутит, кидает от стенки к стенке; беспомощное царапание когтей, которыми эта мышь пытается зацепиться за любую спасительную выпуклость или шероховатость, только усиливает состояние безнадежности.

А еще хочется пить. В горле пустыня, выжигающая внутренности невидимым огнем. Никита осторожно пробует открыть глаза и с ужасом понимает, что они давно открыты, и звезды ему не мерещатся. Мириады светящихся точек на ночном небосклоне, но нет ни одной, которая ему известна. Где же он сейчас? Что случилось с ним, почему нельзя двинуть ни рукой, ни ногой? И Сила… Бушующая энергия сжалась в маленький золотой комок в солнечном сплетении и дает ему возможность держаться, не пропуская внутрь непонятную черную дрянь, крутящуюся вокруг него. Но Сила его пока не может распуститься ярким насыщенным цветком. С ней что-то произошло.

Уверенный в своей победе, Никита едва сдержал крик радости, когда Хазарина отбросило взрывной волной, смело его в пучину поднятой земли и щебня. Теперь оставалось блокировать магическую способность волхва и перенестись с неподвижным телом врага через телепорт. И тем неожиданней было появление странной, бесформенной твари, обрушившейся на него с неба. Она мгновенно окутала Никиту мощным непроницаемым коконом и снизила энергетическую подпитку из Чертогов до критического минимума. Потеряв поддержку предков, молодой волхв сразу почувствовал, как аура начинает «проседать» и истончаться. «Бриз» не отреагировал на опасность, потому что и не считал враждебное проникновение за агрессивное воздействие магических атак. Он ведь не был рассчитан на инфернальный удар. Единственная преграда в виде «кольчуги» держала оборону, и только благодаря ей Никита еще мог ощущать свой Дар.

Нет, это все-таки не настоящие звезды! Всего лишь блики на сетчатке глаз, сохранившей последнюю яркую вспышку боя. И сейчас хоровод искр постепенно гаснет.

– Да где я? – сухие губы разлиплись, разнося боль от треснувшей кожи. – Дайте пить!

Он не надеялся, что кто-то исполнит его просьбу, полагая, что находится до сих пор на пустыре, брошенный своими друзьями. И удивительно, что холодная влага полилась ему в рот. Чей-то далекий голос, незнакомый и грубый, прорывался сквозь вату. Почему же ничего не видно?

Спать не хотелось. Никита не устал, чтобы вот так валяться и не ощущать окружающий мир. Стоит попытаться поднять веки, несмотря на тяжесть. Что-то противодействовало его действиям. Оно извне, и Никита чувствует присутствие той силы, которая смяла все преграды и защитные поля. Держит своими цепкими лапами и не отпускает.

Внезапно темнота отступает, и он наконец-то что-то видит сквозь небольшую щель: будто в плотном покрывале сделали ножом узкую прорезь, через которую просматривается внешняя обстановка. Какие-то тени, блики на стенах, беспечное чириканье воробьев. Птицы? Уже день? А он до сих пор лежит на чертовом пустыре! Хотя… Какой пустырь, если явственно просматриваются беленые стены комнаты!

– С вами все порядке, мастер? – услышал Никита голос с забавным акцентом. Но хотя бы по-русски говорит. Кстати, что там о мастере? Почему, за какие услуги?

Словно отдернули шторы – в глаза хлынул свет, принеся боль в глазных яблоках. Никита зажмурился, ожидая, когда перестанут мельтешить бледно-оранжевые пятна, заменившие звездные искры. Он почувствовал, как потекли слезы.

– Где я? – голос обрел твердость. В конце концов, он же не ранен, а просто лежит спеленатый невидимой силой. Кокон, в котором обретается Никита, до сих пор сжимает его аурное поле.

Китаец? Похоже, что именно так. По лицу не понять, сколько ему лет. Может, и двадцать, а может – все сорок. На нем халат темно-коричневого цвета с рукавами до запястий. Сухощавый, низкорослый азиат с гладко выбритой головой, на которой четко просматривается черно-красная татуировка в виде замысловатого дракона-змея, обвившего половину черепа и захлестывающего хвостом затылок, внимательно смотрит, как ведет себя Никита, как двигаются его руки, как он реагирует на обстановку. Пальцы азиата крепко сжимают фарфоровую чашку. Резким отработанным движением незнакомец обхватил левой рукой затылок Никиты, а правой поднес посудину к губам.

– Пить, – коротко сказал он.

Теплая противная горечь залила пищевод. Сначала Никита хотел выплюнуть гадость, но пересилил себя и стал глотать, пока не выхлебал полностью. Жажда всегда побеждает. Да и не травить же собираются. Хотели бы убить – давно бы грохнули. А вместо этого притащили в какой-то дом, уложили в постель, приставили сидельца… Или охранника. Хм…

– Что ты мне даешь? – Никита чувствовал, как организм выходит из оцепенения. И голос стал звучать тверже. Рот, правда, связало так, словно он съел целую пригоршню черемухи.

– Хорошо, – невпопад ответил охранник. – Это пить. Сила вернуться. Дядюшка Минш приказал смотреть тебя.

Что за дядюшка такой добрый? Откуда он вообще появился в жизни Никиты?

– Кто он? Твой родственник? – надо попытаться разговорить странного китайца. Может, он знает, где Савчук с ребятами и Шут с Мотором. Успели уйти или нет? А самое главное – Хазарин. Если волхв и на этот раз ускользнул от возмездия – совсем кисло.

– Большой брат, – охранник с татуировкой на голове поставил чашку на прикроватную тумбочку. – Тут еще осталось. Если хотеть пить…

Нет уж, спасибо. Еще раз такую гадость вливать в себя не хочется. Никита попросил обыкновенной холодной воды, но китаец покачал головой и сказал, что сейчас нужно пить только лекарство. Кто принимал такое решение, чем руководствовался? Лекарство – надо же… Никакой логики. Ведь Никита ощущал себя все лучше и лучше. Нигде не болело, не беспокоило. Кроме одной детали, серьезно его волновавшей.

Как только охранник покинул комнату, Никита огляделся. Ничем особенным его пристанище не выделялось. Узкий пенал из четырех стен, кровать с тумбочкой, стулом, маленькая керамическая раковина с блестящим краном за скромным ограждением из матового пластика и небольшое окно, которое (вот удивительно) не было закрыто с учетом возможного побега то ли пленника, то ли больного. Кем Никиту считали – вот еще загадка.

Дешевая занавеска едва колышется от теплого ветерка, внося в комнату запахи цветущих растений. Где-то раздаются невнятные голоса. На стенах ни единой подсказки в виде фотографий, картинок, рисунков. Даже зеркала нет. Дверь одна. В какую больничную палату его умудрились запихать? Единственная привязка к ситуации – имя человека, имеющего, по всей вероятности, большое влияние на остальных. Дядюшка Минш… Надо бы с ним поговорить.

Никита сел на кровати и внимательно оглядел себя. Самое главное: с его пальцев не сняли обручальное кольцо с сапфиром и родовое, с рубином в солнечной свастике. Мамин амулет висел на шее. Его тоже не стали забирать.

Из одежды только трусы. Комбинезон с технологическими секретами безвозвратно исчез. Наверное, сейчас его внимательно изучают и ломают голову, как удалось совместить такую разнородную систему защитных блоков. Ладно, это не страшно. Неприятно, да. Все равно композитную ткань китайцам не скопировать в ближайшие годы. Черт с ними… Через сорок восемь часов хитрый скрипт, внедренный в комбинезон, не получив кодового сигнала от своего носителя, уничтожит всю магическую схему, оставив только оболочку. Изучайте на здоровье. Никита гордился этим изобретением и похвалил себя за предусмотрительность. Словно знал, что пригодится. На остальных «бризах» такую технологию он ставить не захотел. Почему? С Хазарином должен был драться именно Никита, и шанс попасть в руки противника возрастал многократно. Так что все правильно…

Осторожно спустив ноги на бамбуковую циновку, брошенную на крашеный пол, он встал и прислушался к ощущениям. Голова не кружится, тело не бросает от стены к стене. Но какие-то нехорошие предчувствия одолевали его с самого начала бесконечного движения в черной центрифуге. Нужно проверить свои возможности.

Сила при нем, слава Перуну. Она просто блокирована непонятной субстанцией невероятной пластичности и мощности. Любая попытка добраться до энергетических точек мгновенно возбуждает черную массу. Отростки или щупальца тут же опутывают жгутики энергоканалов и не дают пробиться наружу, что мгновенно отдавалось неприятной и тупой болью в спине и в животе.

«Аналог блокиратора, – спокойно, без панических ноток констатировал Никита, тупо глядя в окно, за которым расшалились воробьи. Они прыгали по веткам цветущего кустарника, заскакивали на подоконник, совершенно не боясь человека. – Любая попытка взять под контроль Дар пресекается мягкими и ненавязчивыми уколами боли. Но воздействия фармагиков нет».

Никита выставил перед собой руки и внимательно рассмотрел их от запястий до плеч. Следов уколов не видно. Кожа чистая. Хоть в этом повезло.

Дверь дрогнула и приоткрылась. В узкую щель просунулась черноволосая голова с любопытством на смуглой мордашке. Увидев, что Никита стоит возле окна и пассирует руками, существо пискнуло и исчезло. Буквально через пару минут в комнату вошел знакомый китаец со стопкой одежды, поверх которой лежали мягкие войлочные тапки.

– Одевать, – сказал он. – Большой брат звать кушать.

Никита покосился на него. Охранник отошел к стене и сложил руки на груди, давая понять, что дальнейшее его не волнует. Вздохнув, волхв раскидал стопку. Обычная одежда: легкие однотонные, серого цвета штаны и длиннополая рубашка. Одевшись, Никита почувствовал себя увереннее.

– Как тебя зовут? – поинтересовался он.

– Лян, – не стал отмалчиваться мужчина, что уже было хорошим признаком. Увидев, что гость стал проявлять излишнее любопытство, широко распахнул дверь и жестом показал, что надо выходить.

Они очутились в узком коридоре, который уходил в обе стороны. Не зная, куда идти, Никита остановился в замешательстве.

– Влево, – подсказал Лян.

– Налево так налево, – повеселел Никита.

Коридор, по его субъективным ощущениям, пронизывал весьма большое жилое помещение, делал различные отвороты, которые исчезали в мягком полумраке, и где Никита заметил движение каких-то фигур. Люди здесь, несомненно, обитали и даже поддерживали жизнеобеспечение дома. Откуда-то приносило запахи жареного лука и мяса, специй и свежего хлеба. Снаружи гавкала собака, кричали дети.

– Вправо, – вовремя очнулся Лян, иначе бы Никита так и шагал дальше до конца коридора.

Они сделали еще несколько шагов. Лян приказал остановиться возле одной двери с лакированной поверхностью. По контуру двери стояли мощные артефакты, чьи плетения Никита чувствовал очень хорошо. И это обстоятельство тоже радовало его. Волхв чувствовал чужую магию. Защитные обереги, ясно.

Лян вежливо простучал по двери и только потом открыл ее.

– Иди, – сказал он и отошел в сторону, давая Никите войти в просторную комнату, освещенную рассеянным солнечным светом, пробивавшимся через широкие, но невысокие окна. Они были завешаны тонкими шелковыми шторами, на которых просматривались изящные рисунки цветов и деревьев.

Всю середину комнаты занимал низенький столик из черного лакированного дерева, заставленный разнообразными кушаньями, а вокруг него свободно расположились диванчики, обтянутые светло-бежевой кожей. На этих диванчиках сидели пятеро мужчин, среди которых не было ни одного европейца. Двое из них уже перешагнули порог шестого десятка лет; посеребренные волосы уложены в аккуратную прическу, лица испещрены морщинами. Никита обратил внимание на их руки, усеянные перстнями и кольцами. Некоторые из них несли в себе функцию магической защиты, но сами старики одаренными не были. Из всей компании только один мужчина, невзрачный, но наряженный в местную хламиду из длинного халата и нелепой жилетки поверх него, был даосом. Он не глядел на Никиту и старательно вырисовывал пальцами какие-то фигуры. Магический фон заметно поднялся, и невидимый для большинства защитный купол закрыл всю компанию. Ну, с этим ясно.

Оставшиеся, в цивильных европейских костюмах, представляли, скорее всего, родственников одного клана или рода, или, вероятнее всего – какую-то организацию. Непохоже, что все находящиеся здесь состоят в близкородственных отношениях. Один весьма толст, другой светел лицом (метис, наверное)… Но у каждого на руке – перстень с одинаковым знаком: скрученный в кольца дракон. Неужели триада? Вот угораздило же попасть в лапы «черного общества».

Один из стариков, с лицом, схожим с древней статуэткой из сонма местных божеств, негромко щелкнул пальцем, и татуированный охранник мгновенно испарился, аккуратно прикрыв за собой двери. Никита озадаченно молчал, не зная, что ему делать. Китайского языка он не знал, и как разговаривать с людьми, держащими его судьбу в своих руках, – совершенно не представлял. Разрешился вопрос сам собой. Когда старик что-то отрывисто проговорил (надо полагать – вступительную речь), светлокожий азиат на ломаном русском языке перевел:

– Большой брат приветствует тебя, сяо хо-цзы – молодой человек – и просит присоединиться к нашему столу. Ты голоден, и тебе надо как следует поесть. Прошу, не стесняйся и кушай.

Светлокожий широким жестом пригласил Никиту присаживаться. Мест вокруг стола было достаточно, но садиться на диван к старикам он благоразумно не стал. Большой брат, который толкнул приветственную речь, мог быть главой семьи, и кто знает, как отреагирует он на бесцеремонное вторжение в его зону. Никита, потерявший возможность манипулировать Силой, мог рассчитывать лишь на свои боевые навыки, если придется защищаться. А здесь, кроме пары слуг, находились и телохранители, молчаливо расплывшиеся вдоль стен.

Он примостился с краю возле забавного толстяка, носящего тонкие усики на широком, как сковорода, лице. Добродушно оскалившись, толстяк сдвинулся на пару сантиметров. И сразу стало свободнее.

– Благодарю Большого брата, – сказал Никита, и слуга, маячивший за спинами обедавших, мгновенно поставил перед ним чистую тарелку, налил в бокал холодной воды и сноровисто заработал какими-то прихватками и щипчиками, накладывая на блюдо добротный прожаренный мясной стейк с зелеными стручками и помидорами. Второй слуга заполнил свободное пространство стола горшочками с разнообразными соусами и горячими блюдами.

Есть хотелось неимоверно, и Никита без всякой робости, которую должен был испытывать перед суровыми хозяевами странного дома, накинулся на еду. И пока волхв насыщался вкусной едой, за столом никто не обронил ни слова. Утолив первый голод, Никита чуточку отодвинулся от стола, давая знак о готовности разговаривать.

– Большой брат хочет узнать твое имя, – опять заговорил метис.

– Можете звать меня – Ник.

Большой брат кивнул, поняв из сказанного главное, и снова заговорил, плавными жестами показывая на каждого из сидящих. Кажется, шло представление членов семьи. Как Никита и предполагал, самого говорящего звали дядюшкой Миншем, чье имя он уже слышал от своего сопровождающего. Сидящий рядом с главой старик носил имя Демин. Судя по почтительному поклону светлокожего, его роль в ближнем круге весьма значительна.

Следом представили даоса Веймина. Толстяк Джинхэй снова добродушно улыбнулся и шутливо стукнул Никиту по плечу. Совсем простой мужик, нисколько не чурающийся чужака. Представив всех, переводчик сказал:

– Меня ты можешь звать Жонг.

Старик Демин, взяв на себя роль гида в раскрытии ситуации, в результате которой Никита оказался в доме господина Минша – главы клана Небесных Драконов, словно предупреждал, как нужно вести себя в чужом доме.

В общем, картина вырисовывалась совсем для Никиты невеселая. Он попал под инфернальную воронку, вызванную с помощью демона подземного мира. Вызвавший его чародей не смог загнать обратно своего слугу. То ли опыта не хватило, то ли иные обстоятельства помешали. Но знающие люди и специалисты работают в этом направлении, чтобы залатать дыру, через которую в верхний мир вытекает плохая энергия. Из-за этого, собственно, Никиту и перевезли из Цитайхэ в другой город, чтобы отсечь от астрального тела русского негативную подпитку. С кем именно юноша схватился не на жизнь, а на смерть, китайцы знали немного. Имел ли второй русский связи с имперскими спецслужбами? Или здесь крылось нечто другое? Оказывается, у великого русского мага (речь, конечно, шла о Хазарине) в услужении был один из младших даосов господина Веймина, того самого, сидящего сейчас за столом. Он выжил в бойне на окраине Цитайхэ и сумел вытащить обеспамятевшего Никиту из чудовищной инфернальной воронки. А так как на пустыре не осталось никого, кроме двух убитых помощников русского мага, парень умудрился уйти с Никитой от полиции и армейских патрулей. Дальше было делом техники вызвать помощь и увезти молодого человека подальше от Цитайхэ.

– А как же воронка? – не выдержал Никита.

– Прорыв купировали, – ответил Жонг. – Привлекли даосов, находящихся в военном лагере европейцев. Пока собирали знающих людей – инферно знатно разрушило половину промзоны. Властям пришлось успокаивать народ, что произошло землетрясение. Ну, там в самом деле немного трясло.

– И сколько времени я нахожусь здесь?

– Пять дней, – последовал ответ, озадачивший Никиту. – Все это время ты лежал без памяти, борясь с последствиями демонической атаки. Господин Веймин смог обуздать чужого демона и отогнать его от твоего астрального тела. Единственное, что он пока не в силах сделать, убрать инфернальную оболочку. Она и есть главная проблема.

– Спасибо, – Никита нашел взглядом главного даоса и сделал легкий кивок, признавая его мастерство. Веймин никак не отреагировал на заслуженную похвалу, лишь сверкнул сердито глазами. Что тебе не нравится, а?

– Господин Веймин принимает вашу сердечную благодарность, – внес ясность Жонг, как будто ему не понравилось поведение члена семьи. – Большой брат предлагает тебе, господин Ник, еду и кров под своей крышей.

– Я даже не знаю, что сказать, – Никита опешил. – У меня дома семья, друзья, бизнес. Мне бы хотелось как можно быстрее увидеть их.

Жонг быстро перевел сказанное, а Никита с нарастающей тревогой смотрел на лицо хозяина семьи. Старик недоволен, хоть и скрывает свои эмоции под корой своих морщин. Несколько секунд в комнате висело молчание. Потом старшие обменялись репликами, покивали, придя к какому-то согласию.

Жонг выслушал длинную речь и, немного волнуясь, перевел ее Никите:

– Большой брат понимает твои чувства, Ник. Быть далеко от семьи, которая остается в неведении, – тяжелая доля. Но мы вынуждены пока удержать тебя здесь. После происшествия в Цитайхэ на всем севере Китая введен комендантский час. По всем телеканалам идет информация о русском маге, который проник на территорию страны. За твою голову назначена большая награда, и мы боимся, что тебя кто-то опознает и сдаст властям.

– А вы? – Никита осушил бокал с водой, чувствуя поднимающуюся в груди злость. Парни играли нечисто и умело подводили к какой-то сделке. Не согласишься – сдадут контрразведке. – Неужели решили спасти русского мага, отказавшись от большой награды?

– Хун Мэнь не играет с властями по их правилам, – жестко ответил Жонг. – Мы чтим традиции своих предков, их правила и устав, данный раз и навсегда. Если у нас есть к тебе предложение, значит, мы уверены, что ты, Ник, принесешь пользу именно нам, а не станешь разменной монетой в международной политике.

– Хун Мэнь? – наморщил лоб Никита, лихорадочно выискивая в запыленных комнатах свой памяти что-либо, связанное с этим названием. – Не понимаю.

– На Западе и в России нас называют триадой, – усмехнулся Жонг.

– А-а-а! – протянул Никита, сразу все поняв. Что ж, нечто такое он и предполагал. Слишком много факторов, указывающих на иерархическое распределение своих обязанностей в семье. И Большой брат – глава Семьи, то бишь клана – самый яркий намек на это.

– Но Триада не имеет централизованного руководства, – решил кое-что выяснить Никита.

– Это общее название, только и всего, – Жонг поднял руку, и оба слуги поменяли бокалы. А в пустые налили красного вина. – В жизни все гораздо сложнее. Триада уже не имеет общих целей, озвученных две тысячи лет назад. Теперь Китаем правят кланы, выросшие из триады. Мы – Небесные Драконы. И очень влиятельная Семья, одна из десяти, имеющих вес во всех слоях общества. Ты можешь подумать о нас, что мы преступная группировка, мафия – так говорят на Западе? – но все не так просто. В первую очередь коррупции подвержены высшие чиновники власти, за ними – прослойка из военных, адвокатов и юристов, подчиняющихся аристократам. Нелегко вести бизнес, когда все кругом продается и покупается. Семья должна иметь защиту. Я прав, Ник?

– Не буду отрицать, – Никита отпил из бокала, краем глаза заметив, как толстяк Джинхэй уже уполовинил свою посудину. Скучает, бедолага. Вино, в самом деле, было неплохим. – Мне трудно судить о ваших традициях и предпочтениях. Если вы считаете, что клан – наилучший способ сохранить бизнес и семью… то это оправданно. Но ведь есть и аристократические кланы, правильно?

– Да, Ник, ты абсолютно точно указал на больную проблему нашего общества, – Жонг, по ощущениям Никиты, оседлал своего любимого конька. Позже, когда он узнал место Жонга в иерархии клана, подивился своей точной оценке говорливости светлокожего азиата. – Аристократы и есть верхушка продажной системы. А еще они имеют наглость указывать свободному предпринимателю, фермеру или крестьянину место на кастовой лестнице.

– Кастовость, кажется, у индусов, – заметил Никита, лихорадочно обдумывая ситуацию, в которую попал. Выходит, сейчас ему не стоит дергаться и выправлять ситуацию, чтобы вернуться в Россию. Надо еще проверить, на самом ли деле его ищет местная контрразведка. Клановые могут приврать для красного словца.

– Индусы, – фыркнул Жонг. – Несчастный народ, задавленный своей аристократией. Здесь такое не пройдет. Если надо, триада вспомнит, ради чего создавалась. Мало не покажется.

– Получается, у вас конфликт интересов только с аристо? А как с другими Семьями? Вы не враждуете с ними, или же существуют конфликтные точки?

– Небесные Драконы имеют как друзей, так и врагов, – кивнул Жонг. – Тебе будет полезно знать их в лицо.

– Почему? – поинтересовался Никита. – Вы имеете на меня планы?

Жонг повернулся к старикам и стал консультироваться. Иначе бурную беседу, в которую втянулись все пятеро, назвать было нельзя. Спорили долго, махали руками. Даос, недовольный происходящим, первый вскочил на ноги и стремительно зашагал к выходу. Слуга, дежуривший возле двери, едва успел распахнуть ее.

Китайцы, наконец, угомонились.

– Ник, серьезный разговор у нас еще будет, а пока тебе стоит пойти обратно в свою комнату, – повернулся к нему Жонг. – Если у тебя есть просьбы – говори.

– Телевизор в комнату, телефон, журналы на русском языке, если можно, – Никита пожал плечами. А что ему еще нужно? – Вспомнил! И возможность выходить на улицу тренироваться. Мне нужно поддерживать физическую форму.

– Телевизор принесут. Телефон нельзя. Журналы постараемся найти. Тренировки? Почему бы и нет? У нас есть внутренний двор, где можно спокойно заниматься, – кивнул Жонг. – Всего хорошего, Ник. Приятно было познакомиться. Лян!

На резкий окрик в комнате появился давний знакомый Никиты. Лян выслушал наказ одного из влиятельных господ Семьи и поклонился. В полном молчании он проводил молодого волхва до своей комнаты и так же быстро исчез. Оставшись в одиночестве, Никита лег на кровать, закинул руки за голову и задумался. Первая мысль оказалась донельзя плохой. Просто так от клановой мафии убежать не удастся. Верхушка Небесных Драконов прекрасно знает, кто находится в их руках. Отпускать мага с наилучшими пожеланиями и дорогими подарками в Россию никто не станет. Никите предстояло стать непонятным инструментом в руках дядюшки Минша.

И потекли дни, отмеченные одними и теми же событиями, делами, манипуляциями. В комнату, как и обещали, принесли небольшой телевизор, настроили на все каналы, которые транслировали телевещательные станции Китая; завалили журналами на английском и немецком языках, начиная от мужских глянцевых и заканчивая профильными на военную тему. Даже парочка русскоязычных изданий попалась. Ради интереса Никита глянул на последнюю страничку, где печатались выходные данные. Оказывается, местная русскоговорящая купеческая община спонсирует. Забавно.

Питался Никита в своей же комнате, так как после общего обеда его никуда не водили. Пищу приносила худенькая остроглазая китаянка с двумя куцыми косами, болтающимися за спиной во время ходьбы. Первое время она отчаянно краснела, когда непонятный русский пристально глядел на нее и улыбался, пытаясь заговорить, но Джу – так звали девушку – прикрывала рот ладошкой и убегала. Правда, всегда возвращалась, забирая поднос с посудой. Никите стало казаться, что Джу нравится такая игра.

Насчет тренировок Жонг не обманул. Каждое утро за Никитой заходил Лян и отводил его на задний двор, посыпанный речным песком. Огороженная площадка размерами пятьдесят на пятьдесят метров никогда не пустовала. Здесь учили драться инфорсеров, то бишь боевиков клана. Группа из пяти, иногда десяти человек с почтительным вниманием слушала незнакомого Никите человека в тренировочных штанах и с голым торсом, на котором яростно щерился дракон с крыльями. Хвост его заходил за правое плечо учителя, а кончик показывался со стороны левого. Художественная галерея на спине показывала горные пики и солнце, вокруг которого и вился чешуйчатый хвост рептилии. Судя по красочности татуировки, Зихао – тренер инфорсеров – находился на особом положении в Семье.

Никита особо не приглядывался к методам обучения, занятый своими проблемами. Он делал легкие пробежки от одного конца площадки до другого, восстанавливая дыхательную систему, которую, чего уж тут скрывать, запустил за последний год. Потом делал разминку по методам Тайного Двора и после этого входил в раж – системообразующий комплекс боевых движений. Скруты, уходы от ударов, волчки, кувырки… Все это делалось не ради любопытных взглядов учеников, то и дело поглядывающих на него, а чтобы поймать энергию Чертогов, заблокированную или насильно отрезанную от его энергетических точек. Восходящие и нисходящие токи улавливались, но мощи в них было не больше, чем волос на голове Ляна.

Никита не унывал. Главное, его Сила была при нем, и раскапсулировать ее можно тогда, когда будет найден безболезненный и безопасный метод уничтожения первопричины блокировки. Подозревать местного даоса в его нежелании убирать инфернальный кокон можно сколько угодно, но лучше надеяться на себя.

Дни не отличались разнообразием, и все-таки информация постепенно накапливалась. Каждый день к нему заглядывал Жонг, выделяя для разговоров несколько минут своего драгоценного времени. Никита больше всего старался выяснить, что это за Семья, в которой его держат и старательно скрывают от властей и посторонних.

Оказывается, Семья, или клан Небесных Драконов, представлял собой жесткую иерархическую систему, включавшую в себя помимо основных действующих лиц, большое количество простолюдинов, начиная от слуг и заканчивая офисными работниками. Первую позицию в иерархии клана занимал глава Семьи или Большой брат, тот самый, похожий на древнюю статуэтку дядюшка Минш. Понятно, что именно он отвечал за различные аспекты жизнедеятельности Семьи. Ниже него, на второй ступени, находился второй старикан, сидевший в тот день за столом. Господин Демин был руководителем вербовочного центра, заодно занимаясь воспитанием неофитов и пропагандой истинных ценностей клана.

Жонг, оказывается, был его заместителем и отвечал за вербовку новых бойцов, заодно и успевая работать переводчиком. Он знал, кроме русского, еще английский, французский и японский. Довольно разносторонне развитый молодой мужчина. Ему недавно исполнилось тридцать пять лет, и Демин активно продвигал его на руководящую должность, когда придет время старику уйти на покой. Хотя, как усмехнулся Жонг, на пенсию здесь уходят со смертью. А «фу шан шу», то есть руководитель вербовочного отдела, собирался жить еще довольно долго.

Третью, важную в иерархии клана позицию занимал Веймин. Да, тот самый недовольный даос-маг. Он был руководителем отдела инфорсеров, координируя работу оперативных групп боевиков, осуществлявших защиту интересов Семьи и членов клана, а также разбирался с провинившимися и предателями. Вроде контрразведки. Серьезный дядя. Веймин также вел обучение молодых клановых магов, взвалив на себя почетную обязанность обеспечить надежной магической защитой всех главных лиц клана Небесных Драконов.

Следующим по значимости человеком в Семье был некий Киу. Его на обеде не было, он как раз уехал куда-то на юг, улаживать некую проблему, возникшую между двумя кланами. Именно он и отвечал за взаимодействие между аналогичными организациями и сообществами. Грубо говоря, он был посредником в преступной среде.

Веселый толстяк Джинхэй заведовал казной клана. Получается, Никита в тот день видел всю верхушку Небесных Драконов, за исключением одного. Факт, достойный тщательного обдумывания. Или его будут усиленно вербовать в Семью, или же подбивают на сомнительную разовую акцию. Только без обрезанных навыков мага Никита мог участвовать в делах преступной группы в качестве инфорсера, и никак иначе.

А с магией были большие проблемы. Поздно вечером, когда никто не мешал Никите сосредоточиться на самом себе, он погружался в исследования своей ауры. И ничего не мог понять. Темная оболочка, плотно купировавшая его полевую структуру, никуда не собиралась исчезать. Черные завихрения, в которых не проглядывалось ни малейшей щели, продолжали крутиться подобно смерчу; яркие звездочки «помощников» то и дело атаковали враждебную среду и гибли, даже не успевая причинить вреда враждебному покрову.

Чтобы прорвать блокаду, нужно понять природу инфернальной воронки, – мысль была правильной и актуальной, но советы по азиатской системе магического обучения мог дать только даос. Злой Веймин, который пару раз сталкивался с Никитой на тренировочной площадке, вообще не хотел разговаривать, демонстративно отворачивал свое лицо в сторону.

– В чем дело? – потребовал объяснений Никита у словоохотливого Жонга, когда они в очередной раз прогуливались по цветущему садику во внутреннем дворе кланового дома. – Я, кажется, ничего плохого для вашего мага не сделал, более того, сам нахожусь в ужасной ситуации. Любой чародей, не получая подпитку извне, начинает терять свои профессиональные навыки. Когда Веймин начнет очищать мое астральное поле?

– Господин Ник, – заложив руки за спину, Жонг смотрел только вперед, тщательно скрывая свои глаза за огромными стеклами солнцезащитных очков. – Веймин не всемогущ, к сожалению. Его медлительность с решением проблем связана не с неприязнью, а с нехваткой времени и поиском настоящего профессионала. Попросту говоря, он боится причинить тебе вред. Вот и все.

– Получается, уважаемый Жонг, что я вам нужен в любом случае, – хмыкнул Никита, отодвигая от своего лица пушистую ветку с яркими цветами. – Иначе бы давно сдали властям.

– Я уже говорил, какие у нас отношения с властью, – голос вербовщика стал жестким. – Ни в коем случае ты не окажешься в их руках. Но твои навыки мага нам пригодятся. Да. Я не скрываю своих желаний использовать тебя, как опытного боевого чародея. Насколько мне удалось узнать, в России ты был значительной фигурой в области техномагии.

Никита мгновенно напрягся. Пальцы с хрустом сомкнулись в кулаки. Опасная информация, попавшая в руки триады, может навредить куда больше, чем нахождение в плену. А это был плен, настоящий и беспощадный, как бы его не облачали в красивые словесные обороты.

– Не надо так сложно реагировать, – покачал головой Жонг. – Я не пытаюсь давить на тебя компроматом.

– Тогда зачем собираете обо мне данные? – хрипло спросил Никита. – Что еще вам известно?

– Знаем, что в Цитайхэ русские спецслужбы проводили тайную операцию. Ты пострадал в схватке со своим же соотечественником, которого Веймин хотел нанять для работы в нашем клане.

– Вот почему он так злится! – воскликнул Никита. – Вот так дела! Получается, я перешел ему дорогу и спутал все карты!

– Возможно, – Жонг едва улыбнулся. – Но сейчас мы говорим о тебе. Понимаешь ли ты ситуацию, в которой оказался? Тебе придется дать согласие на участие в некоторых акциях нашего клана. Мы не можем просто так отмахнуться от возможности использовать русского мага, имеющего солидную репутацию в своей стране. Это шанс, Ник. Тебе стоит только дать согласие, и мы сделаем все, чтобы твои родные узнали, что ты жив. Когда надобность в твоих услугах отпадет – вернешься домой.