Санкт-Петербург, летняя резиденция императора.

Июнь 2011 года

Император перелистнул очередной листок из множества, аккуратно вложенных в солидную папку из телячьей кожи с тисненной золотом надписью «Особые распоряжения», еще раз окинув ее взглядом, закрыл и отодвинул от себя. Рука привычно дернулась к ящику, где лежали заветные сигары, помогавшие ему концентрироваться на проблеме. Без спешки провел ритуал подготовки к курению. Встал с жалобно пискнувшего кресла и подошел к широко распахнутому окну, чтобы выдохнуть клубы дыма в ароматный и густой запах летнего парка, раскинувшегося напротив загородного дворца, и повернулся к единственному посетителю его кабинета, сидевшему в самом конце длинного стола.

– Вы меня можете ругать, Самуил Игоревич, только не слишком эмоционально, – добродушно обратился к пожилому мужчине с ярко выраженным южным загаром и слегка облупившимся на солнце большим носом, слегка приплюснутым на кончике. – Имеете на это полное право.

Слегка прищуренные глубокие впадины глаз над сросшимися бровями, темные вьющиеся волосы без единой паутинки седины – и крупные тяжелые руки на поверхности стола, обитого синим бархатом. Посетитель сидел смирно и не проронил ни слова, пока император изучал досье. После предварительного вступления Александра он все же нарушил молчание, по-своему поняв паузу:

– Вашему величеству не за что извиняться. Тем более… вы еще ничего со мной не сделали. Пенсиона не лишаете, баронство остается при мне.

– Шутник вы, барон, – приветливо усмехнулся император, не двигаясь с места. – Я же лишил вас законного отдыха. Знаю, что каждую весну вы с супругой, детьми и внуками уезжаете в Крым. А как там поживают пляжи Феодосии и Севастополя? Произошли изменения после высочайшего недовольства?

Улыбка тронула губы Самуила Игоревича.

– Весьма значительные, ваше величество, – кивнул он. – Набережные отремонтированы, пляжи приведены к европейскому стандарту с твердым наказом еще больше улучшить конфигурацию мест отдыха. Даже открыли несколько открытых бассейнов, как вы и велели в своей записке губернатору Сидякину.

– А вы где отдыхали? Не возле моря?

– Караджинская бухта. Там очень тихо, людей мало, питание для моего желудка приемлемое. Местные – народ недокучливый. В общем, повезло.

– Даю слово, Самуил Игоревич, что верну вас туда, как только справимся с одним неприятным и непонятным делом, – без всякого раскаяния на лице – не положено по статусу – Александр развел руками. – К сожалению, Служба безопасности сейчас полностью загружена отработкой транзитного потока алмазов за рубеж и обратного трафика «радуги». Все лучшие кадры шерстят бреднем по стране, выявляют агентуру, курьеров. Нам, конечно, помогают все силовые структуры, но всегда рвется там, где тонко.

– Федор Ильич поддерживает нашу инициативу? – на всякий случай спросил посетитель, отлично зная, что нынешний глава ИСБ граф Возницын очень серьезно относится ко всем инициативам императора и даже имеет некое нахальство рекомендовать нужные и отбраковывать неподходящие.

– Мы уже обсуждали этот вопрос, – Александр оторвался от подоконника, к которому стоял спиной. – Граф одобрил мою инициативу. В кои-то веки!

Ирония так и плескалась в глазах монарха.

– Я же на пенсионе, – предупредил Самуил Игоревич. – Почитай, пять лет уже без мозговой практики, ваше величество. Боюсь опростоволоситься.

– Старый конь борозды не испортит, – усмехнулся император, – и не надо мне вторую часть цитировать. Я не приемлю ее.

– И какое дело вы хотите мне поручить? – подобрался бывший глава Имперской Службы безопасности, заслуженный ветеран, пенсионер Волошин Самуил Игоревич, получивший дворянский герб лично из рук отца нынешнего императора Михаила Николаевича и баронство за долгую и верную службу. – Надеюсь, не придется прыгать с самолета в самую гущу супостатов и разить их десантным клинком?

– Скучаете по прежней жизни? – пыхнул дымом Александр и вернулся в свое любимое кресло. – Завидую. Бурная молодость всегда вспоминается в ярких красках. Но… Немного не так. Дело требует вашего аналитического ума. В большей мере, чем владения ножом.

– Где? – подобрался Волошин.

– Вологда. Нужно проверить связи одной свободолюбивой организации. Называется «Новый мир». Есть стойкие подозрения, что под кричащей вывеской скрывается тщательно законспирированная лаборатория по модификации «радуги», которую можно вводить в организм посредством инъекции.

– Ага. Работа Четвертого отдела, – кивнул барон. – И на чем основаны подозрения?

– С некоторых пор в Вологде участились похищения людей, – Александр снова открыл папку, но в документы заглядывать не стал. – Исчезали в основном одинокие, нищие, сироты… В общем, все, о ком сердце не болит, и никто не спохватится. Криминал проходил по линии МВД, само собой. СБ никто не информировал. Сами хотели справиться.

– Правильно, мы же не лезли в их епархию, – подтвердил Волошин.

– Факты вскрылись случайно. Люди, причастные к этому, решили сами провести расследование, имея для такого случая неплохую квалификацию и подготовку. Они вышли на подпольную лабораторию, но желание отличиться самим, а не передать дело вашей конторе, закончилось банальным правежом. Иначе я никак не назову то, что произошло.

Император с досадой сжал кончик сигары и замолчал, буровя взглядом застывшего в ожидании продолжения барона. Тот не вытерпел, тщательно скрывая не любопытство, а профессиональный интерес.

– Что именно?

– Лаборатория почему-то взорвалась, погибло несколько сотрудников «Нового мира», в том числе и его основатель – господин Тихорадов. Так себе человечек, публичный скандалист и либерал. Вину списали на газ, точнее на банальную утечку, которую не предотвратили. Казалось бы, что здесь такого в этой истории? Но…

Александр аккуратно потушил тлеющую сигару и положил ее на край хрустальной пепельницы. С хрустом сомкнул пальцы рук.

– Дело на этом не закончилось. Начались непонятные движения, направленные на мужа моей племянницы – Тамары Константиновны. Почти полгода назад на него устроили покушение.

Волошин недоуменно приподнял бровь, незаметно, но это не укрылось от взора императора.

– Хотите спросить, при чем здесь Назаров? – Александр усмехнулся. – А я вот хочу узнать, какая гнида решила извести парня, всеми силами борющегося с заразой?

– Он причастен к взрыву лаборатории?

– Доказательств никто не предоставил. Местная полиция опросила всех, кто был связан с организацией. Интересно, что никто не знал о содержимом подвалов. Или умело притворяются, или «Новый мир» в самом деле хорошо конспирируется.

– Прелестно, – хмыкнул барон и в полном замешательстве налил себе минералки в стакан. – На вашем столе я вижу папку, в которой находятся косвенные улики? Или какие-то зацепки?

– Угадали, Самуил Игоревич, – Александр хлопнул тяжелой рукой по папке. – Здесь вся информация, которую смогли собрать. Протоколы допросов, характеристики подозреваемых и опрашиваемых, аналитические записки – все, как вы любите. Вам осталось лишь совместить обрывы ниточек в единый узелок. Езжайте в Вологду инкогнито, тихо проведите свое следствие и выясните, кто там дергает за веревочки «Нового мира».

– То есть дело вовсе не в Назарове?

– Да, так и есть. Меня волнует, в первую очередь, эта чертова организация. Назаров предоставил свои предположения Службе безопасности, мотивируя тем, что не может заниматься таким щекотливым делом. Собственно, на ситуацию в Вологде мы обратили внимание только благодаря его докладной записке.

– Предусмотрительный юноша, – усмехнулся Волошин, отодвигая от себя стакан. Сухость в горле отступила.

– Любой здравомыслящий человек поступит так же… Самуил Игоревич, мы предоставим вам группу из трех человек, которые помогут в сборе конфиденциальной информации и защитят вас в случае непредвиденных ситуаций. Я знаю, что вы и сами не промах: умеете за себя постоять. Но для меня важна ваша безопасность. В папке – самое главное, выжимка. В Вологде о миссии знает начальник губернской СБ – полковник Петровский, и губернатор – граф Суховеев. Они всецело помогут в организации быта, предоставят транспорт, людей – если надо – и всю информацию, которую накопали по этому делу. И еще: если в ходе расследования выяснится причастность Назарова к акции – дайте знать, но так, чтобы не произошло утечки информации. Даже Возницыну пока лучше побыть в неведении.

– Я все понял, государь. Когда вылетать? – Волошин понял, что аудиенция закончилась, и молодцевато встал, одернув гражданский костюм из тонкой ткани.

– Завтра за вами заедет служебный автомобиль и отвезет на аэродром. Полетите на самолете из моего личного авиапарка. С подчиненными познакомитесь на месте, – Александр тоже встал, чтобы проводить барона до двери и заодно вручить ему документы.

– Еще вопрос, ваше величество, – Волошин замялся.

– Пожалуйста.

– Я – лицо гражданское. Буду ли наделен какими-нибудь полномочиями?

– Обязательно, Самуил Игоревич! – воскликнул император и слегка сжал широкие плечи генерала в отставке своими клешнями. – Особые полномочия! Вы мне только найдите тех, кто мутит воду в глубинке. Очень я подозреваю, что след к британцам тянется!

Волошин кивнул в знак прощания и вышел из кабинета с чувством сопричастности к тайне, которая вдруг с тяжелым скрежетом повернула механизм интриг и шпионских игр, возвращая его во времена молодости. Любил барон такие дела и нисколько не расстроился, что император своим приказом выдернул его из сладкой неги бесконечного лета. Главное, его дражайшая супруга Антонина с внуками осталась в Крыму и не торопилась возвращаться в родные пенаты. Лишние укоры во взгляде и тихое вздыхание за спиной ему не нужны.

Неторопливо вышагивая по широкому коридору резиденции, словно цапля на своих длинных ногах, отставной генерал обдумывал свое нетривиальное назначение. Понятно, что никто из ныне действующих главных лиц ИСБ не будет подчиняться прямым приказам пенсионера, но содействовать расследованию не помешают. Следовательно, нужно выработать такую стратегию, которая не ущемит честолюбие губернского начальника. Полковника Петровского Самуил Игоревич знал еще лейтенантом, пришедшим на службу в Московское отделение СБ, которое как раз возглавлял Волошин. Умный парень, схватывал все тонкости своей работы на лету, обладал аналитическими способностями, а заматерев, так и вовсе стал настоящим волкодавом. Нет, такой не пустит ситуацию на самотек.

Оказавшись на улице, барон с удивлением осмотрелся, даже не поняв, как быстро к крыльцу подогнали служебное авто – темно-серебристый «даймлер» из имперского гаража, на котором его и привезли сюда прямо с аэропорта.

– Домой, – приказал Волошин, садясь на заднее сиденье. Папку положил рядом и задумался, не отвлекаясь на мелькающие пейзажи за окном. Водитель знает, куда его везти.

Что же получается? Краеугольным камнем становится загадочная лаборатория «Нового мира» – либеральной и мерзкой организации, питаемой из-за рубежа приличными грантами. Хозяева точно или англичане, или американцы. Во вмешательство немцев и французов Волошин не верил. Кишка тонка напрямую бодаться с идеологией неоимперского величия России. А вот англосаксы могут. Очень даже могут.

Барон всегда, как мог, отстранялся от высокой политики, мешающей основной работе. Потому что долг цепных псов императора – охранять страну от гнили, норовящей разъесть устои общества, и так раздираемого противостоянием аристократии с купечеством, в которое зачастую вовлекали мещан. Слишком много сил у магической прослойки, чтобы подчиняться кому-то, кроме хозяина русской земли. Кроме князей-аристократов с их вечным движением к безграничной власти есть много вещей, требующих внимания. И Самуил Игоревич старался заниматься в первую очередь ими, а не боданием честолюбивой знати. Для этого в недрах имперской службы есть свое отделение, состоящее сплошь из сотрудников с голубой кровью.

Ладно, это все лирика. Что полезного можно выяснить на коротком информационном плече, не заглядывая в досье? Лаборатория уничтожена, следы изготовления «радуги» благополучно испарились в пламени взрыва. А потом произошло покушение на молодого хозяина «Изумруда». Серьезное дело, очень серьезное. Почему именно Назаров? Где связь между ним и «Новым миром»? Если она есть – налицо враждебные действия по отношению к дворянину, являющемуся поставщиком секретных магических компонентов в русскую армию. А это уже не шуточки, можно сказать.

Волошин откинулся на мягкую спинку дивана и прикрыл глаза. Он исходил из тех данных, что предоставил ему император, еще не зная, что в деле фигурирует окружение Назарова. Знай об этом барон – уже давно копал бы с другого края. Появление в деле третьего участника – Тайного Двора вологодского филиала – существенно расширяло и запутывало проблему. Но Самуил Игоревич не догадывался, в какую проблему превратится обычная командировка и насколько она задержит его в провинциальном городе.

Только ведь императору не отказывают, верно?..

Его доставил на аэродром тот же самый молчаливый водитель на «даймлере». Проехав несколько постов охранения, он подогнал машину к самому трапу среднемагистрального серебристого «муромца» с имперским триколором и родовым гербом Меншиковых на кабине пилотов.

Возле трапа его ожидали трое мужчин, одетых легко, несмотря на утреннюю прохладу – в светлых рубашках с короткими рукавами с демонстративным показом мощных бицепсов. Брюки у всех были разного цвета, от бежевого до светло-серого, и как будто одного фасона. Одна контора, мелькнула усмешка в глазах Волошина и пропала.

– Капитан Загоруйко, – представился первый из них, самый матерый, с квадратной челюстью и взглядом опытного волкодава исподлобья.

– Старший лейтенант Бессонов, – сделал шаг вперед мужчина с ярко-рыжей шевелюрой и удивительно плавными движениями, в которых чувствовалась грация дикого лесного кота.

– Старший лейтенант Кирсанов, – третий сотрудник старался быть блеклым и ничем не выделяющимся на фоне колоритных товарищей. Взгляд плавающий, отстраненный, лицевые мускулы застывшие.

– Волхв? – догадался барон, почувствовав, что не может сконцентрироваться на его лице.

– Так точно, – кивнул Кирсанов. – Седьмой ранг волхва наружного слежения.

– Уже классификацию ввели? – удивился Волошин.

– Никак нет, господин барон, – нейтрально ответил Загоруйко. – Антон сам себя классифицировал. Он у нас уникальный в своем роде.

– Весьма интересно, – хмыкнул барон, оглядывая помощников. – Вы в курсе, кто я?

– Так точно, господин генерал, – без капли улыбки ответили все трое, а Загоруйко добавил:

– Нас предупредили, кого именно мы будем сопровождать. Для нас это большая честь!

– Ладно, проходите в самолет, нечего столбами на виду у любопытных торчать, – проворчал Волошин, радуясь про себя, что в ведомстве его помнят и передают по цепочке фамилию бывшего директора ИСБ. Морды, вон, довольные.

Откуда-то вынырнула симпатичная стюардесса и защебетала, чтобы господа располагались в салоне, как им удобно. Как только самолет взлетит, она принесет напитки, поэтому хочет узнать о предпочтениях пассажиров. Мужчины переглянулись и дружно уставились на главное действующее лицо, от которого зависело правильное времяпровождение в воздухе.

Самуил Игоревич коротко усмехнулся, первым прошел по бархатистой синей дорожке в глубь салона, в котором, в отличие от обычных самолетов, не было кресел, но зато посредине красовался овальный лакированный стол темно-красного цвета с мягкими диванами рядышком и вдоль бортов. Повернулся к грациозно ступающей за ним воздушной красавице:

– Пожалуй, молодым людям немного коньяка с сопутствующей закуской, а для меня – бокал сухого «шардоне» с фруктами. Но только через полчаса, не раньше!

– Я поняла, – улыбнулась девушка и пошла закрывать двери. Видимо, пилоты уже были в кабине и ждали отмашки. Волошин со сдержанным выдохом посмотрел на стройные ноги стюардессы и аппетитную фигурку (с годами интерес к женскому полу у барона никуда не исчез), после чего стал намечать план мероприятий, чтобы мужики не отвлекались на раздражающие факторы.

Работать надо, а не на стюардесс пялиться.

– Все изучили меморандум? – спросил Волошин, оглядывая помощников. – Ничего непонятного нет?

– Так точно, господин генерал, – Загоруйко деловито перешел на официальный тон, и Самуил Игоревич снова очутился в своем прошлом, ощущая громаду организации за своей спиной. Теперь он был наконечником копья, бьющим в самую сердцевину гнили, окопавшейся в тылу. Стряхнув наваждение, барон с недовольным видом кашлянул и раскрыл папку темно-коричневого цвета без каких-либо надписей и гербовых тиснений. Бумаги он еще вчера вечером переложил из императорской папки в свою, простенькую и неказистую. Незачем привлекать излишнее внимание и смущать собеседников. Обычно от таких папок люди приходят в ступор. А это потеря времени: пока убедишь их, что никакой угрозы герб не несет, пока сам сожжешь тысячи нервных клеток с такими впечатлительными особами…

– Все в курсе – это замечательно. Кто-нибудь может высказать свежую и дельную мысль?

– Мысль одна, ваше превосходительство, – переглянувшись с коллегами, ответил Бессонов. – Нет никакой связи между покушением на Назарова и взрывом лаборатории. Но существует мощная зацепка в виде активного участия молодого волхва в консультативных мероприятиях с лабораторией Коллегии иерархов. Даже сам император отметил этот факт. Не в этой ли плоскости лежит попытка устранить неудобную фигуру с доски?

– Хорошо, – кивнул барон. – А кому это надо?

– Иностранцам в первую очередь, – призадумался Загоруйко. – Есть такая мысль, связанная с «Изумрудом». Прослеживается цепочка: секретные разработки – армия – напряжение на дальневосточных границах. Кто-то решил внести хаос в размеренный рабочий цикл и сорвать поставки новейшего оборудования в войска.

– Магического оборудования, – счел нужным добавить волхв Кирсанов.

– Хорошо, как версия – принимается, – откинулся назад Волошин, ощущая приятный скрип кожи, обтягивающей диван. – А если здесь замешаны не иностранцы? Историю назаровского рода изучили? Кто там фигурировал?

– Барон Китсер, – хмыкнул Бессонов, не оставляя попыток высмотреть длинноногую стюардессу, которая скрылась за перегородкой и позвякивала там посудой. – Он сейчас в опале, сидит на берегу Балтики и ловит рыбку на удочку.

– Ага, заодно и каждого эмиссара из-за рубежа, – ввернул капитан. – Китсер под наблюдением. Не может он сейчас дергаться. Себе дороже. А вот вести консультации, рассылать распоряжения нужным людям ему никто не запрещал.

– С Вологдой связь есть? – встрепенулся Волошин.

– Есть, – охотно подтвердил Загоруйко и посмотрел в блокнот, извлеченный из кармана брюк. – Полтора месяца назад некий господин Белоконь Юрий Иванович, природный маг из захудалых смоленских дворян прибыл в Вологду с великолепными рекомендациями. Цель – устройство на службу в «Изумруд».

– Через кого?

– Через некоего Константина Краусе, телепортатора, служащего «Изумруда». Самое интересное, – Загоруйко хмыкнул, – что Назаров сам лично приставил к сотруднику свою службу безопасности. Что-то мутит парень или подозревает неладное.

– Значит, не доверяет Краусе, – барон Волошин вспомнил о нашумевшем деле семейства Китсеров, которое не один десяток лет враждовало с Назаровыми. Пока не вмешался великий князь Константин Михайлович. Паренек-телепортатор оказался втянутым в нехорошие интриги. А теперь поступил на службу к своему врагу? Хм…

– Доверяет, если приблизил его к разработке боевого комбинезона, – высказал осведомленность капитан. – Или, наоборот, через него хочет выцепить всю кодлу, крутящуюся возле «Изумруда».

– Вот и еще одна версия, – отставной генерал сделал знак давно выглядывающей в салон стюардессе, чтобы она несла напитки. Предварительные наметки оказались весьма ценными. Теперь можно от чего-то отталкиваться, а не брести в темноте, где каждый норовит подставить ногу, мешая продвижению. – Пока летим, соорудите мне альтернативную на основе всех имеющихся данных.