Санкт-Петербург. Март 2011 года

– Исходя из ситуации, предоставленной мне Генштабом и аналитическим отделом Министерства обороны, я вынужден признать, что ситуация на Дальнем Востоке складывается если не угрожающая, то весьма близкая к горячей развязке, – император Александр Михайлович с трудом сдерживал раздражение, сидя за своим столом, чуть ли не навалившись грудью на его кромку. Суть его не лучшего настроения лучше всего передавалась периодическим срыванием с перстней золотисто-оранжевых искр, вихрящихся в воздухе спиралями, эллипсами и рваными зигзагами. Находившиеся в кабинете министры и офицеры высоких чинов видели магические выплески своими глазами и старательно выстраивали свою защиту. Как говорится, от греха подальше. Но ненавязчиво, чтобы не прослыть в глазах императора перестраховщиками.

Никто не был виноват в том, что настроение Меншикова испортилось после доклада министра иностранных дел Суворова. Владислав Андреевич сделал то, что должен был сделать. Его ведомство просто расписывалось в неудаче на азиатско-тихоокеанском направлении. Дипломатия не могла пробить упрямство Небесной канцелярии Цин Го. Высшая знать и аристократы Маньчжурии словно взбесились и не желали слушать никаких доводов русского Кабинета, уже явно угрожая военным вторжением в якобы «оккупированные земли» северного соседа.

– Получается, что за смелостью Небесной канцелярии стоит вполне прозаическая поддержка Китая, не так ли? – Александр посмотрел на Суворова. – Каково ваше личное мнение как человека, десять лет проработавшего в нашем посольстве в Маньчжурии?

– Местное население, ваше величество, относится к нарастающему конфликту индифферентно, – снова встал Суворов. На этот раз император не сделал жеста рукой, чтобы докладчик сидел. Это была высшая степень недовольства, и все правильно восприняли ситуацию. – Восемьдесят процентов населения – крестьянство, которому важно вырастить и собрать свой урожай, чтобы прокормить семьи. Реваншистские настроения присущи молодому поколению, выросшему на оболванивающих статьях и выступлениях воинственных министров, а также аристократии, которая спит и видит новые земли в своем владении.

– Мы знаем, что клановые аристократы поддерживают императора Маньчжурии, – кивнул Александр, – и это главная проблема в налаживании отношений наших Кабинетов. Может, стоит предложить Цин Го некую компенсацию за утерянные пахотные земли?

– Ни в коем случае, ваше величество, – твердо ответил Суворов. – Они воспримут это как проявление слабости и намека на уступки. Будет еще хуже.

– Но в таком случае мы вступим в войну, рано или поздно, – покачал головой император. – Мне не хотелось бы ввергать страну в кризисную ситуацию. На дальневосточном направлении вдоль границ сосредоточено до двух миллионов штыков китайской армии и трехсоттысячная армия маньчжуров. Конечно, такой дисбаланс сил играет на руку противнику, и он будет давить на больную мозоль русской дипломатии: амурский выступ. Господин Токарев, как Генеральный штаб оценивает угрозу?

Меншиков сделал жест рукой, предлагая Суворову садиться.

Генерал-лейтенант Токарев энергично вскочил и одернул мундир. Папка, лежащая перед ним, была открыта, но начальник Генштаба даже не смотрел в нее, когда начал говорить:

– Угроза военного конфликта, ваше величество – а я настаиваю на этом термине, потому что до полноценной войны наши соседи ситуацию не будут доводить – весьма высока. На протяжении нескольких тысяч километров наших границ от Уссурийска до Албазина стянутые войска маньчжур и китайцев готовы к самому худшему для нас варианту. Китайцы не полезут, но по нашим разведданным готовы поддерживать Цин Го исподволь, чтобы не так сильно выпячивалась их роль в конфликте. К боестолкновениям они готовятся очень энергично. В Цитайхэ мы зафиксировали скопление большого количества китайских магов. Там создан лагерь с полигоном, где отрабатываются принципы ведения боев с русскими волхвами на основе наших разработок. По сведениям агентуры около сорока самых мощных высокоранговых магов проходят обучение у инструкторов…

– Подождите, Андрей Егорович, – едва ли не растерянно проговорил высший иерарх Коллегии Сухарев. – О каких инструкторах вы сейчас сказали? Кто может натаскивать китайцев со своей магией «гу» на противоборство с нашими волхвами?

– Не могу знать, Петр Витальевич, – кашлянул Токарев. – Пока не можем вычислить этих людей. Но, по косвенным признакам, это европейцы. Может, даже и один. Но он точно знаком с принципами русского магического боя.

– Этого еще не хватало, – приложил руку ко лбу Сухарев и пальцами помассировал переносицу. – Как такое возможно? Кто?

– Мы постараемся выяснить, Петр Витальевич, – мягко произнес начальник Генштаба. – Если конкретно по расстановке сил, ваше величество, то против нас маньчжуры используют десять мотопехотных дивизий, одну танковую дивизию с генеральным ударом на «албазинский выступ», три авиационных полка, не считая бандформирований хунхузов. Этих гадов насчитывается до четырех тысяч человек в разрозненных отрядах. Если их направить на решение определенных задач – крови могут попортить изрядно.

– Я вас понял, Андрей Егорович, садитесь, – собрав морщины на лбу, сказал император. – Албазин и Благовещенск – основные направления противника. Там нужно сосредоточить основные усилия, использовать рокадные дороги для переброски техники и войск. Забайкальский, Амурский и Дальневосточный Тайные Дома должны в кратчайший срок прекратить все побочные контрактные работы и сосредоточить усилия по укреплению границ совместно с егерями и казаками. Константин Михайлович, это ваша епархия, займитесь делом, не откладывая.

Средний Меншиков хмуро кивнул, осознавая, что снова придется лететь на Дальний Восток, и возможно, надолго. В принципе, можно и съездить, навести шороху и настроить людей на ухудшение ситуации. Судя по докладам из Хабаровска и Владивостока, никто всерьез не ожидает, что на границе полыхнет. Какое-то разгильдяйство. Городские хозяйства совершенно не подготовлены к военному конфликту. Нужно проверить продовольственные склады, провести мероприятия по экстренному оповещению граждан, усилить полицейский контингент. Китайцы, наверное, своих агентов напихали во все дыры…

– Константин Михайлович, у вас есть предложения? – словно прочитал его мысли брат. – Поделитесь.

– Первым делом предлагаю, – грузно поднялся великий князь Константин, – провести мероприятия по депортации китайцев из наших крупных городов. Кроме тех, конечно, кто получил российское подданство. Но и за ними установить наблюдение.

– Разумно, – кивнул Житин, начальник внешней разведки и контрразведки. – По нашим данным только в Благовещенске сейчас находится около семисот граждан Китая. Конечно, не каждый китаец – шпион, но почти каждый готов шпионить. Это большая проблема для нас, что в Поднебесной существует такая доктрина. Каждый может шпионить – каждый должен шпионить. Если мы депортируем всех пришлых, торговых представителей, учителей по найму, рабочих – останутся российские подданные. Но будут ли они патриотичны к своей новой родине – вот вопрос.

– Да, это проблема, – согласился император. – Как и то, что они целыми взводами совершают вылазки в приграничные с Китаем территории России, выполняют там учебные задачи и, никем не замеченные, уходят назад.

Житин побагровел. Такой прокол случился однажды пять лет назад, когда группу китайцев засекли неподалеку от казачьей станицы Заовражная, но никак не среагировали на их действия. Потом оказалось, что местные жители не раз видели такие перемещения с наших земель через Амур в Китай. Не хочет ли император сказать, что желтолицые снова взялись за старое?

– Успокойтесь, Самуил Петрович, – заметил его состояние Александр. – Вся проблема не в том, что мы не можем пресечь попытки китайских разведшкол обучать своих агентов на живом противнике, а в том, что нам не хватает людей на Дальнем Востоке. Катастрофической ситуацию не назову, но как-то надо увеличивать население края. Позже я соберу специальную комиссию по этому вопросу, а сейчас вернемся к ситуации по Маньчжурии. Все мероприятия заложены в оборонительную доктрину, и для каждой губернии есть свои чрезвычайные пакеты, которые должны быть вскрыты на начало боевых действий. Надеюсь, до этого не дойдет. Господин Сухарев, а почему вы скромно молчите? И вы, Андрей Егорович? Не желаете мне ничего сказать?

Иерарх и начальник Генштаба с удивлением воззрились на императора, который с хитринкой переводил взгляд с одного на другого. Сухарев осторожно поинтересовался:

– Простите, ваше величество, о чем идет речь?

– О новых современных разработках в недрах вашей Академии, конечно же! – воскликнул Александр.

Средний Меншиков довольно улыбнулся. Выбрал же момент Сашка, теперь насыплет перцу на хвост нерадивым начальникам!

– Разработки? – еще больше удивился Сухарев. На него смотреть было больно. Так он переволновался. – Ах, вы о «Бризе»? Уф, ваше величество! Мы всячески содействуем проекту Назарова, но в последние дни молодой человек словно ушел с траектории, не хочет, чтобы мы помогали ему средствами, финансами…

– Финансами вы ему поможете в любом случае, – отрезал император. – Не хватало, чтобы государственный заказ выполнялся из кармана одного человека, пусть и богатого. Меня удивляет пассивность Генштаба и Испытательной комиссии. Вы думаете предоставлять полигон для обкатки «Бриза»? Почему до сих пор не назначены сроки? Уже середина марта на календаре, а воз и ныне там. Когда к вам обращался полковник Затонский?

– Мы не ожидаем быстрого изготовления прототипа, – выдохнул Токарев. – По нашим прикидкам, Назаров должен привезти образцы в Петербург в середине апреля, и ждем от него заявки.

– Плохо вы думаете о молодых волхвах, радеющих за страну, – с укоризной произнес Константин Михайлович. – Я, как посредник между Назаровым и Генштабом, сообщаю вам, что работы практически закончены, и прототип будет готов к испытаниям через несколько дней. Если точнее, четыре-пять дней. Заявку Никита Анатольевич вышлет сразу же, как только сам испытает его на полигоне своего концерна.

– Тогда никаких проблем, – пожал плечами начальник Генштаба. – Я буду держать в тонусе Испытательную комиссию, а полигонов у нас хватит. Надо будет, задействуем все от Митавы до Владивостока.

Сидевшие в кабинете серьезные люди рассмеялись, чувствуя, как уходит напряжение.

– Неужели «Бриз» так хорош, как его характеризуют в записке? – поинтересовался Суворов.

– Если судить по его потенциалу – да, – кивнул Сухарев. – Очень много новинок, начиная от магических плетений до обычных композитных материалов, идущих на изготовление комбинезона.

– Как-то с трудом верится, что простой комбинезон без кевларовой или арамидной брони с магическим наполнением может противостоять таким большим калибрам, – хмыкнул Житин.

– А вы верьте, Самуил Петрович, – посмотрел на него резко Меншиков-средний. – Сотрудники именно вашего ведомства будут защищены «Бризом» в первую очередь. Вы и должны быть заинтересованы в успешных испытаниях брони.

– От меня не зависит качество изделия, – насупился Житин.

– Господа, кроме «Бриза» у нас есть еще сюрпризы для противника, – прервал полемику император. – И я прошу всех, кто причастен к разработке магического оружия, сохранять режим секретности до самого последнего момента. Андрей Егорович, подключайтесь к Житину, совместно разработайте мероприятия по защите новинок. И выясните, кто у китайцев такой умный, что взялся учить их магов противостоять нашим волхвам. Как бы не пришлось ликвидировать угрозу в самом прямом смысле слова.

– Есть!

– Есть!

После этого Александр закончил совещание и распустил всех присутствующих, кроме Константина Михайловича. Средний брат насупился и довольно резко спросил:

– Опять какое-то специальное задание для меня приготовил?

– Ну, зачем так агрессивно настраиваться? – засмеялся Александр. – Давай-ка по граммульке хлопнем. Коньячок, виски, ром…

– Ого, у тебя сегодня большой выбор, – усмехнулся средний Меншиков и хлопнулся в кресло, утонув в его мягких объятиях. – А чей ром? Кубинский?

– Не-а, ямайский. Вчера британский посол на встречу напросился. Презентовал «Эплтон Эстет». Не пробовал?

– Наливай, не спрашивай.

После того, как темно-золотистый напиток был разлит в пузатые стаканы и в молчании продегустирован, Константин отставил на подлокотник кресла свой ром:

– Итак? Что ты хотел от меня? В Хабаровск ехать?

– Никуда пока не надо ехать, успокойся, – Александр достал коробку с сигарами и с наслаждением закурил. – Хочу спросить. Ты хлопочешь о новом защитном комплексе, а сам-то уверен в его успехе?

– Конечно, – без раздумий произнес великий князь. – Никита давно зарекомендовал себя человеком дела. Если сказал, что «Бриз» окажется надежной броней – так и будет. Тем более что сам лично наденет костюм и встанет под пули.

– Чего? – вытянулось лицо у императора. Даже закашлялся, отчаянно размахивая рукой, чтобы разогнать дым. – Совсем ополоумели, что ли? Для чего манекены нужны на полигоне? Для красоты?

– Это нужно для полной демонстрации возможностей брони, – пожал плечами Константин. – Я сам не в восторге от идеи Назарова, но рациональное зерно в его предложении есть. Комиссия увидит, что с человеком ничего не произойдет, и легко подпишет приемку нового снаряжения.

– А если произойдет? – пыхнул Александр дымом.

– Надеюсь, парень знает, на что идет.

– Сначала бы детей родил, а потом лез хоть к черту на вилы, – проворчал император. – Ты хоть понимаешь, что мы потеряем, если Назаров погибнет на испытаниях? Его Сила должна быть в крови Меншиковых… Кстати, у молодых ничего не намечается?

– Ох, Сашка, – поморщился великий князь, – сам не понимаю, что происходит. Как сказали профессора, зачатие гарантированно возможно только через полгода после лечения. Может, они и правы. Тогда и Никиту под молотки пускать нецелесообразно. Тамару вообще нельзя посвящать в наши планы. Гарантирую, что и тебе достанется на орехи.

– Но у нас ситуация аховая на границах, – кивнул Александр. – Надо бы маньчжурам настроение испортить, а как это сделать без привлечения потайников, ума не приложу. Диверсионные группы посылать, что ли?

– Конечно, – поддержал идею Константин. – Провести рейды по приграничным районам, взорвать к чертям собачьим мобилизационные базы, навести шороху и тихо испариться. Начнут вякать – тыкнем на потайников.

– Только их надо предупредить, чтобы потом гнев маньчжуров не стал неожиданностью.

– Само собой. Со Старыгиным я лично свяжусь, посвящу его в планы.

– В таком случае «Бриз» можно испытать в боевых условиях.

Константин поморщился.

– Что не так?

– Никита не удержится, попросится в рейд.

– А вот хрен ему! – неожиданно с экспрессией выпалил Александр. – Пусть сначала ребенка заделает, а потом сует голову, куда захочет! Ишь, испытатель нашелся.

– Так он и есть испытатель, – невольно улыбнулся Константин, глядя, как старший брат болеет за благополучие рода. По сути, он прав. Иметь под рукой без пяти минут иерарха и берегиню, и не получить от них самый ценный дар – ребенка с мощью пяти стихий! – сродни преступлению. Никита, конечно, много делает для благополучия империи, его корпорации трудятся безостановочно, выпуская новейшие разработки, методики магического боя в полевых условиях, и еще всякие разные сюрпризы для вражин; но, по мнению, великого князя, в большей степени страдает ерундой, распыляя свои возможности. Но и в бой его не кинешь, как простого волхва. Надо думать, как следует думать.

– Значит так, Костя, – император потушил сигару. – Будем форсировать события. Чуток напряги своего зятя, чтобы поторопился с «Бризом». Пусть едет в Вологду по высочайшему распоряжению. С иерархами я дело улажу. Если броня будет соответствовать всем требованиям, настою на требовании дать закончить парню курс экстерном. Вроде экзамена на полигоне. Думаю, не откажут.

– Они вредные, эти замшелые пни, – усмехнулся Константин. – Но твоя просьба их, конечно, весьма обрадует. Сухарев и Коростелев так и ищут предлог заручиться поддержкой императора.

– Зачем? – нахмурился Александр.

– Так, для благополучия Академии и Коллегии.

– Как будто не катаются, как сыр в масле!

– И все-таки….

– Ладно, я же сказал, надавлю на них. Пусть проявят свое рвение во славу родины.