– Что здесь? – перекладывая распечатанные листы доклада, которые лежали в простенькой картонной папке, спросил министр у первого заместителя, стоявшего навытяжку перед Радостным в тщательно отутюженном мундире с погонами подполковника.

– Доклад группы Барковского, – доложил заместитель, еще больше вытягиваясь в струнку, – по делу Назарова Никиты Анатольевича.

– Ага, все-таки скомпоновали свои выводы и рассуждения, – хмыкнул Радостный. – Ступайте, Виталий Викторович.

Заместитель наклонил голову, четко развернулся и покинул кабинет. Расслабленно откинувшись в кресле, министр взял в руки верхний лист. Конечно, как такового дела по молодому Назарову не существовало; сейчас перед ним лежала обычная аналитическая записка, подготовленная Барковским. В ней подробно расписывались маршруты передвижения волхва, его контакты, встречи с влиятельными лицами – вся информация за два последних летних месяца. Н-да, понятно, что свадебные хлопоты заставили мальчишку изрядно покрутиться по местам, столь нужным для личного дела. Агентура, передвигавшаяся по городу вместе с ним, фиксировала все, вплоть до того, где он пил кофе или ел мороженое. И самое интересное – как только дело касалось иных вещей, Назаров пытался сбросить «хвост» со своей машины, иногда удачно. Пару раз ездил за город, но куда именно – выяснить не удалось. Применение магических ловушек, иллюзорных отводов, «скрытов» и «вуалей» помогало ему оторваться от слежки. Даже квалифицированный волхв, сидевший в машине агентов, ничего не смог противопоставить волшбе мальчишки. Факт, требующий тщательного обдумывания. К кому-то ведь он ездит? Подельники? Любовница? Не успел жениться – уже подружка на стороне появилась? Нет, скорее всего, встречается с кем-то из людей бывшей банды Лобанова. Почти всех уже арестовали, кроме неких Мотора и Окуня. А где они – там и Якут должен быть. Радостный чуял, что напал на след, зыбкий и непрочный, как мартовский лед на реке. Один неверный шаг – угодишь в полынью. Гнев императора и есть та полынья. С предположениями лучше на доклад не соваться – враз голову оторвет. И погоны в придачу. Самое интересное: для каких надобностей Назаров контактирует с уголовниками?

Так, вот данные о посещении молодого волхва особняков влиятельных аристо столицы. Был у Карповичей – это понятно. Что-то замышляют по поводу совместных предприятий. Ведь у мальчишки на шее «Назаровские мануфактуры», а Леонид Яковлевич нацелился на европейский рынок в связи с напряженной обстановкой на Дальнем Востоке. Так, и Романовых тоже посетил. Дальше шли отчеты о встрече с Сумароковым, Королевым – не самые родовитые дворяне, но не находящиеся под чьим-то вассалитетом. Странный выбор. Ладно, здесь ничего страшного нет. Может, какие-нибудь прожекты хочет молодой хозяин крупных магических корпораций закрутить с данными родами. Вот еще… Встреча с Константином Краусе.

Радостный потер лоб. Сплошная нелогичность, метания по городу, визитация странного характера, не давшая ни малейшего кусочка пищи для размышления. Люди работают не покладая рук, чтобы отыскать следы Якута – может, стоит на этом сосредоточить внимание? Назаров рано или поздно потеряет бдительность – не может такого быть, чтобы не потерял. Хотя… Зачем себя обманывать? Парень владеет хорошей техникой ухода от преследования, сбрасывания «хвоста» и прочих навыков, полученных за годы жизни в Тайном Дворе. Хотя… сколько он там прожил, прежде чем уехать в Албазин на учебу? Лет пять, не больше. Но даже пяти лет вполне достаточно для освоения базовых навыков, закрепленных с помощью архимага Борисова.

А после обеда – доклад у императора. С чем идти? Вот с таким «аналитическим» докладом, в котором нет ничего путного? Сплошные предположения, вплоть до того, что Назаров мог наложить иллюзию на своих подельников и использовать их в своих коварных целях. В каких – коварных? Что может сделать мальчишка, за плечами которого слабая поддержка великого князя Константина, и то в силу родственных отношений?! По слухам, молодая чета Назаровых отвергла все предложения принять вассалитет знатным кланам Петербурга и укатила в свой медовый месяц, куда – агентура не выяснила. Служба охраны Константина Михайловича мягко перекрыла все попытки увязаться за машиной молодых, и слежку пришлось срочно свернуть. Как бы еще за это самовольство по голове не получить.

Министр МВД тяжело вздохнул. Видимо, в таком глухом деле, как исчезновение важного подследственного, прорыва не будет. Только кропотливая работа среди стукачей, просеивание кучи ненужного мусора в виде слухов. Поднял трубку телефона и приказал адъютанту подать машину к подъезду. Решил съездить домой на обед, откуда поедет на доклад к императору. Ладно, что Александр Михайлович сейчас находится в столице. Не хотел Радостный куда-то мчаться, пусть даже и в машине. Дальние переезды не улучшали его здоровье. А появляться каждый раз перед его величеством в полуобморочном состоянии весьма неосмотрительно. Того гляди, на пенсию спровадит. Хотя… Три года осталось до полной выслуги. Заслужил-с.

Ему было назначено на шестнадцать ноль-ноль, но уже за полчаса до аудиенции Афанасий Николаевич сидел в приемной на мягком диване, прижимая к себе неизменный портфель с документами. Сегодня что-то безлюдно, отметил он машинально. Двое господ на соседних креслах чувствуют себя не совсем уютно, постоянно вертятся, смотрят на часы. Какой моветон! Как можно выказывать свое нетерпение перед секретарем, который и так уже с недовольством поглядывает на них. Возможно, какие-нибудь провинциальные дворяне, пробившиеся на самый верх по каким-то обстоятельствам, не знают, как себя вести. Радостный, увлекшись созерцанием чужого испуга, чуть не пропустил свой вызов. Вскочил, одернул мундир и бодро зашагал в сторону распахнутых дверей кабинета императора. Однако мельком взглянул на огромные часы и подивился. Аудиенция начиналась даже раньше намеченного срока.

– Ваше величество! – министр встал на ковровой дорожке, как только зашел в кабинет, и наклонил голову.

– Проходи, Афанасий Николаевич! – добродушно махнул рукой император, сидя в своем кресле. – Садись-ка за стол, негоже ноги на прочность испытывать. Не тот у тебя возраст, чтобы показывать свое богатырское здоровье.

«Вот оно! – мелькнула заполошная мысль в голове Радостного. – Издали начинает, сейчас будет в отставку отправлять!»

– Чем обрадуешь? – Глаза у Александра Михайловича смотрят с насмешкой, как будто проникают в самую сущность души министра, понимают, какие думы гложут его подчиненного. – Опять хочешь сказать, что не исполнил моего повеления и пришел за пролонгацией?

– Ваше величество, вы, как всегда, прозорливы, – притворно вздохнул министр, жутко боясь гнева Александра. – Мы попали в самую неприятную ситуацию. Такого «висяка», как выражаются мои подчиненные, давно не было. Не можем найти Якута. Или его в живых нет, или залег на дно.

– А что есть конкретного? – выражение лица императора не поменялось. – Выкладывай, Афанасий Николаевич, что ты там нарыл по Никите Назарову. Знаю, что «хвост» к нему прицепил. Мои службы докладывают ежедневно.

Радостный внезапно покраснел, как пойманный за подглядыванием девушек в душевых кабинках подросток. Он, конечно, предполагал, что его художества рано или поздно выйдут боком, и готовился к ответу исподволь.

– Ваше величество, не подумайте, что я подозреваю дворянина в сговоре с криминальными структурами, – помявшись, ответил министр. – Даже в мыслях не держал. Только все как-то мистически крутится возле Назарова, Якута и тех исчезнувших бандитов из дома Лобанова. Чувствую какую-то игру против наших специалистов. Волхвы периодически цепляются за ауру Назарова и тут же теряют ее. Мальчишка словно играет с ними. Куда-то постоянно ездит, с кем-то встречается, ведет активную жизнь в столичных кругах, уже до высокородных кланов добрался. И такое ощущение, что он создает сумбур, некий шум вокруг собственной персоны, а свое главное направление тщательно маскирует.

– Весьма деятельный молодой человек, – усмехнулся император. – Энергия клокочет, тем более сейчас, когда у него в подчинении оказался мощный концерн. Это он еще туда не доехал, чтобы с персоналом познакомиться. Вы, кстати, в Вологде своих подчиненных проинструктировали? Подозреваю, скоро там будет интересно и весело.

– Это почему, извольте узнать? – вежливо поинтересовался Радостный.

– Назаровы, возможно, уедут жить в Вологду, в родовое поместье, – император взял в руки остро заточенный карандаш и с каким-то интересом посмотрел на грифель. – Не сейчас, конечно, а после окончания Академии иерархов. Может, раньше. Мальчишка непредсказуем, как весенняя погода. Мой великокняжеский брат сам не знает, что может отколоть его зять в определенный момент… Вот что, Афанасий Николаевич, бросайте вы это дело по Якуту. Дальше им займутся мои люди, у них больше возможностей для поисков. Я подозреваю, что он где-то неподалеку от Назарова. Может, уже и служит ему верой и правдой. Все равно всплывет. Я укрепляюсь во мнении, что этот каторжник играет роль приманки для Хазарина. Вот чувствую!

Император по-мужицки стукнул себя в грудь кулаком, как будто подтверждая свои чувства.

– У меня сложилось такое же мнение, ваше величество, – вежливо произнес министр.

– Вот видишь, Афанасий Николаевич! Слежку за парнем брось, не доводи до неприятных ситуаций. Всем службам – отбой. Для тебя другая задача появилась. Ты в курсе, что через столицу проходит транзит алмазов?

Радостный замер от неожиданности и ужаса. Это был провал. О распространителях «радуги» он прекрасно знал и боролся с ними всякими методами, не брезгуя самыми грязными. Так нужно было для спокойствия империи. Но транзит алмазов…

– Никак нет, ваше величество, – пробормотал министр, неловко вставая. – Мой недосмотр, простите!

– Сядь, сядь! – поморщился Александр. – Конечно, неприятно тебе выговаривать за недосмотр. Проглядел. А вот некое лицо подкинуло спецслужбам солидную папку с материалами по транзиту. Курьер, свободно перемещающий по стране алмазы, которые исчезают в посольствах Британии и САСШ, а потом всплывают за рубежом в лабораториях, где из них готовят кристаллы «радуги»; покупатели из числа первых секретарей посольств и разведчиков, прикрывающихся дипломатической неприкосновенностью, – нонсенс, правда? Какой-то бардак, Афанасий Николаевич, у тебя в хозяйстве образовался. Что скажешь?

Радостный сглотнул слюну и с тоской посмотрел на бутылку минеральной воды, стоявшую перед ним.

– А кто передал информацию?

– Неизвестное лицо, – усмехнулся император, и по его лицу министр понял, что хозяин прекрасно его знает или догадывается, кто он. – Там, конечно, больше работы для контрразведчиков, но и ты должен потрафить мне. Канал сбыта обнаружен, сейчас его отрабатывают и пасут людей, которые на нем завязаны. Подключайся.

Александр Михайлович постучал ладонью по папке, лежащей на краю стола, и продолжил:

– Здесь все необходимые для тебя документы. Поработай с ними, обозначь мероприятия. Особенно удели внимание распространителям «радуги» по столице и пригородам. Вычисли всех! Мне недавно иерархи такого порассказали о наркотике, что я едва не поседел. Речь идет ни много ни мало о жизнеспособности нашей империи. Кто-то готовит впечатляющую акцию по свержению незыблемого строя, которому четыре сотни лет… Зря, выходит, мои предки старались. Не хочет кто-то жить в такой империи. Революции им подавай, смену государственного строя…

– Ваше величество! – живо вскочил Радостный. – Да мы их, гнид, с корнем вывернем! Можете не сомневаться!

– И не сомневаюсь, Афанасий Николаевич, не сомневаюсь. Прочитай все от корки до корки. Там много интересного найдешь. Потом свои соображения предоставишь. Через… три дня.

– Так точно! – Радостный ощутил небывалый душевный подъем. Гроза прошла стороной, но министр понимал, что в следующий раз острие Перунова трезубца может шарахнуть по голове с печальными последствиями. Второго прокола император не простит. Значит, полиция будет работать так усердно, как хочет хозяин. Надо будет, все службы поднимет на ноги, специалистов разных уровней привлечет.

– Иди уже, Афанасий Николаевич! – улыбнулся Александр Михайлович, провожая взглядом министра, и когда за тем закрылась дверь, тихо вздохнул.

Пора искать замену этому человеку. Не успевает он за бурным бегом времени. Хватку потерял, не чувствует перспективных или пожароопасных направлений. Только подумать – умудрился устроить слежку за дворянином, зятем великого князя Константина, без прокурорского разрешения. Вбил себе в голову, что Назаров спутался с криминалом и оказался вовлечен в дела столь неблаговидные, что ему грозит отлучение от дворянства. А ведь мальчишка неведомым образом предоставил контрразведчикам каналы сбыта русских алмазов за границу, сумев каким-то образом вычислить цепочку, тянущуюся из Якутии прямо в Лондон и дальше за Атлантику. Да, там были не все имена, но характеристики подозреваемых настолько точны, что спецслужбам не составит труда вычислить этих людей.

Аналитики, тщательно проработав документы, пришли к выводу, что над ними работал специалист с мощным логическим аппаратом; настолько грамотно и точно расставлены акценты в ключевых моментах. Привлеченные к делу архимаги вычислили, кто мог быть причастен к созданию компромата. Выглядели старцы весьма смущенными. Остаточные ауры указывали минимум на двух человек. Одного не смогли «поймать», а вот второй свой след уже оставил. В Банке генетических материалов и аурных слепков.

Император долго хохотал. Назаров ему нравился все больше и больше. Увлечения молодого волхва переходили границы дозволенного, но неведомым образом работали на благо империи. Ясно же, что просто так выйти на контрабандистов невозможно мальчишке из дворянской семьи. Получается, в чем-то Радостный был прав: Назаров спутался с криминалом, но сумел подчинить себе нестабильную систему, приносящую государству одни хлопоты. Странные интересы, увлечения и знакомства ставили молодого волхва в ряд людей, которые славились сумасбродностью, нестандартным мышлением и своими делами, приносящими властям предержащим одну головную боль, но и пользы от них было достаточно.

В одном был уверен Александр Михайлович: его племянница не даст мальчишке потерять берега разумности. Пусть лучше детишек рожают, как посоветовал старший Назаров, пока молодые. А там, глядишь, житейская мудрость наступит. Некогда будет заниматься опасными прожектами.

Император встал из-за стола, вышел на середину кабинета и яростно потянулся, растягивая позвонки. Пожалуй, засиделся. Вон как суставы затрещали. Соли отложились, что ли? Надо целителей попросить очистить организм. Негоже так запускать себя.

Он распахнул двери и поглядел на подскочивших с дивана посетителей. Н-да, с этими провинциалами надо побыстрее закончить. Дела плевые, а шуму до небес. Подойдя к секретарю, дал указание:

– Позвоните Житину. Назначаю ему завтра с утра аудиенцию. Мне нужен будет доклад по транзиту контрабанды. Он в курсе. Просто напомните, чтобы для верности…

– На какое время, ваше величество? – посмел уточнить секретарь.

– В девять утра Самуил Петрович должен быть здесь.

– Сделаю, ваше величество.

За две недели до этого

Никита еще не успел подъехать к особняку, в котором проживало его «криминальное трио», как он в шутку называл Якута, Мотора и Окуня, и заметил значительные изменения во внешнем виде прилегающей территории. Во-первых, был возведен новый двухметровый забор из темно-бордового профлиста по всему периметру. Солидная металлическая дверь с массивной ручкой поблескивала на солнце. Во-вторых, у Мотора все-таки дошли руки до визуального контроля за улицей; глазок видеокамеры, закрепленной на одном из кирпичных столбов калитки, то и дело поворачивался на девяносто градусов то влево, то вправо. Кто-то активно изучал, что происходит снаружи. В-третьих, к воротам подходила свежая асфальтированная дорожка. Съехав на нее с пыльной трассы, Никита остановил «бриллиант» и коротко просигналил. Сначала ничего не происходило, но вдруг ворота дернулись и покатились в сторону. Ого, и здесь асфальт, удивленно подумал Никита, загоняя машину внутрь. Ворота поехали обратно, мягко шурша роликами, и плавно закрылись, состыковавшись с фиксаторами. Не выходя из салона, волхв с любопытством посмотрел по сторонам. Справа вовсю зеленел сад, создавая уютную тень под трепещущими на легком ветерке кронами деревьев. Кажется, здесь поработал садовник. Все ухожено, вычищено, нет страшных куч из сухих и подгнивших веток. Даже дорожка появилась, клумбы вдоль нее. Слева идет какое-то строительство. Правда, сейчас стройка замерла, застыв штабелями кирпича и досок. Зато есть фундамент, на который уже положены первые ряды. Ну да, здесь планировали возвести хозяйственные постройки вроде гаража на пару-тройку машин, мастерскую и холодный склад. Для чего-нибудь и пригодится со временем. Что ж, сразу видно: Мотор глупостями не страдает, а пускает деньги на нужное благоустройство. Но все равно нужно проверить квитанции и договоры; не доверял еще Никита до конца своему «трио».

Приткнув «бриллиант» рядом со стареньким «рено-соболем» черного цвета – все-таки не удержался Мотор, купил тачку получше древней «Ладоги», – заглушил двигатель и вылез из салона. Поднялся по лестнице наверх, толкнул двери и оказался в парадной прихожей. Внутри пахло стружкой и лаком, клеем и жареным мясом. Где-то на кухне гремела посуда. Никита пожал плечами и осторожно прошел по длинному коридору на эти звуки. Никого из «трио» не было видно. Дрыхнут, наверное, а Окунь там от злости лупит поварешкой по кастрюлям. Мысль показалась забавной, и Никита, улыбаясь, заглянул в кухню. Улыбка медленно сползла с лица. Возле плиты, повернувшись к нему спиной, орудовала какая-то женщина с повязанной на голове косынкой. Неплохо здесь некоторые устроились! Никита кашлянул. Кухарка повернулась и вскрикнула от неожиданности.

На вид ей было лет тридцать. Лицо округлое, тщательно выщипанные брови, нос уточкой, глаза испуганно смотрят на незнакомца. Симпатичная, крепко сбитая фигура, облегаемая темно-красным платьем. Поверх него белый передник. Сразу в глаза бросился шикарный бюст. «Вот гад Мотор, – с усмешкой подумал Никита. – Такое великолепие себе под боком поселил».

– Здравствуйте, – вежливо произнес Никита, неторопливо пройдя к столу, отодвинул стул и сел, закинув ногу на ногу. – А кто вы будете, позвольте поинтересоваться?

Неожиданно испуг в глазах женщины прошел. Она уперла руки в бока и сама с подозрением взглянула на наглеца.

– Я здесь живу, уважаемый, – сочным низким грудным голосом ответила она. – А вот вас я не знаю совершенно. Можно вас попросить выйти вон?

– А я вообще-то к Мотору пришел, – усмехнулся Никита. – Вкусно пахнет! Борщ варите?

– Мотор… А, из этих, – протянула женщина, но не объяснила, из кого именно. – Дрыхнут они! Ремонтники только уехали, вот и решили вздремнуть. – Вопрос про борщ она проигнорировала. – А вы кто будете?

– Как бы хозяин этого великолепия, – обвел руками пространство вокруг себя Никита, потешаясь над кухаркой, у которой лицо мгновенно побелело, а потом так же резко стало менять спектр в сторону красного. Вдобавок ко всему у нее выпал половник из рук.

– Ой! – только и смогла вымолвить она. – Господин… Я сейчас!

– Куда? – засмеялся Никита. – Смотри за борщом! Убежит с плиты! А я не умею гоняться за супами! Как тебя зовут? Как здесь появилась?

Женщина судорожно вздохнула, но все-таки взяла себя в руки. Голос ее стал спокойным.

– Надеждой меня зовут. Этого охламона Мотора я давно знаю, недавно в городе столкнулись. Разговорились. Я поняла, что он кухарку ищет в дом. Толком ничего не сказал, повез меня сюда, показал хозяйство. Заливал, что это его особняк… Не поверила, конечно, но виду не подала. А так я имею диплом кулинара, если что. Работала в «Кюбе», опыт есть. Правда, пришлось уволиться. Там какая-то реорганизация пошла. Мне места не досталось.

– Сколько лет отработала в «Кюбе»? – поинтересовался Никита. Ему было известно, что три года назад ресторан купил Солохин – мелкий дворянчик из вассальных Орлова. Многие из работников лишились места. Шуму было много, а толку никакого. Кто будет мнение холопов учитывать? Если раньше «Кюбе» любили посещать музыканты и балетоманы, то теперь там собиралась золотая молодежь, поэты-авангардисты и свитские этой самой аристократии.

– Пять лет. С самого низа поднималась, – Надежда отвернулась, чтобы перевернуть шкворчащие на сковороде котлеты.

– Как тебя оформил Мотор? Официально или под дворянское слово хозяина?

– Сказал, что однажды приедет настоящий хозяин особняка, вот с ним и надо разговаривать.

Надежда резко насторожилась. Понимала, что сейчас любое слово может сыграть против нее. Мало ли что там Мотор болтал. А вот мальчишка, сидящий в добротном летнем бежевом костюме напротив нее, возьмет и выгонит ее взашей.

– А борща нальешь, Надежда? – Никита придвинул стул. – Посмотрю на твою квалификацию.

– Сейчас, барин! – молодая женщина не стала суетиться, спокойно налила борщ в глубокую тарелку, поставила перед Никитой. Не забыла подать сметану в вазочке, нарезанный черный хлеб и холодец со свежим укропом. – Водочки не желаете?

– Не пью! – отрицательно замотал головой Никита, хватаясь за ложку.

Надежда снова занялась приготовлением второго блюда, стараясь не думать о последствиях, но ее прямая спина говорила о страшном напряжении, которое испытывала кухарка. Ей нужна была эта работа. Болеющий ребенок требовал больших затрат, а бесконечные походы по знахарям отнимали последнее, что она зарабатывала урывками по различным мелким кафе и забегаловкам.

– О! Хозяин! – раздался голос Мотора. – А мы и не слышали, как ты приехал!

Прошлепав в тапках к холодильнику, он извлек из него бутылку пива и сел напротив Никиты, увлеченно работающего ложкой.

– А кто мне ворота открывал? – задал логичный вопрос Никита. – Призрака лакея сумел завербовать?

– Гы-гы! – Мотор свернул пробку с бутылки и приложился к ней. – Я же человечка нашел по электронике. Оборудовали комнату, из которой ведется наблюдение за улицей, и можно ворота открывать. Я дал ему номер твоей машины и предупредил, чтобы сразу запускал, как только ты приедешь.

– Получается, вы здесь пузо греете, а человечек работает? – голос Никиты оставался ровным, но Мотор почувствовал недовольство. Подобрался, стер с лица вальяжность и расслабленность.

– Да все пучком. Мы же с самого раннего утра за работниками присматривали. Они на втором этаже ремонт ведут. Сейчас там паркет залакировали, вот мы их и отпустили до завтрашнего дня. Пацан сидит за монитором, бдит. Так ему за это не похлебку даем, а материально осязаемую валюту.

– Ладно, приведешь его в залу, поговорю с ним. Посмотрю, кто таков. Куда рванул? Сиди. Про Надежду хочу спросить…

– А что не так? – вдруг набычился Мотор.

– Почему без моего разрешения набираешь рабочий персонал? – Никита положил ложку в пустую тарелку. – Мог бы и позвонить, проконсультироваться. Ты уверен в людях? А вдруг кто-то мог на внедрение сыграть? Думаешь, ты один такой умный?

– Да я с Надькой случайно встретился! – воскликнул Мотор. – Даже сначала в мыслях ничего не было! А она сказала, что поваром работала, опыт какой-никакой имеется! Сейчас перебивается с хлеба на воду! Почему бы не помочь?

– Ладно, – вздохнул Никита, поняв, что придется понаблюдать некоторое время за домработницей. – Борщ, Надежда, у тебя вкусный. Серьезно.

Плечи женщины вдруг резко опали, словно из нее выдернули железный штырь, державший спину прямо. Она всхлипнула, не оборачиваясь, и быстро провела ладонью по щеке.

– Сколько тебе Мотор обещал платить? – спросил волхв.

– Двести, может, чуть больше, – тихо ответила Надежда, убирая сковороду на деревянную подставку.

– Семья есть?

– Одна живу с сыном. В доходном доме купца Нифонтова. Так дешевле выходит, чем добираться из пригорода на работу в столицу. Да и знахарей легче найти здесь.

– Что за проблема с сыном?

– Болеет. У него что-то с позвоночником. В двухлетнем возрасте упал с окошка. Ладно, что жили тогда в своем доме, с небольшой высоты падал. Недоглядели, чего уж…

– Именно из-за этого ты привел ее сюда? – Никита посмотрел на смурного Мотора.

– Один из факторов, – признался он.

– Завтра я пришлю человека, – Никита посмотрел на женщину. – Он оформит тебя как служащего корпорации «Изумруд», на полставки. Ты же работаешь не в Вологде, а в Петербурге. Вроде филиала получается. Если я буду уверен в твоей лояльности, переведу на полную ставку. Много не обещаю, но на первое время будешь получать триста рублей. Думаю, тебе хватит даже на квалифицированного волхва-лекаря.

Чистые тарелки, которые Надежда приготовила к обеду, полетели на пол. Никита внимательно посмотрел на осколки, о чем-то подумал и сказал:

– Впредь будь внимательна. Я, конечно, не жмот какой, но посуда все-таки моя. Штраф в два рубля с первой выплаты отдашь мне.

– Барин! – Надежда все-таки не выдержала и заплакала. Бюст ее заколыхался так, что Мотор завороженно смотрел на него, пока Никита не пихнул бывшего бандита в плечо.

– Пошли в залу. И зови своего электронщика. Хочу его проверить.

Женщина не представляла никакой угрозы. Магических подсадок он не обнаружил. Нужно было поставить на место Мотора, ставшего вести себя слишком по-хозяйски. Ведь и в самом деле могло произойти внедрение. Полиция недаром за ним катается день через день. Надоели уже. Так он и высказал Мотору, когда они оказались одни. Бандит молчал, выслушивая справедливые, в общем-то, замечания. Действительно, почуял слабину, решил взять в руки хозяйство.

– Так звать Шприца? – оживился Мотор, когда Никита уселся на диван.

– Что за прозвище странное! – хмыкнул волхв. – Зови. И буди свою компашку. Есть на сегодня дело. Шута поедем щемить.

– Ого! Вот это дело! Давно мечтал об этом дне! – возликовал Мотор и испарился.

Почему «электронщика» звали Шприцем, Никита понял сразу, как только увидел этого парня. Лет тому было двадцать пять, не больше, как определил волхв. Шприц был худым, но его широкие плечи, на которых сидела потертая футболка, делали парня невероятно квадратным, а вот голова оказалась вытянута из-за формы черепа. Короткая стрижка еще больше придавала ему нелепый вид. На медицинский шприц новоявленный смотритель территории оказался совсем не похож, но сходство все-таки улавливалось. Глаза у Шприца оказались припухлыми и красными. Ну да, посиди-ка целыми днями возле монитора, не так опухнешь.

– Какая надобность постоянно пялиться на улицу? – с интересом спросил Никита вместо приветствия. Сразу же подсадил на него «жучков», как и на Надежду, впрочем. – Садись, не топчись на пороге.

– Так меня вроде на такую должность взяли, – пожал плечами Шприц.

– Кто приглашал? Мотор?

– Да. Позвонил мне и поинтересовался, не хочу ли я поработать на него.

– Ты знаешь, кто он такой? – напрямую спросил Никита. Не укладывалось в его голове, что парень напрямую связан с криминалитетом. Что-то здесь не так.

– Знаю, – пожал плечами Шприц. – В кодле Лобана состоял, пока всех не накрыли. Я у Лобана подрабатывал. Систему видеонаблюдения устанавливал и сигнализацию, да по мелочи… Радиостанции на единую волну… Частоты через службу контроля пробивал.

– Понял. Значит, ты не замаран в криминале?

– Нет, конечно! – возмутился Шприц. – Ну, если считать контрактные работы на столичных паханов нарушением закона – да. А кто сейчас с законом дружит? Все хитрят.

Шприц все же присел на стул, но на всякий случай подальше от Никиты. Он уже знал, что «бриллиант», который стоит во дворе, – хозяйский. Пусть барин совсем молодой, но Якут, который держал всю братию в кулаке, строго предупредил, чтобы Шприц особо не рассчитывал на кажущуюся нелепость в иерархии странной команды. Волхв в любом возрасте опасен своей непредсказуемостью. Так что парень с любопытством смотрел на Никиту, силясь понять, как умудрился этот пацан взять в кулак опасных, в общем-то, людей. Шприц, например, слегка побаивался компанию, живущую здесь. Дьявол их разберет, что на уме того же Окуня – дерганого и вспыльчивого вора.

– А имя у тебя есть? – поинтересовался Никита.

– Артем, – неожиданно широко улыбнулся парень.

– Ну, значит, для меня ты будешь Артемом, – решил юноша. – Мне и трех человек хватит с собачьими кличками. Может, их еще и больше будет. Ладно, слушай внимательно, Артем. Сможешь поставить на охрану весь периметр особняка? Особо выделяться не стоит, чтобы не привлекать внимание местных жителей. В округе хватает любопытных глаз. Уже присматриваются, кто здесь так рьяно обустраивается. Даже запросы в местную администрацию уже шлют.

– Не проблема, – пожал плечами Артем. – Только оборудование нужно понадежнее. Если хотите держать записи с видеокамер несколько дней в качестве архивов – нужно большое количество жестких дисков, компьютер посовременнее, чем эта рухлядь, на которую мне Мотор выделил мизер. Сколько видеокамер планируете?

– Сам как думаешь?

– Площадь большая, – призадумался Артем. – Замучишься отслеживать. На центральный вход можно еще одну поставить, а вот тыловые… Не знаю, может, на крыше расположить несколько штук, распределить по секторам? Даже кто если и полезет через забор, все равно засветится на мониторе. Успеем среагировать.

– Ты подумай, – кивнул Никита. – Напиши свои соображения на бумаге, потом мне передашь. Дам тебе пару-тройку недель. Нет сейчас у меня времени заниматься сложным делом.

– Понял, – обрадовался парень. – Так я пойду?

Это он увидел троицу, входящую в зал. Морды у Якута и Окуня заспанные, с красными полосами на щеках. Отлежались, барсуки!

– Иди, – разрешил Никита и, как только Артем исчез в своей рабочей комнате, с насмешкой посмотрел на «трио». – Ну и рожи у вас, господа. В зеркало смотрелись? Вам даю двадцать минут привести себя в порядок и пообедать. Едем в гости к Шуту. Пора нанести визит вежливости.

– Без Хирурга поедем? – на всякий случай уточнил Окунь.

– Он занят другим делом, не менее важным. Пока Шут в столице – время не будем терять. Собирайтесь.

* * *

Шут хотел сегодня отрешиться от суеты дел, закрутивших его в последнее время. Ожидавшая его командировка в Якутию снова высосет из него кучу энергии, и, заранее зная все прелести путешествия через огромные территории империи, он захотел просто посидеть на лоджии и осмотреть сверху залитые солнцем крыши близлежащих домов, вычурную архитектуру старинных зданий, блеск витрин, суету пешеходов и текущую автомобильную реку. Благо расположение дома, где он давно уже купил себе небольшую, но уютную квартирку, позволяло провести время с пользой и отдохновением.

Налив из стеклянной бутылки в чайник родниковую воду, которую он специально заказывал у одного ушлого коммерсанта, Шут включил тихую музыку Альберта Шторха. Его «Ночная серенада любви» очень нравилась Ласточкину и сейчас как нельзя кстати подходила к настроению. Пусть разрывает сердце смычок скрипки, звонко бьют тарелочки, придавая музыке игривости, а глухой стон контрабаса только возвышает страдания. Вскипевшая вода в этот момент переливается в фарфоровый чайничек, и скрученные вручную листья красного чая, который Шут особо любил только за то, что прекрасно заменял кофеин, столь им нелюбимый, медленно раскрываются и начинают отдавать цветочно-фруктовый аромат. Шут закрыл чайник крышечкой, потом накинул махровое полотенчико, специально для этого висевшее на кухне отдельно от других предметов. Пока чай настаивается, он успеет собрать вещи для поездки. Мыльные принадлежности, пара рубашек, носки, одеколон и несколько нужных мелочей уже приготовлены, только нужно поместить их в кейс.

Звонок в дверь показался ему кощунственным в этот момент. Поморщившись, Шут выключил проигрыватель дисков и в наступившей тишине пошел открывать дверь. На ходу пощупал амулет, висевший на груди. Чего-либо бояться он не собирался, но гостей, особенно незваных, не ждал.

Глянул в глазок, пожал плечами. Какие-то мужики стоят, нетерпеливо переминаются с ноги на ногу. Не снимая цепочки с двери, приоткрыл ее.

– Чем обязан, господа? – сухо спросил он.

– Служба имперской безопасности, – представился один из них и вытащил из кармана рубашки плотную корочку синего цвета, развернул так, чтобы были видны все надписи.

Шут внимательно просмотрел документ, недоуменно хмыкнул. Цепочку скинул и пропустил обоих в квартиру, и только собрался захлопнуть дверь, ошеломленно замер. Откуда-то сбоку вынырнул человек, которого здесь никак не должно быть.

– Здравствуйте, Мартын Иванович, – весело улыбнулся Никита. – Долго же вас пришлось искать! В удачном месте поселились, сразу и не найдешь.

Шут, не ожидая от себя такой реакции, дернулся вглубь квартиры, делая попытку захлопнуть дверь, совершенно забыв о людях, стоявших за его спиной.

– Не дергайся, Шут, – голос Мотора он бы ни за что не спутал, если бы не иллюзия, наложенная на лицо. Незнакомый человек, каких миллионы, да еще сотрудник имперской безопасности…

Увидев перед глазами ствол пистолета, Шут сразу обмяк и поплелся в гостиную. Плюхнулся в кресло и подумал с досадой об остывающем чае. Маски с Окуня и Мотора слезли, а Никита, аккуратно закрыв дверь, медленно прошел следом за ними и сел напротив курьера.

– Прошу простить за эту сценку, – не чувствуя себя виноватым, сказал он. – Но иначе мы к вам не попали бы. Есть разговор.

– Все-таки там была подстава, – проговорил Шут, кривясь как от зубной боли. – Как топорно работаете! Вы все время за мной следили… Никита?

– За меня это делали мои слуги, – не меняясь в лице, намекнул Никита на жучков, которые ему удалось подсадить на курьера в момент последней встречи. Но Шут не понял, о каких слугах идет речь. Мысли его заработали в другом направлении. Неужели этот мальчик и есть пресловутый хозяин, на которого работал Лобан со своими шестерками? Ну конечно! Ведь господин Назаров – дворянин, женат на дочери великого князя. Это куда же тянутся щупальца синдиката? Бред, не может такого быть!

– Что вы хотите от меня?

– Помочь, – просто сказал Никита. – В Службу имперской безопасности завтра или послезавтра поступит информация о транзите нелегальных алмазов, которые используются как сырье для изготовления «радуги». Сами понимаете, Мартын Иванович, чем это грозит вам. Если иностранные компаньоны смогут увернуться от российского правосудия, то вы – нет. Смертная казнь, увы.

– Вы собрали доказательства? – приподнял одну бровь Ласточкин.

– Да, весьма приличные и убойные для вашей цепочки, начиная с Якутии и заканчивая британским посольством, – Никита закинул ногу на ногу, покачал носком туфли. – Имена называть не буду, ибо нет смысла вам чего-то доказывать.

– Лобан – ваш проект? – вырвалось у Шута.

– Да вы что? – засмеялся юнец. – О Лобане забудьте. Все, кончился. А это – мои люди, кстати.

Курьер покосился на молчащих Окуня и Мотора, стоящих по обе стороны от дивана. Он ничего не понимал.

– Ваши люди? Может, вы поясните мне, старому, плохо соображающему человеку, что связывает вас, перспективного юношу, с этими мразями?

– Хозяин, разреши я его поправлю? – необычайно вежливо спросил Окунь, а сам зыркнул так, что у Шута поползли мурашки по спине.

– Прости его, – лениво махнул рукой Никита. – Это у Мартына Ивановича нервы. Хорошо, я поясню причины моего появления в вашем доме. Как я уже сказал, о ваших темных делишках с британцами скоро узнают в контрразведке и в СИБ. Я хочу вывести вас из-под удара. Вы же отправляетесь в Якутию через три дня? Вот и прекрасно. Связывайтесь со своим дублером, пусть он выезжает в Петербург с товаром. Все как обычно, только вы сидите на месте и не дрыгаетесь. Во время передачи контрабанды все участники будут арестованы. Начнется следствие.

– А какой мне смысл прятаться, если в компрометирующих документах указано мое имя? – Шут скривился.

– Там не указано ваше имя, а всего лишь функция, которую выполняют люди, называемые курьерами.

– Но во время допроса однозначно назовут меня! – покачал головой курьер. – Не понимаю смысла комбинации!

– Это не ваша забота, о чем будут говорить подследственные, – отрезал Никита. – Мне нужны ваши связи с людьми, которые заправляют добычей алмазов и скрывают их от государственного контроля. Я знаю, что такие есть. За это я увожу вас из-под удара, а вы работаете со мной.

– А ведь как прекрасно день начинался! – воскликнул Шут. – Может, соблаговолите пройти на кухню? Чайку попьем! У меня прекрасный, только что заваренный красный чай!

– Не откажусь, – усмехнулся Никита.

Они всей четверкой переместились на кухню, что выглядело довольно забавно. Курьер шел впереди, сопровождаемый молчаливым Окунем, в глазах которого горел дьявольский огонек расправы. Ему с трудом удавалось совладать с эмоциями. Казалось, вся чехарда с налаженной и отрегулированной жизнью закончилась после встречи в поезде, и виноватым он всерьез считал именно Шута. Сейчас он хотел справедливого, по его мнению, наказания.

Мотор был спокоен, впрочем, как всегда. Уж его-то трудно было удивить – но такое произошло. Мальчишка снова уделал их: отыскал курьера. Да, пусть применил магию каким-то образом, но ведь в многомиллионном городе не так легко отыскать след, постоянно теряющийся в аурных выплесках других людей. Нужно много усилий приложить, не потерять его, зафиксировать точное место постоянной дислокации.

Никита зашел в небольшую кухоньку последним и сел за стол, где уже дымились две фарфоровые чашечки с напитком. Шут демонстративно налил только для себя и важного гостя. Псы пусть терпеливо дожидаются подачки, раз хозяин ничего не сказал. Молодой волхв поднял чашку и посмотрел через тонкие хрупкие стенки на золотисто-красную жидкость.

– Тончайший китайский фарфор, – пояснил Шут. – Подарили друзья из Поднебесной, когда там работал.

– Тоже алмазы перевозили? – уточнил Никита.

– Нет, был управляющим на золотоносных копях, – спокойно ответил Ласточкин. – Пять лет отработал. Я же по профессии – геолог. Имел честь быть таковым… Завербовался на прииски через русско-китайскую контору, когда еще молодым был. Вы пейте, Никита, не ждите, когда остынет. Уверяю, такой насыщенный аромат с фруктовыми нотками мало где найдете.

– И где ваша дорожка скривилась? – полюбопытствовал Никита, отхлебнув терпкий напиток.

– Намекаете на криминальную составляющую моего бизнеса? – заколыхался в смехе Шут. – Когда поумнел и понял, что надо свою жизнь устраивать. Жить в родительском доме с разваливающимся фундаментом никакого желания не было. Подвернулся случай – воспользовался.

– Похоже, идея богатства в настоящее время переживает трудности, – Никита обвел рукой пространство перед собой.

– Это – нора! – фыркнул Шут. – Мой настоящий дом далеко отсюда. Закончу с делами – уеду.

– Не дадут, – уверенно ответил юноша. – Вы разве британцев не знаете? Соскочить с алмазной темы – не от злой собаки сбежать. Вот поэтому я и пришел сюда, чтобы в старости вам спокойно можно было сидеть на веранде своего особнячка и любоваться закатами на морских просторах. В Крыму прекрасные виды, не так ли? А уж в самой Ялте – тем более.

Шут резко сник и поставил на стол чашку.

– Никита, откуда вам это известно? – тревожно спросил он. – Вы не похожи на агента спецслужб – слишком молоды. Таскаете за собой своих церберов – но не бандит, уверен я. Без пяти минут зять великого князя Константина, но в высшие круги аристократии не входите. Кто вы? Не посланник же дьявола, в конце концов? Как прознали про Ялту?

– Было сложно, но я справился, – пожал плечами Никита. – Каждый человек оставляет следы, мусорит и не замечает. Остается только все аккуратно подобрать и разложить по нужным полочкам. Не буду вам говорить о методах своих розысков. Незачем. Тем более работаю не один. У меня команда, в которую предлагаю вступить вам. Ваши связи, умение выстраивать логистику для передвижения товара – не скромничайте, уже прощупал – весьма помогут в перспективе.

– А зачем вам это нужно, Никита? – полюбопытствовал Шут. – Не пахнет ли здесь государственным заговором?

– У меня для заговора не хватит всех моих накоплений! – рассмеялся Никита. – Я скромен в своих желаниях. Мне нужна надежная вертикаль с мощным фундаментом, на который я могу опереться.

– Так вы желаете создать свой клан? – лицо хозяина квартиры удивленно вытянулось. – Весьма… Знаете ли, неожиданно. Мне казалось, что после вашей свадьбы с княжной Меньшиковой вы перейдете под вассалитет императорского клана. Это не моя, конечно, тема. Но кое-что в клановых отношениях понимаю.

– Поживем – увидим, – пространно сказал Никита, глядя на Шута. – Так вы прислушаетесь к моей просьбе?

– Он еще и кобенится, – подал голос Мотор, загораживая спиной оконный проем.

– А эти… – палец Ласточкина поочередно показал на гостей с неприятной репутацией, – тоже с вами, серьезно? Даже не верится.

– Теперь – да.

– И мне придется с ними контактировать, работать и решать важные задачи?

– Придется, Мартын Иванович, – подтвердил опасения курьера Никита. – И не только с ними. Ваши способности понадобятся на более высоком уровне. Может статься, что и в Китай надо будет съездить, восстановить старые связи.

– Вот как? Не очень горю желанием ехать к желтолицым. Могу я подумать?

– Думайте, – Никита встал и положил перед Шутом сложенный вдвое листок из блокнота. – До завтра. В шесть часов вечера жду от вас звонка по этому телефону. Если откажетесь и поедете за товаром – произойдет то, что я сказал ранее. Вас арестуют, как только окажетесь в Петербурге. Всего доброго, господин Ласточкин.

– Надо его просто грохнуть, и проблем не будет, – высказал свое мнение Окунь, когда они вышли из прохладного нутра многоэтажки. – Побежит и доложит своим корешам. А у нас потом проблемы начнутся.

– Хозяину виднее, – Мотор был молчалив, как никогда, обдумывая сложившуюся ситуацию. Он рассчитывал, что Шут продолжит таскать камни, но цепочка покупателей будет иная. А Назаров все решил развалить, сдав и курьера, и посредников, и даже иностранцев. Что задумал волхв? Вот это волновало Мотора, привыкшего искать страховку на всякий пожарный случай. Если станет известно, для чего парень затевает возню – то и страховка будет соответствующей.

– Если Шут не согласится на предложение, барин? – Окунь даже в раж вошел, так хотел проучить курьера.

– Тогда он не должен добраться до алмазов, – Никита остановился возле своего «бриллианта», который вместе с «рено-соболем» приткнулся на небольшой дворовой стоянке. Внутри второго автомобиля на переднем кресле развалился Якут и лениво почитывал спортивный журнал. Он оставался здесь для догляда, как сам объяснил старый каторжник. Кто-то же должен страховать команду, идущую на встречу с курьером, и заодно за машинами присмотреть. – Мотор, надо бы за Шутом приглядеть. Вдруг захочет куда прогуляться…

– Понятно, – ухмыльнулся Мотор. – Только надо отсюда отъехать. Этот алмазный гений в окно пялится, пока мы тут языками чешем. Отъедем подальше да пешочком обратно вернемся, чтобы незаметно было.

– Тогда бывай. Завтра я тебе позвоню, все растолкую.

Они разошлись по своим машинам и одновременно выехали с площадки, завернули за угол, где «рено-соболь» притормозил, а Никита покатил дальше. Он был уверен, что Шут, как и Хирург, согласится на сотрудничество. Эти люди, как понял молодой волхв, обладали звериным чутьем и сразу же сообразили, какую пользу можно извлечь из странного, казалось бы, сотрудничества. Перспективы хоть и скрыты в тумане будущего, но соблазнительные контуры просматриваются.

– Согласится, – самому себе сказал Никита.