Событие, отдаленное временем, кажется для нас каким-то недосягаемым, а дни, предшествующие ему, – тягучим сгустком однообразных дел, ритуалом, повторяющимся раз за разом. Но стоит только дойти до какой-то определенной точки – и все начинает катиться вниз с ужасающей скоростью. Словно хронометр, начавший отщелкивать минуты в ускоренном ритме.

До свадьбы оставалось уже несколько дней, и Никита с четкой ясностью стал понимать, что рубеж, после которого его жизнь изменится кардинально, вот-вот будет переступлен. Хотел ли он отыграть назад? Скорее, торопился исполнить свой урок, закрепиться на позициях, чтобы уже оттуда начать хозяйскую поступь по своим владениям. Он до дрожи в коленях, до сладкой истомы в сердце предчувствовал, что скоро станет обладателем главного сокровища в своей только начавшейся жизни, о котором даже не мечтал еще год назад. И ради этого готов был поступиться всеми благами богатого молодого юноши, коего должны увлечь блеск и роскошь столичных огней, бесконечные увлечения утонченными красавицами, с которыми можно было приятно проводить время, но связывать с ними дальнейшую жизнь совсем не обязательно. Молодость торопится жить, а семейные узы представляются неким жупелом, от которого шарахаются в сторону. Зачем сковывать себя определенными обязательствами? Мир меняется, свободы становится больше. Это девушкам из аристократических кланов приходится нелегко. Их судьба расписана до мельчайших деталей. Замужество в восемнадцать-девятнадцать лет, дети, муж, забота о хозяйстве. Пусть и в облегченном варианте древнего Домостроя. Никита готов был окунуться в этот «кошмар», даже не подозревая, что его и Тамару подталкивали к этому решению, боясь, что новые веяния столичного света сорвут сделку и увлекут влюбленных в эпицентр увлечений и развлечений и до создания семьи дела совершенно не будет.

В Петербург стали съезжаться его дальние родственники. Так он познакомился с двоюродным братом своего деда Петром Ивановичем Александровым и его многочисленной родней. Для многих, конечно, оказалось шоком, что у патриарха внезапно оказался прямой наследник, о котором многие даже не знали. Вернее, знали о трагедии, случившейся с Валентиной, и довольно долго сочувствовали Анатолию Архиповичу. Теперь же, ощущая упущенные выгоды, вынуждены были играть радость и держать улыбки на лице. Впрочем, кто-то и был рад искренне. Молодежь в лице троюродных братьев и сестер всерьез намеревалась закрепиться в столице. Здесь были шансы хоть ненамного, но приподняться над мелкопоместной обыденностью. Никита их не разочаровывал, но и не давал слишком поспешных обещаний.

Приехали и Ромка Елагин с Семеном Роговым, которых Никита попросил быть дружками на свадьбе. Тамара же со своей стороны представила Дашу Ташкевич и Лизу Воронцову. Свидетели подозрительно быстро спелись, и их частенько видели гуляющими по набережной в центре столицы. Все подготовительные мероприятия почти завершились, сценарий свадьбы одобрен высшими лицами. Можно и отдохнуть, пофлиртовать.

Гостей любезно размещали во дворце Меньшиковых, благо мест хватало, да и родственников было не столь уж и много: не больше тридцати человек. Только теперь Никита понял, насколько ужасен был жизненный путь патриарха, потерявшего все ветви рода. Но корни выдержали многолетнюю бурю, и теперь он должен лелеять и беречь древо.

Анатолия Архиповича доставили в Петербург на частном самолете. Личное распоряжение великого князя Константина позволило сберечь нервы и здоровье старика. Удивительно, но патриарх взбрыкнул и отказался от гостевой комнаты во дворце будущих родственников. Сказал, что будет жить с Никитой до свадьбы на Шуваловских дачах. Он хотел побыть с внуком и передать ему наказ, потому что чувствовал, как жизненные силы уже покидают его тело. Ходил патриарх медленно, сильно опираясь на трость.

Провожать их вышла Тамара. Она горячо обняла старика, который с небывалой лаской провел своей ладонью по ее голове. Потом отмахнулся, чтобы ему не слишком уж помогали. Сам доковыляет до машины внука. Никита пожал плечами и виновато сказал:

– Извини, что не остаюсь до вечера. Сама видишь, что-то старого потянуло на уединение.

– Езжай, – Тамара прижалась к нему на мгновение, – мы сами развлечем твоих родственников. Устроим им экскурсию по городу.

– Заведите куда-нибудь в самое людное место и потеряйте их там, – пошутил волхв, – желательно до свадьбы.

– Как скажешь, милый, – засмеялась Тамара. – Боюсь, потом придется им выплачивать компенсацию в виде чеков Императорского банка.

– И ладно. Наличными давать рискованно, – предупредил Никита, целуя на прощание девушку.

Он привез деда домой, помог подняться по крыльцу на веранду, завел в дом. Неожиданно проявив прыть, патриарх сам прошел в гостиную и уселся на диван.

– Дед, тебе дать чего-нибудь выпить? – спросил его Никита, переобуваясь.

– Так ты же водку не пьешь, – ухмыльнулся патриарх, покручивая в руках трость. – А я пиво не употребляю.

– Давай на чае сойдемся.

– Ладно, ставь чайник, – проворчал Анатолий Архипович. – Только завари покрепче, чтобы сердечко разогнать.

– Чифир хочешь? – с любопытством спросил внук.

– Ого! А ты умеешь его делать? – оживился Назаров-старший.

– Научился, – хмыкнул Никита, вспоминая, как Мотор и Якут приучали его хлебать жуткое горькое пойло, от которого сердце реально начинало биться в грудной клетке и норовило выскочить через ребра наружу. И не только приучали, но и учили варить. Так что через несколько минут он поставил перед дедом на журнальном столике кружку с густым черным напитком, а рядом – вазочку с кусковым сахаром. Сам сел рядом.

– А тебе плохо не будет? – осторожно спросил Никита.

– Пей, не разговаривай, – старик взял кружку и отхлебнул слегка. Крякнул. – Умеешь.

Так они сидели в полной тишине и прихлебывали еще горячий чифир вприкуску с сахаром. Вернее, сахар грыз Никита, а дед к нему не притронулся.

– Она так не похожа на своего отца, правда? – вдруг спросил дед, отставив кружку. – Хорошая, милая девочка. Не его порода. И это хорошо.

– О чем ты? – удивился Никита.

– О Тамаре, о ком еще? Нет в ней сребролюбия и желания достичь цели любой ценой, хотя кое-что от отца переняла, – проворчал патриарх. – Я, знаешь, спокоен. Не станет твоя жена играть под дудку Меньшиковых. Повезло тебе, Никита. Даже удивительно, что столь нехорошая история заканчивается на мажорной ноте. Дальше сам верши свою судьбу… Когда думаешь провести инспекцию? Мне надо еще свести тебя с нужными людьми: инженерами, учеными, личным персоналом. Давай-ка после медового месяца сразу в Вологду на пару деньков прикати. Там ведь у тебя учеба начинается, долго задерживать не буду.

– Боюсь, что медовый месяц у нас превратится в неделю, – засмеялся Никита. – Учеба начинается – ты прав. Мы хотели на озеро Глубокое съездить. Тамаре очень понравился проспект пансионата. Шале на берегу, рыбалка, лес. Кстати, его владелец – Шаранский. То ли внук, то ли правнук твоего сослуживца.

– Ага! – оживился патриарх. – Вот он куда в свое время смылся! Я-то думал, спекся князь после экспедиции, захирел. А ему захотелось тишины и покоя! Ты, внук, не теряйся и постарайся завести с ним знакомство. Думаю, выгоду будете иметь оба. Сам-то князь десять лет назад помер. Это один из внуков его там земли скупил под коммерческий проект. Мишка… Или Сергей. В общем, парни толковые, меня они знают. Передашь привет. Серега-то побашковитее будет.

Старик снова сделал пару глотков, как будто собирался с мыслями, не торопясь выкладывать особо важную информацию. Никита решился на вопрос. Его рано или поздно надо было задать, чтобы навсегда развеять некоторые мифы и недомолвки.

– Дед, скажи честно: истории про руссов-ариев надуманные или наш род имеет к ним самое прямое отношение?

– Конечно! – дед фыркнул по-мальчишечьи. – Назаровы издревле хранили все традиции канувшей в небытие Гипербореи. Мы – арии-воины, Никита. Получив однажды в свои руки мощь Космоса, не транжирили ее попусту, а наращивали свои возможности. Пронесли тайны и волю Отцов до сегодняшнего дня. А ты понесешь их дальше. И дети твои.

– А в чем заключается наша миссия? – осторожно спросил Никита. От слов деда повеяло невероятным холодом космических просторов, дикой и необузданной энергией звезд, сверхновых и неведомых галактик.

– Когда меня не станет, ты спустишься в подвал и вскроешь сейф, который я замуровал в бетонную стену, – усмехнулся Анатолий Архипович. – Нет, сначала ты раздолбишь монолит, в котором хранится небольшой железный ящик. Потом разблокируешь замки. Рунический шифр, надеюсь, расколешь. Даже не буду его тебе раскрывать. Или сказать?

– Лучше покажи, – улыбнулся правнук.

Патриарх хмыкнул и воссоздал в воздухе едва светящиеся резы, которые сложились в сложную вязь тайнописи. Никита некоторое время смотрел на них, после чего скопировал их в скрипт. Вязь рассыпалась по комнате искорками и потухла. Анатолий Архипович кивнул и продолжил:

– Внутри найдешь несколько старых тетрадок, в которых я вел записи с рассыпающихся фолиантов. Иначе не сохранилось бы ничего. Ты же перепишешь все заново и замуруешь в новом месте, только не забудь. Можешь там же оставить. Все равно дом будешь сносить. Для молодых нужно красивое и современное здание.

Старик улыбнулся, давно прочитав мысли и желания внука перестроить поместье. Что ж, его время действительно ушло.

– Это слишком долго объяснять, – пожалел патриарх Никиту, увидев, что тот слегка разочаровался. – Но ты знай: геологические процессы, происходящие на Земле, уничтожали одну цивилизацию за другой. Знания, накопленные жрецами, адаптировались под определенную ситуацию. Технологические откаты не давали развиваться людям. Рано или поздно северные моря отступят, обнажат сушу, где стояли города ариев – истинных хозяев Севера. И кто-то из нас должен взять под контроль то, что принадлежало нам по праву. Мы же не сожрали южное полушарие, оставив его допотопным племенам развиваться и строить свои цивилизации. А Север – исконно наш. Все! Здесь не должно быть никаких сомнений!

– Хорошо, – кивнул Никита. – Мы – некий орден хранителей. Но кто еще связан тайной? Какие фамилии? Как мне искать союзников?

– Ищи там, у кого есть несколько жен, – улыбнулся краешком губ старик и лукаво посмотрел на внука. – Не понял?

– Да мне великий князь то же самое говорил! – с досадой произнес Никита. – Что все это значит?

– Только у воинов-ариев была привилегия брать в жены несколько девушек. В идеале – три. Энергетически правильный замкнутый контур. Треугольник. В котором центром считался мужчина, – Назаров-старший закряхтел, пытаясь привалиться к спинке дивана. – Любовь трех женщин к мужчине заставляла того быть неимоверно храбрым, сильным и благородным. А также внимательным, чутким к любым проявлениям разных по характеру женщин. Это тяжелый урок, сынок. Что ты заулыбался вдруг? Думаешь, я вру?

– Но ты же был женат на одной женщине!

– Каюсь, пошел на поводу современного мира, – вздохнул патриарх. – Но тогда ситуация требовала затаиться и не афишировать свою принадлежность к ордену воинов. Кое-кто на Западе прекрасно знаком с его структурой, и агентура Ватикана искала на Руси именно таких людей, кто жил многоженством. Найдя такую семью, они уничтожали ее, полностью вырезали корень. Да-да, такое было. История всегда стыдливо накидывает вуаль порядочности на давние события. Но крови на Руси хватало. Вот потому я и не стал рисковать. Думаешь, Китсеры убивали твоих дедов и бабок просто из-за каких-то жалких бумаг? Они точно знали, что я – хранитель. Но просто так добраться до меня им было тяжело. Вот и придумали историю про барона Александра Китсера, чьи научные открытия я себе, по их словам, присвоил. Нашли повод. Так я потерял всех своих родных. Увы, Никита, и тебя может ожидать такое несчастье. Береги Тамару, береги своих деток, сделай все возможное, чтобы ни одна ублюдочная тварь не добралась до тебя. Война продолжается и будет идти до самого конца человечества.

– Нарисовал ты мне перспективу, – пробурчал Никита, отставив в сторону остывший чифир. – Но почему троеженство?

– Хранитель-воин передает по наследству Силу крови своим детям, а жены добавляют свои способности. Чем больше потомков – тем выше шанс выбрать самого достойного. Обычная практика, она даже среди крестьян всегда преобладала. Много детей – значит, есть шанс кого-то вырастить в помощь престарелым родителям. Но русс-арий исходит из своих соображений.

– Н-да! Как же мне искать своих коллег? По каким меткам? Кто сейчас открыто афиширует полигамию?

– В северных губерниях можно поискать, – хмыкнул старик. – Там чужаки долго не задерживаются. Все свои на глазах. Ватиканская агентура туда боится нос сунуть. А на просторах России – пожалуйста. В тетрадях есть фамилии, не переживай. Не все, но самые ключевые, родовитые. Они помогут тебе, если станет трудно.

– Им известно обо мне? – стало интересно Никите.

– Конечно, я известил их уже о твоем появлении, – хитрый патриарх смотрел куда-то в сторону, не желая, чтобы Никита видел его сияющие от удовольствия глаза. – Они будут ждать тебя в любое время.

– А ведуны и целители? Я вот одного встретил в Курляндии. Николасом зовут.

– Николас? Сазонов Николай, – усмехнулся Анатолий Архипович. – И его знаю. Ведун сильный. Кстати, ведуны не практикуют полигамию. Запрещено. Одна жена – и точка. Дети могут не перенять полноценный дар, увы. Приходится иногда искать среди чужих дворянских семей. Главная цель – бастарды. Знаешь, иногда получаются толковые прорицатели. У целителей такой же запрет. Только воин имеет право брать больше других, потому что он и рискует жизнью чаще. Это древний закон ордена. Кстати, Тамара – жуткая собственница. Если захочешь идти по пути троеженства – лучше ей не говори. Оторвет голову тебе и своим соперницам. Можно ведь и тайно соблюдать традицию, и это совсем не показывает тебя как развратника и прелюбодея. Ты действуешь во имя сохранения генофонда руссов-ариев… Но самая сильная и могучая семья получается в единстве мужчины и любящих жен, сумевших поладить друг с другом.

– Ты чего, дед? – смутился Никита. – Я ведь спрашиваю не с тайными помыслами окружить себя кучей жен, а для понимания ситуации.

– Конечно, я о другом и не думал, – вздохнул патриарх. – Тогда заводи детей побольше. Пока молодые – старайтесь.

Никита, наконец, решился рассказать о неприятностях. Кому, как не родному человеку открыться? Пересказав о встрече с ведуном Николасом, коснулся беды, происходящей с Тамарой. Патриарх мрачно задумался, сцепив пальцы рук на набалдашнике трости.

– Колька врать не будет. Сильный ведун, очень сильный. Ты просил его о помощи?

– Не хочет ехать, – помотал головой Никита. – Боится сбить свою ауру, настрой или еще что там у него есть.

– Тот еще чистюля, согласен, – вздохнул старик. – Ох, как все сложилось-то. Ты не переживай, вылечим Тамару. Все равно найдем способ. Попробую по своим каналам найти целителя. Кому еще говорил?

– Тамара и Надежда Игнатьевна знают. Решил, что так будет правильно.

– Молодец. Княгиня – женщина умная и не суетная. Сумеет помочь.

– Как думаешь, дед, шанс есть? Странный какой-то препарат, сам по себе прописывается в организме…

– Дурачок ты еще, Никита, – хмыкнул Анатолий Архипович. – Не вбивай себе в голову глупости. Действие фармагиков – всего лишь внешний фактор, который можно уничтожить полностью. Да, есть такие хитрые плетения, которые встраиваются в структуру ауры человека, диктуют ему свою волю. Возьми тот же «магнит» Зубовой. Но даже в таких условиях можно одолеть беду. Николас правильно сказал.

Никиту передернуло от упоминания Ларисы. До сих пор в страшных снах возникает легкая и изящная девушка в коротком платьице, призывно манящая в свои объятия. Действуй она без магической подсадки, кто знает, как повел бы себя Никита. Может, и поддался бы.

– Так что мне делать, дед? Так и продолжать сидеть ровно, не высовывая носа, пока западные агенты будут нас по одному выщелкивать? – Никита был растерян. – Бороться с самим собой?

– Мы потеряли инициативу давно, – сжал трость патриарх, а на лице его появилось скорбное выражение. – Слишком мало ресурсов выделялось на противодействие врагу, а в России многие не верили в происходящее. Даже Рюриковичи не хотели признавать главную угрозу, все пытались вычистить крамолу, каковой считали наш орден. Опричнина боролась не только с сепаратистами-боярами, но и любое инакомыслие подвергало бою. Увы, но отсутствие единения привело к тому, что мы сейчас сидим и только пытаемся спасти наследие ариев-гипербореев. Запад давит по всем направлениям. Ладно, что династия Меньшиковых получила доступ к обширным историческим материалам, где роль ордена показана в лучшем свете. Вот почему только в России остался институт монархии. Иначе придут такие, как Балахнин и Романовы, и все испоганят англосаксонской моделью правления.

Старик хотел сплюнуть, но вовремя сообразил, что находится в помещении.

– Значит, жить в глубоком скрыте? – горько спросил правнук.

– У тебя будет работа, в которой ты найдешь смысл всей своей жизни. Зря я тебе талдычу о разработках телепортов, которые можно перекинуть как мостик в прошлое? Теоретические идеи Китсера помогут нам слегка подправить ситуацию. Может, уже тебе удастся сделать прорыв в этом направлении, кто знает… Иного выхода не вижу. Или тихо зачахнуть – или продолжать барахтаться. Ну, лучше барахтаться – масло будет.

– Я все понял, – вздохнул Никита, убрал пустую кружку деда на поднос и утащил посуду на кухню. Потом вернулся и сел рядом. – Мне сейчас нужно помочь Тамаре. Думаешь, что Николас ни за что не согласится? Дело ведь не в деньгах – мы оба прекрасно понимали, что стоит за нежеланием ведуна помочь. Может, увидел в будущем одну из вероятностных линий и решил не упираться?

– Да, на Кольку похоже, – ухмыльнулся Назаров-старший. – Этакий аналитик-теоретик, все копается в своих видениях, пытается вычислить наиболее важную и безопасную траекторию развития. Что-то он увидел в твоей жизни… Я, Никитка, никогда ведунам особо не верил. Замутят мозг своими туманными изречениями, диву даешься. Вот есть у меня дар, и я им пользуюсь, приношу пользу себе и людям, доверяющим мне. А остальное от лукавого.

– Но ведь он сумел выявить проблему без визуального контакта! – воскликнул Никита. – Как ты объяснишь этот факт?

– Вот его главное предназначение, – поднял палец старик. – Разглядеть, подсказать, и где надо – поправить. Он увидел твою линию с Тамарой и без нее. И почему-то решил не помогать девочке. Здесь кроется проблема, над которой надо подумать.

– Я не брошу Тамару никогда, – набычился Никита. – Если помощи не дождусь – сам буду лечить. Олю вызову. Она все-таки на целителя учится. Что-нибудь придумаем.

– Эхе-хе, – патриарх опустил веки, задумался. – Давай-ка, сынок, спать. Завтра у нас последний спокойный день будет. Мне еще встретиться надо с некоторыми людьми. Вопросы поставок продукции «Гранита» обсудить. Тебя не привлекаю – сам будешь занят по маковку.

– Я тебе в спальне постелил, дед. Иди, ложись, – пожалел Никита патриарха.

Он еще долго сидел один на кухне и с помрачневшим лицом смотрел на молчащий телефон. Рассказанное дедом нисколько его не обрадовало. Борьба с невидимым врагом изматывает до полного изнеможения. Не знаешь, куда наносить удар, от кого защищаться. Одно хорошо: эта война периодически переходит в спокойную фазу, когда можно продумать ходы, подготовиться к обороне, укрепить тылы. Времени хватало – вот что выяснил Никита из рассказа патриарха. Пока на него обратят внимание, может пройти десятки лет. Хотя на такой подарок рассчитывать не стоит. Сейчас приоритет – Тамара. Надежда Игнатьевна уже выходила с просьбой на Кошкина и Цулукидзе, и оба профессора согласились принять участие в семейном симпозиуме. Но собраться вместе они смогут только ближе к октябрю, если не позже. Зарубежные поездки, лекции и прочие вещи, которые обязательны для волхвов-целителей такого ранга. Что ж, и на этом спасибо.

Мотор звонил по поводу курьера Ласточкина. Шут собирается выехать за очередной партией. Значит, через пару недель его надо ждать в столице. Правильно ли он сделал, что сдал Шута контрразведчикам? Хоть имя его и не упоминалось Капустой ни на бумаге, ни в видеозаписи, но о курьере теперь известно. Как-никак связь с зарубежной агентурой, контрабанда запрещенного товара. Тянет на большой срок даже для дипломатических работников. Или продолжить разрабатывать, чтобы накрыть зарубежные лаборатории по изготовлению «радуги»? Не много ли на себя он берет, не имея за плечами надежных людей? Ладно, время подумать есть. И обсудить.

Перед тем как ложиться спать, связался с Тамарой, которая измученным голосом просила забрать ее из бедлама под названием «дворец Меньшиковых». Она закрылась в своей комнате вместе с Катькой и не высовывает носа, чтобы не попасть на добровольно-принудительные работы по обкатке свадебного сценария.

– Никита, ну что там еще можно сделать? – чуть не плача спрашивала княжна. – Все облизано, выверено. Даже жертву Перуну нашли – старого несчастного петуха, которого завтра отвезут в его храм. Тихонечко прирежут, чтобы никто не видел, а нас только вокруг алтаря проведут.

– Никто его резать не будет, – засмеялся Никита. – Сейчас новые веяния у храмовых жрецов. Подкупают богов какими-то дарами, а животных передают или в приют, или в деревню какую отвозят.

– Да? – удивилась девушка. – Даже не знала… Но тогда без ритуала неинтересно.

– Будет тебе ритуал, – Никита развеселился. – Когда нас поведут вкруг алтаря, а потом разведут по разные его стороны, придется поделиться своей Силой с Перуном.

– Это как? Назаров, ты опять что-то выдумываешь?

– Нет, правда. Мы же одаренные? Одаренные. А супруги, владеющие Силой, отдают частичку своей энергии богам. Там ничего страшного. Мы протянем руки друг другу, отработаем пару легких плетений и подзарядим халявной Силой накопители, которые стоят под алтарем. Это и есть жертва.

– А ты откуда все это знаешь? – с подозрением спросила Тамара. – Кого-то из жрецов поймал и пытал с целью получить важную информацию?

– Да-да, лютыми пытками вызнал главную тайну храма Перуна, – откровенно веселился Никита. Мрачная тоска уползла в тайники души. Стало легко. Он наслаждался голосом любимой и понимал, что ему больше ничего сейчас не надо.

– Н-да, за кого я замуж выхожу? Не поторопилась ли? – Тамара притворно вздохнула. – Ты жуткий и опасный человек, Назаров. Хотя… Открою тебе одну тайну: другого мне и не надо.