– Таюна, сколько можно? – ныла под дверью Лолиш, нетерпеливо барабаня в створку хвостом. – Все уже уползли! Я сейчас без тебя уползу.

– Ну и ползи, – недовольно прошипела я, трясущимися от спешки руками стаскивая с себя нижнюю юбку.

Надеть её было плохой идеей. И вообще мне уже не казалась столь прекрасной мысль кроить одежду из шкуры родного мужа.

Почти полмесяца назад Арш познакомил меня с прелестной традицией нагов, подарив собственную шкуру, сброшенную им во время линьки. Плотная, белёсая, с небольшими серыми пятнами-полосами и мягко шуршащая. Я её взяла, но думала, что это чисто ритуальный подарок, что-то вроде символа, говорящего: «И пережили они вместе первую линьку». Тем более что первая линька Арша для меня была ещё каким событием! Злой, постоянно рычащий и остервенело чешущий хвост обо все столбы муж пугал меня, смешил и вызывал искреннюю жалость. И когда хвост наконец-то облез, с облегчением вздохнул не только Аршавеше.

Об истинном предназначении подарка мне уже госпожа Нориш рассказала. Действительно, такой презент – своего рода символ, но он говорит о близости, так как часть себя, пусть уже и ненужную, дарят только самым дорогим. На одежду.

– Это что-то вроде: «Мы как единое целое, облачённое в одну кожу», – объяснила наагасахиа, демонстрируя шикарную накидку из шкуры наагасаха Лейлаша.

Ух как меня порадовал подарок! Злорадно посмеиваясь, я прокручивала в голове ехидные фразочки: «Да я из тебя кошель сделаю! На пояс пущу! Диванные подушки тобой обтяну!» Вдоволь нарадовавшись, я уже серьёзнее задумалась и решила, что из шкуры выйдет прекрасная нижняя юбка. Шуршащая такая. Мне нравится, когда юбки шуршат.

И всё было отлично. Мне пошили пару замечательных юбок, и вот я впервые надела одну из них. И… Это оказалось так странно. Мягкая сухая кожа совершенно не была похожа на тёплый, гладкий и упругий хвост Аршавеше, но каждый раз, когда складки касались моих ног, я вспоминала именно его. Пока я была одна в своей комнате и привыкала к новым ощущениям, мне просто чудилось, что шаловливый муж опять пробрался под мою юбку, но стоило мне выйти из комнаты, и мною овладело необъяснимое смущение.

«Все, наверное, видят мою юбку. Точно видят! И понимают, что я и Арш… Ох! Нет, неприлично было вот так её надевать! Наагасахиа Нориш подшутила надо мной, а Арш и рад стараться, чтобы поставить меня в неудобное положение! А я…» – и прорва других подобных мыслей. Почему-то сейчас мне казалось, что эта несчастная шкура говорит… нет, кричит о том, какая страстная близость связывает нас с Аршем.

Юбка наконец-то была стащена и запихнута глубоко под подушку, и я выскользнула из комнаты в объятия раздражённой Лолиш.

– Если сейчас дождь начнётся и мы из-за тебя даже немного посидеть не сможем, я тебя убью, – торжественно пообещала нагиня и развернулась к лестнице.

Уже неделю стояла солнечная погода, и мы с одноклассницами решили устроить пикник в парке в честь завершения сезона дождей, который изрядно всем надоел за эти месяцы. Я думала, что это время года будет похоже на нашу нордасскую осень или весну, но это было нечто совершенно иное. Дождь мог идти несколько дней подряд, лить, не прерываясь, бурным потоком, затопляя всё вокруг и прибивая кусты к земле, но стоило ему прекратиться, и небо сразу же голубело, а воздух наливался летним теплом и влажной духотой. А порой тучи быстро выплёскивали поток воды, и через четверть часа уже вовсю парило, а о прошедшем дожде напоминали только торопливо убегающие к горизонту нашкодившие облака.

– Ты же расскажешь? – Лолиш взволнованно повернулась ко мне, и я невольно отшатнулась. – Всем так хочется знать, какая она – дочь наагашейда!

– Пятая дочь, – напомнила я.

– Вот именно! – восхитилась девушка. – Пять дочерей у одного мужчины! Госпожа Тейсдариласа – воистину божественное создание. Разве смогла бы обычная земная женщина родить пять дочерей?

У меня в очередной раз зачесался язык признаться, что у меня пять сестёр. Я всё ещё не могла понять трепетного восторга, с которым наги говорили о недавно родившейся дочери наагашейда. Наагашейдиса разрешилась от бремени две недели назад, и вчера я имела честь навестить её, а сегодня имела глупость рассказать об этом Лолиш.

– Да я её почти не видела. Только хвостик…

– Ты видела хвостик наагасахиа Шайли́ны?! – взвизгнула нагиня и подалась ко мне с таким огнём в глазах, что я невольно вспомнила сам визит.

Недовольно рычащая кошка привлекала моё внимание больше, чем попискивающая цель прихода. Спустя пять месяцев с праздника Полной Воды наагашейдиса разрешилась от бремени, родив ещё одну девочку, и вот через две недели после этого волнующего события (оно живо взбудоражило княжество) мы с Аршем прибыли во дворец. Но госпожа Тейсдариласа, похоже, была не рада нам. Я испуганно прижалась к мужу.

– Не бойся, – не глядя на меня, произнёс наагашейд, – она не нападёт на котёнка.

Ух, как же я порадовалась, что мой зверёныш – всё ещё дурашка детёныш!

– Если только Арша за хвост укусит.

Я вздрогнула. Хвост мужа тоже было очень жаль.

С трудом оторвав взгляд от рычащей зверюги, я посмотрела на наагашейда и замерла, словно зачарованная. Суровый жутковатый правитель нагов полулежал, опёршись на подушки, и с улыбкой смотрел куда-то в центр кольца, свитого его же хвостом. Кончиком конечности он дразняще повиливал в воздухе, и я то и дело видела крохотные ладошки и хвостик белёсого цвета, которые пытались схватить отцовский хвост. Я не могла определиться, что больше меня поражало: тёплая, чуть насмешливая улыбка наагашейда, который, как мне казалось, не очень хотел рождения этого ребёнка, или же сама малышка, крохотный хвостатый ребёнок, рождённый двуногой женщиной? Ну… сейчас она, правда, была не очень-то двуногой.

Кошка сунула морду в кольца и явно намеревалась облизнуть малышку, но наагашейд возмущённо её отпихнул. Зверь только и успел коснуться ребёнка кончиком языка, на что тот недовольно запищал.

– Тейс, она маленькая, – недовольно зашипел повелитель. – Твоим языком только кожу снимать. Сколько говорить?!

Кошка зарычала, наагашейд зашипел, и Арш потянул меня к выходу.

– Мы потом к ним заглянем, когда бабушка в себя придёт, – пообещал муж, и мы вышли в гостиную.

Я тряхнула головой, выбрасывая образ недовольной кошки, и поднырнула под руку зазевавшейся Лолиш.

Стайка девчонок с разноцветными хвостиками ждала нас у выхода и увлечённо шёпотом (но отнюдь не тихо) обсуждала новых охранников – парочку братьев с рыжими гривами волос и такими же сочно-рыжими хвостами. Видно их было издалека, да и характер у нагов был под стать окрасу – весёлый, задорный, наглый. Уже неделю только о них болтали и о новорождённой дочери наагашейда. И лишь Кариша высокомерно и недовольно кривила губы, пренебрежительно игнорируя рыжих. Я сперва думала, что завидует: эти-то точно затмят нашу несравненную, – но потом выяснилось, что они её двоюродные братья. Старшие. Очень ехидные. Обожающие надоедать своей сестричке, которая в раздражённом состоянии становилась очень миленькой.

Меня тут же облепили и потянули в сторону парка. Сразу десяток вопросов высыпался на мою голову, и я затравленно осмотрелась. За эти месяцы мне удалось здорово натаскаться в наагатинском, я теперь вполне сносно могла объясняться и неплохо понимала своих одноклассниц. Но не тогда, когда они говорят так быстро и почти одновременно. Раздражённо зашипев, я вцепилась в тихую Диланию, и остальным пришлось от меня отстать.

Что такого в рождении девочки? Да, у нагов не так много женщин, но к чему этот ажиотаж? Я с непониманием осмотрела возбуждённые лица девчонок. Они же сами женщины. По-моему, удивительнее, когда у тебя, женщины, рождается сын, похожий на отца. Я представила маленького мальчика с чёрным хвостиком, пухлыми щёчками и дерзким прищуром Арша. И споткнулась. Нет-нет, однозначно только сын! Арша в женском обличье княжество не переживёт.

Боги, какие дети?! Я с трудом сдержала раздражённый вздох. После вчерашнего визита мысли о рождении ребёнка меня не покидали. Я представляла и представляла, какими могут быть наши с Аршем дети. Мне хотелось, чтобы они были похожи на него. Такие же сильные, крепкие, смелые и нахальные. Надеюсь, боги будут достаточно милостивыми и не наградят моих детей моими недостатками. Но какие, в самом деле, дети? Я сама ещё наполовину ребёнок.

Стоило вспомнить, и котёнок внутри зашевелился и суматошно заозирался. Дилании пришлось потянуть меня за рукав, чтобы привлечь внимание, и я, объятая звериными желаниями, потёрлась щекой о её ухо, вызвав безудержный смех. Зверёныш, привыкший, что теперь ему не нужно прятаться, обнаглел. Порой он лез на передний план в самый неподходящий момент, и мне не всегда удавалось с ним справиться. В прошлом месяце я обернулась прямо на уроке, и хохочущие подруги передали Аршавеше котёнка, завёрнутого в платье. Позор! А веселившийся муж ещё позволил мелкой пакости в паланкине разодрать мою одежду, и наружу я выбиралась уже в его верхнем одеянии, чуть ли не сгорая от стыда.

Девчонки выбрали самую солнечную полянку и, разложив покрывала, уселись греть хвосты. Я попробовала сперва завести разговор о наагалее Ссадаши – в обычное время самая подходящая тема, чтобы с успехом уклониться от неприятного разговора, – но не вышло. А что я могла сказать о новорождённой наагасахиа Шайлине? Даже досадно стало. Я и личика её не видела. Только и могла буркнуть, что наагашейд необычайно счастлив, а наагашейдиса в полном восторге.

– Правильная ты и скучная, – лениво протянула по-нордасски Кариша. Она лежала на траве и любовалась своим вытянутым вверх хвостом. – Кому плохо будет, если ты немного расскажешь о родственниках?

Я досадливо закусила губу, борясь с признанием, что и рассказывать нечего. Нет, за это время я довольно хорошо познакомилась с новой семьёй. По крайней мере с теми её членами, что проживали в Шайлешдаре. Даже один раз имела сомнительную честь провести полдня наедине с наагашейдом: Арш оставил меня под его присмотром, а сам уполз вытягивать из послов какой-то нужный ему договор. Я побывала в гостях у всех отцов наагашейдисы и даже у наагалея Ссадаши, поближе узнала кроткий нрав наагасахиа Лаодонии, зареклась ходить с Роишей к реке и нашла приятного собеседника в лице наагасаха Риалаша. Сказал бы мне кто раньше, что именно с наследником у меня сложатся наиболее тёплые отношения, никогда бы не поверила. Он частенько приползал в гости к своему брату, наагасаху Лейлашу, и присоединялся к нашим трапезам. Вначале наше общение складывалось из моего насторожённого к нему отношения и его безобидных шуточек. Потом он всё чаще стал рассказывать наагатинские сказки, объяснять мне традиции не только княжества, но и других народов Давридании, а порой делился смешными историями из своей длинной (больше семисот лет!) жизни. Наверное, это нас и сблизило. Он был прекрасным рассказчиком, а я – замечательным слушателем. Арш даже ревновал.

Но тем не менее мне нечего было рассказать своим подругам. Ну право, не рассказывать же о феерической неудаче наагасаха Риалаша в объездке фейна́рских верблюдов? Или о малоприличном случае посещения наагалеем Ссадаши мужского борделя? Или о нежной слабости Роиши к рыжим мужчинам?

– Кто это там? – Я поспешила перевести внимание на высокого широкоплечего нага в белом одеянии.

– Где?

Девочки возбуждённо подались вперёд, и лишь одна Дилания почему-то сперва побелела, потом порозовела, и в конце мне показалось, что она сейчас в обморок упадёт.

– Это же наагалей Шонар! – Ноздри Лолиш яростно раздулись. – Явился! А я говорила! – Она с торжеством посмотрела на Каришу, и та закатила глаза.

Дилания лихорадочно осмотрелась, дёрнулась, будто собираясь тихонечко уползти в кусты, но то ли силы подвели, то ли она всё-таки смогла понять, что от этого нага так просто не скрыться, и осталась ждать наагалея на покрывале. В том, что он приполз к ней, не сомневалась даже я.

Вернувшись после месячного отдыха в школу, мы обнаружили, что наагалей Шонар покинул нас. Срок его службы истёк, и он уехал в родные земли. Дилания очень расстроилась и совершенно не пыталась этого скрыть. А порой принималась плакать и тихо шептать, что она, мол, сама виновата, была такой холодной, отпугнула…

– Ты высокого о себе мнения, – снисходительно фыркала Кариша. – Ты – и напугать? Ха-ха-ха!

Смеялась Кариша очень заразительно.

И вот сейчас Дилания явно мечтала исчезнуть, позабыв о своём прежнем отчаянии.

Наагалей Шонар приблизился и остановился. Взгляд его был направлен только на помертвевшую от волнения Диланию, он совершенно не обращал внимания на нас и выглядел очень величественно в своём великолепном одеянии.

– Госпожа, – хрипло произнёс он по-наагатински, – я могу надеяться, что вы уделите мне несколько мгновений своего внимания?

Дилания сперва отрицательно мотнула головой, потом торопливо кивнула, покраснела, смутилась чуть ли не до слёз и едва смогла встать.

– Мы её одну не отпустим, – встряла дерзкая Лолиш.

Я запоздало дёрнула её за хвост.

– Тут говорите, – непреклонно заявила поганка.

Наагалей Шонар даже не взглянул на неё, продолжая пристально смотреть на трясущуюся девчонку. Я приготовилась, что он сейчас пустится в велеречивые и малопонятные мне (всё же чужой язык) комплименты, признается, что много думал в эти месяцы о Дилании, с тоской поведает, что сердце его болит от любовной муки, но наагалей Шонар был краток и понятен.

– Я предлагаю вам стать моей женой, – совершенно спокойно произнёс он.

Дилания не рухнула только потому, что наг успел подхватить её под локти. Воцарилась ошеломлённая тишина. Лицо подруги я не видела, но мне хватило и собственных эмоций. Если бы выпал снег, я была бы в меньшем удивлении. Это все мужчины-наги такие? Без всякой романтики, предисловий, подготовки, вот так прямо предлагать замужество! Это черта всей расы?!

– Я дам вам любовь, защиту и поддержку и никогда вас не обижу, – продолжил наагалей. – Я могу надеяться на согласие?

Вроде бы Дилания чихнула. Или кашлянула. А может, у неё просто голос отказал. Наагалей Шонар услужливо наклонился, прижимаясь ухом к её губам.

– М-м-можете…

Наагалей прикрыл глаза и замер, продолжая прижиматься щекой к лицу отчаянно трясущейся девушки, а затем слегка отстранился и целомудренно поцеловал её в лоб.

– Вы сделали меня счастливым. Я начну подготовку к нашему торжеству. Сейчас я поговорю с наагалеем Ваашледом, но, надеюсь, вы согласитесь погулять со мной после?

Дилания только отчаянно пискнула нечто согласное, и наагалей, опять поцеловав её в лоб, – похоже, опасался, что поцелуй в губы вызовет у невесты разрыв сердца, – помог опуститься на покрывало и с торжественной неспешностью пополз в сторону школы.

– Замуж… – ошалело выдохнула Лолиш. – Дилания – и замуж? Почему ты согласилась? Ты же его боишься?

– Боюсь, – всхлипнула Дилания.

– Так почему?! Подождала бы немного!

– А если он больше не позовёт? А я… я… – Девушка закусила розовые губки и, застонав, прижалась к лежащей рядом Карише и уткнулась лицом в её грудь, явно не осознавая, где именно прячет глаза. Та лениво погладила её хвостом, и мне почудилось в этом поглаживании что-то материнское.

Поднялся весёлый взволнованный гомон. Девушки наперебой бросились поздравлять Диланию. Все, кроме Лолиш и Кариши.

– Нет, вы слышали, как он её замуж звал?! – возмущалась Лолиш. – Не «я молю», «жажду», «умоляю стать моей женой», а «предлагаю»!

– Бревно, – поддержала её Кариша.

Ага, значит, всё-таки это не характерно для расы в целом.

– Я вот никогда не отвечу согласием на такое предложение! «Предлагаю», – Лолиш фыркнула.

– Тебя никто не позовёт, – предрекла Кариша.

– Это тебя никто не позовёт! А на меня вон сколько мужчин засматриваются. Даже сам наследник как-то бросил на меня заинтересованный взгляд.

– Наагасах Риалаш? – Я удивилась больше не тому, что он посмотрел на Лолиш, а тому, что та этим гордилась.

– Ага. И хвостом вот так пошевелил. – В исполнении подруги это выглядело очень фривольно, словно она кого-то подманивала. – Вот бы он ещё не был таким суровым, – девушка тоскливо вздохнула, – а то рядом с ним пошевелиться лишний раз опасаешься. Вдруг опозоришься и падёшь в его глазах.

Я заподозрила, что нагинь от наследника отпугивает отнюдь не его внешний вид.

– Эй, Таюна, а как наагасах Аршавеше сделал тебе предложение?

Я почувствовала, как под любознательным взглядом Лолиш и заинтересовавшихся подруг немеет моё лицо, и, едва растянув губы в улыбке, промямлила:

– Ну… это было довольно скучно… Он гостил у нас… мы общались, общались… и общались. А потом он сделал мне предложение. Ну… так по-обычному сделал. С цветами там, деревь… в парке…

– Скукота, – презрительно поморщилась Лолиш.

А я лихорадочно соображала, как увести разговор от столь щекотливой темы, и восторженно уставилась на искрящийся в солнечных лучах кончик хвоста Дилании.

– Ох, точно так же блестел хвостик малышки Шайлины. Как сейчас помню, – я мечтательно возвела глаза к небу, – огромные чёрные кольца хвоста наагашейда, а из их центра к свету тянется крохотный беленький хвостик…

Девушки подались ближе, и я, неожиданно вдохновлённая на сочинительство, продолжила упоённо рассказывать о прекрасной дочери наагашейда.

Наверное, как-то так и рождаются слухи.