Бой разгорался всё жарче, звучали угрожающие выкрики, гремела посуда, трещала ломаемая мебель. Аршавеше играючи удерживал на расстоянии сразу двух противников. Решив проверить, как там жена, он бросил мимолётный взгляд через плечо, а затем резко развернулся.

Таюны не было.

На лонсаэше валялись только разбросанные подушки и посуда.

Холод сковал внутренности. Украли… сбежала… Аршавеше, разом утеряв интерес к бою, покачнулся и бросил вокруг обезумевший взгляд. И увидел рукав тёмно-алого платья на противоположном крае лонсаэша. Что такое…

До слуха донеслось пронзительное кошачье мяуканье.

Наагашейдиса резко вскинула голову, и в её движениях появилось что-то звериное. Роиша тоже заволновалась, став необычно похожей на молодую любопытную кошечку. Прямо во время схватки, словно дикий зверь, прислушивающийся к лесным шорохам, замер наагасах Шашеолошу. Из горла его вырвалось рычание, больше похожее на жутковатое угрожающее «Мр-р-р-р-р-р», и ему вторила с другого конца зала сестра Тейшарила.

Из-за лонсаэша, путаясь в миниатюрных панталончиках из золотистого кружева, выбежал зверёныш. Потряхивая задними лапами, он скинул с себя одежду и опять требовательно замяукал. Увидев замерших противников Арша, котёнок застыл, затем рассерженно ощерился, из его горла вырвалось грозное, почти взрослое урчание, а хвост распушился. Немедля зверёныш бросился вперёд и вцепился зубами в хвост ближайшего нага.

У Аршавеше сердце метнулось в груди от испуга, что детёныша сейчас зашибут, и он ударом хвоста заставил нага, в хвост которого вцепился котёнок, отлететь в сторону. Думал, что гладкий хвост просто выскользнет из зубов детёныша, но зверёныш на пузе проехал сажени две, прежде чем разжал челюсти. Наагасах тут же оказался около него, обвил хвостом и так угрожающе оскалился, что нападавшие неожиданно вспомнили, что представители рода Ширрадошарр слишком ядовиты даже для нагов, и отшатнулись.

По залу прокатилось грозное рычание. Наагаришея Амарлиша упала на пол. Она не так хорошо контролировала свои звериные инстинкты, как её мать, всего лишь вскинувшаяся и взволнованно посмотревшая на котёнка. И сейчас, когда наагаришея увидела ребёнка в беде, в ней яростно взыграл материнский инстинкт. Платье на женщине треснуло, своды зала огласил взбешённый рык, и вот с пола, стряхивая яркие обрывки одежды, поднялась огромная чёрная кошка. Скальная кошка, готовая рвать глотки. Враги пошатнулись, образовывая вокруг неё свободное пространство. Зверь ещё раз оскалился, по зубам побежали золотистые всполохи, и враг отступил окончательно.

В два прыжка кошка оказалась рядом с Аршавеше и беспардонно влезла в его кольца, обеспокоенно обнюхивая малыша. Малыш жалобно мяукал, слепо тыкаясь в её шею. Успокаивая обиженного ребёнка, кошка размашисто и основательно его облизала, а затем, прихватив зубами за шкирку, потащила котёнка под возмущённым взглядом Аршавеше в другую сторону.

Как выяснилось, несла она его к наагаришу Делилонису. Она положила детёныша у самого хвоста мужа, затем обтёрлась об него всем телом и, просительно взглянув в лицо, замурчала. Наагариш сурово свёл брови и сложил руки на груди.

– Ты хочешь его взять? – предположил он, хорошо зная мягкосердечную натуру и зверя и жены.

Кошка возбуждённо дёрнула хвостом, словно говоря: «Да-да, ты угадал!» Но тут уже не выдержал Аршавеше. Пылая праведным гневом, он выхватил котёнка у неё из-под носа и яростно зашипел:

– Она моя!

Кошка грозно зарычала, но племянника трогать не стала. Зато на Арша угрожающе оскалились Дарилья и Нариш.

Напавших нагов в это время окончательно оттеснили за пределы зала и захлопнули за ними двери. Отряхивая руки, наагасах Риалаш подполз к своей сестре и Аршавеше. Они были взаимно недовольны друг другом: наагаришея рычала, Арш шипел и прижимал котёнка к груди. Детёныш же дрожал всем телом и пытался засунуть голову в распахнувшийся ворот наагасаха.

– Арш, что происходит? – возмущённо спросил наследник. – Почему твоя жена так странно отреагировала? Ты не предупредил её, что нападение – часть традиции и всё это не по-настоящему?

Аршавеше недовольно посмотрел на него и отвёл взгляд в сторону. Под его ладонями продолжал дрожать детёныш.

– Ну ты и идиот, – устало выдохнул Риалаш. – Великий мудрец![15]

* * *

Я сидела в одной из комнат дворца, завёрнутая лишь в плед, в объятиях Аршавеше. Меня всё ещё трясло от пережитого. Боги, спасибо вам за то, что всё завершилось благополучно и никто из родственников мужа не пострадал!

С нами в комнате была наагаришея Амарлиша, облачённая в мужскую, висящую на ней мешком одежду. Её одолжил наагасах Риалаш, опередив в этом наагариша Делилониса. Сам наследник был здесь же. По пояс голый. Если бы я уже не тряслась, то, наверное, испугалась бы того, что открылось моим глазам.

От наагашехов наагасах Риалаш взял больше, чем казалось при первом взгляде. Его плечи покрывала жёсткая чешуя, такая же чешуя покрывала локти и пальцы. По позвоночнику шли костяные наросты. Не острые, как у наагашехов, которых я видела на гравюре, а плоские. Создавалось ощущение, что это позвоночник наружу выходит.

Наследник и наагаришея сердито шипели на Аршавеше. Тот вяло и недовольно что-то отвечал. И прижимал меня к себе, укачивая и утешая. А я силилась сдержать слёзы. Мне было так плохо! Я точно проклята и приношу окружающим одни беды. Я старалась не думать об этом, называла собственные мысли глупыми. Всё же мало ли у наагашейда недругов. Но мысли всё равно лезли и лезли…

Дверь приоткрылась, и внутрь просунулась голова Дарильи. Вот кого видеть совсем не хотелось. Она покрутила шеей и неожиданно с восторгом уставилась на меня.

– Ну ты даёшь! – выдохнула она. – Грохнуть столиком этого лизоблюда Бошра и треснуть чайником эту золотохвостую лицемерку! Бабушка тобой жутко довольна, она этого с крысиной рожей терпеть не может. Ты меня извини, я была неправа, когда тебе гадостей наговорила. Ты сейчас реально круто поступила. И ты на Арша сильно не злись, что тебя не предупредил.

Её эмоциональная речь озадачила меня.

– О чём не предупредил? – не поняла я.

Дарилья посмотрела на Арша с укором.

– До сих пор не сказал? – недовольно спросила она и уже мне: – Это нападение – часть традиции. Новая семья должна показать невесте, что способна защитить её. Всё было не по-настоящему.

Я оторопела и перевела взгляд на мужа. Тот смотрел в пол.

– Почему ты не сказал? – непослушными губами спросила я, ощущая, как внутри образовывается пустота.

Аршавеше поморщился и невнятно ответил:

– Я подумал, что так будет интереснее…

– Интереснее? – севшим голосом переспросила я.

Он вскинул на меня обеспокоенный взгляд.

– Интереснее? – В моём голосе зазвенела истерика. – Да… да… – И я разрыдалась от обиды и облегчения.

Аршавеше протянул ко мне руки, но я вскочила с его хвоста с яростным криком:

– Не трогай меня! Никогда ко мне не прикасайся!

Ярость волнами захлёстывала меня. Муж побледнел и замер с протянутыми руками. А меня колотило от бешенства. Интереснее? Интереснее?!

– Ненавижу тебя! – свистящим шёпотом произнесла я, стискивая кулаки. – Ненавижу! Ты лицемерная эгоистичная тварь! Скотина! Ты вообще представляешь, что я испытала?! – Я захлебнулась слезами, отступая от него и от всех присутствующих в комнате. – Я думала, это я… из-за меня… – Мне не хватало дыхания, чтобы объяснить. – Я думала, что приношу беды… Что это из-за меня… – Я закрыла лицо руками, не обращая внимания на распахнувшийся плед. – Я так испугалась… Я боялась…

– Таюна… – Арш качнулся в мою сторону.

– Не смей подходить! – заорала я, отшатываясь.

Я ударилась спиной в дверь, нашарила ручку и распахнула створку. Наагасах решительно двинулся ко мне, но я схватила вазу из ниши, метнула в него, а сама бросилась в другую комнату. Нога наступила на край пледа, я споткнулась и грохнулась на пол.

* * *

Наагасах рванул за своей женой в соседнюю комнату, но увидел опадающий на пол плед, из-под которого чёрной молнией выскользнул котёнок. Он заскочил под широкую возвышенность на ножках и затаился под ней. Аршавеше лёг на пол и запустил туда руку, но почти тут же с шипением отдёрнул её и с досадой посмотрел на прокушенную ладонь. В дверном проёме показался Риалаш.

– Я сам разберусь! – зло бросил Аршавеше.

Как только дядя скрылся, он устало сел на пол, прислонившись спиной к возвышенности, и запустил пальцы в волосы. Котёнок утробно, жутковато рычал, предупреждая, что вторжения на облюбованную территорию не потерпит.

– Я просто хотел, чтобы ты была за моей спиной, – тихо признался Аршавеше. – Я же тебя знаю. Если бы я просто предупредил, ты бы отошла в сторону, чтобы не мешать, и благовоспитанно ожидала завершения. А мне хотелось, чтобы ты спряталась за моей спиной. Поэтому я ничего не сказал. Я надеялся, что, испугавшись, ты будешь искать защиты у меня. Но ты, как всегда, сделала всё не так, как хотелось бы мне.

В комнате наступила тишина, прерываемая лишь грозным урчанием котёнка. Наагасах продолжал сидеть на полу, устало привалившись к возвышенности. Он действительно устал. Устал бороться с проснувшимися инстинктами, устал строить планы, чтобы влюбить в себя собственную супругу. Он не знал, как понравиться ей. Он привык, что всегда нравится женщинам. И вот сейчас он совершил ошибку и не понимал, как её исправить. Одно неверное действие может убить результат длительной работы. Он ведь уже начал ей нравиться. Неужели теперь всё испорчено?

Наагасах замер, почувствовав, как натянулась на спине одежда. Резко развернулся и отстранился от возвышенности, выволакивая наружу вцепившегося в ткань зверёныша. Тот опять метнулся в своё укрытие, но Аршавеше успел схватить его за задние лапы и поднять в воздух. Котёнок извернулся в его руках и махнул когтями. На левой щеке наагасаха расцвели три длинные царапины. Мужчина выругался, прижал животное к своему животу и завернул в полу одежды. Котёнок яростно извивался, но вырваться не мог. Аршавеше прижал к груди спелёнатого зверёныша, поднялся и выполз из комнаты.

– Вот это да! – вырвалось у Дарильи при виде его разукрашенного лица.

Амарлиша прикрыла рот рукой, а Риалаш лишь вскинул брови.

– Я бы потом ей всё сказал. – Аршавеше недовольно посмотрел на болтливую сестру.

– Ну-ну, – издевательски протянула Дарилья. – Почему, когда проявляются инстинкты, вы все такие дурные становитесь? Правильно она тебе рожу поцарапала, заслужил. О-о-о-о! Ещё и руку прокусила! Молодец, малышка! Ты меня правда прости. – Она с раскаянием посмотрела на котёнка. – У меня, наверное, действительно ещё мозги не выросли. И вообще я только извиниться пришла. Раскрытия гадкой натуры Арша не было в моих планах, но так уж вышло. Ты не сердись на него уж очень сильно.

Девушка попятилась к дверям, но у самого порога остановилась.

– И Арш, конечно, скотина, ты всё верно про него сказала. Он та ещё тварь, поверь мне. Но, – её тон посуровел, – любить его всё равно нужно.

И выползла за дверь, провожаемая злым взглядом Аршавеше. Пока Дарилья болтала, зверь присмирел и даже с любопытством смотрел на нагиню круглыми глазами, словно бы всё понимая. Когда девушка покинула комнату, детёныш повернул башку к Аршавеше. Тот грустно посмотрел в ответ, и котёнок, вытянув шею, размашисто лизнул его в кровоточащую щёку. Наагасах поморщился. Шершавый язык по разодранной коже – это, конечно, не очень приятно, но уже обнадёживающе. Возможно, всё не так плохо и злятся на него не очень сильно.

* * *

Голова гудела. Я сидела, опять завернувшись в плед, и демонстративно игнорировала мужа. Нет, я уже не так сильно злилась на него, но всё равно была раздражена. Воспоминания зверя – объяснение наагасаха и примирение с Дарильей – немного смягчили меня, но полностью простить я ещё не была готова.

Сам Аршавеше сидел рядом. Он не пытался меня обнять, но расстояние между нами было не больше пяди. В комнате всё ещё оставалась наагаришея Амарлиша. Наагасах Риалаш уполз одеваться и разбираться с гостями.

– Ха-ха, ты не представляешь, какой довольной была мама, когда ты Бошра столом уложила, – радостно вещала наагаришея. – Он когда-то её сильно подставил и отдал в руки наагашейда. В то время она не очень ладила с отцом. Зато как был доволен папа, когда получил такой подарочек. Поэтому он этому прилипале и благоволит, за былые заслуги.

Я скривилась. Интересно, наагашейд на меня сильно разозлится, раз он благоволит этому нагу? Наагаришея словно прочитала мои мысли.

– Папа на тебя не сердится, – поспешила заверить она. – Он считает, что если ты пропустил удар, то это только твоя вина и слабость. Но вот в девушку ты зачем чайником запустила?

Я смутилась.

– Мне показалось, что она только играет испуг, а сама приближается к Арш… к наагасаху, – мстительно исправилась я, – чтобы ударить его в спину. И решила её отогнать.

Наагаришея почему-то рассмеялась.

– Бедняжка!

Действительно бедняжка. Девушка, похоже, правда растерялась, вот и металась из стороны в сторону. А я её чайником! Ни за что ни про что взяла и ударила невиновную! Как ей, вероятно, обидно…

Дверь отворилась, и на пороге показался наагасах Вайриш.

– Барышни, это не ваше? – Он крутил в пальцах что-то кружевное и золотистое.

Меня словно молнией прошибло. Я вскочила, метнулась к нему, чуть не потеряв плед, и с шипением вырвала панталончики из его ладони. Он вообще нормальный? Зачем он их взял? Мной овладело бешенство пополам со стыдом.

– Вы шли по коридору и ими размахивали?! – разъярённо спросила я, наплевав на вежливость и этикет.

– И? – с вызовом протянул господин Вайриш. – Расслабься, на них не написано, чьи они.

И выполз за дверь. Гадёныш-ш-ш! Я не выдержала и, подскочив к створке, прокричала ему вслед:

– При-и-иду-урок!

И оглушительно хлопнула дверью. После пережитых потрясений воспитание окончательно покинуло меня. Наагаришея Амарлиша удивлённо приподняла брови. Аршавеше же смотрел с самым благожелательным видом, словно говоря: «Дорогая, делай что хочешь. Я верю в то, что ты права». Подлиза черноглазая! Я была так зла, что швырнула злосчастные панталоны на пол и от души потопталась на них.

– Полегчало? – с искренним интересом спросила наагаришея.

– Нет, – честно ответила я. – Мне так стыдно перед девушкой, в которую я чайником запустила. Ни за что обидела. Надо перед ней извиниться, – решила я. – Как её зовут?

– Донгеша, – ответила наагаришея Амарлиша. – Вообще-то ей полагалось чинно сидеть на лонсаэше, а не в самую гущу лезть. Но, – по губам женщины скользнула хитрая, понимающая улыбка, – на женщин «родственников невесты» никто не нападает, похитить их не пытаются, за них не сражаются… Скучно. А в бою тебя может спасти какой-нибудь очень интересный наг. В юности я тоже так порой делала.

Я, уже было двинувшаяся к выходу прямо в пледе, остановилась. Донгеша… Знакомое имя. Внутри заворочалось какое-то нехорошее чувство.

– Она сильно обиделась? – осторожно поинтересовалась я.

– Ну… не знаю… – задумчиво протянула наагаришея. – А что такое?

Словами не передать, как я себя паршиво чувствовала, но, боги свидетели, сил переступить через себя не было. Я не знала эту Донгешу, но почему-то уже недолюбливала. Особенно вспоминая, как она на наагасаха смотрела. Последней гадостью себя ощущала, но всё же произнесла:

– Как-то мне нехорошо… подташнивает что-то.

За спиной тут же оказался обеспокоенный наагасах, и я почувствовала себя ещё гаже из-за своего вранья.

– Переволновалась, тебе нужно прилечь, – решила наагаришея. – Перед Донгешей сама извинюсь. Скажу, что тебе плохо стало.

Наагасах молча поднял меня на руки и пополз в сторону спальни. Я спрятала лицо в складках пледа. Не хотела, чтобы на меня глазели другие наги, если мы вдруг столкнёмся с кем-нибудь в коридоре. Уже в полумраке спальни я не выдержала мук совести и тихо призналась Аршавеше:

– Я соврала. На самом деле я себя нормально чувствую.

Рука, которая гладила мою голову, замерла. Я сжалась, мучительно ожидая его реакции.

– Почему? – только и спросил Аршавеше.

– Я с-с-сама не знаю, – слегка заикаясь, произнесла я. – Не нравится мне эта Донгеша почему-то, хотя я её совсем не знаю.

На мгновение я умолкла, а затем выпалила, решив, что уж лучше пусть знает, чем таскать такое на душе:

– Помните… помнишь, я говорила, что приму и жену, и любовницу, и… кого угодно? Так вот! Я… ну… мне…

Я замолчала, а потом почти зло выдала:

– Поменялось что-то! Меня теперь сама мысль злит, что ты можешь быть ещё с кем-то. Я знаю, что это неправильно с моей стороны. Я же говорила совсем другое, а теперь так себя веду. Но я попробую взять себя в руки! И… Ты чего?

Наагасах затрясся от смеха, а затем расхохотался в голос. Я тут чуть ли не плачу, разрываясь между обещаниями и неприятными чувствами, а он смеётся!

– Дурочка! – наконец с чувством протянул Арш. – Малолетняя.

– Почему? – удивилась я.

– Краса моя, – глаза мужа хитро прищурились, – меня ты можешь ревновать столько, сколько хочешь.

– Я ревную?! – поразилась я.

– Да, и мне очень приятно. – Наагасах расплылся в улыбке.

– Мне не приятно! – возмутилась я. – Это… очень неспокойное чувство.

Наагасах ненадолго замолчал, а затем вдруг предложил:

– Представь Донгешу.

– Ну, – угрюмо протянула я, представив почему-то очертания её сосков, проглядывающих сквозь ткань.

– А теперь подумай, что она глупая, самонадеянная, а я таких не люблю. Так что ничего ей со мной не светит.

– А я умная, да? – с сарказмом спросила я.

– Ты честная, – не стал мне льстить Аршавеше. – А Донгеша… У нас в семье ею пугают всех неженатых мужчин. Она мечтает стать наагасахиа, поэтому отказала многим достойным нагам, которые делали ей предложения. Очень честолюбивая девушка, но не очень умная. Умная уже своего добилась бы. Ей же за четыреста перевалило, и она почти в два раза меня старше.

Я удивлённо посмотрела на него. Вот почему любитель нагинь, наагасах Риалаш, так стремительно уползал от этой хвостатой красотки.

– Значит, ревную, – смирилась я.

– Как-то ты это спокойно приняла, – через полминуты заметил Аршавеше.

Я поудобнее устроилась на подушке и завернулась в плед. Искать одеяло было лень.

– Я буду с этим бороться, – пояснила я своё спокойствие. – Когда знаешь и принимаешь свой недостаток, с ним легче бороться.

– Вот это мне не очень нравится, – недовольно заявил наагасах. – Ревность в твоём случае – это достоинство. Я хоть понимаю, что небезразличен тебе.

Я повернулась к нему.

– Но ведь когда-нибудь твой интерес ко мне пройдёт, – заметила я, – ты захочешь другую женщину. А я обещала, что приму её. Но сейчас я не хочу этого делать. Поэтому мне нужно бороться с этим.

– С чего ты решила, что мой интерес пройдёт? – зло спросил наагасах.

– Но это же всего лишь интерес, не любовь.

Неожиданно мир перевернулся. Я оказалась на животе, а наагасах прижался грудью к моей спине.

– Моя дорогая девочка, – вкрадчиво и необычайно серьёзно прошипел наагасах на ухо, – ты кое-что не понимаешь, и сейчас я тебе это объясню. Видишь ли, у нагов инстинкты не проявляются, если женщина им только нравится или просто интересна. – Последнее слово он выделил особо. – Инстинкты проявляются, только если женщина становится очень ценна. Очень, – с нажимом повторил он. – Инстинкты выступают в роли драконов, которые охраняют самое главное сокровище нага. Ты стала моим сокровищем, и у меня проявились мои драконы. Ты мне не интересна. Эту стадию я уже прошёл. Я люблю тебя. Ты поняла меня, моя девочка?

Я едва смогла кивнуть.

– Молодец, – совершенно серьёзно похвалил наагасах. – Я не требую, чтобы ты полюбила меня прямо сейчас. У тебя есть время. Постепенно я добьюсь твоей взаимности.

По коже побежали мурашки, и я почему-то поверила, что он действительно добьётся.

– Ты ещё юна и наивна, – продолжил Арш, – и полна недоверия. Путь к доверию мы пройдём вместе. Всё, что мне нужно от тебя сейчас, чтобы ты не отталкивала меня и не сомневалась во мне. У меня полно недостатков, и я действительно не самый лучший муж, но я буду стараться стать лучше для тебя. Я не всегда тебя понимаю и совершаю ошибки. Так что я прошу о снисхождении. Оправданием может послужить только то, что я никогда не любил и у меня нет опыта.

Он произнёс всё это спокойным и уверенным тоном. Будто бы просто объяснял непреложные для него истины.

– Мы муж и жена, и нам нужно построить отличные отношения. Я готов к этому и прошу пойти мне навстречу. Ты согласна?

Моё сердце стучало как сумасшедшее, а голова кружилась. В горле пересохло, и я, не способная выдавить ни слова, лишь кивнула.

– Молодец. – Меня поцеловали в макушку, и наагасах скатился с меня.

Я ещё немного полежала, уткнувшись лбом в подушку, а затем повернула лицо к Аршавеше.

– А ты уверен, что любишь меня? – Всё-таки сложно было в это поверить. – Может, ты путаешь это чувство с чем-то иным? Ты сам сказал, что опыта в любви у тебя нет…

– Пустые рассуждения ничего не изменят, – спокойно перебил меня муж. – Я просто признал свои чувства.

– Но так не может быть! – не поверила я. – Неужели у тебя нет сомнений? Все испытывают сомнения, когда влюбляются, так ведь?

Аршавеше улыбнулся.

– Ты ещё такая юная и наивная, – мягко произнёс он. – Мы все разные, и чувствуем по-разному, и любим тоже каждый по-своему. Кто-то уверен, кто-то, как ты, постоянно сомневается. Я уверен в своих мыслях, ощущениях и чувствах. У меня нет сомнений, я знаю, что не ошибаюсь.

– Но… – Я всё ещё не могла понять. – Зачем в меня влюбляться? Я же проживу меньше тебя, быстро умру, и ты останешься один…

Я осеклась, заметив на лице мужа обескураженное и немного виноватое выражение.

– А я не говорил, что брачный ритуал нагов связывает жизни? – вкрадчиво уточнил он. – Твоя жизнь теперь привязана к моей, и умрёшь ты вместе со мной. А я собираюсь жить очень-очень долго…

– Что?! – Я дёрнулась в одеяле. Мир промелькнул перед глазами, когда я представила, какую прорву лет мне ещё предстоит прожить. – Почему ты никогда не говоришь о самом важном?! – неожиданно для себя вспылила я.

– Мне казалось, что я рассказал. – Арш обаятельно улыбнулся и неожиданно велел: – И вообще, спи. Ты вроде себя плохо чувствуешь. Соответствуй легенде.

Я почему-то улыбнулась, а затем придвинулась к нему и уткнулась в плечо лбом. Аршавеше подгрёб меня под свой бок и крепко обнял.

– Сегодня был ужасный день, – со вздохом протянул он.

– Ужасный, – с улыбкой согласилась я.

– Спи, чудовище, – устало велел он. – Пусть тебе приснюсь я в жарком эротическом сне.

– Только приснишься? – невольно удивилась я. Я правда ничего такого в виду не имела, само как-то вырвалось.

– О-о-о, – задумчиво протянул муж. – Так я уже прощён и на меня не обижены?

Улыбаясь, я уткнулась ему в подмышку.

– Обижены.

– Значит, буду только сниться. – Уголки губ Арша печально опустились.

– Снись, – разрешила я.

День и правда был ужасный. Но если бы мне выпал шанс что-то изменить, я бы его не использовала. Потому что теперь я чуточку лучше понимала мужа. И это понимание делало меня счастливее и давало надежду, что у нас всё будет хорошо. Будет хорошо хотя бы потому, что наагасах очень настойчив и целеустремлён. Если он решил, то добьётся. А я не буду мешать и если сама не полюблю, то научусь любить у него.