Моему взору открылся очень большой зал, залитый мягким золотистым светом и заставленный возвышениями-постаментами разного размера. Некоторые из них совсем небольшие, и наги, занимающие их, сидели в одиночестве; а какие-то – очень просторные, и на них располагались целые семьи. Возвышения окружали занавеси – где-то полупрозрачные, где-то из плотной ткани, – но в данный момент они почти все были раздвинуты. Переливчатые звуки струн и лёгкие дуновения флейт, казалось, лились со всех сторон, и были слышны только они: шум голосов на мгновение стих, и всё внимание обратилось на нас. Молчание длилось, пока наагасах не взял в руки чашу с вином и не отпил из неё. И разговоры тут же возобновись, торжественность момента развеялась.

Я осмотрелась и обнаружила всего в двух саженях от нас возвышение наагашейда. Повелитель в шикарном чёрном одеянии, расшитом серебром, полулежал, свободно разложив длинный хвост, а наагашейдиса в одеждах золотистого цвета, по крою похожих на те, что носят мужчины, сидела, привалившись к его груди. Их волосы были распущены, и тёмно-русые и смоляные пряди переплелись между собой. Мелькнула мысль, что они выглядят очень гармонично: властный высокомерный наагашейд и дружелюбная сильная наагашейдиса. На них хотелось смотреть и смотреть. Даже кольнуло что-то похожее на зависть, но не на омерзительно низкую зависть, а на томительную. Как тщательно скрываемое желание, словно вроде «И мне так же хочется».

Но они были не одни. С ними сидела юная нагиня с чёрным хвостом, лицом очень похожая на наагашейдису, но с зеленющими глазами наагашейда. Девушка постоянно улыбалась и приветственно махала ладошкой знакомым. Один раз она даже попыталась куда-то уползти, но наагашейд обвил хвостом её хвост, и девушка, не ожидавшая такого коварства, уткнулась лицом в подушки. Приподнявшись, она обиженно уставилась на повелителя, но тот был суров и непреклонен. И нагиня перевела просящий взгляд на наагашейдису. Та улыбнулась и… тоже отрицательно мотнула головой. Девушка сердито сложила руки на груди и надулась.

– Это Роиша – самая младшая дочь деда с бабкой. Ей всего двести восемь, – прошептал мне на ухо Аршавеше.

Хм… Всего? Он сам-то старше своей тётки на каких-то двадцать четыре года.

– Она очень легкомысленна, – продолжил Аршавеше, – поэтому дед тщательно следит за её окружением. Её, знаешь ли, легко обмануть и увлечь в авантюру.

Подцепив с подноса бутербродик с чем-то мясным, муж поднёс его к моим губам. Я смутилась, украдкой осмотрелась, но угощение всё же съела. Наверное, никогда не привыкну к здешним манерам.

– Знакомства скоро начнутся. Дед в этом не участвует. Он – глава рода и должен был познакомиться с тобой ещё до церемонии. Но, – Арш лукаво прищурился, – его отвлекли обстоятельства. Первым по старшинству должен приползти Риала́ш – наш будущий наагашейд. Но он вернулся в город менее получаса назад и ещё приводит себя в порядок. Поэтому первое знакомство будет с сестрой моего отца – Амарлишей. Наагариша Делилониса ты уже знаешь. С ними ещё будет их дочь, Дари́лья. А вот Нари́ш, их сын, приползёт со своей собственной семьёй.

Голова немного закружилась от подробностей, и опять стало чуточку страшно. Аршавеше же добавил:

– Тебе не нужно им нравиться. Я тоже не всем нравлюсь, но меня принимают и таким. Расслабься. – И с улыбкой прошептал: – Думаю, они будут приятно удивлены моим выбором.

И мне вдруг так полегчало, что я с благодарностью взглянула на хитро щурившегося мужа. В меня никто и никогда так не верил, может, только господин Зуварус. А Аршавеше так уверен, что я всем понравлюсь! Стало немного спокойнее, и я вновь обратила внимание на зал. И увидела Риша и Лоша. Они сидели по отдельности друг от друга (даже странно видеть их не вместе) на небольших возвышениях по разные стороны от куда более просторного постамента, на котором располагались господин Роаш – именно его я видела сегодня в купальне – и нагиня с коричневатым хвостом и короткими, до плеч, светло-русыми волосами. Одета женщина была довольно необычно: в кожаное платье без рукавов, на груди обильно украшенное железными пластинами. Больше на военную одежду похоже.

Заметив, куда направлен мой взгляд, наагасах пояснил:

– Это наагариш Роаш део Фашше́й. Я говорил тебе, что у наагашейдисы три няньки? Так вот, он один из них.

Я не стала говорить, что уже знаю. Пришлось бы рассказывать, как состоялось наше знакомство, и я не думала, что мужу понравится место первой встречи с наагаришем.

– Рядом его супруга, наагарише́я Шейше́ла. Она из княжества Доншага́р, это за пределами Давридании, у них идёт чёткое разделение обязанностей по родам. Она из военного рода, и у них даже женщин учат держать оружие. И это единственная женщина в нашей семье, которая официально занимает военную должность. Риш и Лош, кстати, их сыновья.

Я заинтересованно повертела головой, выискивая взглядом Шайша. Нашла. Только был он не один. Рядом с ним сидел незнакомый наг, и они вели беседу.

– А почему все сидят на таких… подмостках? – спросила я. – Вы не танцуете?

Аршавеше задумчиво поднял глаза вверх.

– Подмостки? Ну-у-у, правильнее сказать, что это места уединения. Мы их называем «лонсаэ́ш». На больших приёмах всегда ставят лонсаэши. Так удобнее. Множество нагов в одном зале хвосты друг другу отдавят. И мы очень даже любим танцевать. Между прочим, я превосходно танцую.

Я опять перевела взгляд на Шайша, а потом на ближайший большой лонсаэш, где сидели наг с перламутрово-зелёным хвостом и очень красивая нагиня с белым, как у Шайша, хвостиком. Если Риш и Лош находятся рядом с родителями, то, может, это родители Шайша?

– Это его родители, – подтвердил моё предположение наагасах. – Его отец, господин Иише́й, был приближён к наагашейду всего лет двести назад. Сменил прежнего казначея. А вон там главный нянь бабки.

Я перевела взгляд и вздрогнула. На большом лонсаэше лежал просто громадный наг с зелёным хвостом. Размеры мужчины впечатляли. Такой разворот плеч, такой толщины руки и такая бандитская шрамированная рожа… И всё это упаковано в белоснежное одеяние. Рядом с ним сидела тоненькая женщина непритязательной наружности, наверное, ровесница моей старшей сестры. Не нагиня. Платье на ней было строгое, наглухо закрытое, и на фоне своего выдающегося мужа она выглядела немного блекло.

– Это наагалей Ваашле́д део Онса́ш.

Я возбуждённо встрепенулась. Так вот какой он!

– Он директор школы нагинь. Слева его дочь с мужем и маленьким сыном. У нас женщины обычно уходят в род мужа и принимают его имя и титул, если он имеется. Но Райшалаш единственный ребёнок деда. Она смогла найти себе мужа, который согласился войти в её род. Наагалея Таври́да бесплодна, поэтому не может подарить наагалею ребёнка.

Госпожа Райшалаш и господин Тайш сидели на отдельном лонсаэше, и между ними крутился мальчик-наг со светло-русыми вихрами.

– А…

– Райшалаш – дочь от первой жены. – Наагасах ненадолго умолк. – Всегда задавался вопросом, почему дед выбрал такую неприглядную женщину. А один раз решил спросить.

Я содрогнулась, представив, что такой гигант мог сделать с Аршавеше.

– Он расхохотался и сказал, что за всю жизнь попробовал столько женщин, что определённо знает в них толк. Так что он выбрал себе лучшую.

Я посмотрела на главную «няньку» наагашейдисы с уважением. Наг его положения мог выбрать себе одну из самых красивых женщин и даже нагиню. Но он выбрал человечку и нашёл в ней что-то, что позволяет считать её лучшей. И это не внешность, это что-то в характере и в душевных качествах женщины.

– Он её долго выбирал и приглядывался, – медленно протянул наагасах, пристально рассматривая меня. – А мне просто повезло. Особенно не присматривался, но, видимо, я любимчик богов, раз мне так повезло.

– Это вы сейчас так говорите. – Я сбилась и опять перешла на «вы».

А потом стало не до разговоров. К нам ползли наагариш Делилонис с супругой и дочерью. Я напряжённо выпрямилась.

– Давно не виделись, – пошутил наагариш, заползая к нам и помогая жене и дочери.

– О, какая ты милая, – восхитилась наагаришея Амарлиша, и мои щёки опалил жар. – Арш, ты меня очень порадовал. Я опасалась, что ты выберешь кого-нибудь вроде Донге́ши.

Я насторожилась. Что ещё за Донгеша?

Сам наагасах недовольно поморщился, словно бы слова тётки пришлись ему не по душе, и я немного успокоилась. Хотя чего я вообще разволновалась? Вот что мне эта Донгеша сделала, что я её, ни разу не увидев, так невзлюбила?

Наагаришея Амарлиша оказалась очень похожа на своего отца. Те же тонкие острые черты, но не такие хищные, более мягкие. А на свою мать она не была похожа вообще. Их с наагаришем дочь, Дарилья, чертами лица больше походила на мать, но в остальном же была миниатюрной копией отца: серебристо-белый хвост и длинные белые волосы. Девушка смотрела на меня прямо, не пытаясь скрыть живейшего интереса.

– Ты какая-то напуганная, – заявила она. – Чего боишься? Арш же рядом. Или его боишься?

Я растерялась, но наагариш осадил дочь:

– Не наседай на неё. Таюна – робкая и стеснительная девушка. В отличие от тебя.

– И что? – не прониклась дочь. – Трусить-то чего?

– Дар, – угрожающе протянул её отец.

Я неожиданно резко ответила:

– Вас бы засунули в совершенно незнакомую страну к расе, о которой ходят самые жуткие сказки.

Я думала, что она обидится или как-то выразит недовольство, но она восторженно округлила глаза и воскликнула:

– О! Я же сказала, что она говорящая!

И, обернувшись, через плечо крикнула:

– Нариш, я выиграла пари! – А потом сообщила мне: – Мы думали, что ты совсем на бабушку похожа. То есть мой брат, Нариш, думал, – спохватилась она.

Я подозрительно сузила глаза. Меня что, специально провоцировали? Судя по осуждающему взгляду наагариша, да. Вот же… наги!

– Она ещё не выросла, – своеобразно извинился наагариш.

– Я выросла! – возмутилась девушка.

– Мозги остались прежние, – процедил отец.

Дарилья прищурила глаза и недовольно сжала губы. Наагаришея весело улыбнулась.

– Дел, не ругайся. Дети просто истомились в ожидании встречи с Таюной. Ещё и слухи о вашем знакомстве ходят один интереснее другого, – поведала она. – Арш, говорят, что ты её украл.

– О! – Наагасах картинно поднял глаза вверх. – Всё было совсем не так. Это она напала на меня, когда я совершенно голый и беззащитный плавал в озере. – И нагло мне подмигнул.

– Я? – растерянно и удивлённо переспросила я. – Это ты голый и коварный напал на меня, когда я гуляла у озера.

– Какой? – моментально заинтересовалась Дарилья.

Мы все одновременно посмотрели на неё и свернули рассказ о пикантных подробностях знакомства.

– Дели рассказал, что ты начала обращаться совсем недавно, – обратилась ко мне наагаришея. – Старайся быть в зверином облике почаще, это полезно для сознания. Зверь быстрее обретает разум и начинает лучше контролировать инстинкты. И делай это лучше в присутствии Арша, чтобы твоя звериная половина к нему привыкла. А то были случаи, когда моя мама, к примеру, ещё будучи очень молодой, нападала на моего отца. Хотя он на тот момент уже был её мужем.

Я жадно её слушала. То, что Дели – это наагариш Делилонис, я сообразила не сразу. Слова про зверя старалась запомнить с особой тщательностью. Если бы зверь был посообразительнее и хотя бы не позорил меня… м-м-м… своим поведением, было бы прекрасно. А то, что он может напасть на наагасаха… Ну что мелкий котёнок сможет сделать огромному змею?

Наагаришея Амарлиша оказалась необыкновенной. Тонко-изящная, грациозная и неспешная в своих движениях, с мягкой улыбкой на устах и дивными, завораживающе-притягательными зелёными глазами. Красота наагашейда и располагающе-мягкая манера поведения наагашейдисы гармонично сплелись в ней и создали образ очень притягательной женщины. Рядом со своим суровым, таким на неё не похожим мужем она выглядела просто очаровательно. Они словно дополняли друг друга своей непохожестью. Как высокомерный наагашейд и дружелюбная наагашейдиса друг друга. Удивительно, что две противоположности могут так гармонично сочетаться между собой. А может, и мы с наагасахом тоже так же хорошо смотримся? Мы же совсем разные. Он смелый, хитрый и наглый, а я трусовата, не очень умна и робка… Нет, что-то мне не нравится, как это звучит.

– А ты очень любишь Арша?

Вопрос Дарильи застал меня врасплох. Я с живейшими интересом вслушивалась в ровный голос наагаришеи и была несколько занята своими мыслями. Мне нужно отвечать на такой бестактный вопрос?

Наагариш упреждающе зашипел на дочь, и я решилась. Нужно быть, в конце концов, смелее. Я не в Нордасе, надо привыкать к новым условиям.

– Не уверена, – тихо ответила я.

– Что?! – моментально взвилась девушка.

До этого мирно лежащая на подушках, она вскочила и разгневанной коброй нависла надо мной, яростно сверкая глазами.

– А зачем ты тогда за него замуж пошла? – зло прошипела она, не обращая внимания на оклики отца. – Статуса высокого захотела?

– Не…

Но меня уже не слушали.

– Мама, ты ошиблась. Он выбрал себе жену как раз наподобие Донгеши! Она…

– Заткнись! – неожиданно зло прошипел наагасах. – Ты ничего не знаешь, а смеешь судить!

– Но это несправедливо… – не уступала сестра.

– Несправедлива здесь ты! – резко бросил Арш. – Ты посмела осудить, ничего не зная!

Девушка побелела.

– Я…

– Слышать ничего не хочу! – резко оборвал её злой наагасах. – Ты не пожелала выслушать, и я не желаю тебя слышать! Покинь мой лонсаэш! Я не хочу видеть тебя ни здесь, ни в своём доме!

Лицо девушки было растерянным и слегка напуганным. Она посмотрела на отца.

– Ты перешла границу, – тяжело бросил он. – Возвращайся на наш лонсаэш. Извинения принесёшь, когда Аршавеше и Таюна будут готовы тебя простить.

Девушка развернулась и, ссутулив плечики, поползла в обратную сторону. Мне стало очень стыдно и мерзко. Побыла смелой? Молодец! Лучше бы побыла умной! Наагаришея Амарлиша выглядела очень расстроенной.

– У неё очень сильна тяга к справедливости. Настолько сильна, что иногда она сама становится несправедливой, – извиняющимся тоном поведала она, но наагасах лишь негодующе фыркнул.

– Не принимай близко к сердцу, – довольно спокойно посоветовал наагариш. – Я уверен, что её совесть не выдержит и в ближайшие дни она приползёт извиняться.

– Пусть она свои извинения… – Наагасах красноречиво умолк, предлагая додумать продолжение самостоятельно.

Наагариш и наагаришея пробыли ещё совсем недолго, а потом уползли к своему лонсаэшу, где их ожидала сгорбившаяся фигурка дочери.

Как же мне было стыдно. Дура! Я оскорбила наагасаха, сказав посторонним, что не люблю его. Ему наверняка очень неприятно. Когда я научусь думать прежде, чем говорить?

– Извини, – тихо выдавила я.

Уголок губ мужа дёрнулся, сам он был мрачен. Красноречивое свидетельство того, что мои слова его задели. Боги, какая же я всё-таки… Донгеша! Не знаю эту девушку, но думаю, что вряд ли отличаюсь от неё в лучшую сторону.

– В следующий раз постарайся не быть такой честной, – мрачно попросил наагасах.

Сама удовольствие от праздника не получала, а теперь ещё и ему настроение испортила. Надеюсь, что другие гости не слышали наш с Дарильей разговор.

Следующего знакомства я ожидала совсем без настроения и с твёрдой убеждённостью рот не открывать. Тем более знакомиться приполз На́риш део Ошадаран (вдруг тяга к справедливости – это семейное) с женой Зо́рией и трёхлетним сыном. Улыбчивый наг и его маленький отпрыск немного разрядили напряжённую обстановку. Аршавеше слегка расслабился, наблюдая, как жена Нариша борется с вёртким малышом, который ловко выворачивался из одеяла. Только его завернут, как в какую-нибудь щель вылезает крохотный хвостик.

Я старалась сдерживать любопытство, но всё же мне ещё не доводилось видеть таких маленьких нагов. Обаятельный малыш с коротеньким хвостиком размыто-чёрного цвета. И очень энергичный. Нариш, к моему удивлению, оказался чернохвостым и очень похожим на свою мать и Аршавеше. Правда, черты Аршавеше более хищные, а лицо Нариша казалось мягче, да и улыбался он очень задорно. Его же жена была человеком. Очень пугливая девушка, практически не говорила и прижималась к мужу. Меня даже порадовало, что я тут не одна такая трусиха. Из рассказов Арша я знала, что она из песчаников. Очень миленькая внешне, с длинными светло-русыми волосами и прозрачно-зелёными глазами.

Пробыли они недолго. Напоследок Нариш с улыбкой пожелал, чтобы наши отношения и дальше были такими жаркими. И подмигнул мне. Наагасах непонимающе посмотрел на него, а я покраснела. Губы-то у нас с Аршавеше до сих пор были одного цвета.

Нариш с семьёй не стал сразу возвращаться на свой лонсаэш. Сперва они заползли к наагашейду. Наагашейдиса радостно протянула к ним руки, и ей вручили малыша Раши. Мне показалось, что Зория не очень хотела отдавать ребёнка, но всё же она покорно ушла с мужем. Наагашейдиса сразу же избавила ребёнка от одеяла, оставив его в длинной, до середины хвостика, рубашке, и пустила ползать. Энергичный малыш тут же на животе двинулся к краю лонсаэша, но хвост деда заключил его в своеобразный манеж, где малыш мог безопасно ползать.

Следующей знакомиться приползла наагалея Тейшари́ла део Эшао́ро – вторая дочь и четвёртый ребёнок наагашейда. Её сопровождали муж, наагалей Тер део Эшао́ро, и дочь Кархи́а. Наагалея больше походила на свою мать и даже унаследовала дар оборотня. Наагасах рассказывал мне, что его тётя очень любила путешествовать и в одной из своих поездок наткнулась на дом наагалея Тера. Наагалей Тер обладает редким даром: он проводник духов. И этот дар наложил отпечаток на его характер. Нелюдимый, молчаливый и предпочитающий свой собственный дом всем остальным. Даже внешне он соответствовал своему сумрачно-серому характеру: серые волосы, глаза, хвост. Но госпожа Тейшарила почему-то влюбилась в него и вышла замуж, променяв возможность путешествовать на житьё в отдалённой глуши, чем очень расстроила своего отца. Если я правильно помнила из рассказов Аршавеше, госпоже Кархиа, их дочери, было уже пятьдесят два года, по меркам нагов, ещё ребёнок, но выглядела она уже как взрослая девушка, хотя и вела себя по-детски. С нами почти не разговаривала, жалась к папочке и прятала лицо.

Им на смену прибыли наагасах Шашеоло́шу с супругой, Лаодо́нией Прекрасной. Наверное, это единственные родственники Аршавеше, с которыми я действительно хотела встретиться. Всё же с ними я уже была знакома по дневникам прапрадеда. Хотя вряд ли эта встреча сохранилась в их памяти, и я, конечно же, не посмела напомнить.

Они понравились мне с первого взгляда. Спокойные, дружелюбные, наагасах очень галантен. Он помог подняться жене, затем полулёг-полусел и разложил хвост так, чтобы супруге было удобно на нём сидеть. Наагасахиа Лаодония чинно присела. И всё это они проделали очень спокойно и ненавязчиво, словно бы и не задумываясь о том, что делают.

– Из вас получился прекрасный цветок, – с улыбкой заметил наагасах Шашеолошу.

Он, в отличие от наагашейда, был черноглазым. Интересно, почему? У наагашейдисы и наагашейда глаза другого цвета, но у Аршавеше и наагасаха Шашеолошу они именно чёрные. Я припоминала, что дед писал, будто чёрные хвосты и чёрные глаза – признак правящего рода.

– Ну конечно из нас не мог получиться какой-то заурядный цветок, – с гордостью ответил Аршавеше.

И я заподозрила, что с этим «цветком» всё непросто.

– А под цветком понимается что-то особенное?

Дай боги, на этот раз моя смелость мне боком не выйдет!

Наагасахиа улыбнулась.

– Арш, неужели ты не сказал о наших маленьких обычаях? – ласково пожурила она племянника и уже мне: – У нас считается, что новобрачные – цветок. И потом этот цветок может дать плоды.

Ух ты! Я представила, как мы выглядим со стороны. Арш в елового цвета одеждах, и я на его фоне в тёмно-алом платье, постепенно расширяющемся книзу. Как перевёрнутый цветок.

В компании замечательных, добрых и очень вежливых наагасаха Шашеолошу и наагасахиа Лаодонии я не ощущала себя глупой или испуганной. С ними было уютно. И когда они нас покинули, я искренне расстроилась. К тому же к наагасаху Шашеолошу сильно тянуло мою звериную сущность. Я знала, что он оборотень, а мой маленький зверь тянулся к любому взрослому оборотню.

После них приполз наагасах Ва́йриш, их сын. Он вызвал у меня очень противоречивые чувства. Внушительный наг с хвостом чёрного цвета, чёрными глазами, хищными, суровыми чертами лица и… блондинистыми кудряшками. Он не носил, как большинство нагов, длинные волосы, и кудри, не отягощённые длиной, завивались ещё сильнее, что выглядело забавно. Но улыбаться я не спешила, потому что помнила слова Аршавеше: у его брата сложный характер.

Наг поднялся на лонсаэш и окинул хмурым взглядом.

– Захомутался всё-таки, – бросил он и спокойно разлёгся.

Аршавеше только хмыкнул.

– И зачем ты взял такую пугливую бабу? – хамским тоном продолжил наг. – Она от тебя свалит при первой возможности. Ты же та ещё скотина.

Я возмущённо посмотрела на него. Не знаю, что меня рассердило больше: то, что я «баба», то, что сбегу, то, что наагасах скотина, или просто хамский тон.

– Таюна – честная девочка, – улыбаясь, ответил наагасах. – Она не посмеет бросить соблазнённого ею мужчину.

– Ну надейся. У тебя губы накрашены, – сообщил наагасах Вайриш Аршавеше.

На лице моего мужа появилось удивление, и он перевёл взгляд на меня. Наверное, хотел узнать, действительно ли это так. Но его глаза уткнулись в мои губы, и он понимающе улыбнулся. Ноздри его хищно раздулись, и в глазах мелькнуло предвкушение…

– Давай ты их докрашивать будешь не в моём присутствии, – недовольно бросил наагасах Вайриш.

Аршавеше с сожалением перевёл на него взгляд и больше «накрасить губы» не пытался.

Всё время пребывания этого хама я молчала. Он был довольно груб и не стеснялся в выражениях. Чувствовалось, что ко мне он относится с пренебрежением. Когда он уполз, наагасах с улыбкой прошептал мне на ухо:

– Он сейчас всегда такой с женщинами. Со всеми без разбора. От него возлюбленная сбежала, вот он и лютует.

Я удивлённо посмотрела вслед нагу. Да, от такого сбежишь! Его будущей жене можно посочувствовать и поздравить одновременно. Потому что, с одной стороны, он – весь такой с тяжёлым характером, а с другой – подарок в виде его прекрасных родителей.

Заметив, что настроение Аршавеше стало более-менее хорошим, я рискнула задать вопрос:

– Почему у тебя, твоего дяди и его сына глаза чёрные? И у наагашейда и у его жены глаза другого цвета.

– Признаки утерянного рода, – помедлив, ответил Аршавеше. – Наш род происходит от наагашехов.

Сказав это, он выжидательно уставился на меня. Мне показалось, что он ждёт ужаса или какой-то подобной реакции, но я только любопытно хлопнула глазами. Уголки губ наагасаха поникли. Эх, надо было хотя бы изобразить испуг.

– Наги долго вели борьбу со своими сородичами, но победа никак не желала даваться ни одной из сторон. У владыки наагашехов было несколько сыновей, и один из них был не так сильно подвержен разумности и кровожадности своей расы и перешёл на сторону нагов.

– Разумности? – удивилась я.

– Наагашехов погубила разумность. Излишняя разумность. Разум вытеснил из них все чувства, кроме жажды крови. У них почти не было инстинктов. Они были неправильными. – Нос Арша презрительно сморщился. – В конце концов мир отказался их принимать. Родоначальником нашей семьи стал сын последнего правителя наагашехов. Даже после многочисленных браков с нагинями и женщинами других рас в представителях нашей семьи продолжает проявляться его кровь. Но до моего деда три поколения рождались с единственным признаком утерянного рода – с чёрным хвостом. А в его детях и внуках проснулись и другие признаки.

– Удивительно! – вырвалось у меня.

Аршавеше хмыкнул:

– Ты ещё Риалаша не видела.

Я заинтересованно огляделась в поисках загадочного Риалаша, но новых лиц не увидела. Заметила только, что один лонсаэш по-прежнему закрыт занавесями. Зато обратила внимание на лонсаэш наагашейда. Роиша, завалившись на грудь отца, с самым просительным выражением лица что-то ему говорила. Повелитель скептически посмотрел в нашу сторону, смерил глазами расстояние между нашими лонсаэшами и нехотя кивнул. Роиша радостно хлопнула в ладони и чмокнула надменного отца в щёку.

– Жди, – зачем-то сказал мне наагасах, – сейчас у тебя появится компания.

Я испугалась и бросила взгляд на Дарилью, которая совсем нерадостно изучала глазами пол. Госпожа Роиша тем временем спустилась и поползла в нашу сторону. Наагашейд пристально следил за её перемещением, не забывая приглядывать за правнуком, который пытался перелезть через его хвост. Мне подумалось, что, если потребуется, наагашейд хвостом достанет дочь и у нас. И для этого ему даже свой лонсаэш покидать не придётся.

Стоило госпоже Роише покинуть лонсаэш родителей, и атмосфера в зале изменилась. Молодые наги с волнением и интересом следили за ней. Даже Шайш, Риш и Лош возбуждённо вскинулись.

– Свободная взрослая нагиня, – шёпотом пояснил Аршавеше. – К тому же дочь наагашейда. Единственная свободная дочь наагашейда. Можно сказать, почти запретный плод.

– Папа отпустил меня посидеть с вами! – Счастливо улыбающаяся госпожа Роиша заползла к нам.

К моему удивлению, наагасах подарил ей довольно тёплую улыбку.

– Присаживайся.

Нагиня плюхнулась на подушки рядом с Аршавеше и привалилась к его боку. Не успела я опомниться, как наши лица – её задорно улыбающееся и моё растерянное – оказались напротив.

– Я Роиша.

– Таюна.

– Ты так похожа на маму! – Глаза девушки восхищённо округлились. – Вы с ней из одной семьи, да?

Говорила она очень быстро, взволнованно, и ответы ей требовались не всегда. Не дожидаясь подтверждения, девушка выпалила очередной вопрос, самый страшный для меня:

– Как тебе наш Арш?

Моё лицо окаменело.

– Что? Пока не очень? – Уголки губ госпожи Роиши расстроенно опустились вниз, но уже через секунду она опять воспылала оптимизмом: – Папа маме тоже долго не нравился. Или мама папе… – Она задумчиво сморщила носик и переключилась на другую тему, тоже неприятную: – Дара такая расстроенная уползала. У вас что-то случилось?

– В руках себя держать не умеет, – процедил сквозь зубы Арш. Кузину он явно не собирался прощать.

– О, она у нас такая! – беспечно махнула хвостом девушка. – Огненная! Обидеться может на сущую мелочь. Слышавшие о ней мужчины даже знакомиться опасаются: вспылит, вызовет на бой, а как с ней драться?

– Ты у своего папы спроси, как он с твоей мамой сражается, – посоветовал наагасах.

– Так это же мама! И они не сражаются, а тренируются, – вступилась за родителей госпожа Роиша и в очередной раз сменила тему разговора: – Арш тебе уже рассказывал о нашей семье? У нас все очень интересные, мы тебе обязательно понравимся. Я столько историй могу рассказать… мм… Ты же слышала, кто такая жена Нариша?

У меня в голове уже царила лёгкая путаница, и я не сразу вспомнила, кто такой Нариш.

– Ну… песчаница? – неуверенно протянула я.

– Ой, да не это важно! – отмахнулась нагиня и возбуждённо прошептала: – Она воровка! Самая настоящая!

– Как?! – вырвалось у меня.

Госпожа Роиша сложила перед собой ладони и, закатив глаза к потолку, томным голосом пропела:

– Между ними произошла такая волнующая история! Нариш по торговым делам семьи ездил в Умаба́ру, и, когда он отдыхал, кто-то залез в его комнату и попытался стащить деньги и украшения. Так он познакомился с Зорией. Домой он её привёз, – девушка перешла на заговорщицкий шёпот, – во-о-от с таким животом! – И руками показала, какой живот.

Я вежливо улыбнулась, хотя свободные нравы нагов в очередной раз меня обескуражили.

– О-о-о, – выдохнула госпожа Роиша и вытянула шею, высматривая кого-то.

Мы с Аршем тоже обернулись и увидели зеленоволосого нага с ярко-рыжим хвостом.

– Красавчик, да? Мне тоже нравится, – откровенно призналась дочь наагашейда.

На моей талии напряглась рука наагасаха, и я поспешила ответить:

– Он как-то странно выглядит. Зелёные волосы и рыжий…

– Ничего ты не понимаешь, – обиделась Роиша.

– До моего отъезда тебе вроде бы нравился Поа́ши из рода Я^́шшло, нет? – Аршавеше задумчиво прищурился.

– Он нудный, – отмахнулась Роиша и мечтательно улыбнулась. – А вот Фейша́р очень интересный, и с ним можно говорить о чём угодно.

– По-моему, я слышал это уже не раз…

Видимо, издёвка показалась не только мне: Роиша недовольно зыркнула на племянника.

– И что ты в нём нашла? – возмущённо спросила она у меня. – У него же поганый характер!

– Он очень заботливый, – вступилась я за мужа.

С удивлением на меня посмотрела не только Роиша, но и Арш. Ну не могла я согласиться, что у моего мужа плохой характер. Пусть он женился на мне, поймав глупую девчонку на слове, но он всегда был заботлив и внимателен. Несмотря на вольное поведение, он не тронул меня до свадьбы. Он смилостивился над господином Зуварусом, когда я его об этом просила. Не было ни одного случая, чтобы он поднял на меня руку или пытался намеренно причинить боль. Он беспокоился обо мне, когда я болела. Разве у такого мужчины может быть поганый характер? Его характер лишь немного сложный, а сам Арш слегка избалован.

– Дорогой племянник, – с наигранной торжественностью возвестила госпожа Роиша, – поздравляю тебя! Ты заключил удачный брак. Если честно, не ожидала, что ты всех так порадуешь.

Арш скривился.

– Ну чего кривишься? Ты всегда был слишком трезв в расчётах. Мы опасались, что ты выберешь красотку знатного рода. Ты же совсем не романтик. Мама говорит, ты весь в папу. Моего папу, – уточнила она. – Очень уж вы с ним наагашехи.

– Роиша. – Голос наагасаха прозвучал упреждающе.

– Что? – Девушка вскинула брови. – Что тебе не нравится? Я же правду говорю.

Я слушала их с всё возрастающим любопытством.

– Хорошо, что у папы, когда он маму встретил, инстинкты вообще смогли проснуться. Он тогда был уже таким старым.

– Инстинкты? – не удержалась я.

Госпожа Роиша удивлённо взглянула сперва на меня, а потом на недовольного наагасаха.

– Ты ей не сказал, да? – И, не дожидаясь ответа, приложила, явно припоминая давнюю перепалку: – И у кого из нас мозги не выросли?

Арш лишь скривил губы, и госпожа Роиша, возмущённо фыркнув, повернулась ко мне:

– У нас всегда рождалось очень мало девочек, поэтому женщины для нашей расы ценны. Наг-мужчина не может причинить вред женщине или ребёнку. Точнее, может, но это сложно из-за инстинктов. Мы называем это инстинктом заботы, хотя иногда он становится проклятьем для наших мужчин. Но наш род происходит от наагашехов, и у мужчин семьи Ширрадошарр, несмотря на сильно разбавленную кровь, мало присущих нагам инстинктов. Да и те, что есть, проявляются слабо. У моего отца не было инстинкта защитника. Про него всегда говорили, что он убьёт и женщину. Но инстинкт всё же проснулся, когда он влюбился в маму. И из-за того, что он частично наагашех, инстинкт проявился у него очень сильно. Говорят, первые два десятка лет его опёка была просто маниакальной.

У меня по спине пробежали мурашки. Страшно представить заботу такого мужчины, как наагашейд.

– Арш тоже очень похож на моего папу, и мы опасались, что он не изменится. Но он женился на тебе и… – Она ехидно посмотрела на хмурого племянника. – Судя по тому, какой он нервный, он к тебе привязался, и его теперь мучают инстинкты. Такие ревнявые инстинкты, которые не хотят никому молодую жену показывать. А ещё это очень труслявые инстинкты: они постоянно боятся, что с его жёнушкой что-то случится. И эти инстинкты те ещё обижуськи: они дико расстраиваются, если молодой супруге не нравятся.

Наагасах совсем помрачнел и поджал губы. А я… Ревнявые, труслявые инстинкты-обижуськи… Слушаю, и вроде жалко их – и в то же время смешно. Неудивительно, что он говорить про них не хотел.

– И как тебе? – Нагиня с любопытством посмотрела на меня.

Я нерешительно замялась.

– Что? – Личико девушки печально вытянулось, а вот в глазах мелькнуло что-то хитрое. – Тебе не жалко эти бедные, замученные, никому не нужные инстинкты?

Боги, мне захотелось придушить госпожу Роишу! Мне было так жалко эти бедненькие инстинкты, что я уже воспринимала их как нечто живое и обособленное.

– Жалко, – неохотно призналась я.

– Ну так пожалей их. Знаешь, как они любят ласку…

Я почувствовала себя совершенно по-идиотски. Неуверенно посмотрела на наагасаха, но всё же подняла руку и погладила его по голове. Роиша прыснула от смеха, и муж изумлённо уставился на меня.

– Что? – раздражённо спросила я. – Вы же сами сказали, что они любят ласку.

– Дура! – Арш недовольно зыркнул на тётку, и та показала ему язык.

– В следующий раз сам всё рассказывать будешь. Она из другой страны, твоё поведение ей может показаться диким. Сразу всё объясняй, а то потом непонимания, обиды… – И она издевательски протянула: – Взрослый… О, Си́на со своим ядовитым ползёт. – Госпожа Роиша обратила внимание на приближающуюся пару.

Очень яркая чета: невероятно красивая девушка и пугающий мужчина. Красота девушки была необыкновенной, притягательно-экзотической. Сложно было сказать, на кого она больше похожа – на наагашейда или на наагашейдису. Волосы тёмно-русые, хвост чёрный, а глаза зелёные. Вроде бы её внешность была ближе к хищным чертам нагов, но в то же время в ней присутствовали и человеческие черты, которые придавали змеиной хищности нежную мягкость. Мужчина же выглядел ещё колоритнее. Высокий, как и почти все наги, которых я видела. Но телосложение у него казалось странным даже в сравнении с сородичами. Туловище такое длинное и гибкое, словно у мужчины несколько лишних рёбер. Хвост имел ядовито-оранжевую расцветку, по внешней стороне шли зелёные полосы, а подбрюшье – желтовато-оранжевое. Ярко-рыжие волосы обрамляли худое скуластое лицо, которое сложно назвать красивым. Глаза же светло-жёлтые, почти бесцветные, и выражение не самое приятное: кровожадное и неуравновешенное. Того гляди сорвётся и начнёт убивать всех вокруг.

Наагасах напрягся и весь подобрался. Госпожа Роиша продолжала болтать, но исключительно шёпотом:

– Это наагариш Гайра́ш део Донаге́ш. Он глава территории, где проживают самые ядовитые и жестокие кланы нашего княжества. Ему уже восемь сотен лет. Совершенно непонятно, где Сина умудрилась с ним познакомиться. Отец очень тщательно отслеживает наше окружение, но тут он проглядел даже их свадьбу. Сина просто как-то привела наагариша и сказала, что теперь это её муж. Папа был очень зол и расстроен. И что она в нём нашла? – В голосе девушки не было привычного легкомыслия. Она действительно переживала за сестру. – Но маме он почему-то нравится.

Я ещё раз посмотрела на жуткого нага. Ну, вероятно, наагашейдисе стоит доверять. Хотя, боги свидетели, ничего располагающего в нём не было.

Колоритная пара спокойно поднялась на наш лонсаэш и устроилась на подушках. Наагариш Гайраш разложил свой хвост так, что полностью окружил им жену. Словно оборонительную стену выстроил. Дружелюбием от него не веяло. Аршавеше тоже встретил его без тепла и с холодной улыбкой. Ничего обидного или лишнего из их уст не прозвучало, но меня не покидало опасение, что вот-вот они не выдержат и бросятся друг на друга. Под конец бессмысленно-вежливой беседы я обратила внимание, что схватила наагасаха за руки и держу его ладони у себя на животе. И немного успокоилась, заметив, что госпожа Сина держит левую руку своего мужа у себя на хвосте. Значит, не одна я переживаю.

После того как они уползли, Аршавеше долго шипел что-то с абсолютно каменным лицом. Госпожа Роиша морщилась, видимо, слова не ласкали её слух.

Знакомство с семьёй закончилось – впереди меня ждала встреча только с загадочным наагасахом Риалашем, – и «в гости» поползли друзья семьи. Из них в моей памяти отложился только наагалей Ваашлед део Онсаш (личность сама по себе впечатляющая как внешне, так и характером) и наагариш Роаш део Фашшей, которого я уже знала. Голова кружилась от имён, лиц, историй, нашёптываемых госпожой Роишей, и собственных мыслей. Я не могла отвести глаз от других супружеских пар и мысленно сравнивала их с собой и Аршавеше. И откуда во мне появилась эта тревога за нашу совместную жизнь? Почему мне вдруг так сильно захотелось, чтобы та связь, которую я начала чувствовать между нами, окрепла?

Меня отвлекло шуршание шепотков в зале. Оглядевшись, я увидела, как наагашейд величественно принимает чьи-то приветствия. Наг не осмелился подняться на лонсаэш владыки и лишь смиренно склонил голову. Наагашейд взирал на него холодно и высокомерно, но всё же трудно быть высокомерным, когда на твоей груди сладко, со слюнями, спит ребёнок. Малыш Раши, зажав в кулачке одну из дедушкиных косичек с золотистой бусиной, спал, бережно прижатый большой ладонью наагашейда.

Шёпот усилился, и я наконец обнаружила причину оживления. Лонсаэш, всё ещё закрытый занавесями, ожил. Через плотную ткань пробивался расплывчатый круг света от настольного светильника.

– О, брат наконец приполз, – обрадовалась госпожа Роиша.

Занавеси медленно расползлись в стороны, открывая небрежно развалившегося на подушках нага. В зале воцарилась тишина. Наг налил себе в чашку отвар из маленького чайничка и сделал глоток. Разговоры опять возобновились: дань внимания прибывшему была отдана и можно теперь его обсуждать.

Я ожидала кого-то необычного, но с такого расстояния не видела ничего, что можно причислить к странностям. Наагасах был чернохвост, его длинные волосы имели тёмно-русый цвет, одет он в тёмно-коричневое одеяние. Расслабленно лёжа на подушках, Риалаш не спеша пил травяной отвар и скользил взглядом по залу.

Гости продолжали подползать к нашему лонсаэшу. Роиша шёпотом говорила мне, кто есть кто, но я даже не пыталась запомнить и с тревогой смотрела на наследника. Допив отвар, он наконец поднялся и пополз в нашу сторону. Разговоры на лонсаэшах, мимо которых он проползал, стихали, наги почтительно склоняли головы и провожали его взглядами. И вот когда он достиг нашего лонсаэша, медленно заполз на него, разлёгся на подушках и поднял на нас глаза, я вздрогнула от ужаса, осознав, что же в нём такого страшного.

Ужас внушали его глаза. Совершенно чёрные, без привычной белизны белка, кажущиеся провалами на лице. Радужка была чуть светлее и на чёрном фоне казалась выцветшей, сероватой. Зрачок же на свету жутковато отливал красным. Наагасах Риалаш вежливо улыбнулся и положил перед собой кончик хвоста. И я опять вздрогнула. Хвост заканчивался острым костяным наростом. Да уж! Вот и наследие наагашехов!

– Мои поздравления, Арш. Наагасахиа Таюна, добро пожаловать в нашу семью. Скажите, мне следует принести вам соболезнования или порадоваться за вас?

Хоть я дала себе обещание ничего лишнего не говорить, но вопрос был таким неожиданным, что у меня вырвалось:

– Ещё не знаю.

Наагасах Риалаш посмотрел на Аршавеше и покачал головой. Не то чтобы осуждающе, а словно он другого и не ожидал. Аршавеше тяжело вздохнул:

– Ты неисправима.

– А что она такого сказала? – заступилась за меня госпожа Роиша. – Если хотел чего-то другого, то поухаживал бы подольше, а уж потом женился.

Я подарила ей благодарный взгляд.

– Арш не плохой, – своеобразно заступился за племянника наагасах Риалаш. – Но в нашей семье есть кандидаты получше.

– Особенно ты удачный, – обиделся Арш. – Уже несколько сотен лет жениться не можешь.

Я погладила хвост супруга, и наагасах удивлённо посмотрел на меня.

– Краску с губ не стёр, чтобы все видели, какие у вас горячие отношения с женой? – Наследник владыки, никого не стесняясь, достал с нижней полки столика запасную чашку и угостил себя отваром.

– Я об этом не думал, когда целовался. – Аршавеше перевёл хитрый взгляд на меня. – Но моя жена…

Я решила не возмущаться.

Разговор с наагасахом Риалашем складывался довольно легко. Он в основном задавал вопросы, не заводил беседы на отвлечённые темы, и чувствовалось, что он устал с дороги. Поинтересовался, нравится ли мне в Шайлешдаре, задал Аршавеше пару вопросов о путешествии и велел Роише даже не смотреть на зеленоволосого нага.

Покинул он нас вместе с госпожой Роишей. Та не хотела уползать, но брат был непреклонен и отконвоировал её до самого лонсаэша отца. От его визита у меня осталось странное впечатление. Вроде бы понравился, несмотря на его жуткий взгляд. Но меня всегда пугали властные люди, а то, что он властный, было заметно из его манеры разговора: чёткие вопросы и приказной тон. Когда он госпоже Роише в ответ на её возмущение второй раз сказал ползти к отцу, она чуть ли не в струнку вытянулась.

После ухода последнего из родственников Аршавеше моё настроение поднялось. Знакомиться больше ни с кем не надо, говорить тоже. Можно лишь вежливо улыбаться и кивать головой. Красота!

Мои радостные мысли развеяло появление перед нашим лонсаэшем нага с золотистым хвостом. Сам он не представлял из себя интересного зрелища: волосы русые и блёклые, лицо острое и чем-то похожее на крысиную мордочку, улыбочка льстивая, а движения подобострастные. Арш склонился к моему уху и, обдавая жаром, прошептал:

– Бабушка терпеть его не может, но дед по какой-то причине благоволит.

Я бы не подпустила к себе этого льстивого жука. То, что он тот ещё жук, у него прямо на лбу было написано. Казалось сомнительным, что наагашейд относится к той категории правителей, которые падки на льстивые речи. Но за что-то же он его ценит.

Как я уже упоминала, наг не представлял из себя ничего интересного. Но вот его дочь… Я не могла оторвать от неё глаз. Золотая нагиня – так я её назвала про себя. Ослепительное, прекрасное создание. Ослепительное в прямом смысле слова. Сверкающая чешуя на её хвосте казалась чистым золотом, которое отражало многочисленные огни лампад и фонарей, длинные волнистые волосы имели медовый оттенок, глаза сияли солнечно-жёлтым светом. Черты лица девушки были мягки, никакой змеиной хищности, полные губы – маняще приоткрыты… Но более всего меня поразил её наряд. На девушке была лишь лёгкая туника из золотистого кружева, через которое беспрепятственно просвечивало тело. На груди кружево целомудренно украшено вышивкой, но очертания сосков всё равно хорошо различались сквозь лёгкую ткань. Под тунику поддет узкий пояс, от которого вниз опускалась полоса жёлтого шёлка, закрывающего паховые пластины.

Нагиня ни разу не посмотрела на меня. Всё её страстное внимание было отдано наагасаху. Мой муж нравился ей, и она не считала нужным скрывать это. И, самое неприятное, Арш тоже смотрел на неё с интересом. Я видела, как его взгляд скользит по прозрачному кружеву, задерживается на выпирающих сосках… И невольно сжала его ладони. Мне был неприятен его интерес, и мне был неприятен её интерес. Я чувствовала себя растерянной и обиженной. Словно мной пренебрегли: она – потому что не посчитала нужным скрыть свой интерес к моему мужу, а он – потому что смотрит на неё с удовольствием. Я хотела что-то сделать, как-то изменить ситуацию, но не знала, что предпринять. И почему-то абсолютно спокойно спросила:

– А мне тоже можно такое носить?

И кивнула на грудь нагини. Наагасах сперва непонимающе посмотрел на меня, потом на великолепную грудь девушки. Лоб его нахмурился, затем Арш обвёл недовольным взглядом весь зал, и при виде каждого мужчины он становился почему-то всё более раздражённым.

– Нет! Даже не смотри на неё! – категорично запретил он.

Я опять испортила мужу настроение, но раскаяния не испытывала. Наоборот, даже гордилась собой. Как всё потрясающе устроила! Теперь Аршавеше сам не смотрит и мне запрещает. Хорошо, что его инстинкты – мои верные сторонники.

Золотая нагиня и её отец удалились, а я прижалась к груди наагасаха, поглаживая его ладони. Аршавеше не спешил приходить в более приятное расположение духа, и, набравшись смелости, я взяла мясо, свёрнутое рулетиком, и ткнула закуской ему в губы. Он удивлённо вскинул брови, но рот открыл, еду принял и умудрился облизнуть мои пальцы. И опять пришёл в благожелательное состояние духа.

Увы, я даже посокрушаться над своим лицемерием не могла и с удовольствием смотрела, как удаляется золотая нагиня. С ней столкнулся возвращавшийся от госпожи Сины и её жуткого мужа наагасах Риалаш. И меня удивило, с каким напряжением отреагировал мужчина на эту встречу. Отец девушки глубоко поклонился наследнику, а его дочь посмотрела на него с восхищением, которое, впрочем, того не порадовало. Более того, после раскланиваний и расшаркиваний он поспешил уползти. Очень смахивало на бегство.

– А почему наагасах Риалаш до сих пор не женат? – спросила я.

– Ему не очень нравятся двуногие женщины, нагини его больше возбуждают.

Я смутилась от такой откровенной формулировки.

– Но они его боятся. У него не только глаза и хвост… необычные.

– Но он же наследник! – не понимала я. – Неужели не нашлось никого среди нагинь, кто захотел бы замуж за будущего наагашейда?

– А зачем ему такая женщина? – лениво поинтересовался Арш. – Любому мужчине хочется, чтобы рядом была женщина, которой он приятен. Именно он, а не титул, богатство или слава.

Я задумалась, а затем полюбопытствовала:

– Когда ты женился на мне, ты об этом думал?

Арш недовольно посмотрел на меня.

– Сейчас думаю!

Опять разозлился.

И всё же странно себя господин Риалаш ведёт. Если ему так нравятся нагини, почему он уползает от девушки, проявившей к нему интерес? Непонятно. Его же не заставят на ней жениться, если он просто погреется в лучах её обожания?

Со стороны лонсаэша наагасаха Лейлаша послышался грохот. Обломки столика валялись на полу, а рядом с ними, свернув хвост в кольца, стоял ехидно улыбающийся наг. Я его не знала, но рыжий цвет волос определённо был знаком.

– О, дядя Ювла́ш, – протянул Аршавеше. – Отец его больше всех не любит. Он…

Что там «он», я так и не узнала. Дверь в зал с грохотом выбили, внутрь ворвалась толпа нагов, и моё сердце совершило испуганный кувырок. Что происходит? Наагасах резко отстранил меня, бросив на подушки, а сам вскочил, грозно шипя. Ворвавшиеся наги напали на ближайшие лонсаэши. Я видела, как наагариш Делилонис и его сын окружили своих женщин и старались никого к ним не подпускать. Нападение? Нападение во дворце наагашейда? Я видела, как некоторые из гостей присоединялись к нападающим. Это заговор!

Истеричные женские крики, грозные рыки, звон бьющейся посуды и треск ломающейся мебели… Семейство наагашейда и их самых близких сторонников теснили в глубь зала. Волна нападающих докатилась и до нас. Аршавеше ударом хвоста сбросил первого, кто попытался забраться на наш лонсаэш, но нас окружали. До моего слуха донёсся дикий рык наагасаха Лейлаша, которого осаждали братья жены. Неужели и они на стороне заговорщиков?

Боги, да что же происходит?! Я сжалась в испуганный комок. Что случилось? Я что, приношу несчастья везде, где появляюсь? Сколько проблем у наагасаха было, когда он меня встретил. И теперь я эти несчастья принесла всей его семье! Чем я так провинилась? Или боги смеются надо мной? Забавляются, глядя на мои страдания?

Я огляделась. Бой шёл с переменным успехом. К наагасаху Лейлашу пробился Лош, и вдвоём они вполне успешно держали оборону. На лице наагасахиа Нориш не было даже тени тревоги. Около нашего лонсаэша появился наагасах Риалаш. Он держал хвост над собой на манер скорпиона и любого, посмевшего слишком сильно приблизиться, отгонял острым шипом на конце хвоста. Наагариш Делилонис объединился с семейством Шайша. Наагаришея Амарлиша не оставалась в стороне, награждая противника хлёсткими ударами хвоста, при этом умудряясь присматривать за дочерью, рвущейся в гущу схватки.

А наагашейд спокойно лежал на своём лонсаэше. Вокруг их возвышения кипела схватка, но он не обращал на неё внимания, продолжая укачивать ребенка. Наагашейдиса тоже не вмешивалась, но смотрела с любопытством. А Роиша буквально подскакивала от нетерпения. Рядом с их лонсаэшем потерянно отирался наагалей Ссадаши. Когда он протянул руки к одному из заговорщиков, тот с ужасом на лице отлетел в сторону и врезался в колонну. После чего тут же поднялся и отполз ещё дальше, насторожённо разглядывая хрупкого наагалея. Я не успела задуматься над странностью происходящего.

Пол содрогнулся: Аршавеше сверзился с лонсаэша вниз и теперь дрался с тремя нагами. Дрались они исключительно хвостами, не подпуская друг друга на расстояние удара кулаком. Оружия не было ни у кого: ни у нападавших, ни у защитников. В моём испуганном сознании мелькнула мысль, что это очень-очень странно, но тут я заметила отца золотой нагини, который подползал к господину Риалашу со спины.

– Риалаш, сзади! – не своим голосом закричала я.

Но в пылу битвы меня никто не услышал. Совершенно не соображая, что делаю, я схватила столик, который оказался неожиданно тяжёлым, и уронила его на голову золотохвостому нагу. Тот пошатнулся и медленно повернулся в мою сторону. Несколько секунд он просто покачивался на месте, а затем закатил глаза и обрушился на пол. Наагасах Риалаш через плечо обернулся посмотреть, что там за грохот, но вниз поглядеть не догадался.

Я же увидела мечущуюся среди сражающихся золотую нагиню. На её лице был написан ужас и растерянность, и она медленно, словно бы не специально, приближалась к Аршавеше. Сжимая что-то в ладонях. И я поняла, что эта подлая тварь только притворяется испуганной. На самом деле она готовится нанести удар в спину. В её руках наверняка что-то вроде ножа. Я схватила чайник, который всё это время стоял на полу, и метнула его в эту заразу. Чайник ударил девушку в грудь, крышка с него слетела, и нагиню окатила красная жидкость. В воздухе разлился запах вина, и девушка растерянно замерла. Её пальцы разжались, и на пол упал скомканный платочек.

А у меня неожиданно померкло сознание, и я упала на четвереньки.