В кабинете Полковника тюль с занавесками пытались со всей убедительностью и самоотверженностью сымитировать призраков, чем, скорее всего, пугали Милара. Открытые на распашку окна приглашали в кабинет летний ветерок, а тот, в игривой манере, даже и не думал отказываться, что, целом, не спасало от удушающей спертости воздуха.

Несмотря на просторы немаленького кабинета, отсутствия пыли и всего трех присутствующих за столом, дышать все равно было тяжело. Ардан то и дело убирал платком выступавший со лба пот, и даже Милар с Полковником, куда более приспособленные к жаре, покрывались испариной. Что, впрочем, не мешало им обоим курить.

Капитан дымил сигарет, а Полковник порой глубоко затягивался сигарой, но держал дым во рту, не пуская в легкие. Видимо имелась какая-то разница в способах курения — сигарет, сигар, трубок и так далее. Арди было не особо интересно, просто любопытно.

А еще он пытался чем-то занять свой разум, чтобы не сильно зацикливаться на лежавшими перед ним бумагами.

— Давайте еще раз, капрал, — Полковник, придерживая сигару между пальцами, помассировал переносицу. — Вы сдали на продажу печать двойного назначения и вас отправили на стандартную процедуру первичного опроса.

— Все верно.

— Но при этом вы умудрились, по вашим словам, выиграть в лотерею абсурда и из четырех отделений дежурных инспекторов вам попался коррумпированный.

— Именно.

— И вы не нашли ничего лучше, к примеру предъявить удостоверение или представиться по форме… вместо этого вы превратили мозги, — Полковник выдернул из кипы бумаг лист, подписанный Алисой Ровневой. — Старшего Инспектора Аврелия Лунского в неподходящий для исследований суп. Тут, кстати, внизу еще весьма скверная приписка касательно вашей профессиональной пригодности, капрал, — Полковник перевел взгляд серых, пронзительных глаз на Милара. — У вас в отделе все в порядке? Потому что еще немного повыше градус и я бы счел это не отчетом, а докладной запиской капрала Ровневой на капрала Эгобара.

Милар только устало выдохнул и развел руками.

— Есть трения, но мы разберемся.

— Уж постарайтесь, — кивнул Полковник и толкнул по столу две плотные, официальные бумаги. — Распишитесь, капрал Эгобар, что ознакомлены и возражений не имеете.

На первой бумаге значилось:

'

Публичный приказ номер: СЕКРЕТНО.

Дата: СЕКРЕТНО.

Сотрудник второй канцелярии, служебный номер: 14\647−3 превысил полномочия и допустимую силу принуждения при допросе подозреваемого, за что был депримирован в размере месячного оклада.

Подпись: '

А следом второй, чем-то похожий, но диаметрально противоположный документ.

'

Закрытая служебная записка.

Сотрудник второй канцелярии, служебный номер: СЕКРЕТНО , действуя по обстоятельствам, изолировал и ликвидировал коррумпированную ячейку внутри СЕКРЕТНО за что премирован в размере двойного месячного оклада

Подпись: СЕКРЕТНО'

Разумеется на втором документе ничего подписывать не требовалось, так что Арди просто мысленно обрадовался тому, что не потерял весомую для себя сумму эксов, а даже приобрел.

Милар, украдкой поглядывающий на бумаги, закатил глаза. Арди, кажется, уже почти разобрался в этом сугубо человеческом жесте, но пока еще не всегда угадывал смысл.

— Пятьдесят лет назад этого ублюдка бы…

— Во-первых, капитан, ни ты ни я не знаем, как было пятьдесят лет назад, — железным тоном прервал Полковник. — А во-вторых исходим из того, что есть. Действия капрала не останутся, в конечном счете, без внимания надзорного органа Парламента. Так что позаботимся о том, чтобы представить все так, будто мы ведем какое-то расследование в Гильдии Магов, а капрал превысил полномочия.

— Но мы и так ведем расследование, — нахмурился Милар.

— Да, но не по вопросу коррупции, — Полковник как-то… коварно, что ли, коварно и хитро одновременно, слегка улыбнулся, одними только уголками губ. — Хотя и это стоило бы тоже проверить, но ресурсы… ресурсы… Так, хватит о приключениях нашего дорого Говорящего. Что-то есть по вашей ловушке для крота из вышеупомянутой Гильдии?

Милар только развел руками.

— В особняке Аверского все чисто. Ни одна из меток на его делах не сработала ни на попытку скопировать, ни, тем более, на кражу.

— А те, что уже перенесены в архив Гильдии? — с небольшой надеждой в голосе, спросил Полковник.

— Точно так же глухо.

— М-да… не густо, — Полковник откинулся на спинку стула и пару секунд молча стучал пальцами по столу. — Может ли быть такое, что Кукловоды в курсе разработок лорда Аверского, да примут его Вечные Ангелы, в русле способов дальней связи.

Арди повернулся к открытым окнам. Несмотря на распахнутые створки, в кабинет не проникали звуки улицы. Ни визгов шин, ни свиста клаксонов, ни вечного гвалта голосов и прочих мелодий Метрополии. Так что, скорее всего, и все что говорилось в кабинете Полковника — оставалось только в его обитых деревянными панелями, строгих стенах.

Милар тоже ненадолго замолк, после чего изрядно сник лицом:

- Это бы объяснило то, почему они столько времени не пытаются получить ничего из того, что Аверский передал Гильдии, — куда тише произнес он.

— Либо у них есть проблема с кротами, — добавил по-прежнему задумчивый Полковник. — Исследования Гранд Магистров, обычно, проходят проверку и, в зависимости от рангов, распределяют по категориям архива. Так, капрал?

Вряд ли Полковнику требовалось уточнение. Скорее всего он, по каким-то своим причинам, не хотел, чтобы Ардан выпадал из разговора.

— Все верно, Полковник, — подтвердил Арди. — К самым защищенным разделам Гильдии имеют доступ только представители Гранд Магистерской ложи.

Полковник с Миларом переглянулись. Нетрудно догадаться о чем двое опытных Плащей в данный момент размышляли. Если догадка Полковника верна и Кукловоды знали о разработке методов дальней связи, то нетрудно догадаться и о том, что столь весомое исследование получило бы гриф высочайшей секретности. А значит документация отправилась бы в столь защищенные глубины архива Гильдии, куда доступ даже не каждый Гранд Магистр сможет получить. Следовательно:

— Не такой и большой список тех, к кому Кукловоды могут проявить интерес, — многозначительно резюмировал Полковник, снова прикладываясь к сигаре.

— Не такой, — согласился Милар. — Максимум два десятка имен.

— Сколько времени тебе потребуется?

— Чтобы не привлекая внимание?

— Нет, капитан, — Полковник выдохнул плотное колечко дыма. Ветер подхватил его и направил в окно, но немедленно разбил о невидимую преграду. — с транспарантами на улицу выйдешь и будешь каждому докладывать, что Черный Дом подозревает неназванного представителя Гранд Магистерской ложи Империи в государственной измене.

Кажется, Арди начинал постепенно понимать откуда в Миларе столько язвительного сарказма. Коим страдали, к слову, почти все представители второй канцелярии. Видимо — профессиональное.

Милар какое-то время молча курил и смотрел куда-то перед собой.

— Года два, если не больше, — вынес он свой неутешительный вердикт. — Гранд Магистры это совершенно иной уровень, Полковник. Тем более что часть из них обладает либо наследными, либо подаренными титулами. Кто-то не проживает в Метрополии, а бывает здесь только наездами. Причем мы не можем спрогнозировать интерес Кукловодов. Может они ищут именно того, кто не постоянно светиться в столице. А может наоборот, так что… Года два это еще оптимистичный срок.

И снова в кабинете повисла гнетущая тишина. Да, и Милар и Полковник соглашались с тем, что Кукловоды на ближайшее время «залягут на дно», но это еще ни о чем не говорило. Их основной план, скорее всего, имел перед собой горизонт куда больше, чем в два года. Но вот движение на доске фигур поменьше никто не отменял.

Тело Аллы Тантовой. Непонятные события в Дельпасе с новым горнодобывающим оборудованием. Опыты с демонологией и химеризацией над детьми людей и Первородных. Пропажа Посоха Демонов, коррупции в Гильдии Магов и Охотников на Аномалии. И, скорее всего, еще множество других фигур, которых Милар с Ардом пока не видели и, наверное, не увидят вовсе.

Им не придется сидеть сложа руки даже если попутно со всем прочим потребуется проверить двадцать величайших магов современности. Вернее — одних из величайших, но сильно ситуацию данное уточнение не скрашивало.

— А если…

— Полковник! — внезапно перебил Милар и даже привстал на стуле. — Он почти ребенок!

— Уже давно не ребенок, — стальным, не терпящим пререкательств тоном, возразил Полковник и повернулся к капралу. — Вы ведь собираетесь участвовать в Магическом Боксе, правильно? А ваша печать весьма заинтересовала Гранд Магистра Лукаса Крайта?

— Все верно, Полковник, — Арди не очень понимал в какую степь заходила речь, но, кажется, понимал Милар.

— Полковник, я категорически прот…

— Капитан, — понизил голос Полковник. Он не кричал, не повышал тона, наоборот — говорил тихо и вкрадчиво. — Я понимаю, что у тебя подрастают дети и, скорее всего, твой родительский инстинкт чудным образом теперь распространяется на всех, у кого виски еще не седые, но капрал Эгобар такой же сотрудник, как и все.

Наконец в голове Ардана щелкнуло. Каким образом можно было немного или совсем не немного ускорить процесс исследования имен Гранд Магистрской ложи. Если где-то рядом с ними, не обязательно в самой ложе, окажется кто-то, кому можно доверять и кто может что-то разузнать.

Как с мотыльками. Чем бегать за ними с сачком куда — как проще развести пламя и смотреть как несчастные сами на него слетаются.

Полковник хотел использовать в качестве такого «пламени» капрала Эгобара.

— У нас есть и другие маги, которые…

— Известны всей ложе и большей части высшего Звездного света, — парировал Полковник. — И я не планирую использовать капрала прямо в данный момент.

— Только потому, что он сейчас никому не интересен.

— Именно, — ровным тоном, подтвердил Полковник. — И до тех пор, пока им кто-то не заинтересуется, то вы, капитан, будете планомерно, среди прочих аспектов своего расследования, заниматься Гранд Магистрской ложей. Но аккуратно. Без особого фанатизма, потому что…

— На финишной прямой Гранд Магистр выдаст себя сам и куда как проще обеспечить ловушку в архиве, чем найти крота, которого пока что, возможно, на таком высоком уровне пока еще нет, — закончил Милар.

Полковник расщедрился на хвалебную улыбку. Не губами, разумеется. А одними только глазами.

— Но этим, как вы понимаете, господа, займется другой отдел.

— Скорее не другой отдел, а Кинжалы, — шепотом, так, чтобы услышал только Ард, прокомментировал заявление Милар.

— Но теперь я, хотя бы, уверен, что капрала можно отправлять в свободное плаванье, — Полковник указал огарком сигары на те самые документы, лежавшие перед Ардом. — С чиновником сработал не лучшим образом, но решительно и самостоятельно. Эти качества важнее оплошности.

Те описывали его командировку. Только вот вместо того, что отправиться, как и планировалось, в районе конца месяца, ему придется уже сейчас собирать саквояж, потому как билет в сидячий вагон (Ардан начинал постепенно на собственном опыте ощущать постепенное, но постоянное урезание бюджета Черного Дома) до вокзала Ниграда, столицы губернии Танцующего Острова, был куплен на первый день следующей недели. До отправления оставалось полтора дня.

— До точки назначения будете добираться инкогнито, господин Эгобар, — Полковник опустил огарок в пепельницу и хрустнул пальцами. — Не нужно, чтобы шериф в Ларанде заранее подготовился к вашему визиту.

Ардан молча смотрел на приложенные документы. По ним ему следовало прибыть в Ниград, находящийся на узком перешейке между «Большой Землей» и, непосредственно, самим полуостровом. Откуда как можно быстрее добраться на самую границу Империи и Оликзасии в южной её части. Рядом с озером Ларанд, по имени которого и назывался городок. Жил, в основном, за счет рыболовства и лесозаготовок. Из-за близости к Мертвым Землям древесина Ларанда отличались особенными качествами, которые были востребованы среди изготовителей посохов и прочих, средне бюджетных атрибутов Звездной магии.

Ну и, разумеется, на побережье залива, находился старинный монастырь Сестер Света, при котором располагался и приют.

Как именно Арду добираться из губернской столицы до отдаленного поселения, насчитывавшего около десяти с половиной тысяч обитателей, не уточнялось. На вскидку Ард мог предположить, что способ, которым передвигался по стране и миру тот же Март Борсков, не так уж и плох. Всегда можно узнать какие-то новости и заранее понять, что происходит вокруг.

— Командировочные в размере пятидесяти эксов должны покрыть все ваши траты, — Полковник указал на лежавший рядом чек. — Отправляйтесь, все разузнайте, если поймете, что не справляетесь, то воспользуетесь сигнальным медальоном. Он связан с нашим отделением в Нигранде.

— От которого до Ларанда не меньше двух суток верхом, — все так же, шепотом, добавил Милар.

Да уж… специфика работы Плащей в столице и в удаленных уголках Империи явно сильно отличалась. Но, если вспомнить отряд Йонатана Корносского и самого лейтенанта, то все становилось вполне логичным и понятным. В крупных городах Плащи работали как единое целое и всегда могли рассчитывать на поддержку коллег, но чем дальше от центров губерний, чем глубже в нескончаемые земли Империи, тем больше все зависело от индивидуальных способностей сотрудника.

— Отправляетесь в строгой секретности, — подытожил Полковник. — Невесте сообщите заранее подготовленную легенду о том, что проходите военную практику на нашем полигоне. Удостоверением не размахиваете. В Ларанде тоже было бы неплохо, чтобы о вашей настоящей личности никто ничего не знал.

— И как ему, — Милар указал ладонью на Арда, видимо подразумевая его рост, регалии Звездного мага и характерные, для знающих людей, черты Первородного. — Тогда представляться? Может легенду сделаем?

— Легенду не успеем, — отказал Полковник. — Срочность не та, что с дирижаблем… Пусть капрал сам что-то придумает. Ему видней, как Первородным проще влиться в новое общество.

Ардану действительно видней… ответ на данную загадку, по сути, весьма простой. Никак. Кроме как в столице и самых крупных городах страны, Первородные и их ближайшие потомки редко когда «вливались в общество» и, за редкими исключениями, жили внутри своих диаспор и общин.

— Скажу, что ищу своих предков по человеческой линии, — без особой уверенности, предложил Ардан. — Знаю, что когда-то кто-то из них был моряком и его выбросило на берег Ларанда, где сестры в монастыре…

— И таким образом сразу привлечете внимание к своему интересу и монастырю, — без одобрения, но и без особого осуждения в голосе, прервал Полковник. — Тем более вряд ли Сестры так уж часто встречают потерпевшем кораблекрушение моряков у своих стен… Нет, это ерунда, а не легенда. Просто скажите, что в предках были Охотники. Знаете, что кто-то из них останавливался в Ларанде, прежде чем отправиться в Мертвые Земли. Это известный перевалочный пункт в их братии. Наверняка встретите в городе далеко не одного представителя их Гильдии.

Ардан молча кивнул. Да, версия Полковника звучала намного убедительней.

— Если совсем прижмет, то смело демонстрируйте удостоверение, берите шерифа и его помощников под свое командование и можете там хоть весь город перевернуть, но добудьте информацию. Это если малой кровью обойтись не получится, но лучше бы… — Полковник забрал огарок из пепельницы и снова затянулся, попутно отворачиваясь к окну. Голос его стал тише, глубже и задумчивей. — … лучше бы, чтобы наши противники постепенно погружались в те же сумраки неведения, что и мы… постарайтесь сработать скрытно, капрал.

— Так точно, — коротко ответил Ардан и, собрав документы и чек с командировочными в папку, завязал тесемки.

— Можете быть свободны. Доложите по обстоятельствам.

Милар с Ардом одновременно поднялись на ноги и, точно так же одновременно, попрощались:

— Полковник.

На что получили сдержанное:

— Капитан. Капрал.

Не оборачиваясь, они вышли за дверь и, пройдя по пустынному коридору, добрались до дверей. Милар остановился ненадолго, чтобы совладать со шнурками, запутавшимися в сложном сплетении.

Ардан же размышлял о том, насколько опрометчиво предложил Тесс совместную поездку на Танцующий Полуостров и попросил ту договориться с госпожой Окладовой, чтобы Тесс могла взять несколько дней отпуска за свой счет. Да, он мог бы извиниться и сказать, что его отправляют раньше, но… она ведь уже знала, куда именно он направлялся. Так что лгать о «военной подготовке» не очень-то хотелось.

Можно было воспользоваться наукой Скасти, но… все вышеперечисленные уловки и ухищрения выглядели и звучали как-то… плохо. Да, наверное, именно это простое, изношенное слово подходило лучше всего.

Банальное — плохо.

— Что, невесте успел все рассказать? — неожиданно спросил Милар, все же справившийся со шнуровкой.

Ардан только кивнул.

— Не очень-то умно, господин маг… — Милар похлопал его по плечу и направился в сторону лестниц. — В следующий раз будешь думать, прежде чем что-то кому-то о работе сообщать.

— Полезный совет, — не самым приятным тоном поблагодарил Ардан.

— Несмотря на явный сарказм в твоем тоне, Ард, это без шуток — очень полезный совет, — капитана нисколько не задели ни слова, ни интонация Арда. Он спокойно зашагал вниз по ступенькам. — Пойдем, стрясем с Дагдага тебе чего-нибудь интересного с собой в дорогу.

* * *

Знакомый колокольчик пропел над головой и Арди, переступая через порог, тут же снял шляпу и едва было не вытер ботинки о коврик… вовремя вспомнив, что тот декоративный и по прямому назначению не использовался. Что не слишком сильно спасало выстриженный в высоком ворсе узор в виде раскройных ножниц. Но госпожа Окладова отказывалась что-либо менять и так его и держала на пороге, порой ворча натех, кто не догадывался, что ноги надо вытирать снаружи помещения, а не внутри.

В просторном помещении выставочного зала, как и всегда, обнаружилось массивное зеркало во весь рост. На стенах, выкрашенных в уже привычный, глубокий зеленый цвет, висели картины и часы в форме скворечника, с качавшимися под ними гирьками. А само пространство утопало в образцах ткани и манекенах.

Расставленные достаточно просторно, чтобы между ними можно было свободно пройти нескольким людям, какие-то из них щеголяли кричащими нарядами. Костюмами вишневого цвета с изломанными, оранжевыми вертикальными полосками и туфлями, покрытыми черным, зеркальным лаком, а вокруг носа белой, практически хрустящей кожей. Платья с блестками из миниатюрных кусочков алюминия хвастались столь длинными разрезами, что в них, наверное, можно было увидеть больше положенного.

Чуть поодаль стояли и самые обычные костюмы тройки из добротной шерсти. Двубортные и однобортные. С контрастными, шелковыми жилетками и самыми стандартными — из того же материала, что и основной наряд.

Все же впереди осенний и зимний сезоны и горожане готовились, как могли. В основном это, конечно, сказывалось на количестве слоев одежды. Или в постепенном появлении шуб на витринах. Причем далеко не таких качественных, как делала матушка для жителей Эвергейла. Да и мех там… почти смех, а не мех.

Ардан подошел чуть ближе к самому простому, темно синему костюму с жилеткой с низким воротом. Без гонорливых элементов, с пуговицами вместо запонок и простым, невысоким воротником на плотной сорочке.

— А, господин Эгобар, — прозвучало из-за прилавка. — Ну что скажите, спустя почти целый год все же обрадуете меня своим первым заказом?

Госпожа Окладова выглядела так же приятно, как и всегда. Каштановые волосы, стянутые в тугой пучок, на руках белые, накладные рукава, подвязанные тесемками, а на простой, матерчатой юбке покоился серый передник со множеством кармашков, заполненными всякой швейной историей.

Она что-то размечала кусочком мыла на лоскуте льна и делала записи в тетради.

Ардан, в свою очередь, сместил взгляд на цену темно-синего, осеннего костюма тройки с новомодными, немного укороченными бортами и длиной рукава. Такие раньше носили только модники Бальеро, а теперь, постепенно, новые предпочтения в одежде просачивались и в остальные районы столицы.

' Стоимость выставочного образца 86 эксов 17 ксо.

Конечная стоимость заказа может отличаться.'

Ардан шумно сглотнул. Один этот костюм стоил больше, чем он сумел получить за продажу « Туманного Помощника». В начале прошлого года, конечно, цены в ателье госпожи Окладовой были на порядок ниже, но дела пошли в гору. А следом за ними и числа на ценниках.

Тесс рассказывала, что зимой в «Брюс» несколько раз заезжали любители джаза с Бальеро и, слово за слово, Тесс рассказал откуда у неё такие платья. По итогу теперь все чаще у ателье госпожи Окладовой можно было встретить припаркованные, дорогие автомобили. Их владельцы и спутницы (или спутники) заказывали далеко не один или два наряда на пару сезонов, а то и год (обычно, такие же бедняки, как и Ард, покупали костюм на пару лет; увы, на юноше, из-за работы — одежда горела, порой, к сожалению, в самом прямом смысле). Нет, модники и богатеи с Бальеро приобретали, порой, платье или костюм под какое-то событие, а для повседневной носки заказывали с пяток нарядов.

Методом нехитрой арифметики можно было подсчитать сколько денег они оставляли у Окладовой, после чего пропадало всякое удивление росту цен.

— Благодарю, но как-нибудь в другой раз, госпожа, — скривившись так, будто съел кислятины, вежливо отказался Ардан.

Окладова сверкнула очками половинками и молча вернулась к работе. Сам юноша простоял среди костюмов еще несколько минут после чего по лестнице, ведущей в мастерскую и жилую квартиру самой Окладовой, застучали каблучки.

Тесс, в простом, но приятном платье нежно голубого оттенка с вязанными рюшами, придерживая спрятанную под тонкую перчатку ладонью широкополую, почти невесомую шляпку, буквально слетела по ступеням. Нисколько не смущаясь госпожи Окладовой — женщины почти пожилого, сорока пятилетнего возраста, обняла Арда и, по привычке притягивая его вниз, поцеловала в губы.

Окладова, как и всегда, не сделала ни одного замечания, даже несмотря на то, что молодые жених и невеста нарушали все мыслимые правила приличия. Может было это связано со спокойным характером портной, а может с тем, что она жила со своей подругой. Ардан пару раз видел высокую, статную, в молодости, наверное, весьма приятной внешности, госпожу. Но та редко появлялась вместе с Окладовой. Откуда же Ардан знал, что они жили вместе? По запаху духов, остававшихся на одежде и, что странно, в волосах.

Но проблемы чужой аренды и необходимости делить её стоимость на двоих его не волновали.

— Как вы сказали в прошлый раз, господин Эгобар? — портная поправила очки и отложила в сторону кусочек белого мыла. — Хватит распылять свои феромоны и будьте, добры, отправляйтесь уже на улицу, пока солнце снова не пропало.

Госпожа Окладова одна из тех немногих коренных жителей Метрополии, которая в равной степени любила все сезоны своенравной погоды. От слякотных и промозглых весны с осенью, до кусачей, морозной зимы и сварливого, то дождливого, то нещадно жарящего лета.

Арди с Тесс улыбнулись друг другу, попрощались с портной и вышли на улицу, где по ушам снова ударил гвалт голосов, шум реки, стучащей о раскаленный гранит, вой трамваев и машин.

— Как прошел твой день? — спросила Тесс, пока они шли к цветочной лавке.

Перед внутренним взором Ардана проплыли сцены с чиновником, затем беседа с Полковником, очередная ругань с Дагдагом за каждый накопитель и пару небольших, но полезных артефактов, так что ответил он только:

— У меня получилось продать «Помощника».

Тесс встала как вкопанная.

— Серьезно⁈ — воскликнула она.

Ардан, светясь не хуже зависшего в небе огненного шара, столь редко навещавшего город, тихонько кивнул.

— Это же замечательно! — она крепко его обняла, будто хотела вобрать в себя каждую клеточку Арда. — Я так за тебя рада!

Он отвечал тем же. Вдыхал её аромат — только-только распустившихся цветов на берегу весеннего ручья; прикасался щекой к огненным волосам, разметавшимся по плечам. Тесс не так сильно беспокоилась из-за общественных норм, так что не всегда собирала волосы в строгую прическу. Сегодня, например, вплетя в них цветочную сеточку, она ходила с распущенными.

Девушка не спрашивала ни сколько он выручил, ни какие условия получил, а просто радовалась за сам факт признания труда своего возлюбленного. Ардан чувствовал это. И, от осознания столь простого факта, ему становилось теплее, а внутри будто зажигался свет.

Только вот…

— Тесс.

— Что? — она отстранилась и поправила скошенную шляпку.

— По поводу поездки на Танцующий Полуостров…

— Поняла, — перебила Тесс. — Хорошо, что я пока еще не обсуждала ничего с госпожой Окладовой. Мы как раз закончили шить платье для жены лорда Пасского. Крупный был заказ. Во всех смыслах. Но женщина она хорошая.

— Тесс, я…

— Арди, — снова перебила Тесс, на этот раз строже и с нажимом. — Я знаю, что ты меня сейчас спросишь. Не обижена или не расстроена я. Так вот — я не обижена и не расстроена. Рада ли я? Нет. Хотела бы я, чтобы все сложилось, как мы планировали? Разумеется. Но я понимаю, как устроена твоя работа. И, скорее всего, ты вообще не должен был мне ничего говорить, так что я сделаю вид, что поверю в ту легенду, которую ты мне сейчас расскажешь. Кстати, какая она?

— Я еду не на Танцующий Полуостров, а на военный полигон.

— Да? Ого! — абсолютно ровной интонацией, наиграно удивилась Тесс. — Надолго?

— От пяти дней до полутора недель.

Тесс выдохнула и чуть крепче сжала его локоть, первой направляясь в сторону все той же цветочной лавки.

— Прости, что так вышло… — Ардан искренне жалел о том, как все обернулось. — Я обязательно тебе компенсирую и…

— Ты даже не представляешь, Арди-волшебник, насколько сильно ты это компенсируешь, — и Тесс, ненадолго замедляя шаг, отпустила его локоть, чтобы достать из миниатюрной сумочки буклет с типографским шрифтом, фотографией побережья и… изображением археологических раскопок.

' Спешите!

В начале следующего года состоится открытие обзорной площадки!

Уже летом — экскурсии!

На побережье Лазурного Моря в конце зимы известным Звездным Археологом Старшим Магистром Мартом Борсковым было обнаружено до-Имперское поселение высших эльфов, в котором найдены сенсационные находки, в том числе остов башни Эран’Хне…'

Ардан не стал акцентировать внимание на том, что редакция Имперского Вестника ошиблась в наименовании Эан’Хане. Куда больше его заинтересовала ремарка о высших эльфов. Данный подвид эльфийской расы считался далеким общих предков всех современных эльфов — южных, северных, лесных и озерных, хоть последних и осталось лишь несколько сотен и проживали они постепенно вымирающей деревенькой на берегах Крылатого Озера.

В свитках Атта’нха Арди читал несколько историй высших эльфов и их Эан’Хане, считавшихся одними из самых могущественных среди смертных народов. Все дело в том, что Первородные, по сути, являются далекими потомками Фае, а высшие эльфы, среди всех прочих рас, были наиболее близки к своим праотцам. И потому их искусство Эан’Хане обладало воистину сказочными свойствами.

Многое из того, что они создали в своих мастерских и кузнях, в последствии обросло мифами и тайнами. Причем не столько среди людского племени, которое о самом факте существования некогда высших эльфов, узнало только относительно недавно; сколько среди самих Первородных.

— Я знала, что тебе понравиться, — сладко улыбнулась Тесс, прижимаясь к его груди, вновь не заботясь на шепотки и недовольное ворчание прохожих. — Мы можем отправиться следующим летом. Сперва заедем к моим родственникам в Шамтур, затем навестим твою семью в Дельпасе, а затем, на весь остаток лета, на Лазурное побережье.

— Но…

— Ты бы и просто так согласился, — она прикрыла глаза и мечтательно вздохнула. — Если бы я сказала, что хочу отдохнуть на Лазурном побережье, где еще и родина Имперского джаза, а может даже записать пластинку в знаменитой студии «Вайски», ты бы, конечно, согласился, но только чтобы сделать мне приятно. А так — теперь и тебе будет там интересно.

Ардан переводил взгляд с буклета на Тесс, а затем обратно, и чувствовал, как все то же тепло, что разливалось внутри груди каждый раз, когда рядом с ним оказывалась его… невеста, разгоралось с новой силой.

— Я все посчитала, — продолжила Тесс. — Мы можем откладывать каждый месяц по шесть эксов. Сэкономим на наших прогулках и свиданиях. Не обязательно ведь каждую неделю ходить на танцы, а без кафе обойдемся и подавно. Конечно, могут возникнуть непредвиденные траты, но… если справимся, то нам хватит на поездку. А еще…

На этот раз не дал договорить Тесс уже сам Ард. Он наклонился и, точно так же не заботясь о мнении окружающих, нежно прикоснулся своими губами к её.

— Тесс, — произнес он тихонько, когда отстранился от невесты.

— Да?

— Я тебя люблю.

— И я тебя люблю, Арди-волшебник, — она провела ладонью по щеке и, смеясь, потянула в сторону цветочной лавки. — Пойдем скорее! Мы уже почти опаздываем!

Она держала его под локоть и вела по улице, а Ардан шел чуть позади отчетливо осознавая, что в его случае солнце в Метрополии вовсе не выглядывало на несколько недель из-за туч. Нет, вовсе нет. Для него солнце, раскидывая огненные волосы, светило внутри миниатюрной джазовой певицы, в которую он был влюблен.

Осталось только понять, каким образом ему получить отпуск на три месяца сразу, но он что-то придумает. И не только ради Тесс (хотя на девяносто девять к одному — именно ради неё), а потому, что вряд ли ему еще когда-нибудь в жизни выпадет шанс увидеть своими глазами кусочек древней истории и прикоснуться к тому, что осталось от великих Эан’Хане прошлого.

* * *

Улица Святых Воителей встретила Тесс с Арди высокими домами, архитекторы которых некогда занимались проектированием дворцов Придворцовой набережной, Ньювского проспекта и острова Святого Василия, так что неудивительно, что и здесь пышные здания, скорее, напоминали некоторую попытку скрестить роскошь с жилыми массивами, нежели… что-то иное. Впрочем, роскошь, разумеется, победила. Не такая броская, как можно представить, когда слово «дворец» вызывает в воображении нужный образ, но все еще достойная того, чтобы ей восторгаться.

Руст к русту, здания щеголяли богатым убранством, лепниной, пилястрами в виде фигур нимф и ангелов, а еще громадными дверьми парадных, приподнятых на мраморные лестницы. Все из-за близости к Ньюве и постоянным наводнениям.

Молодые люди, поднявшись по посеревшему от сырости и времени мрамору (который явно пытались отмывать домовые службы, но у них мало что получалось) и прошли за тяжелые, резные, створки из Алькадской сосны.

Внутри их, в отличии от небоскребов Нового Города, не встретили ни просторное фойе, ни гостевой холл с консьержами за стойкой информации. Нет, вовсе нет. Все так же, как и всегда, по правую руку тянулись лакированные почтовые ящички, а прямо впереди — широкая, каменная лестница с кованными перилами, ну и перед ней все те же почтовые ящички.

Всего дом насчитывал три парадных входа и шесть служебных подъездов. А на шести этажах располагалось тридцать шесть квартир. По две на каждом этаже и в каждой парадной.

Борис с Еленой жили на пятом, куда Тесс с Арди, вскоре, и поднялись. Ардан, по обыкновению, нажал на звонок в металлической чашке, прикрепленный к двери из черной, редкой древесины. Какой-то породистой. Борис, кажется, даже рассказывал, как заказывал её из Каргаамы, но Ардан уже давно забыл не самую важную деталь.

По ту сторону раздался вовсе не протяжный звон, а вполне себе легкая, музыкальная трель и уже вскоре, вместе с торопливым топотом, на пороге показался сам Борис.

В, как и всегда, костюме с иголочки по последнему писку моды Бальеро. Коричневого цвета, с броской сорочкой почти того же цвета, что и платье Тесс. И, при всем при этом, в домашних, плоских тапочках, которые, скорее всего, были немногим младше самого владельца. Такие ожидаешь увидеть на ногах обитателей Тенда с Тендари, а никак не ногах Бориса, но, узнав их историю и причину, по которой лорд Фахтов с ними никогда не расставался, заставляло Арда взглянуть на обувь совсем иначе…

— Ну наконец-то! — во весь голос, полный радости и, немного, озорства, воскликнул Борис.

Она подхватил под руки друзей и тут же утянул их внутрь их с Еленой, воистину, бесконечной квартиры с потолками по пять с половиной метров. Она начиналась с холла, где легко бы поместилась бы вся квартира Тесс с Ардом в доме номер двадцать три на канале Маркова. Планировка, как и во всех подобных домах-дворцах, была сквозная и не очень удобная. А значит из холла налево и направо вело две двери, и каждая следующая комната продолжалась из предыдущей.

Слева из холла можно было пройти в гостиную-столовую с живым камином, дальше, налево неприметная дверь вела в вытянутую вереницу из библиотеки, затем сигарной комнаты, а замыкалась сигарной (которую Борис использовал в качестве кладовки для Звездных атрибутов), а в торце — кухня, сравнимая по масштабам с кухней в « Брюсе.»

Направо же из холла можно было попасть во… вторую гостиную, уже без камина, но с множеством диванчиков и бильярдным столом. Из неё, дальше в торце, открывалось единственное разветвленное помещение с тремя дверьми. Хозяйская спальня и две детских комнаты. Направо же из второй гостиной, через такую же неприметную дверь, можно было попасть в гостевую комнату, которую, некогда, Борис и предлагал Арду за один ксо в месяц.

Уборные, в равной степени спрятанности, обнаруживались через помещение за дверями, почти целиком сливавшихся со стенами при помощи игры света и теней, создаваемой лепниной на потолке, барельефом на стенах, изысканной мебелью, сделанной явно в мастерских, а не на фабрике и крашенной штукатуркой — куда более дорогое решение, приходящее на смену обоям.

Все это, разумеется, Ардан знал тоже от Бориса.

— Тесс! — вытирая руки о простой передник, улыбнулась вышедшая к ним Елена. — Арди! Как я вам рада!

Они втроем обнялись, а Тесс вручила будущей матери цветы.

— Какие красивые, — Промыслова-Фахтова на мгновение прикоснулась лицом к бутонам, после чего, что-то прошептав на ухо Тесс, потащила ту в сторону кухни.

Девушки, смеясь и перешептываясь, исчезли за дверьми, а следом за ними пропал и звук второго сердца, бьющегося в унисон с сердцем Елены. Ребенок, которого она носила уже третий месяц, рос и креп.

— Нам привезли детскую кроватку, — Борис продемонстрировал пораненные большие пальцы, один из которых был замотан бинтом, через который просачивалась кровь, а еще следы от заноз на ладонях. — Я попросил в разобранном виде привезти. Чтобы самому собрать для будущего сына или дочери… сам не знаю зачем, кстати. Просто так как-то… правильней, что ли. Что не чужие люди соберут. Но, как ты видишь, дружище, плотник из меня вышел так себе. Ты рассказывал, что дружишь с молотком и стамеской. Поможешь, пока Елена с Тесс на кухне?

— Показывай, — только и сказал, с улыбкой, Арди, который любил возиться с подобными делами. Может потому, что это напоминало ему об отце и том дне, когда они вместе строили и собирали комод.

А ранки друга он заметил еще в тот момент, когда Борис открыл им дверь, но ничего спрашивать или акцентировать внимания не стал. Если надо — Борис сам расскажет.

— Ты меня спасаешь!

Некоторое время спустя

— Плоскогубцами…

— Это которое пассатижи, но только широкие?

— Все верно.

— Понял… так, нашел их, что дальше?

— Зацепи ими гвоздь, приложи вот сюда и сделай один, короткий удар молотком, чтобы накернить, раз керна у тебя нет.

— Ард, я даже не знаю, что это за слово такое.

— Неудивительно…

— Это ты так намекаешь, на мое аристократическое происхождение?

— Скорее на твою рыжую, не очень светлую голову.

— Вот не надо о моей голове, дылда черноволосая… так, что делать теперь?

— Теперь бери дрель, приставь её к плечу и начинай потихоньку вращать валик, только смотри ремешок на передаточной шестеренке не порви, а то придется у Елены чулки забирать и резать.

— Валик… шестеренка… и этот человек будет говорить мне, что он не разбирается в механизмах… я, вообще-то, такие нюансы знаю.

— Во-первых не совсем человек, а во-вторых, если знаешь, то давай крути.

— Я пытаюсь, но ничего не сверлится!

— Ты как себя чувствуешь, Борис? На здоровье не жалуешься?.. Ты сверло в лунку вставь сначала.

— Смотри сам не начни жаловаться, умник… Надо было уточнять!

— А подумать не надо было⁈

Борис процедил нечто нечленораздельное и, снова прижив плечом дрель, принялся медленно и осторожно крутить ручку, позволяя шестеренке вращать сверло, проделывая в боковой стойке последнее отверстие.

Арди в это время собирал изголовье, где каждой рейке должно было соответствовать отдельное углубление, но, кажется, мастерская слишком близко к сердцу восприняла просьбу заказчика о «самостоятельной сборке». Они просто прислали с посыльным набор древесины и несколько коробочек с гвоздями и саморезами. На этом все. Так что неудивительно, что Борис не справился.

Ардану тоже пришлось потратить какое-то время, чтобы разобраться что к чему. Причем разбирались они вдвоем. Так что неудивительно, что к моменту, когда они, наконец, все собрали, столица за окном уже нарядилась в сверкающий огнями Лей-фонарей и фар автомобилей, сумеречный наряд.

— Все демоны преисподней и Вечные Ангелы небес, — выдохнул Борис, опускаясь на пол и раскидывая в сторону исцарапанные, вспотевшие руки. — Если он… или она… в общем — если ребенок будет в этой великолепной, прекрасной, любимой всем моим сердцем, сран… превосходной кроватке плакать, а не спать, как заколдованный, то… я не знаю. Не знаю, Ард, но точно больше никогда не стану ничего сам собирать.

Ардан, складывая в ящик инструменты, которые Борис приобрел специально для данного «приключения», только многозначительно ухнул, совсем как филин.

Так они и провели какое-то время. В почти пустой комнате, где пока еще не раскрасили стены, а из мебели — только свежая, местами с пятнами крови, кроватка. Её еще требовалось покрыть лаком и средством от плесени, но с этим чета Фахтовых, по заверениям Бориса, заниматься сама не будет и уже завтра Борис вызовет мастера.

Ардан сидел, прислонившись спиной к стене, а Борис валялся на полу. Вспотевший, с закатанными рукавами местами порванной сорочке и в своих любимых, самодельных, рваных тапочках.

— Прости, что дал тебе возможность думать, будто я работаю на Огланова, — честно, от всего сердца, извинился Ардан. — Это было нечестно по отношению к тебе, Борис.

— Я бы сказал, что это нечестно в первую очередь по отношению к тебе, Ард, — лорд нашарил рукой лоскут тряпки и положил себе на вспотевший лоб. — Ты мой друг и я тебе доверяю. Если не сказал, то не потому, что не хотел, а потому что не должен. Это понятно. Но ты-то о себе подумай.

— Что ты имеешь ввиду?

— То и имею, господин ковбой, — чуть резко ответил Борис. — Помню, как ты выглядел пару месяцев назад… не свежее кадавров на лекциях профессора Моример… Кстати, а она с Ловровой впридачу, получается, не просто так исчезла из университета?

— Я не могу тебе сказать.

— Ну, ты уже сказал.

— Ты можешь так думать.

— Тебя когда-нибудь посылали в пешее эротическое путешествие?

Ардан задумался.

— Не уверен, что понимаю, о чем ты говоришь.

— О, поверь мне, верю, — хохотнул Борис, явно радуясь понятной только ему шутке. — Но если ты переживал, что как-то меня задел, то нет. Скажи только одно — тебя принуждали к работе в Черном Доме? Если да, то завтра же мы с тобой едем в Парламент. У меня есть возможности вытащить тебя из их лап.

Борис не лгал. И Ардану не приходилось даже слушать сердце друга. Да, скорее всего Борис действительно смог бы вытащить его из описанной ситуации. Ему бы это, во всех отношениях, многого стоило, но лорд Борис Фахтов, потомок госпожи Талии, даже и глазом бы не моргнул, чтобы помочь своему другу. Такой он человек.

Искренний, честный, со своими собственными демонами, с которыми боролся каждый новый день.

— Нет, я сам выбрал.

— Ну ты тогда и дурак, дружище.

— Они предложили очень приятные условия!

— Тогда считай, что ты приятный дурак!

Ардан заворчал, но пререкаться дальше не стал.

— Аверского, получается, ты действительно лично знал, а не только шутил, — внезапно догадался Борис. — Слушай, тогда становится понятно, почему он устроил то представление в Большом… Проклятье, ты действительно Плащ! Я ведь даже не догадался…

— Может это ты дурак? — прищурился Ардан. — Елена-то догадалась.

— Ну ты меня с ней не сравнивай, — все так же лежа на полу, пожал плечами Борис. — Она всегда была умнее.

Борис не был идиотом. И потому, очень легко, мог определить человека, умнее его самого. Что, в целом, никогда не стесняло и не уязвляло лорда Фахтова. Свои далеко не скромные, просто — обычные интеллектуальные данные он компенсировал воистину аристократическими достоинством, честью, искренностью, самоотверженностью, состраданием и еще недюжинным талантом в области военной магии.

Если бы Арда попросили представить рыцаря из эпохи Галесса и Эктаса, он бы представил именно Бориса Фахтова.

— Просто, пожалуйста, запомни, Ард, что если что-то произойдет… не знаю, если попадешь впросак на службе, если вдруг пойдешь на приступ какой-нибудь клоаки с бандитами… да даже если вдруг решишь брать приступом Парламент и Дворец Царей Прошлого и поймешь, что тебе нужна помощь, то наплюй на устав и все прочее. Наплюй и зови меня. Я помогу. Всегда.

Борис не врал. Он бы действительно помог. Даже если бы Ард взаправду отправился штурмовать Дворец Императора, Борис бы помог. Потому что такой он человек. Потому что так поступают рыцари, хотя бы однажды кого-то назвавшие другом.

И именно поэтому Ардан знал, что никогда и ни при каких обстоятельствах, не попросит друга о том, что может…

Юноша посмотрел на детскую кроватку.

Да. Он никогда не попросит друга о том, что может стать причиной, по которой сын Бориса проживет жизнь без своего отца.

— Ты меня иногда так забавляешь, Ард… у тебя на лице написано, что ты хочешь спросить про Малую Вироэйру.

— Ты прав, — не отпирался Арди.

Борис вздохнул и, поднявшись на ноги, сделал несколько шагов, после чего сполз по стене и уселся рядом с другом.

— Тут я должен извиниться. Перед тобой и перед Тесс. Что из-за меня вы попали под удар.

Ардан чуть приподнял брови.

— Ты знаешь, кто это был?

— Не знаю, но догадываюсь, — Борис хрустнул костяшками пальцев и посмотрел перед собой жестким, горячим взглядом человека, который что-то для себя твердо решил. — Бароны Орвиловы.

Барон Орвилов — так звали мелкого дворянина, который пытал Бориса на складе. Действовал он явно по указке Вселены Лорловой, которая в свою очередь, была игрушкой в руках Леи Моример. Длинная цепочка, которая, видимо, и не думала прерываться.

— И не только они, — продолжил Борис. — У самих бы руки не дошли. Слишком коротенькие. И нет столько возможностей, чтобы нанять группу иностранных наемников из числа бывших военных.

— У тебя есть враги?

— Возможно, — пожал плечами лорд. — Через шесть лет, когда мне исполнится двадцать пять, я получу право на место в Верхней Палате Парламента. И вряд ли это многим нравится.

— « Не нравится» и « расстреляют целую улицу» — две большие разницы, — заметил Ардан.

— Ты плохо знаешь аристократов из тех, что сгнили внутри, Арди, — немного печально хмыкнул Борис. — Для некоторых это в порядке вещей. Даже сна не потеряют… Подумаешь, погибло несколько десятков плебеев. Да, таких не так много, но именно они доставляют бо́льшую часть проблем.

Борис, сам того не зная, буквально повторил слова, некогда сказанные Арду отставным генералом Дэвенпортом, внебрачным сыном герцога Анорского.

— Ты думаешь…

— Это была жена моего отца, — резко и четко, будто вынес вердикт, произнес Борис.

— А она…

— О, поверь мне, Ард, на фоне даже прогнившей аристократии, эта… это создание даст фору многим, — лорд теребил в пальцах лоскут ткани и, порой, сильно сжимал его в кулаке. — Мнит о себе, из-за крови Агровых, невесть что. Царица мира, не меньше. Думаешь она забыла, что я сказал ей и отцу на похоронах матушки? И, разумеется, печется о будущем своего выводка.

— Но ты ведь вычеркнут из семьи Фахтовых! — удивился Ардан. — Причем здесь твое положение первенца?

— Притом, Ард, что когда я займу место в Верхней Палате, то смогу самолично, собственным указом, отменить решение своего сраного папашки, признав его не конституциональным и лишенным юридических оснований, — Борис явно что-то или, вернее, кого-то цитировал. — Это займет время. Пройдет суд, но… без шансов. Отменить это решение очень легко. По той простой причине, что блядский герцог не выдвигал никаких обвинений, когда я сжег его родовое поместье. А теперь уже и не докажешь ничего. Получается, что он безосновательно уязвил в правах аристократа. Это карается штрафом почти в полторы тысячи эксов и отменой незаконного решения.

Ардан едва было не подавился воздухом. Штраф в полторы тысячи эксов звучало, как нечто выдуманное. Причем не на трезвую голову.

— Так что эта тварь внимательно следит за всем, что происходит в моей жизни… — Борис в очередной раз сжал лоскут ткани, только на этот раз уже между двумя кулаками. — Я думал, что тогда в поезде это её рук дело, но… не знаю, Ард.

И тут Арди осенило. Все это время они с Еленой скрывались вовсе не от осуждения общества. Такому человеку, как Борису Фахтову, было попросту плевать, что там на фоне его брака с простолюдинкой скажут другие аристократы или дворяне. Нет, дело было вовсе в другом.

Он не хотел делать из Елены мишень для своего недруга.

— Полагаешь, она узнала, что Елена беременна?

Лоскут ткани порвался в руках Бориса, а во взгляде последнего отразился оттиск безапелляционно приговора.

— Я не знаю, Ард. Не знаю, но выясню, — его слова звучали горячее раскаленной стали. — И если окажется, что это действительно она, то я убью её. И своего отца. Потому что, видят Вечные Ангелы, у неё хватило бы апломба и дурости попытаться все это организовать, но только попытаться. Без блядского герцога у твари ничего бы не вышло.

Борис почти никогда не говорил о своей мачехе и отце как-либо иначе, кроме как в оскорбительной форме. Ардан его не осуждал. А сам давно уже привык к такой речи.

— Позови меня, когда все выяснишь, — тихонько прошептал Арди. — И если потребуется помощь чтобы выяснить — тоже зови. Я всегда приду.

Борис повернулся, посмотрел ему в глаза и молча кивнул. Потому что лорд, точно так же, как и его друг недавно, знал, что Ардан не лжет и не «возвращает любезность». Он действительно придет. Без лишних вопросов. Без осуждений. И после, когда дело будет сделано, никогда не вспомнит и ничего не спросит.

Может быть, Ард и не умел дружить с человеческим племенем, но благодаря Эргару, Атта’нха и лесным друзьям, знал — что такое дружба. И знал, когда она настоящая.

Пару минут они сидели молча, просто чувствуя поддержку дружеского плеча, а когда собирались что-то сказать, то открылась дверь:

— Может вам вызвать городскую службу спасателей… — начала явно заготовленную фразу Елена, но увидела собранную кроватку и, мило улыбнувшись, спокойно позвала их: — Пойдемте за стол, все уже готово и начинает стынуть.

— Стынуть? — взревел мигом посветлевший лицом Борис. — Это кощунственно по отношению к вашим трудам! Мы с Ардом съедим все быстрее, чем вы глазом моргнете!

— Ну нам-то тоже немного оставьте! — прыснула в ладонь Тесс, стоявшая позади Елены.

Борис вскочил на ноги и протянул руку Арду. Вскоре они вчетвером уже направились в сторону гостинной-столовой:

— А вы слышали о том, что скоро в городе откроется музей Звездной истории? — спросила Тесс.

— Милая Тесс, мы мало того, что слышали, — тут же отозвался Борис. — Так еще и опасаемся, что нам с Ардом придется принимать участие в его организации.

— Да? Это так здорово!

— Я бы так не сказал! — хором грохнули Борис с Ардом и четверо друзей, рассмеявшись, продолжили вечер за вкусным ужином, столь же вкусной беседой; а закончили только глубоко заполночь, когда опустели их тарелки, кружки с чаем, пузатый самовар, но не иссякли ни смех, ни радость от встречи, ни темы для разговоров.

* * *

Сидя в битком заполненном, душном вагоне, Ардан смотрел в окно, где постепенно отдалялся перрон Центрального вокзала Метрополии. Люди провожали друзей и родственников. Мужчины сдержано вытягивали вверх ладонь, а женщины трясли платками.

Среди них была и Тесс. Она, сняв босоножки, забралась на лавку и, смеясь, размахивала руками. Ардан, придерживая туфлями саквояж, держа посох прислоненным к окну, махал ей в ответ.

Но толчок за толчком, секунда за секундой, и вот перрон уже скрылся где-то позади, а впереди потянулось бесконечное железнодорожное полотно.

Арди с детства не любил приключения. Увы, те не отвечали ему взаимностью. И вот теперь, в разгар лета, он отправлялся в путешествие на южные рубежи Империи, чтобы отыскать правду и, самое важное, выполнить обещание, данное юному Луше, скрепленное, как бы глупо это ни звучало, его шляпой.

— Ваш билет? — спросил подошедший кондуктор, отвлекая Арда от размышлений.

— Да, конечно.