Поездка до Нигранда оказалась настолько тривиальной и бытовой, насколько только можно себе представить. Пару раз в вагоне разгорались небольшие споры на отстраненные темы. Кто-то слишком громко храпел, чем вызвал неудовольствии сидевшего напротив соседа; у одной господи заплакал ребенок, что, разумеется, тут же сыграло на струнах натянутых нервов и еще несколько мелочей в виде упавших с багажных полок саквояжей, оттоптанных ног и прочих неурядиц.

Ардан не сказать, что сильно утомился двухдневным путешествием в сидячем вагоне (справились бы и за день, но на этом маршруте использовались старые бойлеры, которым требовались длительные остановки на станциях), но, тем не менее, вставая и вытягиваясь во весь рост, он с приятным хрустом во всем теле, был рад, наконец, вытянуть затекшие ноги.

Забирая посох и шляпу, Арди перекинул через локоть пиджак и слегка скривился от собственного, резкого запаха. Воздух в прогретом вагоне обжигал легкие и заставлял одежду прилипать к вспотевшему телу, молящему о мыле и чистой воде.

Перрон выглядел почти таким же стареньким, пыльным и скрипучим, как и в Дельпасе. Только с той разницей, что в столице Предгорной Губернии из-за гор, защищавших город от быстрых степных ветров, не поднимались такие столпы золотистого, дорожного песка. Здесь же, в Нигранде, расположенном на узком перешейке между Ласточкиным океаном и Носатым Заливом, кроме небольшого леска больше ничего не находилось.

Проталкиваясь через толпу пассажиров как покидавших, так и прибывавших на один из ближайших к Метрополии курортов, придерживая шляпу, Арди не забывал оглядываться по сторонам.

Перрон заканчивался типовым вокзальным зданием. Выкрашенным белой краской, вытянувшимся вдоль железнодорожных путей, с высокой часовой башней и покатой крышей. Внутри оказалось ничуть не прохладней, чем снаружи, но при этом столь же шумно и многолюдно.

— Ваши документы, — спросил скучающего вида страж в легкой, летней униформе красного цвета.

Он игрался с кнопкой хлястика на кобуре револьвера и то и дело подтягивал тесемки, которыми к поясу крепилась его деревянная дубинка.

Ардан, поскольку имел приказ о путешествии инкогнито, не стал доставать свое удостоверение сотрудника Черного Дома. Вместо этого, поставив саквояж на пол, вытащил из внутреннего кармана бумаги, подтверждающие его личность, а еще заверенное разрешение на пересечение административных границ губерний, которое требовалось всем Первородным и их ближайшим потомкам.

— Ага, отлично, добро пожаловать… — страж бегло пробежался по предоставленным документам все тем же утомленным взглядом и, зевнув, кивнул. — такси у вокзала не берите, лучше чуть дальше пройдите и на первом трамвае до Цветочной площади доберитесь, а там уже разберетесь.

Немного удивившись такому радушию, даже несмотря на пометку в документах о принадлежности к ближайшим потомкам Первородных, Ардан убрал бумаги обратно, поднял саквояж и, прикоснувшись пальцами к шляпе, поблагодарил.

Уже отходя от очереди на проверку, он услышал:

— Ага, отлично, добро пожаловать, такси у вокзала не берите, а лучше…

Мимо снова люди. Кто-то с кем-то встречался, других наоборот — провожали. Скрипели колесиками груженые багажом, порой даже новомодными чемоданами, вокзальные тележки, сбивая и без того видавший лучшие времена, затертый кафель.

— Подвезу до лучшей гостиницы в городе!

— У меня есть знакомые в таверне «Ошклет», так что могу для вас договориться о хорошей цене!

— Гостиница «братьев Молен» сделает вам крупную скидку!

— Мой троюродный брат владеет прогулочным парусником! Приглашаем!

— Можем сделать для вас…

— А вы не хотели бы…

Эти и еще множество других выкриков завернули Арда в плотную простынь разноголосия. Десятки извозчиков, рядом с их массивными, старенькими автомобилями (куда более изношенными, нежели «Дерксы» второй канцелярии; некоторые и вовсе заводились не из салона, а при помощи специального рычага, которым следовало раскручивать ротор) зазывали приезжающих. Причем большинство из них выступали не только в роли водителей, но еще и живой рекламы тех заведений, с которыми сотрудничали.

Самые наглые и вовсе подходили к прибывающим в город и весьма настойчиво предлагали услуги. Порой доходило даже до свистков стражей. Ленивых и неохотливых.

К Арду тоже направилось несколько водителей, но увидев его плащ, погоны, зачехленный посох и не самый дружелюбный взгляд янтарных, нечеловеческих глаз, отходили обратно и вскоре выбирали себе новую жертву.

Ардан же, следуя совету стража, миновал вокзальную даже не площадь, а скорее — широкую улицу, и направился сквозь вереницы знакомых ему построек. Здесь все выглядело почти так же, как на центральной улице Эвергейла.

Угрюмо пыхтели накопленным, солнечным жаром низкие здания из красного кирпича с деревянными вывесками и пристроенными к рустам, угловатыми балконами. А рядом их бока подпирали их более взрослые соседи, сколоченные из досок и, редко когда, из бревен. Причем без всякого утепления (что отличалось от Эвергейла).

Всего полтора дня на юг от Метрополии, а из-за близости к океану и, соответственно, разряженности Лей-поля, влияние на погоду здесь ослаблялось, потому Танцующий полуостров, вместе с островными государствами, и славился своим мягким, теплым климатом.

Ардан смотрел на деревья, с которых свешивались крупные апельсины — хоть руку протяни и возьми. Над цветочными кустами порхали разноцветные бабочки, а на пыльной, не покрытой даже гравием проезжей части, редкие, давно уже, по меркам столицы, устаревшие автомобили неторопливо катились вперемешку с кэбами и конными всадниками. Порой между ними всеми протискивалась груженая ящиками или тряпичными мешками, повозка, где загорелый рабочий, жуя травинку, крепко держал вожжи тягловой лошади.

Всего полтора дня от столицы, а жизнь, будто, сделала шаг на полтора десятилетия назад.

Редкие фонари, расположенные, судя по всему, только в центре города, все еще работали на масле, а воздух настолько очистился от «мертвой» Лей, создаваемой генераторами, что Арди показалось, будто ему потребуется больше усилий, чтобы удерживать Взгляд Ведьмы в узде.

— Интересно, — протянул юноша и, стараясь придерживаться тени, спасаясь от жаркого солнца, перешел на другую сторону улицы (что едва не стоило ему, пожалуй, жизни — он уже успел изрядно привыкнуть к регулировщикам, пешеходным переходам и даже светофорам Нового Города).

Мимо него промелькнуло несколько лавок. В основном сувенирных, а еще по продаже карт, найму сопровождения, а порой и вовсе — контор, чей смысл существования сводился к тому, что организовать своим клиентам запоминающееся путешествие. Конное, водное, а порой и экскурсионное. По словам Аркара, подобные предприятия, с развитием железнодорожной системы Империи, росли как грибы после дождя. Как, собственно, и гостиницы, все быстрее и активнее наступавшие на пятки устаревавшим салунам и тавернам.

Но все это, кроме праздного любопытства, мало интересовало Арда. За два дня в поезде он, мало того, что успел прочесть несколько глав интересовавшей его литературы о взаимосвязи векторов и напряжения внутри фундаментальных узлов, так еще и успел разобраться в том, каким лучше всего способом добраться до Ларанда.

Вариантов, кстати, было не так и много. Арендовать в конном депо лошадь и верхом проехать через треть Пляшущего Полуострова, что грозило некоторыми проблемами с маршалами, занимавшимися контролем пересечения губернских границ со стороны Первородных. Тем теневым предпринимательством, что стало отправной точкой злоключений Ильдара Налимова, подрабатывал не только он один. И Танцующий Полуостров, особенно северная его часть, являлась одним из главных перевалочных пунктов для незаконного переселения.

Да, если бы не задача добраться в Ларанд инкогнито, Арди именно верхом бы и отправился, но…

Следующее, что приходило на ум — купить себе место в экскурсионной, конной группе. Что вполне себе комфортно и незаметно, только стоило столько, что проще сразу сжечь все командировочные эксы, чем так бездарно их тратить.

Вопросы передвижения по воде не рассматривались Ардом с той же самой позиции, так что оставался один, далекий от «троп» путешественников, способ.

И именно к данному способу, который отлично перекликался и с легендой и с косвенной частью их расследования, Ардан и подошел. Двухэтажное здание из красного кирпича, расположившееся через две улицы от вокзала. Ардан подслушал о нем в разговоре нескольких молодых людей, когда выходил, во время остановок, размять ноги.

Оно почти ничем не отличалось от почтамта. Такое же квадратное, с косой крышей, парадным входом, отгороженным небольшим, декоративным заборчиком, и широкой вывеской, где на пожухлом дереве, столь же пожухлой краской было выведено: «Гильдия Охотников на Аномалии». И вовсе не потому, что ей не подновляли, просто за полтора месяца лета выцветет все, что угодно.

Пройдя через незапертую калитку, Ардан легоьнко толкнул тоненькую створку. Зимы на Танцующем Полострове были все еще суровее, чем в той же Вироэйре (которая, несмотря на то что находилась севернее Метрополии, не знала ни снега, ни льда), но куда мягче столичных, так что здесь не заморачивались ни с отоплением, ни с тем, как сберечься от настырного холода, способного пробраться даже через самую незаметную щелку.

Внутри Арда встретил небольшой холл (и при этом юноша не почувствовал, чтобы его коснулся стационарный щит) с шахматной расцветкой каменного пола, пара пухлых кресел со столиком, а еще стойка информации, которая отделяла посетителей от расположившихся позади неё дверей. Не самая удобная планировка для административного здания, но очень удобная для все того же почтамта. Видимо его Охотники и заняли…

— Добрый день, господин… — поздоровался миловидная девушка в платье с широкой юбкой и тоненьком жакете.

Прежде, чем Ардан зашел, она сидела на барном стуле и читала журнал, а теперь старательно делала вид, что выпуск с кричащим заголовком первой статьи « Сплетни и кухня Метрополии» её вовсе не интересовал.

— Эгобар, — представился Ард, снимая шляпу. — Ард Эгобар.

— Очень приятно, господин Эгобар, — кивнула работница гильдии.

Для такой тривиальной задачи меня имя не требовалось. Спустя почти год с венчания на престол Императора, даже в столице абсолютное большинство и думать забыло про фамилию Эгобар. Для них и без того истории о Темном Лорде, восстании Первородных и Ароре — лишь тени забытого прошлого, навещавшего их в детстве в образах страшных историй.

Ну а здесь, вдали от небоскребов и дворцов столицы, можно было представить хоть Павлом Агровым — вряд ли бы кто-то сходу сообразил, что так зовут правителя всея Империи. Потом бы, конечно, поняли и обиделись на глупую шутку, может даже возмутились, но смысл понятен.

— Вы что-то хотели? — спросила девушка.

— Да, госпожа…

— Лесия Эни, — представилась она. Необычно звучащее имя для Империи, но вполне себе стандартное для Оликзасии.

— Госпожа Эни, — начал Ардан, выкладывая на стол все те же документы — удостоверение личности, разрешение на пересечение границ, только теперь к ним добавился еще и клубный билет Рынка Заклинаний. Сколько же бюрократии… — У меня довольно необычный вопрос — я пытаюсь отыскать своих человеческих родственников, но все, что знаю — мой отец занимался исследованием Имперско-Оликзасийских Мертвых Земель.

— Соболезную вашей утрате, — весьма искренне произнесла Лесия, которую, как и стража, совсем не заботила ремарка в документе о происхождении Арда. — Увы, доступ в архив Гильдии не предоставляется посторонним. А даже если вы оплатите членский взнос, то до тех пор, пока не прослужите в Гильдии хотя бы пять лет, то вам его все равно не выдадут.

Вообще, чтобы попасть в Гильдию Охотников и получить лицензию для охоты в Мертвых Землях надо было сдать вступительные экзамены. Стрельба на дистанции, езда верхом, умение рукопашного боя и владение навыками фехтования. И сданные нормативы требовалось подтверждать каждые три года.

Но если просителем выступал маг, то все, что ему требовалось предъявить — наличие двух и более звезд с двумя и более лучами в каждой из них.

Ну а еще, как и остальным соискателем, оплатить членский взнос в размере двадцати двух с половиной эксов.

Откуда такая высокая стоимость? Скорее всего для того, чтобы отсечь большую часть желающих, которые искали легкой наживы, но зачастую находили тяжелую смерть или становились калеками.

— Да, я понимаю, но не думаю, что запись в архиве мне сильно поможет.

— Тогда, увы, не вижу, господин Эгобар, как могу вам помочь.

Ардан, действуя так, как пару раз подсмотрел у Милара, достал две монеты по двадцать пять ксо и положил на прилавок.

— Вы мне сильно помогли бы, госпожа Эни, если бы подсказали, где собираются для экспедиции господа охотники.

Эни посмотрела в разные стороны, будто опасаясь, что в пустом здании их может кто-то подслушать или, не приведи Спящие Духи, увидеть, а затем незаметно смахнула монетки в карман жакета.

— Группа отправляется в сторону Ларанда завтра утром на рассвете с южного выезда из города.

— Это замечательно! — воскликнул Ардан и выложил еще две монетки. — А где, в таком случае, я могу встретиться с их лидером?

И снова железные кругляшки исчезли в кармашке девушки чуть ли не быстрее, чем Арди успел моргнуть.

— Сейчас не знаю, а как стемнеет, то в таверне «Ошклет», — без особого пиетета и даже с какой-то пренебрежительности к объекту разговора, ответила Лесия. — Скорее всего пьют за счет своих глупых баек и доверчивых приезжих, готовы оплачивать его ужин.

— Благодарю, — Ардан надел шляпу и забрал саквояж. — Хорошего дня, госпожа.

— И вам, господин, — пожелала девушка и вернулась к саквояжу.

Ардан же, выйдя на улицу, сделал несколько шагов вперед. В отличии от столицы здесь не имелось четкого разделения на тротуар и проезжую часть. Просто — улица. И когда по этой улице двигалось меньше транспорта, чем людей, она становилась пешеходной, а иногда — автомобильно-конной.

Так что, не дожидаясь, пока рядом с ним кто-то остановиться, Ардан приложил два пальца к языку и лихо, как учили ковбои на ферме Полского, свистнул. Не пришло и двадцати секунд, как рядом с ним, натягивая на себя вожжи, остановился извозчик.

Гнедая кобыла, вздымая клубы дорожной пыли, ударила копытом землю, а сам господин на козлах, только коротко и по-деловому, без лишних расшаркиваний, спросил:

— Куда?

— В «Ошклет».

— Хорошо, господин, — извозчик перегнулся и открыл дверцу кэба, чья коженая крыша была сложена и застегнута ремешками. — С вас двадцать девять ксо, но если спросите меня, то я знаю место куда как лучше, чем «Ошклет».

— Спасибо, большое, но мне нужно именно туда.

— Как скажете.

* * *

— Вам еще одну кружку какао и вяленую оленину? — спросила подошедшая к Арду официантка.

Тот только кивнул и перелистнул страницу исследования. На сей раз он читал о процессах химеризации обычных животных. Вполне себе академический, для Большого, курс. В нем рассматривались принципы, по которым можно было соединять организмы, опираясь на инкрустацию в них Эрталайн-кристаллов и сложного, алхимического процесса, поддерживаемого печатью.

Иными словами, получалось что-то вроде биологического генератора, за счет которого «монстр» и мог функционировать. Разумеется, все это весьма поверхностное объяснение принципов работы химеризации. Объяснить так кратко и легко тех же созданий Братства Тазидахиана, обладавшего лучшими алхимиками и химерологами в мире, не получится.

Но какое-то общее представление вполне себе давало.

Сама таверна «Ошклет» выглядела так же, как и все её сестры. Просторный первый этаж с барной стойкой, за которой располагалась кухня. Несколько столов отличающегося размера и формы, рассчитанные для разных по численности компаний. Несколько, как в случае с Ардом, отдельно стоявших, миниатюрных столиков. Обычно у окна или в углу.

Ну а еще лестница, ведущая на второй этаж, где посетитель мог, за весьма небольшую монету, получить ночлег и, если раскошелится чуть больше, то и наполненную водой жестяную ванну.

Ардан, придется в «Ошклет» еще до основного наплыва посетителей, испытывал мимолетное искушение вымыться, но особого смысла в этом не нашел. Все равно уже утром снова в путь. Так что от дорожной пыли и пота он избавится уже в Ларанде. Единственное, что сделал юноша, это уединился в уборной, где переодел свой столичный костюм на более подходящую для местности одежду.

Собственно, только её он с собой и взял. На смену пиджаку пришла кожаная куртка, сорочка уступила место льняной рубашке; штаны из плотной ткани сместили с пьедестала брюки, а вместо пахнущих гуталином туфель на ногах обнаружились высокие, рабочие ботинки с каблуком, куда больше подходящим для стремян, нежели для мостовых и тротуаров. Ну и, разумеется, на голове теперь вновь покоилась его старая, ковбойская шляпа, а не подаренный Аркаром модный убор.

Все это сделало Арда куда более походящим на одного из местных, нежели на приезжего. Так что в таверне его не беспокоили ни зазывали, ни ушлые дельцы. Юноша, в спокойной обстановке, пил какао, иногда жевал вяленное мясо и читал литературу.

Постепенно, по мере того как за окном небо затягивалось темным, звездным покрывалом, а на улице зажигались фонари (видимо светлые поздние часы тоже как-то зависели от Лей-поля, потому как Нигранд, в отличии от столицы, не мог похвастаться такой же диковинкой, как сумерки вместо ночи), зал наполнялся посетителями. В основном действительно приезжими. Кто-то пытался выторговать себе недорогой ночлег; другие пришли по рекомендации извозчика, третьи искали недорогое и сытное заведение, но так или иначе, расстраивались и первые, и вторые и третьи.

Владелец таверны отказывался делать скидку; рекомендации слишком завышали ожидания, а недорогим назвать эти цены язык не поворачивался. Арди даже в Метрополии видел ценники пониже. Впрочем, возможно это было как-то связано с внешним видом посетителей.

Потому что когда Ардан переоделся, то ему подали немного не меню, которое он сейчас видел в руках гостей, одетых весьма по-столичному. И цены, которые наблюдал Арди, действительно находились на том рубеже, когда их можно смело назвать — бросовыми.

— Конечно, я видел Ледяную Виверну, — уже битый час, размахивая очередной, заполненной пивом кружкой, распинался Натан Балицкий (Арди подслушал имя).

Невысокого роста, в поношенной, не самой чистой одежде, он выглядел как типичный представитель своей Гильдии. Поджарый, в меру мускулистый, со шрамами на лице и руках, следами ожогов, проглядывающих сквозь куцую бородку и, по мнению непосредственно Балицкого — неувядающей славой и огнем в глазах.

Ну, а учитывая, сколько вокруг болтливого охотника вилось столичных господ, ловящих каждое его слово, то в какой-то степени Балицкий не ошибался. Да и его рассказы, пусть и были приукрашены, порой даже изрядно (судя по тому, как билось его сердце), они все еще довольно недалеко отклонялись от истины.

— Размах крыльев больше, чем пять этих столов, — Балицкий хлопнул ладонью о стол, разом привлекая внимание слушателей не столько к весьма широкой столешнице, сколько к протезу безымянного пальца. — А это, господа, сожрала не Виверна, заморозившая задницу Лаграда, а Плотоядная Жаба.

— Расскажите еще о ваших приключениях в Мертвых Землях, — с придыханием чуть ли не взмолилась молодая девушка в наряде, который больше подошел бы Бальеро.

Её более возрастной кавалер о чем-то болтал с барменом, и оба — что господин Балицкий, что безымянная девушка, пользовались моментом. И не сказать, что они были наедине — вокруг охотника столпилось немало народу, но эти двое старались не замечать никого, кроме друг друга.

— Однажды, мы с коллегами, — понизив голос до горячего шепота и чуть прищурив глаза, подаваясь вперед так, чтобы задеть взглядом не очень глубокий, но выразительный вырез на груди девушки, продолжил Балицкий. — спускались вниз норы. Постепенно, медленно, чтобы затем сделать мощный рывок вперед. Там было жарко. И тесно. Но мы, раз за разом, двигались вперед, порой отступая ненадолго назад. Наши сердца бились все быстрее и быстрее. Дыхание становилось таким горячим, что его можно было почувствовать на собственной коже. Перед глазами все плыло. Но мы двигались. Порой вперед. Порой назад, но затем, обязательно, снова вперед.

Ардан едва было не подавился какао и почувствовал, как густо краснеет. Но, видимо, сказывалась его трезвость. Потому как остальные, как завороженные, слушали данный двусмысленный бред с такими глазами, будто им рассказывали самую интересную байку в их жизни.

И только девушка, с которой Балицкий не сводил взгляда, прекрасно понимала, о чем тот говорил. Арди, даже через весь зал, услышал, как быстрее забилось её восторженное сердце, и как сквозь аромат духов начал пробиваться совсем другой запах.

Что же, отличная возможность…

Повернувшись к её спутнику, Ардан сосредоточился на затылке оного и чуть ослабил свой Взгляд Ведьмы. Он не собирался вторгаться в чужое сознание (да и не мог, пока ему не посмотрят в глаза), но его воли оказалось достаточно, чтобы мужчина, явно не последней социальной ступени, обернулся.

Он увидел, как его спутница уже едва было не коснулась ладони охотника, так заманчиво лежавшей перед ней на столе, и тут же оторвался от беседы с барменом.

Протиснувшись сквозь толпу в зале, он положил рукоять своей трости между охотником и спутницей.

— Спасибо за беседу, любезный, — строгим тоном, заставляя девушку потупить смущенный взгляд, произнес мужчина. — Пожалуй мне и моей жене уже пора. Завтрашний путь неблизкий и нам надо провести время наедине.

— Прошу прощения, — вежливо попрощалась девушка и, встав, пошла следом за мужем, на прощание, украдкой, одарив Балицкого столь же двусмысленным взглядом, как и его история.

Сам же охотник смотрел на госпожу теми глазами, которые можно заметить у рыбака, когда его добыча ускользнула с крючка в самый последний момент.

Ардан же, забирая саквояж и посох, уселся аккурат на освободившееся место.

— Не могу сказать, господин маг, что в данном контексте сильно рад вашему заинтересованному в моей персоне взгляду, — то ли алкоголь так повлиял на весьма косноязычного охотника, то ли это его заготовленная фраза на подобные случаи, но прозвучало весьма галантно. — Так что, пожалуйста, выкладывайте свое дерьмо… Ради Вечных Ангелов! Я иносказательно!

Сидевшие и стоящие рядом засмеялись и Арди понял, что, все же, фраза заготовленная. Тем более что кто-то, кому шутка совсем уж понравилась, заказал для Балицкого очередную порцию пенного и закусок.

— Я слышал, что ваша экспедиция направляется в сторону Ларанда.

— Может и так, — сделал пару глотков, Балицкий шумно отрыгнул и постучал по груди. — Тебе-то какое дело? Или решил, что раз первый курс Большого закончил, то теперь можно и монету поднять?

Ардан на мгновение растерялся, но затем понял, что, скорее всего, Балицкий, будучи ровесником Милара, уже давно «в деле». И, действительно, не раз встречал тех, кто во время летнего академического перерыва приезжали на Танцующий Полуостров в поисках заработка и практики. Наверняка, за столько лет, научился отличать студентов Большого на глаз.

Уже открыв было рот, Арди заметил, как на волосатой груди охотника качается амулет. Небольшой камешек речной гальки с вырезанной на нем руной Фае. Ничего особенного, но если кто-то рядом начнет лгать, то амулет слегка нагреется. Простенькая безделушка, которую Говорящие, в давние времена, делали на продажу для тех рас Первородных, что не обладали слухом орков или матабар.

— Я приехал не за деньгами, господин Балицкий, — используя науку Скасти, начал Ардан.

— Если за баб… молодыми и прекрасными девушками, господин маг, то… — Балицкий раздосадованно выдохнул. — Они тут большинство с мужьями, а местным красавицам полукровка, уже не обессудьте, не особо-то и нужен.

На словах о полукровки некоторые из многочисленной аудитории посмотрели на Арда, как на диковинку, но, кажется, кроме необычного цвета глаз и роста, так ничего странного для себя и не определили.

— Я ищу пропавшего, не безразличного мне человека, — аккуратно продолжил Ардан. — И если вы согласитесь взять меня с собой до Ларанда и представить станции Охотников в поселке, то я в долгу не останусь.

— И насколько же, маг, ты не останешься в долгу? — прищурился Балицкий.

Ардан показал два пальца. Охотник дернул подбородком вверх. Арди добавил еще один палец. Балицкий чуть скривился.

В итоге их немой торг остановился на четырех с половиной эксах — аппетиты у охотников, конечно, зверский… такой вот каламбур.

— Отбываем в шесть часов утра от южного выезда из города, маг, — Балицкий смел монеты в карман. — Если опоздаешь — ждать не будем, а теперь… кто хочет еще одну историю?

— Конечно!

— Рассказывай!

— Мы уже заждались!

Балицкий сверкнул глазами и махнул опустевшей кружкой. Ему тут же заказали еще одну, после чего охотник продолжил травить свои байки, но Ард те уже не слушал.

Отойдя в сторону, он вернулся за свое место и, удобно устроив голову в углу, прикрыл глаза. Платить лишние деньги за кровать, едва ли не более твердую, чем стена таверны, он не собирался.