Когда ребят провожали в армию, гулял, как правило, почти весь околоток на краю посёлка речников на крутом берегу Оки. Проставлялась родня, но гости тоже несли с собой к столу кто свою самогонку, кто огурчики солёные. На всех всего хватало. До свиней никто не напивался. Драк не было. Тихий, мирный народ здесь проживал. Все друг друга знали до седьмого колена. Кончилась отсрочка и у Толика Чубанова, по уличной кличке Чубайс, моториста с грузовой баржи. Крупный телом, крутой нравом, он был признанным «решалой» среди уличных пацанов и прозвище свое заслужил. Ходил в авторитетах. Но сейчас он тихо сидел на краю длинного стола, словно бы сам не свой, не пил, не ел, а тяжело и грозно смотрел на стайку девчонок и парней, затеявших танцы. Там летала и щебетала, как птичка, смешливая и радостная Надюш-ка, подружка его младшей сестры. Жаль, что ей только семнадцать. Пожениться могли бы. А сейчас вот ждать обещала. Служат сейчас всего год. Как раз в возраст войдёт малявка. Если дождётся, конечно. Весёлая больно. Такую не удержать.

После танцев молодёжь хлынула в заросли на берегу реки. Где же ещё можно надёжнее всего скрыться с родительских глаз.

Армейские сослуживцы сразу признали в нём вожака. Особенно после того, как он одного солдатика из петли вынул и откачал. Тот получил эсэмэску из дома, что девчонка его замуж вышла. «А моя дождётся!» – уверенно заявил тогда Чубайс. Он и в армии ходил под этим привычным ником. Странным казалось только то, что ему никто никогда не звонил. Похоже, он тоже не ждал звонка, в отличие от других солдатиков. Да и телефона у него единственного в роте не было.

Первое, что он сделал, вернувшись в родной посёлок, выкопал в саду под старой грушей железную банку из-под растворимого кофе, в которой были свернуты в рулончик 500 долларов, отложенные на свадьбу.

«Да женюсь я, женюсь. Но сначала я должен выкопать свою невесту», – сказал он оторопевшей матери. Между тем, оказалось, что на берегу, в ивняке, где он год назад закопал Надю, роется экскаватор и строится коттеджный посёлок. Тело недавно нашли и уже похоронили.

«Не дождалась всё-таки, – сказал Чубайс следователю. – Я ведь только хотел, чтобы она была моя. Любой ценой. Чтоб ждала меня из армии и дождалась. Хотел быть у неё первым. – Он помолчал и добавил: – И последним…»