«И надо мной летает НАТО. Оно мне надо?» – как бы между делом мелькнула в голове юного Германа посторонняя мысль и тут же вылетела, словно и не было её.

Обнаружив себя обручённым, а потом и срочно женатым во время весенних каникул в Москве, он вернулся в Лондон к родителям, чтобы попытаться объяснить ситуацию, в которую попал со своей случайной подружкой Лизой и её бородатым, богатырского вида отцом. Про любимого кота своих новых родственников, похороненного у ограды загородного дома, он рассказывать не стал. А вот что забирает документы из колледжа и возвращается в Москву, сказал. И неожиданно нашёл понимание. «А я думал, ты совсем балбес, – неожиданно мягко сказал отец. – Бежать отсюда надо. Не любят нас тут. Активы грозятся заморозить. Европа в упадке. Деньги им наши нужны. Тут с этим просто. Они ещё в XI веке загрузили всех евреев на корабли и выслали с острова на континент! А богатства присвоили. Припасли на будущее для своих Крестовых походов. Вот мы теперь вроде этих евреев – в любой момент могут всё отнять и выслать.

Так что этот твой русопятый тесть Нил Нилыч, – продолжил отец, – почти что прав. Избяная, посконнная Россия – это подводная лодка в автономном плавании. В ней есть всё для спасения, а потом, глядишь, и всплывёт. Ты понял, о чём я, сын? Твоя когда рожает? Ну, пацана родите, глядишь, и капитаном на этой подводной лодке станет».

Герман знал эти нечаянные всплески патриотизма у своего отца, давно отчисленного из правящего класса России за неуспеваемость.

Такие, как он, уже устали ждать в своём сытом и богатом, но скучном до зевоты, дальнем зарубежье, когда сменится директор школы или хотя бы завуч. И вот, вроде бы, замаячило нечто. Говорят, что государь давно в коме. Недаром двойник словно молодильными яблоками объелся, аж лоснится весь! А речи, речи… да монитор это, как у всех этих! Короче, торжество геронтологии, как у наших бывших генсеков. Причём, во многих, глядишь ты, странах…

«Так что давай, сын, вали отсюда, пока не поздно. А я подскажу, где сундук в Подмосковье зарыл с золотом партии. На дедовской старой даче, у забора, за туалетной будкой. Ну, это там же, где кота! Ты же помнишь». И Герман проснулся. Над крышей их дома у Гайд-парка стоял шумный стрёкот, похожий на стрельбу из чапаевского пулемёта. Это над ночным Лондоном опять летал полицейский вертолёт, выхватывая лучами прожектора кучки бегущих чёрных подростков, одетых во все чёрное.

И все это одномоментно отражалось на экранах никогда не выключающихся гаджетов.

«Пожалуй что и правда пора валить, – с тоской подумал трудно обучаемый, лондонский русский мажор. – В Москву, – вентилятором зажужжало в его голове, выдувая все прочие мысли, – в Москву…»

«В пампасы… в глушь… в Саратов…», – добавила бы его нечаянно случившаяся молоденькая и довольно начитанная жена Лиза. Но она была далеко, и у неё как раз начались родовые схватки.