Наслаждайся моментом. Завтра может всё измениться. И даже зная это правило обыденной жизни, она не могла себя уговорить жить в своё удовольствие. Зато всегда доставляла удовольствие другим. Своим мужьям и любовникам – с отягчающими последствиями в виде абортов и выкидышей. Зрителям своим голосом с неповторимым тембром. Родителям своей известностью и подарками, привезёнными с гастролей из разных стран. Сестре деньгами то на машину, то на дачу под Выборгом. А себе – только опустошающую усталость после спектаклей в лучших оперных театрах мира. «Знаешь, – сказала она однажды сестре, всю жизнь проработавшей в паспортном столе, – ты мне не завидуй. Ведь я пою не голосом, а всем телом. Когда высокую ноту беру, чувствую, как матка наизнанку выворачивается! Такой голос – это наказание, а не подарок. Мучение, а не удовольствие. Но я обречена петь. Голос разрывает меня изнутри, когда не пою. Это он мною владеет, а не я им обладаю». Трудно поверить, но она с молодости ни разу не была на курорте. Не любила солнце и море и не умела плавать. Любила северные леса и грибную охоту, но давно жила в Европе, где всего этого не было. Знала ли она, что несчастна? Нет, конечно же. Понимала ли, что каторжанка, несущая на теле тяжёлый сценический костюм, а на лице душную маску из грима? Ой, вряд ли. Вот сейчас она уснула в самолёте по пути в Австралию на оперный фестиваль. И приснилось ей, что голос вылетел из нее голубым комочком и воспарил лёгким облачком над спящими пассажирами. А потом словно бы вырвался вон и полетел впереди самолета, да и растворился в небе. Внутри у неё стало как-то пусто и легко. Она даже рассмеялась во сне от радости.
Уже в гостинице она поняла, что это был не сон. Голос к ней не вернулся. А действительно улетел, исчез, испарился. Спектакль с её участием перенесли. В клинике предложили операцию: на связках нашли узелки. А она вдруг поняла, что свободна. И может теперь, пока она тут, в Австралии, слетать на коралловые рифы. С детства мечтала. Там, говорят, есть такие коралловые отмели, где можно ходить по колено в воде, и волшебные рыбки сказочной красоты будут щекотать тебе кожу. Она теперь сможет наслаждаться! И наконец-то отдохнёт. Потому что голос просто гостил в её теле. А теперь улетел и растворился в небе над океаном. Освободил её для жизни. А вот просто так – жить – она, как оказалось, не умела. И научить было некому. Не антерпренёру же, жадному греку, грабившему её на записях и на контрактах с фирмой Sony.
И тут в дверь гостиничного номера постучали и поставили к её ногам корзину с цветами и запиской. Пётр! Да, Пётр. Ах, нет, Павел! Опять прилетел на её спектакль из Сибири! Он повсюду за ней летал уже много лет. Нефтяные деньги позволяли. Он любил её голос. А вот полюбит ли её без этого голубого облака внутри…
И она написала ему в WhatsApp. И назначила встречу на Больших коралловых рифах.