«Эта вена мне нравится», – сказала маленькая, азиатского вида милая медсестра и попала в вену на сгибе левой руки с первого раза. Луиза расслабилась и откинулась на подушки. Можно было бы подремать около часа, но нельзя закрывать глаза, пока ты под капельницей. Этого требует медперсонал. Иначе они могут не заметить, что ты потеряла сознание, например. Поэтому спать запрещают. Но можно ведь спать и с отрытыми глазами. Она владела этим искусством со времён скучных лекций в институте, который, сама не зная зачем, довольно успешно закончила.

«А Вена… надо же… Вена. Кому она может не понравиться», – мелькнула мысль и растворилось в полусне. Проехать всю Европу и не попасть в Вену. Это как закончить успешно медучилище, а в вену не уметь попадать. Для этого не столько умение, сколько чутьё нужно на кончиках пальцев. И в обоих случаях нужно сильное желание преодолеть все препятствия. Вот почему она, Луиза, не попала в Вену, когда была в Будапеште? Это для Европы как рукой подать! А потому что много сладкого сразу есть нельзя, нужно на потом отложить самые лакомые кусочки «венских пирожных», которыми были так богаты уютные кафе венгерской столицы. Предвкушение, считала она, возбуждает воображение. Потом, потом, успеется. А вот и нет. Не попадёт она теперь в Вену. Диагноз не тот.

«Внутривенно, – сказал доктор, – добавьте ещё три кубика». А ей послышалось: внутри ВЕНЫ… Да… Внутри ВЕНЫ, наверное, очень красивая архитектура… да… Венская опера, шницель по-венски, венский вальс и венские пирожные. Всё это потом, потом, в будущей жизни, которой, оказывается, может и не быть…

«Как вы могли не заметить, что пациентка подменила ампулу! Как вы могли этого не заметить?! Под суд теперь пойдёте!». И она ещё некоторое время слышала громкие крики доктора и тонкий, комариный плач медсестры с милым азиатским лицом, которая так хорошо попадала в её исколотые, истерзанные за время болезни вены.