"Не вижу катарсиса, – устало сказал режиссёр. – Сплошные экзерсисы." И он погасил настольную лампу над рабочим столиком. "Как вас там? Влад Константиновский. Что это за фамилия для актёра? Длиннее зимней ночи! Никто не запомнит!" "Почему же, у меня был псевдоним, когда я играл в ТЮЗе. Влад Стенин. Но когда я уходил от них, директор труппы предъявил на него авторские права. И сказал, что это имя должно остаться в театре навсегда. И получать его будут молодые актёры вместе с контрактом. Ушёл – потерял." Но режиссёр уже не слушал, торопился уйти в буфет, где его ждал коньяк в кофейной чашке – для маскировки от молодой жены Магды, ведущей актрисы и красавицы. И чего ради она привела в театр этого дылду? Школьный друг, говорит. Ишь, псевдоним потерял!

"Потерял-потерял…-тем временем подумал Влад, – вместе с зубами…" Именно тогда на нервной почве у него начался пародонтоз. И сейчас, пробуясь на роли «второй руки» в разные театры, он больше всего боялся, что вставная челюсть выскользнет изо рта. Он так и не привык к ней. А на импланты денег не просто не было – никогда не будет. Одно утешение, что ставить их ему и вовсе нельзя – с пародонтозом шутки плохи. Ничто не приживается, ни своё, ни чужое. А вот Магда молодец – не бросила друга детства в беде. Хоть сама давно уже прима. Пусть всего только здесь, в Литве. Да хоть бы и в Риге! И в Таллине, все знают, тоже есть сильный русский театр. А вот кто там за него слово замолвит? Ведь и слушать, небось, не станут. И он вышел под моросящий зимний дождь. И пошел пешком на вокзал. По дороге его нагнали трое молодых парней. Заговорили с ним по-литовски. И когда поняли, что он их не понимает, избили до полусмерти. Да ему и так уже жить не хотелось…