И приснился ему тяжёлый похмельный сон. Словно он идёт через густой еловый лес по пояс в снегу. Ноги увязают и не слушаются. А сквозь густой ельник уже мигают огни окраинных домов. И это знак, что в посёлке все уже сели за стол и ждут боя курантов. А он вот заблудился и теперь замерзает насмерть. А мог бы дойти и оказаться в гостях у Зои. Но даже во сне понимал, что его место и за столом, и в постели давно занято. И вроде бы сидит на его месте сам министр обороны страны Шойгу. Обороняет, значит, беззащитную, миловидную Зою. И нету ему туда ходу. И заслужил он от судьбы только долю окоченеть в зимнем сугробе. Лицо его увлажнилось, он замотал головой, проснулся и понял, что спит голый на полу, дверь в сад арендованного на время английского дома открыта, и соседская юркая собачка породы Джек Рассел лижет ему лицо. И давно никакой Зои у него вроде бы и в помине не было. Разве только в юности, когда он жил в Молдавии, где нет таких сугробов и нет таких густых еловых лесов. А есть европейский румынский паспорт и тяжёлый труд на лондонской стройке капитализма. Он ведь с юности ничего не пил, кроме красного полусладкого. И вот вчера – ни к селу ни к городу – выпил водки за компанию с бригадой поляков, потом пили пиво, потом отключился. А потом этот сон. Про Зою. Да, про желанную и давно забытую Зою. Нужно будет поискать её в интернете на молдавских сайтах. Может, уже и вышла замуж за военного, как всегда хотела, кто знает. Недаром же Шойгу приснился.