Брат мой – враг мой. "А чем ты лучше Авеля?" – словно бы вскользь заметила жена, собирая вещи для отправки контейнера из Берлина в Самару. Да, жить им теперь было негде. Пока он собирал документы на досрочную отставку из бывшей советской, а теперь вот российской армии, брат переписал на себя большую отцовскую квартиру.

Выброшенная в снега краснознамённая дивизия, жизнь в палатках с обещанием построить новые военные городки в глубинке, а попросту в захолустье. Нет уж. И он комиссовался по здоровью, чтобы вернуться домой, к родителям. И вот тут такое.

Уже на похоронах отца брат вел себя странно, отводил глаза, избегал разговора. И отговорил идти к нотариусу и подавать на права наследования. Успеется, дескать. Все равно мы с тобой в равных долях. Ещё есть полгода для этого. И подполковник брошенной и преданной армии вернулся к месту дислокации, чтобы выйти из этого тупика на гражданку.

«Воля Твоя, Боже, но почему Каиново семя такое живучее?», – подумал основатель благотворительного фонда «Самарский самаритянин», открывая дверь своей новой квартиры в пентхаузе высотного элитного дома. Основательный такой мужчина. Бывший военный, с двумя высшими техническими. А брат… Что брат… Бедствует. Квартиру отцовскую потерял еще в девяностые в финансовых пирамидах. «Придется взять его на работу хотя бы вахтером, не погибать же ему, брат все-таки…» – подумал он, засыпая.