Прожорливая, как гусеница, она должна была хитрить, чтобы прокормиться. Например, в гостях она всегда садилась в конце стола так, чтобы все смотрели на юбиляра, а к ней сидели полубоком и не видели, сколько и чего она накладывает в тарелку. Глотала часто большими кусками, почти не прожевывая. И все равно не чувствовала нужной сытости. А ещё бывало подряжалась помогать хозяйке разделывать и выносить горячее блюдо. Тут уже лучший кусок бараньей ноги исчезал задолго до того, как попадал на праздничный стол. Но ведь все равно всем всего хватало, и никто ничего не замечал. Кроме мужа Гриши, который был готов со стыда сгореть, потому что и знал, и видел все эти уловки.

"Надо бы её на глисты проверить", – раздраженно сказала свекровь, после того как Наина, словно бы невзначай, слопала несколько десятков пирожков, приготовленных для семьи на все выходные. "В мозгах у неё глисты! Она во всём такая!" – сказал Гриша. И заказал для всех большую супер пиццу. От родителей они возвращались молча. Ни о чем, кроме еды, она говорить все равно не могла. Вот и сейчас смотрела в смартфоне кулинарное шоу. Хорошо, что в наушниках, а не то бы… А что "то бы"? Что именно он мог бы ей сказать? Она была бухгалтером на его фирме и в любой момент могла сдать его с потрохами и конкурентам, и налоговой. Так что лучше пусть уж ест от пуза. Все равно костями гремит, как недокормленная. Болезнь это у неё, как у принцессы Дианы, дай Бог памяти, булемия, кажется. А ведь говорили, говорили ему мужики на рыбалке: "Возьми её с собой сюда да отправь одну на лодке покататься! Ну, на которой мотор барахлит всегда на середине Волги, как заговорёный. Ну и… Поможем найти её на третий день вниз по течению!" Достали уж эти рыбацкие, дурацкие шутки.

"Жестокий век & жестокие сердца!" – подумал начитанный и довольно удачливый бизнесмен Григорий, окончивший когда-то местный педвуз. Ему вдруг захотелось приобнять жену, пожалеть. Он с нежностью посмотрел на нее и свернул к придорожной харчевне.