Жалостливый такой мужчина. Скажет она ему, бывало: "Твой жабёнок устал!" А голос мягкий, зовущий. Не жабячий. И у него все обрывается внутри и стонет от нежности. Рита – Рита. Риорита… Как песком глаза засыпали! Не видит он, что бока её давно растеклись по дивану, что второй подбородок, как жабо, лежит уже на груди. А сама грудь лежит на животе. А живот на коленях. Придя с работы, он уже с порога запевает своим бархатным баритоном: "Риточка… Ритуля…", и это глубокое "ляяя…" отзывается в сердце: "Я-яяя…" – отвечает она. И он счастлив. Когда их познакомили на премьере "Гамлета" с Высоцким на Таганке, он ослеп сразу и навсегда. Высокая, с ним вровень. Крупная, ему подстать. Но он – студент, а она театровед с именем. Вокруг неё все крутились, заглядывали в глаза снизу вверх. Но теперь он известный хирург.

У него две свои глазные клиники в Германии и Москве. А она, от больших его денег, ушла от дел и впала в эпикурейство. Прислуги, обслуги, массажи, визажи… И любила поесть. Повара Антуана они возили за собой и в Ниццу, и на Мальдивы. А в Москве им готовила её родная тётка, кормившая с этого свою обнищавшую семью гуманитариев. Вот сегодня от его Ритули только что ушёл массажист – здоровенный амбал кавказского типа. Поэтому-то "жабёнок устал", встать не может. А он-то что? Всего лишь три сложных операции за день. Вот раньше и по пять бывало. И нечего больше добавить. Потому что он опять утонул в её изумрудных глазах, в её мягком, пуховом теле. И ничего и никого ему больше во всём свете не надо. А говорят, что любви нет на этом свете. Ан нет, бывает…