Что он мог поделать? Он любил их всех! У одной ему нравились веснушки по всей её нежной коже. Даже на ягодицах! Разве такое увидишь, если не разденешь и не перевернешь на животик? Разумеется, его мастерская – не баня и не пляж нудистов, но обнаженных тел перед его глазами прошло так много, что могло бы и надоесть. Но этого не случилось. И потому он никогда не женился. Ну, да… До сей поры. Она была, что называется, "большая женщина". Рубенс бы рыдал от счастья. А ему это зачем? Его кумирами были Эль Греко и Модильяни. Вытянутые тела, а не горы пышного бело-розового мяса. Но случилось страшное: он влюбился впервые в жизни в большую и не в очень-то молодую модель! Карина стала ему позировать на спор с подругой, которая корила её за карьерный рост в корпорации при полном отсутствии личной жизни. И вот… Ну, в общем, и она влюбилась в этого лохматого, немытого и прокуренного мазилу и отдалась ему прямо в захламленной мастерской на сомнительной чистоты топчане. Тут бы и развернуть картину позднего и трудного счастья, да не тут-то было. Оказалось, что у художника была хренова туча взрослых внебрачных детей, которые любили его и носились с ним, как с писаной торбой. Они дружили друг с другом и давно наметили вывести своего непутевого отца не на чистую воду, как могло бы показаться, а, ни много ни мало, в гении! Вот и состоялась его персоналка в Париже. И удалось им раскрутить его, а значит и своё – семейно корпоративное – имя до звездного статуса. Ну и случился у художника радостный стресс. Ну и умер он, как по-писаному, от счастья, на вершине успеха. Да, от счастья умер, на руках у любимой жены Карины. Вот и сказке конец…