Есть люди с пейсами. А есть люди с кейсами. Вот таким и был Семён Гальперин, по-домашнему Соломон. С детства он слышал легенды о лёгкой вживаемости евреев в чужую этническую среду. И с детства же выбрал для себя быть англичанином, что, следует отметить, ему удалось. Элитная московская спецшкола, после этого элитная ВШЭ. Поездки по обмену студентами. И встреча с рыжей Джейн из семьи ирландских цыган, которые никакие не цыгане, а потомки оголодавших ирландцев, много столетий назад в поисках работы и пищи пересевших вместе с семейством в крытые от британской непогоды телеги, да и не пожелавших потом осесть. Эти многолюдные бродячие общины непредсказуемых людей – и по сей день головная боль местных властей во всех британских графствах. Они давно пересели с повозок в «автокараваны» со всеми удобствами, в которых передвигались и жили. Но Джейн однажды ушла из такого автомобильного табора, где никогда никто ничему не учился, кроме воровства и поденной работы, и ещё подростком попросилась у властей дать ей возможность получить образование. И после того, как её избавили от вшей, экземы и коросты и провели серьезные собеседования, её взяли в интернат для особо одаренных детей. Есть такой старинный социальный лифт в этой удивительной стране. И Джейн, и Соломон стали адвокатами в богатой корпорации, щупальца которой простирались до края света. Джейн совсем не умела готовить, и Сэму-Соломону-Семёну пришлось вызвать маму и снять ей отдельное жилище, потому что Джейн любила по выходным пить ирландский медовый виски и ходить по дому голой, напевая тягучие песни на гэльском старинном наречии. А старая Розалия была не готова принять эти особенности другой этнической культуры за свои. Она приходила, когда молодые были на работе, готовила для Сёмы пир на весь мир – истекающие жиром и соком блюда, к которым невестка даже не прикасалась по причине убеждённого веганства. Но как ни странно, жили молодые дружно и полюбовно. Они даже детей собирались завести. Как вдруг к ним в гости нагрянули, огромные и шумные, кровные братья Джейн. Выпив все запасы виски, они закрылись с ней в её роскошном кабинете с выходом в сад, цветущим круглый год заботами дорогого наёмного садовника. Больше Соломон никогда не видел ни Джейн, ни её братьев.

Но что странно, в кабинете остался не вскрытым и не тронутым кожаный кейс с крупной суммой наличности, которую Соломон давно приготовил как откупное, если цыганский клан вдруг предъявит законные права на частицу своей обособленной вселенной, на человечью молекулу, без которой в их таборе то солнце не взойдёт, то луна погаснет.