Они встречались. Алеша с Юрой. И довольно часто. Иногда Юра заходил к нему в школу к окончанию уроков, и они шли гулять по одному и тому же маршруту: мимо Летнего сада, слева оставляя Михайловский замок – резиденцию несчастного Павла, выходя к Спасу-на-Крови – место еще одного убиения, уже другого царя, и дальше по Грибоедовскому (Екатерининскому в прошлом) каналу до Никольского собора, а там – через Театральную площадь на Конногвардейский бульвар, Александровский сад, Дворцовую площадь и снова на канал, Фонтанку, Фурштатскую и домой, на Таврическую. Это путешествие занимало у них два часа. Юра неплохо знал город, его архитектуру и его зодчих, историю многих замечательных зданий и людей, населявших город в девятнадцатом веке. Слушать его было интересно, Алеша даже посоветовал отцу написать книгу о Петербурге, и тот обещал подумать.

На Таврической они прощались, и Юра уходил, говоря, как обычно:

– Ну, я пошел. Маме привет.

От мамы приветов обратно не посылалось, и это тоже был знак.

Когда у Юры водились деньги, он приглашал Алешу отобедать в Дом журналистов (писательский к тому времени благополучно сгорел). Их обслуживала всегда одна и та же молоденькая официантка Ирина. Девушка была длиннонога и мила, с гладко зачесанными темными, блестящими волосами и незаметной косметикой.

– Вот, Ирочка, познакомьтесь, это мой сын, Алексей, – представил он его официантке. – Как вы думаете, сколько ему лет? Правильно, угадали, шестнадцать. Так же, как вам.

– Ну что вы, Юрий Петрович, – улыбалась девушка, – мне уже девятнадцать.

– Не может быть! – изумлялся Юра. – Надо же, кто бы мог подумать, целых девятнадцать лет! Тем не менее вы годитесь нам в сестры, правда, Алеша?

Алеша, чувствуя неловкость, молчал. А Юра продолжал за совместными их обедами звать девушку сестричкой.

«Сестричка» на самом деле уже давно стала любовницей Юры. Случилось это так. Однажды он крепко выпил с приятелями (обслуживала в ту смену Ирина). Приятели постепенно разошлись по домам, Юре спешить было некуда, он сидел до тех пор, пока не закрылся ресторан и не пришла ругаться гардеробщица.

– Юрий Петрович, вам вызвать такси? Вам куда ехать? Вы можете сказать адрес? – трясла его за плечи Ирина, пытаясь достучаться до сознания симпатичного и не старого еще члена Союза писателей и одновременно – Союза журналистов.

– Поехали к тебе, – заплетающимся языком повелел Юра.

И Ирина привезла его к себе.

Она жила в спальном районе в однокомнатной квартире, доставшейся ей по наследству от бабушки. Мать проживала отдельно с новым мужем в другом конце города. Виделись они редко.

В квартире было чистенько и уютно. Ирина раздвинула диван и уложила Юрия Петровича на крахмальных простынях блаженно и просторно опочивать, примостившись на самом краешке, только чтоб не упасть. Он спал как убитый, а проснувшись и обнаружив себя в интересном положении, счел своим долгом отблагодарить свою спасительницу полагающейся в таких случаях любовью.

Ирина не сопротивлялась и, кажется, осталась довольна. Он же, в свою очередь, весьма удивился и обеспокоился, обнаружив ее девственницей. Дело, однако, было сделано, ну и ладно. Идти ему все равно некуда, приятелям он надоел, да и ему надоело скитаться по чужим, не слишком просторным и гостеприимным домам, он остался жить у Ирины, как полагал – до лучших времен.