НОРА РОБЕРТС

ЗОЛОТО В СМЕРТИ

GOLDEN IN DEATH

50-я книга в знаменитой серии Дж. Д. Робб подтверждает её статус настоящего эталона жанра. В романе «Золото в смерти» детектив Ева Даллас берётся за дело с загадочным мотивом и орудием, пугающим своей таинственностью и ужасающей силой.

В один ясный апрельский день педиатр Кент Абнер получает посылку. Внутри лежит безделушка — золотое яйцо, которое можно раскрыть на две половинки. Но когда Абнер вскрывает его, изнутри выходят смертельно ядовитые пары, которые мгновенно убивают его.

После вызова специалистов по работе с опасными веществами и прохождения тестов, чтобы убедиться, что и она, и её муж в безопасности, Ева начинает расследование прошлого Абнера и его связей. Не каждая жертва в расследовании Евы — ангел, но Абнер, похоже, был близок к этому, хотя и нажил себе врагов, защищая слабых и беззащитных.

Пока лаборатория пытается определить яд, Ева охотится за отправителем. Когда очередная смерть происходит таким же ужасным образом, становится ясно: перед ней либо безумец, либо кто-то, кто скрывает темную и непостижимую связь с обеими жертвами.

«Откроет время всё, что нынче скрыто, и будет злая цель стыдом покрыта».

—Уильям Шекспир

«Куда дерево клонилось, туда и повалилось»

—Александр Поуп

1

Доктор Кент Абнер начал день своей смерти в состоянии полного покоя и довольства. В свой выходной, как обычно, он поцеловал мужа — супруга вот уже тридцать семь лет — перед тем как тот ушёл на работу, а сам устроился в халате с чашкой кофе, кроссвордом на портативной консоли и "Волшебной флейтой" Моцарта, звучащей из домашнего аудиокомплекса.

Позже он планировал пробежку по парку у реки Гудзон — апрель 2061 года выдался тёплым, цветущим. После — заглянуть в спортзал, поработать с весами, принять душ и перекусить в кафе.

По дороге домой он хотел купить свежие цветы, пройтись по рынку, захватить оливки, которые так любит Мартин, и, может быть, выбрать немного сыра. Потом — забежать в пекарню за багетом и чем-нибудь ещё по настроению.

Когда Мартин вернётся домой, они откроют бутылку вина, сядут поговорить, съедят хлеб с сыром. Кент предоставил бы выбор мужу— ужинать дома или пойти куда-нибудь, надеясь, что вечер закончится романтично... если только Мартин не устанет.

Они часто шутили, что Кент, как педиатр, работает с милыми младенцами и очаровательными детьми, в то время как Мартин, будучи директором частной школы с 1 по 12 классы, имеет дело с теми же детьми, только обуреваемыми гормонами и подростковыми бурями.

И всё же это работало, думал Кент, вписывая 21 по вертикали: «Яд».

Он провёл за кроссвордом увлекательный час, потом прибрался на кухне, пока музыка наполняла воздух их таунхауса в Вест-Виллидже.

Кент переоделся в одежду для бега, накинул лёгкую толстовку. Собрал спортивную сумку — решил закинуть её в шкафчик в спортзале до пробежки.

Когда он застёгивал молнию, раздался звонок в дверь.

Напевая себе под нос, он взял сумку, прошёл в гостиную и положил её на коралловый диван, который они с Мартином выбрали полгода назад, когда делали ремонт.

По привычке он взглянул в дверной монитор — на крыльце стояла курьерша с небольшим пакетом, он её знал.

Он снял замки и открыл дверь:

— Доброе утро!

— Утро, доктор Абнер. Вам посылка.

— Вижу. Вы как раз меня застали. — Он взял коробку, улыбнулся, пока мстительная ария Царицы ночи во втором акте разливалась по Бедфорд-стрит. — Прекрасный день!

— Ещё бы. Хорошего вам дня, — добавила она, спускаясь по ступенькам к тротуару.

— И вам тоже.

Кент закрыл дверь и, неся коробку обратно на кухню, задумался. Посылка была адресована лично ему. Он открыл ящик за ножом для вскрытия. Обратный адрес — магазин в Мидтауне с названием «Всё, что блестит». Он такого не знал.

Подарок? — подумал он, разрезая упаковку.

Внутри, под защитной стружкой, лежала ещё одна коробка. Маленькая, простая, гладкая, из тёмного искусственного дерева с замочком, ключ на тонкой цепочке был прикреплён сбоку.

Озадаченный, он положил коробочку на стол и открыл замок.

Внутри, в подложке из плотного чёрного поролона, лежало маленькое — явно дешёвое — золотое яичко, плотно закрытое крошечным крючком.

— Всё, что блестит... — пробормотал он, отстегнул крючок. Крышка шла туго, он потянул сильнее.

Он не увидел, как вышел пар, не почувствовал вкуса, но эффект ощутил мгновенно: горло сжалось, лёгкие наполнились чем-то густым, глаза обожгло, мышцы, обычно сильные и тренированные, начали дрожать.

Яйцо выпало из его пальцев, когда он, ослеплённый, побрёл к окну. Воздух, ему нужен был воздух. Он споткнулся, упал, попытался отползти.

Организм восстал — его вырвало лёгким завтраком, который съел с мужем. Сквозь рвущую боль он пытался ползти, волоча себя по полу.

Он обессиленно рухнул, тело задрожало в конвульсиях — в тот самый момент, когда Царица ночи взяла своё высокое фа.

***

В ясный весенний день лейтенант Ева Даллас стояла над телом доктора Кента Абнера. Лучи позднего солнца пробивались сквозь окна, которые тот так и не открыл, и разливались по лужам телесных жидкостей, по осколкам разбитого пластика.

Жертва лежала лицом вверх — хотя ушибы на лбу и виске подсказывали Еве, что он упал лицом вниз. Его глаза — красные, опухшие, затянутые смертной пеленой — пусто смотрели на неё.

Она отчётливо видела размазанные пятна — следы от ступней, ладоней, коленей, протянувшиеся по вытекшим телесным жидкостям. Следы обуви, обведённые кровью, жёлчью и рвотой, тянулись по кухонному полу.

Место преступления, подумала она, было полностью разгромлено.

— Рассказывайте, офицер Понс, — обратилась она к первому, кто прибыл на место.

— Жертва — Кент Абнер, врач, живёт здесь с мужем. Сегодня был выходной. Муж — тоже врач, но с учёной степенью, Мартин Руфти — вернулся с работы, он директор Академии Терезы А. Голд, примерно в шестнадцать часов. Увидел тело. Вошёл прямо в лужи телесных жидкостей, лейтенант, перевернул тело, пытался его реанимировать, а потом вызвал медиков.

Коренастый патрульный покачал головой, оглядывая помещение.

— Потом приехали медики, и они растоптали всё, что уже было, ещё до того, как мы приехали. Мы сделали, что могли, чтобы обеспечить сохранность места. Жертва уже несколько часов мертва. Медики сказали — тело холодное и окоченевшее. Выглядело это как химическое отравление.

— Где супруг?

— Наверху. Мой напарник с ним. Он в полном расстройстве.

— Поняла. Ждите, — Ева повернулась к напарнице. — Пибоди, я займусь телом. Найди записи с камер, посмотри.

— Уже занялась. — В своих розовых ковбойских сапожках Пибоди осторожно шагала, пока Ева открывала полевой набор и опускалась на корточки.

Она уже плотно запечатала место, включила диктофон и теперь доставала иденти-пад, чтобы подтвердить личность жертвы.

— Жертва опознана как Кент Абнер, проживающий по этому адресу, возраст — шестьдесят семь лет. На лбу, левом виске и левом колене — ушибы и ссадины, похожие на следы падения. Есть ожоги на больших пальцах обеих рук. Тело находится в состоянии трупного окоченения. Глаза красные и опухшие.

Она осторожно приоткрыла рот погибшего.

— Язык в таком же состоянии. Похоже на… кусочки пены и слюны, рвоту. Кровь и слизь из носа, уже засохшие.

Она достала приборы для замеров.

— Время смерти — девять сорок три. Пибоди! Прокрути запись с камер с самого утра. Проверь, когда супруг уходил и не заходил ли кто после этого.

— У меня есть мужчина в твидовом пиджаке, примерно шестьдесят с лишним лет, рост около метра восемьдесят пять, вес — около восьмидесяти килограммов, с портфелем. Он зашёл сюда через пару минут после четырёх. Использует пропуск и код. Впускает медиков в шестнадцать десять. Двое патрульных прибывают в шестнадцать шестнадцать.

Пибоди, с темными волосами, собранными в короткий, живой хвостик, выглянула из-за двери. — Запущу запись назад.

Ева продолжила осмотр тела: — Защитных или нападающих ран нет. Ушибы на голове и колене — возможно, от удара, но больше похожи на следы падения. Он крепко сложен, выглядит сильным. Если бы можно было сопротивляться — он бы сопротивлялся. Что-нибудь ел или пил?

— Тот же мужчина — должно быть, супруг — выходит в семь двадцать. До этого никаких движений. А ещё — женщина в форме «Глобал Пост энд Пакеджес». Звонит в дверь в девять тридцать шесть. Жертва открывает — по-дружески, будто знакомы. Он принимает посылку, она уходит.

Ева встала, подошла к столу: — Стандартная коробка для доставки? Где-то десять дюймов в квадрате?

— Именно она. Я быстро проматываю — ничего между доставкой и возвращением супруга.

Пибоди вышла из комнаты.

— Резак для коробок тут же. Он умер через семь минут после того, как принял посылку. Приносит её сюда, — сказала Ева, — открывает. Достаёт ещё одну коробку — под дерево, с маленьким замочком и ключиком. Открывает её. На полу — разбитые кусочки цветного материала и осколки — снаружи блестящие, золотистые, внутри белые. Может быть, твёрдый пластик. Что-то было в этой коробке. Открыл — и…

— Чёрт. — Она отступила. — Вызовите службу химзащиты.

— О, черт, — выдохнула Ева.

— Супруг жив, санитарные техники живы, и первый, кто прибыл на место, тоже в порядке. Значит, что бы это ни было, вещество уже достаточно рассеялось. Но всё равно вызовите химзащитников, пусть знают — у нас неизвестное токсичное вещество.

Ева плавно обошла стол, прочитала обратный адрес на коробке.

— «Всё, что блестит», — пробежала по базе. — Поддельное имя и фальшивый адрес на упаковке.

— Они уже в пути, — доложила Пибоди. — Советуют эвакуировать помещение.

— Слишком поздно для этого. Семь минут, Пибоди. Минус пару минут, чтобы дойти сюда, взять резак и открыть всё. Он фактически был мёртв, когда вскрывал коробку более семи часов назад. — Она задумалась на мгновение. — Отправь патрульных Кармайкла и Шелби в «Глобал Пост энд Пакеджес». Узнайте, где эта посылка была сдана, кто её оформлял, есть ли запись с камер наблюдения. Потом свяжитесь с патологоанатомами — возможно, у нас «горячее» дело.

— Даллас, ты прикасались к нему.

— Я была в защитном костюме, — напомнила Ева. — Его супруг, санитары тоже. Что бы его ни убило, оно уже выполнило своё дело. Всё закончилось.

Она на мгновение остановилась — высокая, стройная женщина с рваными прядями коричневых волос, глазами цвета янтарного виски, в бронзовой кожаной куртке и добротных коричневых ботинках.

«Основные меры предосторожности», — сказала она себе.

— Я собираюсь переодеться, просто чтобы соблюсти протокол. После этого поговорим с супругом. Нам нужно будет упаковать его одежду, ту, что он носил, когда прикасался к телу, для химзащитников.

Она схватила набор для работы на месте и направилась искать туалет или гардеробную.

— Сначала свяжись с транспортной компанией. Нам нужно поговорить с курьером.

«Буду дома поздно», — подумала она, умываясь в стильной гардеробной с бордовыми стенами.

По «Правилам брака» — которые они сами же и написали, и соблюдали — она должна была известить собственного супруга. Рорк понимал странный график работы, но правила есть правила.

В этот момент к двери подошла Пибоди.

— Кармайкл и Шелби уже в пути в «ГП&П», и у меня есть имя курьера для этого маршрута — Лидия Мерчант. Она ушла с работы в обычное время, но у меня есть её контактные данные.

— Пока что давайте проверим её данные. Маловероятно, что она стала бы разносить отраву, если решила навредить клиенту, но люди могут быть глупы, — сказала Ева.

Она дождалась спецбригаду, вытерпела сканирование, чтобы убедиться, что сама не подцепила что-то от тела погибшего. Хотелось отказаться, когда ведущий техник настоял на срочном заборе крови для теста, но Ева решила — лучше перестраховаться и быстрее разобраться, чем потом жалеть.

Её освободили, и вместе с Пибоди она поднялась наверх, чтобы поговорить с супругом.

— Лидия Мерчант, двадцать семь лет, — начала Пибоди по дороге наверх. — Шесть лет работает в «Глобал Пост энд Пакеджес».. Чистая трудовая история, без криминала.

— Всё равно поговорим с ней, — сказала Ева.

Одежду Руфти уже запаковали и опечатали. В серых спортивных штанах и темно-синем свитшоте с золотыми буквами TAG на груди он сидел потрясённый и скорбящий на мягком кресле в уютной спальне, оформленной в оттенках ржавого и старого золота.

На его лице была аккуратная бородка с золотистыми прядями, волосы растрёпаны. Высокий, худощавый мужчина с длинным лицом и тёмными, сейчас влажными от слёз глазами.

На безымянном пальце левой руки, как и у погибшего, блестело обручальное кольцо из белого золота. Руки он сжимал в замок, словно это помогало ему не развалиться на части.

Ева кивнула сидящему рядом офицеру.

— Начните опрос с вашим напарником. Обо всех, кто что-то видел — доложите мне. Если кто-либо прикасался к телу или к чему-то в зоне преступления, нужна проверка от спецбригады по опасным веществам.

— Есть, сэр. — Офицер бросил взгляд на Руфти. — Он хочет позвонить детям, но я пока не даю. Точно прикасался к телу, сэр.

—Заберите упакованную одежду, передайте её спецбригаде, пусть проверят и очистят ее.

Она подошла к Руфти и села в глубокое красное кресло напротив.

— Доктор Руфти, я лейтенант Даллас, а это детектив Пибоди. Мы глубоко сожалеем о вашей потере.

— Я… мне нужно поговорить с детьми. Нашими детьми. Мне нужно…

— Скоро вы сможете с ними поговорить. Я понимаю, сейчас для вас тяжёлое время, но нам нужно задать вам несколько вопросов.

— Я... я пришёл домой, позвал: «Чёрт возьми, Кент, какой день. Давай выпьем по-настоящему!» — он закрыл длинное, худое лицо руками. — И пошёл на кухню, и... Кент. Кент был на полу. Он... я пытался... не смог. Он был...