Послевоенное устройство

Но это еще не конец понтийской истории. Через какое-то время Понт получит некое подобие независимости. Правда, рассказывать об этой новой истории почти нечего. Но следует сказать несколько слов о послевоенном устройстве Малой Азии и сопредельных стран.

Помпей разделил Понтийскую державу на ряд мелких обособленных государств. Разумеется, по версии римлян все это делалось в интересах справедливости. Во-первых, были созданы несколько новых провинций. В Малой Азии это была провинция Вифиния-и-Понт. Из понтийских земель в ее состав вошла только приморская полоса. К ней присоединили также приморскую Пафлагонию. Внутренние пафлагонские районы сохранили «независимость» под властью двух вассалов Рима — этнархов Пилемона II и Аттала. Титул «этнарх» был ниже царского. Он означал правителя народа, но никак не царства, в котором могло быть много народов.

Один из галатских тетрархов, вождь племени толстобокое Дейотар, оказал римлянам множество услуг во время Митридатовых войн. Он поставлял продовольствие, вербовал людей, сражался верой и правдой. За это Помпей выхлопотал у сената царский титул для Дейотара. К владениям этого рекса (царя) прирезали внутренние районы Понта от Ксимены до Трапезунда.

Районы, расположенные еще южнее, вместе с крепостью Митридатий и Малой Арменией перешли к другому галатскому тетрарху, Бригидатуру. Колхиду получил некто Аристарх— грек или эллинизированный грузин. Коммагену и часть Месопотамии передали в управление царю Антиоху Дикею (70—35 годы до н. э.), одному из последних Селевкидов.

Не забыт был Помпеем и главный предатель Архелай, бывший полководец Митридата Эвпатора. Он получил прибыльную должность жреца в Комане.

Вассалами римлян стали цари Каппадокии и Великой Армении. Провинцией сделалась Сирия. Весь эллинистический Восток наводнили римские солдаты и ростовщики. Азиаты хлебнули горя. Теперь они могли сравнить римскую «свободу» и «цивилизацию» с собственным «варварским» обществом. Сравнение было не в пользу «свободы». Из азиатских стран безжалостно выкачивали ресурсы, чтобы выстроить красивый фасад демократии в Риме.

Боспорское царство сохранил сын Митридата Фарнак. Его объявили «другом и союзником римского народа». Из Боспорского царства выделили Фанагорию, также на правах римского союзника. Правителем города стал тот самый Кастор, что был когда-то выпорот по приказу евнуха Трифона. Но Фарнак не стал терпеть у себя под боком независимый город. Вскоре он напал на Фанагорию и соседние с ней полисы. Конечная цель была ясна — восстановить Боспорское царство, территория которого значительно сократилась после смут и восстаний. Вслед за Фанагорией Фарнак постепенно вернул и другие утраты. При этом он действовал не только силой, но и уговорами. Например, взяв Фанагорию, объявил граждан своими союзниками, оставил гарнизон и удалился, не причинив никому зла. Так он восстанавливал власть и зарабатывал авторитет.

Безраздельное господство Рима в Понте продолжалось пятнадцать лет. К тому времени Помпей договорился с сенатом и стал первым человеком в стране. Дело шло к тому, чтобы провозгласить его единоличным правителем Римской республики. Вопрос был только в одном: как обставить все законным образом.

Но сделать это не удалось. Разгорелась гражданская война. Против могущественного Помпея восстал Цезарь и повел легионы на Рим.

Фарнак наблюдал за всеми этими событиями и копил силы. Правда, армия его была невелика и плохо обучена. Но боспорский царь рассчитывал, что римлянам вообще будет не до него. Рим превращался в огромное поле боя между сторонниками Цезаря и Помпея.

В 48 году до н. э. Фарнак начал завоевание владений своего отца, первым делом высадившись в Колхиде. Управлять Боспором он оставил военачальника Асандра.

Подчинив Колхиду, сын Митридата прибыл в Понт.

Попытка реставрации

С того момента, как Фарнак вернулся на родину предков и стал понтийским царем, историки именуют его Фарнаком II. Его правление было недолгим (48—47 годы до н. э.).

С точки зрения дипломатии Фарнак подготовился безупречно. В гражданской войне он принял сторону Цезаря. Помпей просил его о помощи. Царь отказал, а затем напал на римские гарнизоны в Малой Азии и на союзников Помпея — галатов и каппадокийцев. Но — обо всем по порядку.

Из Колхиды Фарнак морем переправился в Синопу и захватил ее. Затем он хотел напасть на Амис, но с юга уже спешили враги — войска галатского царя Дейотара. Пришлось перебросить армию на южный фронт против галатов. Дейотар был разбит, и Фарнак занял Малую Армению. Казалось, Понтийская держава возрождается.

Победы Фарнака легко объяснимы. Понтийцы охотно помогали Фарнаку как представителю законной династии. Римских же марионеток вроде Дейотара никто не любил.

Помпей все силы стянул в Македонию, где сражался с Цезарем. Поэтому поставить Фарнака II на место после поражения Дейотара было некому.

Но когда Помпей потерпел поражение при Фарсале, пустился в бега и погиб в Египте, его победитель Цезарь без промедления послал для наведения порядка в малоазийских провинциях Домиция Кальвина. Помимо военных, перед Кальвином стояли финансовые задачи: собрать с богатых азиатских провинций как можно больше денег для содержания легионов. Азиатские провинции, конечно, уже не были столь богаты, как прежде, но деньги там собрать представлялось возможным.

Узнав о появлении Кальвина, Дейотар немедленно поехал к нему жаловаться на Фарнака, который под шумок продолжал захватывать одно римское владение за другим. Дейотар перечислил все нанесенные обиды — римлянам и ему самому. Главное, чем он напугал римлян, сводилось к тому, что, если Фарнак одержит победу и разграбит окрестные царства, римляне не получат денег, которые ждет Цезарь. С опустошенных земель будет просто нечего взять. Пока Дейотар расписывал ужасы понтийского вторжения, неугомонный Фарнак напал на Каппадокию и принялся ее грабить.

Тут мы видим важный нюанс в поведении этого понтийского царя. Его отец Митридат был настоящий «народный» монарх, умевший принимать решения, угодные народам, жившим на завоеванных территориях. Фарнак — это скорее «солдатский император», вождь наемной армии. Его наемники и ополченцы вели себя повсюду как оккупанты. Поэтому люди быстро отвернулись от него. Они не видели разницы между ним и римлянами.

Домиций Кальвин не на шутку встревожился. Он послал к Фарнаку гонца с требованием очистить Малую Армению и Каппадокию и «не пользоваться гражданской войной для посягательства на права и величество римского народа», как выражается неизвестный автор «Александрийской войны» — продолжатель «Записок» Цезаря.

Однако ответа Фарнака легат дожидаться не стал. Он решил, что «заявление будет иметь большую силу, если он лично подойдет с войском к этим областям». Кальвин уже выступил в поход, когда его планы нарушил Цезарь, увязший в египетском конфликте. Он потребовал прислать ему два легиона, и, когда это было сделано, при Кальвине остался всего один 36-й легион. То есть в борьбе с Фарнаком ему приходилось рассчитывать на вспомогательные отряды союзников.

У Дейотара было два легиона галатов, обученных и вооруженных по римскому образцу. Он передал их Кальвину и в придачу — еще сотню галатских всадников. Такой же смехотворно маленький отряд кавалеристов прислал в помощь римлянам неудачливый каппадокийский царь Ариобарзан. Когда-то галаты и каппадокийцы славились своей конницей, но с приходом римлян времена изменились. Теперь главную силу разоренных провинций составляла пехота, которую вооружить и обучить оказалось гораздо дешевле и проще.

Римляне собрали еще один легион в Вифинии и той части Понта, которая еще оставалась под их властью. Этими солдатами командовал квестор Гай Плеторий. Другой римский военачальник, Квинт Патисий, привел вспомогательные войска из Киликии. Все эти силы сосредоточились в Комане.

Тут как раз вернулись послы от Фарнака, который сообщал Кальвину, что Каппадокию он уже освободил, но Малую Армению намерен оставить себе, поскольку это наследственные владения, доставшиеся ему от отца — Митридата Эвпатора. Впрочем, он готов передать решение этого вопроса на усмотрение Цезаря и подчиниться ему.

Но Кальвин не позволил втянуть себя в переговоры. Он рассудил, что Фарнак ушел из Каппадокии, поскольку понял, что ее не удержать, и решил не распылять свои силы. Поэтому Кальвин без проволочек потребовал возврата Малой Армении, заявив, что не видит никакой разницы между Каппадокией и малоармянскими землями. Требование Фарнака, чтобы положение осталось в неприкосновенности до прихода Цезаря, незаконно. Неприкосновенным можно считать лишь то, что остается в таком же положении, в каком было и раньше, то есть в момент захвата всех спорных территорий римлянами. Юридическая казуистика римлян просто изумительна.

Битва при Никополе

Не дожидаясь ответа, Кальвин начал поход против неприятеля, благо все силы были собраны в ударный кулак.

Он отправился из Команы в Малую Армению по лесистому хребту, который отделяет эту страну от Каппадокии. Маршрут этот представлял известные выгоды, так как на нем, как пишет автор «Александрийской войны», невозможно было устроить засаду. Кроме того, здесь легко можно добыть провиант.

Таким образом, Кальвин прошел форсированным маршем до города Никополя в Малой Армении. Никополь, основанный Помпеем в честь победы над Митридатом, лежал на равнине. Кальвин расположился в семи римских милях от города.

Фарнак поспешил отправить к нему очередное посольство с мирными предложениями. Во-первых, он и в самом деле еще надеялся договориться, а во-вторых, если уж войны было не избежать, считал это лучшим способом усыпить бдительность врага. Тем более что Кальвин считал врага Фарнака слабым противником и не сомневался в своей победе.

Стремясь покончить с Фарнаком поскорее, он внезапно передвинул лагерь к самому Никополю. Понтийскому царю ничего не оставалось, как принять вызов, — он вышел с войском за городские стены и расположился напротив лагеря Кальвина.

На следующую ночь Фарнак был разбужен охраной. В руки понтийцев попала ценная добыча. Они схватили курьера, который направлялся с письмом от Цезаря к Домицию Кальвину. Цезарь писал, что осажден в Александрии восставшими египтянами и находится в очень трудном положении. Гай Юлий требовал прислать новые подкрепления, а еще лучше, писал он, если Кальвин лично прибудет со своими солдатами в Египет.

Фарнак понял, что теперь ему требуется просто выиграть время. Ведь из письма явствовало, что Кальвин все равно скоро уйдет.

Соответственно, царь выбрал оборонительную тактику, приказав спешно вырыть два параллельных рва. Между ними он поместил пехоту, а по краям выставил конницу. Сам атаковать он не собирался.

Кальвин каким-то образом все же получил письмо Цезаря. Вероятно, постарался Фарнак. Как и следовало ожидать, известия о неудачах в Египте вывели Кальвина из равновесия. Гай Юлий был вождем не просто одной из политических партий. Он оставался единственной сильной фигурой в Риме. Его смерть в далеком походе могла привести Римскую республику к катастрофе.

Что осталось делать? Кальвин рассматривал несколько вариантов. Первый — просить мира у Фарнака. Это было позорно. Второй — сняться с лагеря и уйти. Но в этом случае он рисковал тем, что римская армия, большую часть которой составляли отнюдь не римляне, развалится по дороге, да и Фарнак мог ударить в тыл. Оставался третий вариант: самому напасть на понтийцев, разбить их, а уж потом идти выручать Цезаря.

Римский полководец вывел солдат из лагеря и выстроил в боевом порядке. Тридцать шестой легион находился на правом фланге. Следовательно, здесь планировалось нанести главный удар. Левое крыло занимал легион, набранный из понтийцев. Центр заняли галаты Дейотара. Их построение было довольно глубоким. Видно, Кальвин не очень доверял стойкости этих бойцов.

Тридцать шестой легион атаковал стоящую у рва конницу Фарнака, заставил ее отступить и напал с тыла на понтийскую пехоту, которая стояла под прикрытием рва. В то же время понтийская кавалерия ударила по римскому легиону, набранному из понтийцев, который сначала поддался под ее натиском, но затем перешел в контратаку, достиг рва и попытался его перейти. И тут попал под выстрелы стоящих наготове метательных машин Фарнака. Началась паника. В скоротечном бою легион был уничтожен. Пехота Фарнака сама перешла ров и при поддержке кавалерии атаковала галатов Дейотара.

Галаты какое-то время держались, но затем стали медленно отступать. Пользуясь этим, Фарнак бросил свои главные силы против 36-го легиона и вскоре едва не замкнул вокруг него кольцо. О победе речь уже не шла — вырваться бы живыми. Легионеры выстроились в каре и отступили к подножию гор, где из-за пересеченной местности Фарнак не мог пустить в дело конницу. А она, судя по всему, составляла главную силу понтийской армии.

Потери в армии Кальвина были значительны. Легион, набранный в Понте, полег во рву практически весь. Из солдат Дейотара погибло не менее трети. Тридцать шестой легион потерял 250 бойцов. Среди погибших было несколько известных римлян из всаднического сословия.

Кальвин собрал остатки легионов и ушел с ними в провинцию Азия.

Фарнак же, чьи руки теперь были развязаны, завершил покорение Понта. Автор «Александрийской войны» утверждает, что царь вел себя «как жестокий тиран»: он всюду истреблял римлян и грабил «понтийских граждан». Особенно не повезло людям, которые «были привлекательны красотой и юностью». Фарнак подверг их «таким наказаниям, которые бедственнее самой смерти». Из дальнейших пояснений следует, что он кастрировал многих римлян и превратил в евнухов, чтобы потом продать на азиатских рынках. То есть, в сущности, проделал с римлянами то же самое, что они считали возможным делать в своих провинциях с теми, кто им не желал им покоряться.

Фарнак хвастался, что вернул отцовское царство. Но вряд ли он, подобно Митридату, пользовался симпатией народа. Кажется, он был уже чужаком для понтийцев, что и объясняет его скорое падение.

Тем временем Цезарь разгромил александрийцев, утвердил в Египте власть своей любовницы Клеопатры и направился в Сирию. Здесь он узнал, что Фарнак закрепился в Понте. Предстояла новая война.

Veni vidi vici

Гай Юлий быстрым маршем явился в Каппадокию. Здесь он встретился с ее царем Ариобарзаном. Тот свято хранил верность римлянам, но не доверял своему брату, царевичу Ариарату. Чтобы избежать ненужной междоусобицы, Цезарь отдал Ариарату часть Малой Армении, но под верховной властью Ариобарзана. После этого римский диктатор продолжил поход все в том же стремительном темпе. Он достиг владений Дейотара. Тот, пользуясь полученным от Помпея титулом царя, объединил под своей властью почти всю Галатию. Мелкие галатские тетрархи, пользуясь случаем, нажаловались Цезарю на его самоуправство. Диктатор призвал Дейотара к себе. Хитрый галат прекрасно видел, на чьей стороне сила. Он явился без знаков царского достоинства, в одежде просителя и стал молить у Цезаря прощения за то, что полтора десятка лет назад связал свою судьбу с Помпеем.

Цезарю срочно требовалась поддержка для разгрома Фарнака. Поэтому он вернул ему царские инсигнии, а споры с тетрархами обещал разобрать позже. Дейотар мог считать, что легко отделался. С тем большим энтузиазмом он бросился исполнять приказ Цезаря привести для участия в войне легион пехоты и всю свою конницу.

Галатский легион был Цезарю необходим, так как войск для кампании против Фарнака явно не хватало. Всерьез он мог положиться только на 6-й легион ветеранов, прошедший горнило войны в Египте. Но этот легион в сражениях сильно поредел и насчитывал лишь пару неполных когорт — тысячу человек. Кроме того, в распоряжении Цезаря, кроме легиона, прибывшего от Дейотара, оказалось еще два — 36-й, устоявший в битве при Никополе, и еще один, набранный в Азии.

Фарнак попытался спасти дело дипломатией. Прибывшие от него послы заявили, что царь готов выполнить любые требования римского диктатора. При этом они напомнили, что Фарнак всегда отказывал Помпею в посылке вспомогательных войск, а значит, был лоялен по отношению к Цезарю. А вот Дейотар — тот помогал Помпею людьми. И все же оправдался и получил прощение! Чем в таком случае Фарнак хуже?

Как пишет автор «Александрийской войны», «Цезарь отвечал, что проявит полное беспристрастие по отношению к Фарнаку, если Фарнак действительно намерен исполнить свои обещания...». При этом он выразил сожаление, что «великие и тяжкие насилия над римскими гражданами, торговавшими в Понте, он не в состоянии сделать несуществующими», однако «прощает их Фарнаку, ибо он не может вернуть жизнь убитым и способность к деторождению кастрированным... Но зато Фарнак должен немедленно очистить Понт, отпустить челядь откупщиков и возвратить римским союзникам и гражданам все, что еще осталось в его руках. Если он сделает это теперь же, то тогда пусть и присылает ему дары и подарки, которые полководцы после удачных сражений привыкли получать от своих друзей. Дело в том, что Фарнак прислал ему золотой венок. С таким ответом он отпустил послов».

Фарнак пообещал Цезарю все исполнить, но при этом попытался затеять новые переговоры. Он знал, что гражданская война в Италии еще не закончена и Цезарь торопится уладить дела в Азии, чтобы вернуться в Рим. Поэтому Фарнак тянул время. Однако Цезарь понял, что понтиец хитрит, и прервал переговоры. Он рассчитывал разбить армию Фарнака, чтобы затем уже продиктовать условия мира.

Тут весьма кстати для римлян в Боспоре против Фарнака восстал его зять Асандр. Следовательно, Фарнак оказался лишен тылов.

Цезарь двинул войска к Зеле, где находился лагерь Фарнака.

Когда-то под Зелой Митридат Эвпатор разбил римлян. Теперь этот город должен был стать свидетелем новых сражений.

Возле Зелы лежала равнина, окруженная цепью холмов. Самый высокий и удобный из них занял Фарнак, который восстановил здесь старые лагерные укрепления Митридата.

Цезарь разбил лагерь в пяти римских милях от неприятеля, а затем на рассвете неожиданно для врагов совершил бросок и занял то самое место, где Митридат Эвпатор когда-то разбил Триария. Римляне без промедления стали строить полевые укрепления, чтобы блокировать врага и заставить сражаться его кавалерию в невыгодных условиях пересеченной местности.

Фарнак понял, что его перехитрили. Он выстроил все войска перед лагерем. Цезарь был убежден, что понтийский царь не начнет бой ввиду невыгодности позиций. А выстроенная армия — отвлекающий маневр, призванный задержать возведение римлянами полевых укреплений.

Но Фарнак дал сигнал к атаке. Его армия стала спускаться по крутому склону. Что повлияло на это решение? Автор «Александрийской войны», описавший битву, дает несколько гипотез. Среди них — благоприятные для Фарнака птицегадания, магия места, где Эвпатор победил Триария, надежда на бывших в армии наемников, которые побывали до этого в двадцати двух сражениях. Наконец, сыграла роль и самоуверенность после недавней победы над Кальвином.

Увидев движение врага, Цезарь не поверил в свою удачу. Потом убедился, что Фарнак делает грандиозную ошибку. Понтиец выстроил пехоту густыми колоннами и повел вниз, где она должна была стоять беспорядочной кучей.

Диктатор спешно отзывал солдат, занятых на работах, вооружал их и выстраивал в боевые порядки. Возникла сумятица. Легионеры еще не успели построиться, а передовые манипулы уже были атакованы серпоносными колесницами врага, каждая из которых запряжена четверкой коней. Первые ряды римлян подались назад, что еще усилило замешательство. За колесницами шла пехота понтийского царя. С громким криком она атаковала римлян, и закипело беспорядочное сражение. В каком-то смысле безумная атака Фарнака принесла успех: римляне не успели расстрелять его солдат на расстоянии и приняли рукопашный бой.

Но на этом удача оставила понтийцев. На правом фланге пошел в контратаку 6-й легион. Римские ветераны рубились одновременно с яростью и хладнокровием. А затем началось контрнаступление по всему фронту. Понтийцы, лишенные в результате просчета Фарнака способности маневрировать, несли большие потери. Наконец они побежали. Легионеры взобрались следом за ними по крутому склону, начали резню, взяли вражеский лагерь. Фарнак с несколькими спутниками успел уйти.

Цезарь был доволен: неприятельская армия перестала существовать за один день. А значит — конец войне. Одному из своих римских друзей диктатор написал об этой кампании: «Veni vidi vici». Пришел, увидел, победил. Это и вправду был блицкриг, молниеносная война. Сражение при Зеле состоялось 2 августа 47 года до н. э.

Гибель Фарнака

Фарнак собрал остатки своих людей и явился в Синопу.

Цезарь послал Кальвина преследовать беглеца. Сам он не имел времени для того, чтобы разбираться с Фарнаком. Но и у Фарнака времени не было. Целью базилевса теперь было восстановить свои права на крымские владения. Поэтому он договорился с Кальвином и передал ему Синопу без боя.

Добираться до Боспора решено было морем. Но кораблей, пригодных для перевозки конницы, не осталось. Тогда Фарнак велел перебить коней, посадил войско на корабли и отбыл в Крым.

Явившись в Боспор, он обнаружил, что здесь идет война между греками, с одной стороны, и скифами и сарматами, с другой. Асандр возглавлял греков. Фарнак немедля принял сторону «варваров». Тот и другой набрали людей в свои армии. Фарнак захватил столицу Боспора — Пантикапей, затем взял Феодосию — словом, закрепился на Керченском полуострове. Судя по смутному сообщению Аппиана, он вступил в переговоры со скифами, чтобы те ударили с тыла по боспорским городам. Но Асандр собрался с силами раньше и повел своих воинов на Фарнака.

Тут сказалось то, что у понтийского царя не было конницы. Царскую армию разбили и загнали в Пантикапей. Раненного в бою Фарнака едва успели затащить в ворота. Вскоре он умер, пятидесяти лет от роду. Владение Боспорским царством приносило Митридатидам несчастье.

Захвативший власть Асандр объявил себя сторонником римлян, но Цезарь ему не поверил и отдал Боспор во всех отношениях лояльному царевичу Митридату Пергамскому — сводному брату Фарнака, рожденному Эвпатором от галатской княжны из племени трокмов. Прежде Митридат Пергамский владел по милости римлян частью Галатии — Галлогрецией (она же — тетрархия племени трокмов).

Впрочем, стать боспорским царем ему не было суждено. Асандр, разумеется, не захотел отдавать просто так владения, завоеванные в столь тяжелой борьбе, и в военном столкновении с Митридатом Пергамским одержал победу.

Впоследствии, надо полагать, ему все-таки удалось убедить римлян в своей преданности и сохранить страну за собой. Во всяком случае, правил он Боспором еще тридцать лет, причем вместе с дочерью Фарнака II — Динамией, брачный союз с которой был заключен уже после гибели царя.

Смерть Понтийской империи

Но и это еще не конец понтийской истории. Последнюю главу вписал в нее знаменитый римский триумвир Марк Антоний.

Как известно, после смерти Цезаря гражданские войны в Риме вспыхнули с новой силой. Наконец страну поделил триумвират — Октавиан, Эмилий Лепид и Марк Антоний, которому достались восточные провинции. В качестве метода управления Антоний выбрал создание марионеточных царств на окраинах своих владений. Такие царства не требовали затрат на управление, потому что все силы и расходы брали на себя марионеточные династы, которые платили римлянам дань (иногда под видом подарков) и поставляли вспомогательные войска. В то же время династы полностью зависели от Рима, потому что без римской помощи были обречены на гибель в борьбе с алчными соседями, самыми опасными из которых являлись парфяне.

В 39 году до н. э., когда умер галатский царь Дейотар, Антоний принял решение возродить Понтийское царство. Нашелся и подходящий претендент на престол — сын Фарнака Дарьявахуш, или Дарий. Его царство включало районы Амасии, Амиса, узкую полосу побережья от Фарнакии до Колхиды. Конечно, это была лишь тень прежнего Понта. Но именно такой вассал нужен был восточноримскому императору Антонию.

Правление Дария оказалось недолгим. Через два года Антоний бесцеремонно отстранил его от власти. То ли понтиец оказался полной бездарностью, то ли (что более вероятно) начал плести интриги, пытаясь расширить владения и освободиться от римской опеки. Очевидно, потребовался более покорный правитель.

Таким человеком показался греческий чиновник Полемон, которого Антоний внезапно возвысил. Он был сыном ритора, то есть учителя, Зенона из Лаодикеи. Каким образом сын провинциального педагога сделал блистательную карьеру при дворе Антония — неясно. Как бы то ни было, сначала, в 38 году до н. э., Полемон стал царем Внутренней Киликии и части Ликаонии. Его столицей сделался город Иконий (современная Конья в Турции). Полемон показал себя человеком послушным, деловым и склонным к интригам. После низложения Дария он получил в добавление к своим землям еще и освободившееся Понтийское царство. И вышло так, что Полемон I, процарствовав целых 29 лет (37—8 годы до н. э.), стал основателем новой понтийской династии — Полемонидов.

Рассказать о правлении Полемона практически нечего. Ему достался совсем иной Понт — небогатый, моноэтничный и проще устроенный. Сразу после своего восшествия на престол он стал готовить войска и собирать деньги для Антония, который собирался воевать с парфянами. Полемон участвовал в походе императора на Парфию, шел через армянские земли, попал в плен, вернулся за выкуп. В награду за верность он получил от Антония Малую Армению. Затем, вероятно, захватил и Колхиду. Понтийское царство вновь превратилось в значительную региональную державу. Правда, это вовсе не означает, что его положение укрепилось. Теперь соседом и хозяином понтийцев был агрессивный Рим. Полемониды и их страна существовали только из милости — пока были нужны римским владыкам.

В 31 году до н. э. Антоний потерпел поражение от Октавиана, бежал в Египет и покончил самоубийством. Западному императору достались все владения его восточного коллеги. А с ними — клубок противоречий, в которые сплелись ближневосточные дела.

Полемон сумел подольститься к Октавиану. Понтийский царь был внесен в списки друзей и союзников Рима. Но скоро император посчитал, что владения Полемона слишком обширны, и отнял у него Малую Армению. Правда, взамен отдал Боспорское царство после того, как там умер Асандр. То есть задал направление экспансии. Пускай подвластные царьки дерутся между собой на потеху Рима.

Полемон женился на вдове Асандра — уже немолодой Динамии. Эта внучка Митридата Эвпатора, дочь Фарнака, превратилась в переходящее приложение к Боспору для тех, кто хотел им владеть.

Греческие города Крыма признали власть Полемона. Но варварское население — скифы и прочие племена — взбунтовалось.

Полемон разгромил скифов, потом направился в устье Дона и взял город Танаис (в районе современного Ростова-на-Дону). Затем отправился в поход на восточное побережье Азовского моря, в Тамань, дабы помочь живущим здесь грекам, которым не давали житья прикубанские племена — синды, аспурги, ахеи.

В земле аспургов Полемон попал в засаду и погиб. Так, во всяком случае, утверждает Страбон. Власть в Боспоре после этого захватил Аспург — сын Динамии и Асандра. А в Понте воцарилась вторая жена Полемона Пифодорида (8 год до н. э. — 23 год н. э.), внучка Марка Антония. Она оказалась хитрым и смекалистым политиком. Она наладила связи с варварскими царьками на периферии римского мира и за счет этого сохранила власть. Например, дочь ее и Полемона — Трифена стала женой фракийского царя Котиса.

Через пять лет после смерти Полемона Пифодорида вышла замуж за каппадокийского царька Архелая. Так Понт и Каппадокия вновь объединились — на этот раз в династической унии. Правда, это объединение оказалось столь же непрочным, как прежде. После смерти Архелая в 17 году н. э. римляне превратили Каппадокию в провинцию.

В 23 году умерла и Пифодорида. Римский император Тиберий передал Понт и киликийские владения ее малолетнему внуку, сыну Трифены и Котиса. Так воцарился Полемон II (23—64 годы). Мы практически ничего не знаем о его правлении. Известно только, что Полемон проводил дружественную политику по отношению к Риму. Он благополучно пережил Тиберия, Калигулу и Клавдия. Однако при Нероне было принято решение превратить Понт в провинцию. Возможно, потому, что изменились внешнеполитические задачи.

Нерон пытался перейти в контрнаступление на Востоке против парфян и занял Армению. Закончилось это плачевно — капитуляцией римских войск перед парфянами при Рандее. Армения была потеряна римлянами. И тогда созрело решение ликвидировать вассальные царства в Малой Азии, образовать сплошную римскую границу и сосредоточить там гарнизоны. Так казалось надежнее. Видимо, буферные царства постепенно становились рассадниками шпионажа и интриг. Решение приняли, как пишет Светоний, «с согласия» Полемона. Это напоминает увольнение «по собственному желанию», часто прикрывающее отставку. Видимо, подобные юридические формальности представлялись крайне важными для тогдашней римской политики.

Понт присоединили на первых порах к римской провинции Галатия (все галатские владения уже были включены в состав империи). Полемону оставили княжество в Киликии и Ликаонии. Там он правил до времени императора Гальбы (68—69 годы). Затем эти районы также присоединили к имперским владениям.

Последнее сообщение, относящееся к Понту, мы можем найти у Корнелия Тацита в его «Истории». Этот автор пишет, что после свержения Нерона, когда начались гражданские войны, а в Риме правил Авл Вителлий (69 год), в Понте «неожиданно взялся за оружие варвар из рабов, некогда командовавший царским флотом», то есть наварх царя Полемона. Звали его Аникет. Прежде он пользовался большой властью, но когда Понт утратил независимость, остался не у дел. По словам Тацита, Аникет с нетерпением стал ожидать момента, чтобы отделить страну. И вот — час настал. После свержения Нерона Аникет именем Вителлия привлек на свою сторону пограничные с Понтом племена, собрал войско и ворвался в Трапезунд. Стоявшая здесь когорта была перебита. Ее солдаты незадолго до того получили римское гражданство, но все равно, пишет Тацит, остались прежними — «ленивыми распущенными греками», за что и поплатились. Римляне, надо признать, были невысокого мнения о поздних эллинах.

Аникет забросал горящими факелами римские суда, стоявшие в порту. Он стал полным хозяином на море, так как лучшие галеры были уведены римлянами в Византий в самом начале гражданской войны. В кратчайшие сроки понтийцы понаделали легких судов, которые по-гречески назывались «камары», и стали пиратствовать. По сути, Трапезунд превратился в пиратское гнездо.

Мятеж обеспокоил полководца Флавия Веспасиана, который командовал римскими силами на Востоке и воевал в Иудее. Веспасиан собрал сводный корпус из своих легионов и поставил во главе его опытного военачальника Вирдия Гемина. Тот вошел в Понт, напал на занятых грабежом варваров и рассеял их. Затем построил несколько быстроходных галер. Вскоре римляне настигли Аникета с его челнами в устье реки Хоби в Грузии (севернее устья реки Риони). Пират попросил помощи у местного картвельского вождя Седохеза — одного из многих независимых правителей, которые когда-то подчинялись понтийским царям, а теперь — только себе. Седохез было изъявил готовность оказать ему содействие. Но тут в переговоры с ним вступили римляне и объяснили, что если Седохез будет упорствовать, то навлечет этим вторжение имперской армии. А если проявит благоразумие — получит деньги. Седохез выбрал второе и сдал Аникета римлянам.

Так закончилась история Понта.