– Кузьмич, я в шоке! – не могла успокоиться Кира, ставя перед всеми чашки с чаем и небольшую керамическую мисочку с ванильными баранками. – И вкусного я тебе ничего не дам. Вот тебе баранки, грызи.

На кухне собрались все. Чик тоже пришел и сел перед окном, чтобы охранять периметр за стеклом. Каждую пролетающую мимо птицу он бешено облаивал, как нарушителя границы. Двигался он пока еще не так легко, как прежде, но уже пытался подскакивать от переполнявших его эмоций. Как назло, пара помоечных ворон решила создать семью и вырастить потомство прямо напротив его жилища. И они постоянно крутились перед глазами как будто назло.

– Как ты мог от нас это скрыть? – продолжала Кира, опершись спиной о столешницу и негодующе глядя на него.

– Да, Кузьмич, ты как-то отделился от коллектива, – поддакнул Кирилл. – Общественность протестует. Я бы сказал больше, негодует.

– Друзья, коллеги и соратники! – воззвал обвиняемый. – Не корысти ради, а токмо восстановления истины для.

– Божечки! Он опять заговорил полными предложениями! Какое счастье! Где бы записать? – всплеснула руками Самойлова. – Ты что, хочешь сказать, что если бы ты поделился с нами своими планами, то мы предупредили бы Аллу? Наставили бы ее на путь истинный?

– За кого ты меня принимаешь? Просто у меня не было уверенности, что все получится именно так, как я спланировал. Представляете, если бы рассказал, что собираюсь делать, а потом все сорвалось? Вы бы меня первыми тапками закидали.

– Да будет тебе. Не закидали бы. Так только, немного поиздевались бы и все.

– Так себе перспективка. Вот поэтому я и решил сначала все сделать, а потом уже вам показать.

– Ну давай с самого начала! – от нетерпения Кира аж подалась вперед.

– Ну начать, думаю, стоит с иголок. Можно ли ими убить? Поговорил я со своим знакомым. Он бывший судовой врач, много лет плавал по всему миру. Еще в советские времена начал интересоваться иглорефлексотерапией. Тогда метод серьезно в нашей стране не воспринимался, но и явного запрета на него не было. Литературы по данному вопросу тоже. Поэтому везде, где только бывал, обязательно заходил в книжные магазины. Пока его коллеги отрывались на берегу в барах и бегали по магазинам, скупая импортную технику и тряпки, он искал книги по акупунктуре. Покупал все, что попадалось. Язык его не смущал, привозил в Москву и искал тех, кто сможет ему это перевести на русский. Все деньги на это тратил. Видимо, где-то ему попадались книги, по которым современные врачи не учатся, потому что знать им это не положено. Помню, он как-то говорил, например, что есть точка на черепе сзади, где-то на два пальца выше основания, если в нее попасть, то игла войдет прямо в мозг, потому как там есть дырочка, из который выходит сосуд или нерв. Что будет, если в ней иголочкой поковырять, я, честно говоря, не помню. Но точно ничего хорошего и совместимого с жизнью.

– Кузьмич, давай без лекций по анатомии. Ближе к телу, как говорил Остап Бендер, – постарался вернуть его к реальности Кирилл.

– Да, увлекся, был неправ, – спохватился собеседник. – Так вот, когда на сцене появилась трубочка от иголки и встал вопрос, можно ли иголкой убить, я вспомнил про него. Встретились, поговорили. Он подтвердил, что такое технически возможно, если знать, что делаешь. Если на одной конечности возбуждать симпатическую нервную систему, а на другой парасимпатическую…

– Ты опять полез в анатомию с физиологией? – отдернул его Кирилл.

– Не перебивай, а то будет непонятно.

– А мне и так уже все непонятно, – подала голос Кира.

– Сейчас объясню, – успокоил приятель.

– Может, не надо? – засомневался Самойлов. – И так слишком много букв.

– Прости, но без этого никак. Так вот, симпатическая нервная система возбуждает активность сердечно-сосудистой системы, а парасимпатическая, наоборот, угнетает. Если вызвать два эффекта одновременно, сердце сходит с ума. И, не понимая, что делать дальше, просто останавливается. Понятно?

– В целом, более-менее, – неуверенно подтвердил приятель. – Хотя откуда вдруг у человека появились сразу две нервные системы, осталось за кадром. Вроде одна всегда была.

– Хорошо, поясню. У человека есть вегетативная нервная система, которая регулирует работу всех органов и тканей. Она делится на симпатическую и парасимпатическую. У каждой свои функции в зависимости от обстоятельства. Здесь все понятно?

– Кажется, да. Продолжай.

– Природой так устроено, что, когда возбуждается одна, другая тормозит. Чтобы не мешать друг другу. Если же искусственно возбудить обе, то происходит конфликт. В нормальном состоянии такое технически невозможно. А вот под воздействием внешних раздражителей вполне. В итоге мы имеем то, что имеем, – остановку сердца. Причем, заметьте, никаких следов на коже и все чисто в крови. Оттого и было решение, что смерть от какого-то нового яда, который обнаружить стандартными анализами невозможно.

– Ты хочешь сказать, что Алла владела такой запрещенной техникой?

– По всей видимости, да. Наверное, ей на глаза попалась такая же книга, откуда она и почерпнула знания. А затем родилась гениальная идея.

– Ну, хорошо. А что дальше?

– А дальше вот что. Если мы знаем, что это сделала Алла, то напрашивается сам собой вопрос – зачем? Я отдельно пообщался с Кириллом и выяснил все обстоятельства. Оказалось, в магазине появилась новая хозяйка – сестра Аллы, вторая жена Ильи. Сначала я решил, что завладение магазином и было целью. Но это как-то глупо. Антикварный магазин – это не высокотехнологичная компания, которая существует за счет своих патентов и ноу-хау. Это обычный магазин, просто торгующий старыми вещами. Убери оттуда эту мебель, и он не стоит ничего. Или, по-другому, открой такой же рядом, но с более интересными и уникальными предметами, и бизнес этот тут же рухнет.

– Слишком примитивно мыслишь, – возразил Кирилл.

– Конечно примитивно. Но я для общего понимания ситуации. В действительности все намного сложнее. Но принцип от этого не меняется. Получается, магазин – не самоцель. Тогда что? Пришлось разыскивать Илью и пытаться все выяснить у него. Чтобы он просто захотел со мной как-то конструктивно общаться, вынужден был приложить определенные усилия.

– Иголки под ногти? – усмехнулся Кирилл. – Извини за каламбур.

– Практически, – не моргнув глазом, ответил приятель. – Только ментальные. Оказалось, у него была богатая престарелая родственница, после смерти которой все имущество должно было отойти к Погуляеву. И Алла об этом знала. А ее сестра, Мила, уже давно встречалась с Ильей. Если бы эти двое поженились, Чистякова-старшая получила бы доступ к наследству. Мешало лишь наличие Скобы. Но зачем ее было убивать? Вот это мне не давало покоя. Ведь можно просто попытаться увести Илью из семьи. Он сам признался, что подумывал об этом. Когда же Алла сказала, что Скоба была беременна, все встало на свои места. При таком раскладе о разводе можно было забыть раз и навсегда. И вот жена умирает, вслед за ней старушка…

– Алла и ее замочила?

– Нет, там все чисто. Я узнавал. У нее почки отказывали, и дарственную она заранее оставила. В общем, Мила становится новой супругой. Цель достигнута, мечта сбылась…

– И что, он вот так просто решил тебе помочь? – удивилась Кира.

– Не совсем просто. Пришлось рассказать, в чем Алла подозревается. А потом припугнуть, что такая участь грозила и ему. В итоге все было сделано в лучшем виде.

– Сделано что? – не понял Кирилл.

– Он с моей подачи спровоцировал Аллу на активные действия.

– Каким образом?

– Просто разыграл сцену семейного скандала и предложения о разводе, зная, что Алле об этом точно станет известно. Та просто не могла позволить, чтобы все, к чему она стремилась, утекло у нее сквозь пальцы. Поэтому решила разделаться с Погуляевым точно так же, как и с его первой женой.

– Но Илья же очень рисковал, позволив ставить себе иголки! – возмутилась Кира. – Какое ты имел право подвергать его такому риску?

– Никакого риска не было, – спокойно ответил Кузьмич. – Я предупредил его, что должно произойти. Его задача была только в том, чтобы дать возможность поставить себе одну иголку, и сделать нам знак, если Алла захочет поставить вторую в определенное место. Собственно, это вы и слышали из-за двери.

– Все равно это был риск. А вдруг есть еще какие-то другие точки, о которых тебе твой судовой врач не сказал?

– Риск, конечно, определенный был. И Илья, несмотря на свою тряпичность, это понимал и шел на него. Ему тоже не улыбалось все время жить рядом с человеком, который может избавиться от него в любой момент. И потом, как бы я иначе смог доказать, что это сделала она?

– Все равно я этого не понимаю, – неодобрительно покачала головой Кира.

– Победителей не судят, – пожал плечами Кузьмич.

– Жуткая история, – передернул плечами Кирилл. – Все так буднично. Убили человека чуть ли не на глазах у его сотрудников, и никто ничего не заметил.

– Так бы и было, если бы не одна маленькая трубочка и наблюдательность сотрудницы, – кивнул Кузьмич.

– И что же теперь с этой Аллой будет? – поинтересовалась Самойлова. – Все, что произошло, – исключительно результат логических выводов. Фактов нет. Даже трубочка ни для кого не аргумент.

– Что ты переживаешь? Мы всю информацию собрали, и я дяде Коле ее передал. Что хочет, то пусть с ней и делает. В конце концов, есть специально обученные люди, которые должны восстанавливать справедливость.

– И насчет Марины тоже?

– Каюсь. Про нее я совсем забыл. А надо было рассказать?

– А не надо?

– Думаю, нет. У нее и без нас проблем хватает. Если же дотошные следователи докопаются, откуда же взялся мышьяк, то это их дело.

– Ну да. Наверное, ты прав, – невесело усмехнулась Кира.

– Что-то ты совсем скисла, – немного расстроился Кузьмич. – Кира, давай я тебя немного расшевелю.

Чик решил, что расшевелить планируют его, и с готовностью сел напротив гостя, вывесив язык набок и преданно глядя в глаза.

– Чикуша, – обратился тот к собаке, – играть я с тобой не собираюсь. Давай вместе смолотим все баранки, пока я буду поднимать настроение твоей хозяйке.

– Нет, сначала я, – Кирилл взглянул на часы. – Ты же хотела посмотреть, что в коробке?

– Конечно! – глаза у сестры загорелись. – А что, ты решился ее все-таки открыть?

– Нет, – усмехнулся он. – Не я. Наследники.

– Не поняла?

– Извини, что заранее тебя не предупредил. Я пригласил их сюда.

– Какая-то неприятная тенденция наметилась. Все ставят меня перед фактом.

– Ну прости! Хотел сделать тебе сюрприз.

– Сюрприз, прямо скажем, так себе. Зачем совершенно посторонних людей тащить ко мне домой? Тем более без моего ведома?

– Как зачем? Я же говорил. Если они докажут, что сделали все возможное, чтобы найти тайник, отдам им коробку.

– И что, они доказали?

– Конечно! Мне звонил Роман.

– И чего он хотел?

– Собственно говоря, ничего. Просто поделиться результатами поисков. Он, оказывается, смог восстановить всю цепочку вплоть до больницы, но ее найти не смог. Вернее, не вычислил. И был в полном отчаянии. И я пригласил его сюда вроде как для мозгового штурма.

– Как благородно! А с нами посоветоваться?

– Так вы вроде со мной еще тогда согласились, что готовы им отдать коробку, – недоумевающе потряс головой Кирилл. – Не понимаю, для чего все это еще раз проговаривать?

– И когда же они придут?

– Должны вот-вот подойти, – Кирилл еще раз взглянул на часы.

В этот момент раздался звонок в дверь.

– Ну что, час Х? – подмигнул он. – Принимаю ставки на то, что там лежит.

– Тебе бы только развлекаться, – махнула на него рукой сестра. – Сам пригласил, сам иди и открывай.

Кира отошла к окну и уставилась на соседний дом. В принципе, расстраиваться было не из-за чего. Вроде бы договорились отдать коробку наследникам, если те пройдут квест. Но когда выяснилось, что условие выполнено, стало как-то обидно. И не потому, что внутри несметные богатства. Какая разница, что там лежало, бриллиантовое колье или медный крестик? Дело было в другом. Чувства справедливости не возникало. Одни бегают по городу, высунув язык, лопатят интернет и морщат мозг, разгадывают загадки, потом все же находят клад. А другие звонят и ноют, что ничего не получилось. И за это им готовы выдать сокровища. Вот если бы до печи добрались, тогда другое дело.

На пороге появились Роман и Татьяна. Как Кирилл и говорил, выглядели наследники совершенно обычно – простые, открытые лица, скромная одежда, приятные манеры. Таких по улицам ходят сотни тысяч, пройдешь и не заметишь. Гости явно немного нервничали. Пришлось успокаивать, усаживать на единственные два стула на кухне. Кузьмич и Кирин брат устроились на широком подоконнике, чтобы не нависать над ними и не нервировать еще больше.

– Итак, – начал Кирилл, представляя гостей. – Прошу любить и жаловать – Роман и Татьяна.

Гости едва слышно сказали: «Здрасте» и тревожно посмотрели на молодых людей. Они не понимали, зачем их сюда притащили. Кира с Кузьмичом кивнули в ответ. Только Кириллу было в этой ситуации комфортно. То ли он не понимал, что все напряжены, то ли просто делал вид, что все в порядке.

– Это Кира, это Кузьмич, – продолжил он как ни в чем не бывало.

– Приятно познакомиться, – неуверенно выдавила из себя Тата.

– Я не буду вас долго мучать, – радостно улыбнулся Самойлов. – Поэтому просто скажу – мы нашли коробку, которая была в тайнике. Я и мои друзья полагаем, что это и есть те самые сокровища, которые спрятал доктор Вельде. Насколько мы знаем, он никогда не женился, детей и близких родственников у него не было, так что никому из его потомков мы ее передать не можем.

Креп открыл было рот, но молодой человек сделал жест, чтобы его не перебивали.

– Эта коробка ваша по праву, поскольку Татьяна является правнучкой Евы, которой и предназначалось то, что там лежит. Мы не имеем на нее никакого права, – и он пододвинул коробочку на середину стола. – Но у нас к вам одна просьба.

– Какая? – все еще настороженно спросил Роман.

– Коробка закрыта, и что там, мы не знаем. Мы хотели бы попросить вас открыть ее здесь. Удовлетворите, так сказать, наше любопытство.

– Да, конечно, – с облегчением согласился Креп, взял коробку в руки и обратился к жене. – Тата, ты не возражаешь, если открою ее я?

Жена молча помотала головой из стороны в сторону. Супруг попробовал поддеть крышку пальцами, но ничего не получилось. Тогда он достал из кармана связку ключей. На ней висел маленький складной ножик с массой инструментов. Выбрав один из них, Креп поковырялся в замке и открыл крышку. Все тут же сгрудились над коробкой, разглядывая содержимое.

– А можно вас попросить, – после небольшой паузы подал голос Кирилл, – достать украшения, чтобы мы могли их сфотографировать на память?

Татьяна кивнула и разложила на столе невероятной красоты гарнитур – колье, браслет и серьги с крупными рубинами в обрамлении жемчуга и бриллиантов. Кира тут же сбегала за фотоаппаратом и сделала несколько снимков с разных ракурсов. Пока друзья рассматривали находку, Тата незаметно дернула мужа за рукав.

– Мы на секундочку выйдем, – сказала она и потащила Романа на лестничную клетку.

Кирилл недоуменно проводил их взглядом, но говорить ничего не стал. Сестра же присела, чтобы поближе рассмотреть украшения, и не обратила на их слова никакого внимания. «Какая красота, – размышляла она. – Пусть всего лишь один гарнитур, но все равно сокровище! Не ларец и не сундук с богатствами, какая разница. Главное, мы это сделали. Но как же жаль расставаться. Хоть бы в руках подержать, на себя надеть, чтобы сфотографироваться на память. Эх! Никто же не поверит, что в наше время можно найти настоящий клад. Даже обидно!»

Кузьмич незаметно присел рядом на корточки. Откинув прядь волос с ее лица, он едва коснулся губами щеки Киры и негромко произнес:

– Ну что, ты молодец? Добилась своего?

– Ну… – она так растерялась от этого прикосновения, что не нашлась что ответить.

Рядом стоял брат и все видел. Самойлова даже глаза боялась поднять, чувствуя, как розовеют уши. «Сейчас он что-нибудь ляпнет. Как всегда, в своем стиле. Ну зачем Кузьмич начал при нем разводить все эти нежности? Нельзя было выбрать другое время? Надо как-то выкручиваться, – лихорадочно соображала она. – Ладно, лучшая защита – это нападение».

– Вот видишь, Фофа… – начала Кира, но вернувшиеся гости помешали закончить мысль.

– Мы считаем, что без вас мы бы эти украшения никогда не нашли. Поэтому будет справедливо, если половина достанется вам, – решительно заявила Татьяна, положив колье обратно в коробку, а браслет и серьги оставив на столе. – Надеюсь, вы не будете возражать, если мы заберем себе это.

Самойлова с братом слегка опешили. Кира вскочила и уставилась на них, не веря своим ушам. Кто мог подумать, что совершенно незнакомые люди так легко откажутся от половины наследства? В старых романах широкие жесты были в норме вещей. Но в современной жизни на такие поступки рассчитывать не приходилось. Не растерялся только Кузьмич.

– Благородно! – невозмутимо заметил он, засовывая в рот собаке очередную баранку.

Когда Роман и Татьяна ушли, а Кира пришла в себя от изумления, ее прорвало.

– Представляете?! Мы нашли настоящие сокровища! И я теперь кому хочешь могу доказать, что это правда. Такое же бывает только в сказке!

– Успокойся ты, – стал тормозить ее Кирилл. – Не такая уж это и большая редкость.

– Ну да! И много кто из твоих знакомых находил что-то подобное?

– Никто.

– Вот то-то! А мы нашли! Я, конечно, потом все красиво сниму, а то эти фотки на столе вообще не айс. Жаль только, что потом все придется продать.

– Зачем продавать? – не понял брат.

– Ну как же, – удивилась сестра. – Чтобы поделить все поровну.

– Я, например, на свою долю не претендую, – пожал плечами Самойлов. – А ты, Кузьмич?

– Мне на жизнь хватает, – откликнулся равнодушно тот.

– Ну вот, Зюзя. Можешь все оставить себе.

– Как это, себе? Я так не могу. Это не честно.

– Давай сейчас не будем открывать философский диспут, что честно, а что нет. Договоримся так, это все пока пусть будет у тебя. Хочешь, носи, хочешь, спрячь подальше. А если вдруг нам очень понадобятся деньги, мы придем к тебе и попросим свою долю. Такой вариант тебя устраивает?

– Такой? Да, – согласилась сестра, примеряя браслет.

– Ну вот, и конец истории, – заметил грустно Кирилл, отхлебнув из кружки остывший чай.

– Не совсем, – Самойлова перешла к примерке серег.

– Почему?

– Потому что остался один неясный для меня момент.

– Какой?

– Если Ева умерла, почему доктор продолжал держать украшения в тайнике? Мог бы отнести домой. Так спокойнее.

– Кто же знает? Наверное, не мог.

– Почему?

– Ну откуда я знаю? Могу предложить такую версию – Вельде собирался забрать коробку, но его арестовали, например, за антиреволюционную деятельность, посадили в тюрьму на десять лет. А когда он вернулся, попасть в виварий уже не смог. Как тебе такой вариант?

– С большой натяжкой сойдет, – пожала плечами Кира и обратилась к приятелю. – Кстати, чем ты там собирался поднять мне настроение?

– Не поднять настроение, а расшевелить, – поправил ее Кузьмич.

Он пошарил в необъятном рюкзаке и извлек небольшую картонную коробку. Поставив ее на стол, приятель аккуратно вытащил из нее изящную фарфоровую чашку и открыл доступ к просмотру. Кира послушно склонилась и стала изучать милых зеленых попугайчиков среди чего-то там цветущего. Рисунок нанесли вручную, очень мило и с отменным вкусом. Судя по небольшим сколам и почти стершийся позолоте, у предмета была долгая жизнь и нелегкая судьба.

– Какая красивая! – Кира аккуратно взяла ее в руки.

– Дарю тебе, как любителю чая. Знал, что тебе понравится.

– Она, наверное, очень старая.

– Утверждать не решусь, клейма нет. Но, судя по форме ручки, это твой любимый модерн. Значит, можно с определенной долей уверенности говорить о конце девятнадцатого или начале двадцатого века.

– Ого! Спасибо большое! – девушка так же аккуратно поставила ее на стол подальше от края.

– Но подарил я тебе ее не для того, чтобы ты пила из нее чай, – продолжил Кузьмич.

– А для чего?

– Чтобы, если вдруг тебе станет скучно, нашла блюдце от этой чашки. Мне это не удалось.

– Так его, наверное, уже давным-давно нет. Если вообще когда-либо было.

– Есть. Я только след его потерял. Будет нечем заняться, свистни. Я расскажу, на чем остановился в поисках.

– Ладно, – немного озадаченно согласилась Кира.

– Эх, ты просто не понимаешь коллекционеров! На что только они ни готовы пойти, чтобы заполучить какую-нибудь редкую вещь в свою коллекцию.

– Как будто ты их понимаешь, – усмехнулся Кирилл.

– Представь себе, да. Есть у меня один знакомый, старый нумизмат. Собирает интересные монеты. Все, что зарабатывает в своей жизни, отдает на приобретение очередного раритета. Кстати, недавно звал к себе на дачу погостить. Поеду, повезу ему подарок.

Кузьмич порылся в карманах и достал квадратную монету из желтого металла.

– Какая странная, – Кира внимательно поднесла ее к глазам, а потом взвесила на руке. – Тяжелая. Она что, из золота?

– Да, это риксдалер, по-другому, шведский талер. Самое начало семнадцатого века.

– И что, вот за такой кусочек штампованного металла можно отдать целое состояние? – Кира с недоверием посмотрела на него.

– Состояние, может, и нет, но приличные деньги придется выложить. Если хотите, поехали со мной. Отдохнете на природе пару недель, заодно пройдете вводный курс нумизматики.