Чужой: «играть с огнем»

В бездне Dishonored обитает Чужой – «тот, кто остается в стороне» от человеческой реальности, политического соперничества и даже за пределами понятий добра и зла. Однако при этом его влияние потрясает мир, его присутствие – один из основных элементов, связывающих все три части серии. Его силы одновременно полезны для игрока и опасны для него же в руках антагонистов. Вот уже четыре тысячи лет Чужой переворачивает цивилизацию вверх дном, скрываясь в тени, подпитывает фантазии, страсти, сомнения тех, кому дал метку. Люди служат ему, охотятся на него, боятся его, а игроки как минимум сомневаются. Кто такой Чужой на самом деле? Какие у него намерения?

Его история вплетается в ткань истории постепенно. В Dishonored 2 она развивается через ритуал, приведший к его величию, а в Death of the Outsider – заканчивается, когда игроку дают право выбрать, как завершится его правление. Хорошая отправная точка на пути к пониманию этого сложного персонажа – высказывание одного из разработчиков, Рикардо Бэра: «Строго говоря, Чужой – не трикстер, но некоторые его поступки могли напомнить игрокам поведение определенных богов-трикстеров. Например, он дарит запретные благословения. Можно сказать, что в нем есть черты «хтонического»^[115], «адского» бога, символизирующего бессознательное, загадочность, тайны и подавленные желания, творчество и т. д. Архетип Тень по Карлу Густаву Юнгу. На мой взгляд, этот аспект важнее черт бога-плута».

Отравленные дары

Бог-плут, или трикстер, – это архетипическое существо, чьи уловки и шутки раскачивают отношения между людьми и богами в хорошую сторону или в плохую. Впервые этот термин появился в работах антрополога Джорджа Берда Гриннелла о преданиях индейского племени Черноногих. Трикстером он назвал Напи, озорного героя, который, с одной стороны, украл одежду Солнца, а с другой – поделился с племенем жизненно важными знаниями (например, о том, как строить переносное жилище типи). Карл Юнг, на которого ссылается Бэр, тоже занимался изучением легенд североамериканских индейцев. В книге «Трикстер. Исследование мифов североамериканских индейцев» (1958) он дал трикстеру следующую характеристику: «Он одновременно предстает как обманщик и жертва обмана […] Для него не существует ни моральных, ни социальных ценностей; он руководствуется лишь собственными страстями и аппетитами, и, несмотря на это, только благодаря его деяниям все ценности обретают свое настоящее значение».

Трикстер фигурирует во многих мифах и легендах мира: Прометей, укравший огонь у богов, чтобы отдать его людям; Гермес, бог воровства; Сет, обманом убивший своего брата Осириса; Локи, манипулирующий скандинавскими богами с помощью иллюзий и перевоплощений; или Мауи, полубог маори, похитивший солнце. При встрече с людьми Чужой, как и Прометей, приносит им дары. Однако если огонь был благословением для первобытного человека – средством согреться, прокормиться, построить первые цивилизации, – то дары Чужого сродни огню разрушительному: перемещаться в мгновение ока, видеть сквозь стены, напускать на врагов стаи крыс или превращать их в пепел… Это не дары просветителя, а силы хищника.

Дары Чужого несут в себе обещание преображения. Получившие метку способны исполнить самые сокровенные желания: отомстить, вырваться из социального ада, обрести бессмертие… Они же преображают восприятие игрока, расширяя геймплейные возможности. Сверхспособности подстраиваются под тактику, добавляют схваткам напряжения и изобретательности. Даже вся реклама Arkane или контент от фанатов (спидраны, зрелищные добивания) как будто нашептывают игрокам, что пора дать волю воображению, пренебречь всем остальным и, как сказал бы Дауд, превратить Дануолл в свою «игровую площадку». Но у такой мощи всегда есть цена: каждый раз она приводит к хаосу вокруг и внутри. Дауд ошеломлен последствиями своих действий и терзается чувством вины. Далила дважды стала узницей собственных картин. Старая Ветошь, ведьма, знакомая по первой части Dishonored, после знакомства с оккультными практиками на Пандуссии сошла с ума: лишилась статуса знатной особы, убила мужа и сделала амулеты из его костей. Еще «Истории Дануолла» рассказывают о Крысином пастухе, мальчике-сироте, над которым издевались на улице. Он получил от Чужого способность повелевать крысами. Стаи сожрали его обидчиков, но в итоге одна из крыс укусила его самого и заразила чумой. Возможно, кое-кому из героев серии стоило бы задуматься о морали этой истории…

Желания, которые исполняет Чужой, часто приводят к гибели отмеченных. В этом он похож на самого главного, самого адского трикстера из всех: дьявола. Тема сделки с дьяволом неоднократно встречается в европейской литературе. Человек предлагает свою душу дьяволу в обмен на услугу, кардинально меняющую его жизнь, – на богатство, молодость или власть. Иногда этот нарративный сценарий называют «фаустовской сделкой», отсылка к знаменитой немецкой драме. Алхимик Фауст заключил договор с Мефистофелем, воплощением дьявола, чтобы исполнить все свои желания. Однако в конце концов мечты сыграли с ним злую шутку и привели к гибели всех, кто был рядом. Эту историю люди веками пересказывали на новый лад, в том числе и в видеоиграх. Гюнтер о’Дим из дополнения «Каменные сердца» («Ведьмак 3: Дикая Охота») играет роль дьявола, пришедшего за платой. Он оставляет на лице Геральта отметину, назначив своим посредником. Чужому же, похоже, не нужны души избранных. Да и о сделке как таковой речи не идет, ведь он преподносит способности как «дары», не прося ничего взамен (во всяком случае, явно). Тогда что же ему надо?

Бог или человек?

Вернемся к замечанию Рикардо Бэра. Даже приписывая Чужому божественные черты, к категории «бог» разработчик его не относит. Раньше во вселенной Dishonored существовало несколько религиозных орденов, пока их не уничтожило Аббатство обывателей. Смотрители Аббатства не признают никаких божеств и в первую очередь служат человечеству, защищая его от злых духов. С их точки зрения, Чужой – худшая из злобных сущностей. На противоположном конце спектра – фанатики, которые, подобно римлянам, строят в своих домах святилища Чужого, чтобы поклоняться ему и выходить с ним на контакт. Поскольку культ Чужого нелегален, святилища возводятся не из камня, а из подручных материалов – железа или обожженного дерева. В центр святилища кладется руна из китовой кости, тысячелетнее наследие затерянного города, где, предположительно, Чужому поклонялись открыто, а его культ был главной религией. Если тот, кто носит метку, возьмет руну, он сможет связаться с Чужим.

Об истории мира Dishonored до зарождения империи сохранилось мало сведений. Судя по книге «Архивы Дануолла», самое ранее известное событие – это как раз появление Чужого. Обстоятельства подробно описывает уличная песня «Рожденный в месяц тьмы»: фанатики, поклоняющиеся самой Бездне, ходили по городам, пока не нашли бродяжку, подходящего для ритуала. Они отвели его на пик Шиндейри, где Бездна соприкасается с миром людей, и начали готовиться к церемонии. Мальчика вымыли и ярко одели, накрасили глаза и украсили пальцы кольцами с драгоценными камнями; поили его снадобьями, чтобы он забыл, сколько ему лет и как его зовут, а после приковали к алтарю. Затем культисты взяли Двудольный нож и перерезали ему горло. Дух мальчика слился с Бездной, а тело окаменело в вечном крике боли. После выхода Dishonored 2 Хэйзел Монфортон, будущий нарративный дизайнер Arkane, написала статью, где провела параллель между этим жертвоприношением и избранием фармака, ритуальной жертвы древнегреческого ритуала очищения. Сам термин «фармак» одновременно обозначает «лекарство» и «яд»: он защищает жителей города от напастей, но требует принести в жертву живое существо. Не является ли сам Чужой одновременно и лекарством, и ядом для тех, кого выбирает?

Также Монфортон проводит связь между созданием Чужого и самым известным жертвоприношением в истории – распятием Христа. Подобно фармаку, Христос умер, взяв на себя грехи человечества. Он оставил земную жизнь, но после этого не раз являлся людям, чтобы направить их; так и Чужой по собственной воле появляется перед теми, кого считает достойными внимания. Двудольный нож, которым ему перерезали горло, приобрел статус реликвии. Безглазые – фанатичные последователи Чужого – выкрали клинок у одного из богатейших людей империи, чтобы ревностно оберегать в хранилище. Многие стремятся его заполучить, а божественную мощь он обрел за счет крови принесенного в жертву – совсем как реликвии, оставшиеся после распятия (плащаница, терновый венец и Грааль).

В каком-то смысле Чужой – подобие Христа в мире Dishonored. Конец Великого Хаоса – древнее событие, во время которого отмеченные им принесли полную разруху во многие города, считается точкой отсчета истории. Стал ли он богом из-за этого? Смит еще с первой Dishonored отвечает на этот вопрос так: Чужой – прежде всего жертва. Для его создания Смит и Рикардо Бэр черпали вдохновение из рассказа Урсулы Ле Гуин «Уходящие из Омеласа». Процветающий город Омелас – утопия, благополучие его жителей держится на отвратительном основании. Чтобы жизнь в Омеласе оставалась счастливой, один ребенок должен постоянно страдать. Все горожане знают о судьбе брошенного во тьме; большинство старается закрывать на это глаза, но те, кто хоть раз виделся с ним, не находят в себе сил оставаться в городе. Когда в глубинах тьмы Билли узнала правду об истинной природе Чужого, она поразилась: «Посмотри на себя. Это тебя хотело скрыть Аббатство? Это о тебе хотели узнать Безглазые? Я в центре Бездны, но ты вовсе не монстр, с которым я должна сражаться. Ты в моих руках. Но ты всегда был в руках злодеев, правда?» Как ребенок из Омеласа, Чужой – пленник мира вне его контроля. В своих многочисленных обличьях он может казаться божественной или дьявольской сущностью, но принесенный в жертву мальчик не властен над тем, кем он стал. Его глаза ярко накрашены, а глаза Чужого – полностью черные. В бездне Dishonored нет бога. Есть только ребенок, запертый в вечном кошмаре.

Подобно тому как Христос нес слово Божье, Чужой служит голосом Бездны, с которой слилась его душа. Бездна – единственная по-настоящему божественная, вечная сила во вселенной Dishonored. Ее посредники сменяют друг друга через жертвоприношения: алый глаз Билли достался ей от предшественника Чужого. Бездна – одновременно загробный мир и источник любой магии. Она порождает лишь разрушение, она – начало ведьм и ассасинов со сверхспособностями, и силой делится только в ответ на человеческие жертвы или руны на костях. По мнению Соколова, Бездна – это ужасный водоворот, который может поглотить мир в любую секунду и одновременно держит его на плаву. Чужого – и огромных китов, которые то появляются, то исчезают и в человеческом мире, и в Бездне, – иногда называют «левиафанами», имея в виду морское чудовище, которое поднимется из моря во время Апокалипсиса.

Бездна – одно из проявлений первозданного хаоса. Таким его видел и Г. Ф. Лавкрафт; писатель сделал центром своей вселенной бездну в облике бога. Азатот стоит на вершине иерархии внешних богов. Как и Бездна, он способен уничтожить мир за мгновение, но это существо лишено разума; его действия, будь то природная катастрофа или ядерный взрыв, невозможно предсказать. Для претворения замыслов в жизнь он использует посредника Ньярлатотепа. Тот под разными личинами внедряется в мир людей, чтобы вербовать новых слуг для спящих богов. В рассказе «Грезы в ведьмовском доме» он принимает облик Черного человека и в кошмарах велит студенту из Аркхема расписаться кровью в Книге Азатота, чтобы стать вечным слугой божества. Как и Чужой, Ньярлатотеп позволяет ужасам космоса отчетливо выразить свою волю; дает голос тем, чье существование непостижимо для человечества; его имя вплетено в мифы о лавкрафтианских богах, а имя Чужого неотделимо от рассказов о Бездне.

И тогда это место перестанет внушать страх, не будет больше особым миром, описанным в мифах о Чужом! Да, оно будет необычным, даже тревожащим. Но станет для нас всего лишь еще одной территорией для исследования и последующего завоевания.

Барноли Мулани, «Шепот Бездны»

Помимо Ньярлатотепа образ Чужого напоминает еще об одном, самом известном чудовище Лавкрафта – Ктулху. Огромный древний монстр спит в подводном городе и напускает на людей жуткие сны, чтобы те служили его замыслам. В год зарождения Чужого берега были усеяны мертвой рыбой, а движение небесных светил указывало культистам путь к мальчику. Спящий в глубинах Бездны, по ночам он является избранным во снах, кошмарами вдохновляя их на новые идеи (именно так Джоплин придумал маску Корво). С каждой частью франшизы знания игроков о Бездне расширяются. Подобно ученым Империи, подобно лавкрафтианскому страннику Рэндольфу Картеру, они идут по следам расползающегося хаоса.