Раны, стоило Бену их промыть, оказались пустяковыми. И хотя сочувствие проявляла в основном Мэриан (настолько активно, что потом едва могла припомнить кухню, разве только то, что она была громадной, яркой и восхитительно старомодной и что все там было в два раза больше привычного), к машине их подгонял Бен.

– Давайте-ка поскорее доставим вождя домой, – приговаривал он.

– С ним все хорошо, не так ли, сынок? – сказала мисс Аллардайс. – Да что там, если уж мальчишка как-то выживает в Нью-Йорке, в городе…

Мэриан обхватила сына за плечи и прижала к себе, защищая. Он больше не выглядел страдальцем: заклеенных пластырем локтей и колена вполне хватало в качестве свидетельств его подвигов.

– Ему надо просто привыкнуть к сельской местности, – сказала она, обращаясь к мальчику.

– Ну, времени на это будет предостаточно, – откликнулась мисс Аллардайс. Она достала коробку и вытащила оттуда печенье с шоколадной крошкой. Бен нетерпеливым жестом направил Мэриан к дверям. Она так же жестом ответила – «минутку!».

Дэвид попробовал печенье на зуб, скорчил гримасу и недовольно протянул его Мэриан:

– Оно как кирпич.

– Зачерствело, значит, – вздохнула мисс Аллардайс, – как всё тут. Выброси его.

Бен держал кухонную дверь открытой.

– Пойдем, Дейв, – произнес он, обращаясь к Мэриан.

Та, проходя мимо мужа, шлепнула его по руке и шепнула:

– Что за спешка?

Мисс Аллардайс обернулась и указала на коридор рядом с кухней:

– Там крыло прислуги. Надо ли говорить, что оно давно пустует, если не считать нашего старого хрыча. Прачечная, кладовка, швейная комната и вообще все, что душе угодно. – Она взяла Мэриан под руку и повела ее обратно в холл. Бен проскользнул вперед и догнал прихрамывающего Дэвида, направлявшегося к выходу из дома. – Когда устроитесь, не придется никуда выезжать: тут всего в достатке.

Они миновали лестницу, внизу которой теперь находилась металлическая платформа со складным стулом.

– Подъемник брата. – (Сам брат отсутствовал.) – Столовая, – продолжала мисс Аллардайс, – библиотека. – Ее большой палец описал дугу, указывая куда-то назад, за левое плечо. – Там оранжерея. Боюсь, в запустении. – Мэриан подумала о фотографиях в нише, но их, конечно, нельзя было упомянуть, не признавшись, что она совала туда нос без разрешения. Мисс Аллардайс вела ее строго вперед, не останавливаясь ни у одной из закрытых дверей. – На втором этаже шесть спален, две с прилегающими гостиными. Это помимо покоев нашей матушки в западном крыле.

К Мэриан словно бы возвращались отдельные фразы и завораживающие голоса брата и сестры: в дальнем конце дома… вы никогда ее не увидите… даже не заметите, что она здесь…

И где-то есть еще четыре, если мисс Аллардайс правильно помнит.

– В половину комнат я годами не заглядывала, а в некоторые и вовсе никогда, представляете?

…Отопление масляное, оплачивают съемщики; впрочем, оно не понадобится. В каждой спальне свои обогреватели на случай прохладных дней. Она вываливала и вываливала все новые подробности: белье, посуда, кастрюли; старый хрыч покажет бассейн и садовую подсобку, когда они переедут. Простите, если.

Бен и Дэвид по-прежнему шагали впереди; Бен – нетерпеливо, подметила Мэриан, и как-то грубо. Ее это удивило – не оглядывается и не проявляет хотя бы вежливого интереса к громогласной инвентарной описи мисс Аллардайс.

– Бен, ты слышал? – громко окликнула его Мэриан.

– Слышал, – ответил он с крыльца и присел проверить повязку на колене Дэвида.

Мэриан виновато пожала плечами, глядя на мисс Аллардайс, которая отмахнулась от извинений успокаивающим жестом.

– Он просто не желает показаться слишком заинтересованным, – сказала она. – Брат сразу заметил.

– Я над этим поработаю, – сказала Мэриан. – Так мы позвоним завтра?

– Самое позднее – в полдень. – Мисс Аллардайс остановилась прямо в дверном проеме. – Очень не хотелось бы вас упускать, но… Как я уже сказала, есть и другие.

– Не думаю, что вы нас упустите, – заверила ее Мэриан. – Вы не потеряете нас, если я сама возьмусь за дело.

Она улыбнулась, и мисс Аллардайс улыбнулась в ответ:

– Я тоже не думаю, что мы вас упустим. – Она опять смотрела на Мэриан этим своим внимательным, смущающим взглядом. – Вы не пожалеете, Мэриан, – проговорила хозяйка. – Поверьте мне.

Это было сказано тем другим, низким голосом, и в голове у Мэриан волнами начали снова перекатываться слова – комнаты и еще комнаты, подвалы и еще подвалы.

С края галереи до них донесся голос Бена.

– Красивый дом, мисс Аллардайс, – сказал он, и волны внутри Мэриан улеглись. Бен сделал шаг вниз, поддерживая Дэвида, который засмеялся, когда под ними скрипнула ступенька. – Большое спасибо.

Вполне дипломатично и, по его мнению, вполне окончательно.

* * *

Она оглянулась на дом всего один раз, пока они ехали через поле, а затем откинулась на спинку сиденья и молча уставилась вперед. Бен следил за изгибами дороги, лишь изредка бросая быстрый взгляд на жену. Он и раньше нередко видел это ее выражение лица и понимал, что она уже переставляет мебель: в тишине катились мебельные колесики, порывы горячего воздуха несли с собой запах лимонного масла.

Автомобиль пробрался сквозь лесной туннель, остановился у каменных столбов и повернул направо, на грунтовку. Бен убрал ногу с педали газа, сказал «фуух!» и покачал головой:

– Так вот как, значит, выглядит психушка.

Мэриан продолжала таращиться перед собой, причем, как он заметил, с несколько холодным видом. Бен пожал плечами, украдкой глянул направо и налево и вжал педаль газа в пол, так что бешено закрутившиеся задние колеса подняли облако желтой пыли. Он тут же отпустил педаль, ожидая реакции Мэриан.

– Ты же знаешь, я не люблю, когда ты дурачишься за рулем, – ледяным тоном произнесла она.

– Прости, – ответил он.

Каменная стена исчезла в густой листве. Мэриан сделала глубокий вдох, чтобы слова прозвучали более внушительно, и заявила:

– Ты вел себя невозможно грубо.

– Неужто? – невинно спросил он. – Я и не заметил.

– Мог бы проявить хоть какой-то интерес. Мне было ужасно неловко.

– Солнышко, ты проявила достаточно интереса за нас обоих, – сказал он и погладил ее по колену, подчеркивая свою мысль. – Я отлично тебя слышал; мне просто хотелось убраться оттуда.

– Это ты продемонстрировал предельно ясно, – сказала она, поерзав на сиденье и чуть расслабившись. – Не желаешь рассказать почему?

Он посмотрел на нее, повернувшись вполоборота, а потом снова устремил взгляд на дорогу.

– Да ладно, детка, ты шутишь, что ли? Туда надо отправить кого-нибудь с большим сачком, поймать всех этих бабочек.

– Потому что они немного эксцентричны?

– Эксцентричны? – рассмеялся он. – Солнышко, такой случай эксцентричности – это чистопробная невменяемость.

– Их просто занесло, вот и все.

– Пока еще нет, не вполне; но занесет, обязательно занесет.

– Какие бы они ни были, – сказала она под его хохоток, – это не имеет отношения к дому. Дом – совершенство, он просто идеален.

Бен перестал улыбаться.

– Уж ты-то в этом уверена, – сказал он.

– Разумеется, я уверена. – Она уселась, подложив одну ногу под себя, и повернулась лицом к мужу. – Бен, я правда не понимаю, о чем тут думать. Это в точности… это бесконечно больше того, что мы искали.

– Я ничего не искал, Мэриан. Я всего лишь покататься поехал, помнишь?

– Хотя бы один раз в жизни, – сказала она немного сердито, – побудь серьезным.

– Лады, – ответил он, – я серьезен. – Он посмотрел на нее таким долгим взглядом, что ей пришлось положить руку на руль, вибрирующий от дорожных неровностей и ям. – Мне не нравится этот дом. – Он сказал это просто, твердо и – уж она-то знала эту интонацию – совершенно серьезно.

Конечно, это не явилось сюрпризом: его отношение к дому было так же очевидно, как ее. Тем не менее она заставила себя засмеяться.

– Не нравится? – проговорила она, словно бы не веря своим ушам. – Господи, да почему же?

Дэвид просунул между сиденьями руку и сунул ей под нос наполовину развернутый сэндвич.

– Это что? – спросил он.

– Салат с курицей, – быстро ответила она; ей не терпелось обсудить с Беном его абсурдное утверждение.

– А есть что-нибудь другое?

– Салат с креветками.

Дэвид изобразил рвоту, и она отвела от себя его руку с сэндвичем. Мальчик снова сел прямо, Мэриан протянула руку назад и ласково потрепала его по коленке, не сводя глаз с Бена.

– Что-то не то с этим местом, – произнес он наконец. – Господи, Мэриан, ты и сама должна была это почувствовать.

– Ну да, они странные, они сумасшедшие, – согласилась она в последний раз. – Но, милый, мы же дом арендуем, а не мисс Аллардайс и ее брата.

– Я про дом и говорю… и вообще про все это дело. Какое-то оно подозрительное.

– Я бы назвала это везением.

– Везением, ха.

– Везением. В смысле – когда оно просто само свалилось нам в руки…

– Мэриан, – оборвал ее Бен, – такие усадьбы не сдаются за девятьсот долларов.

– Почему нет? Может, им не нужны деньги, может, им гораздо важнее, чтобы кто-то присматривал за этим местом, чтобы там кто-то был. Ради этого можно пойти на уступки, согласен? Особенно для правильных людей.

– Это ты про нас?

– Про нас. Так сложно это принять?

– Допустим, нет. Но другую часть сделки принять сильно сложнее, даже от двух таких психов, – пожилую даму. Никто не оставляет девяностолетнюю старушку…

– Ей восемьдесят пять.

– Хоть сто, хоть восемьдесят пять, какая разница? Просто никто не оставляет бабушек на попечение абсолютных чужаков, и плевать, насколько эти чужаки «правильные». Это а) вопиющая бесцеремонность и б) безответственность. Господи, неужели тебе в самом деле хочется взвалить на себя такую обузу?

– Ради этого дома? Да, если таковы условия.

– Постарайся увидеть что-нибудь помимо дома. Например, кто ее будет кормить?

– Поднос с едой трижды в день, вот и все.

– Кто за ней убирает? А если что-то случится?

– Ты же слышал, что они сказали: мы даже ее не заметим.

– Что бы там эти психи ни думали, любой старушке нужно хоть какое-то внимание.

– Тете Элизабет тоже?

– При чем здесь это?

– Тете Элизабет требуется внимание? – настаивала она.

– Тетя Элизабет другое дело.

– С чего ты взял?

– Я знаю тетю Элизабет, и это уже намного больше, чем можно сказать насчет мамы Аллардайс.

– Не будь таким бараном, – ответила Мэриан и, когда он повернулся к ней проверить, всерьез ли это сказано, показала налево. – Нам сюда.

Они добрались до черного асфальта дороги, упирающейся в грунтовку. Бен повернул и поймал в зеркале заднего вида отражение Дэвида, верхняя губа которого была вымазана майонезом.

– Как делишки, Дейв? – спросил он.

– Нормально, – ответил Дэвид.

Мэриан обернулась к сыну и спросила:

– Тебе ведь понравился дом, правда, милый?

– Ничего так.

Мэриан вытерла ему губу платком.

– И ты научишься быть там поосторожнее, да?

– А мы его купим?

– Было бы безумием не купить его, правда?

Она отводила волосы с его лба, мокрого и немного покрасневшего на солнце.

– А я вот считаю, надо посмотреть еще что-нибудь, – встрял Бен.

Ее ладонь на миг замерла на голове сына, тот отодвинулся, и рука безвольно упала.

– Зачем? – проговорила она утомленно. – Если ты не хочешь этот, то очевидно, другой тоже не захочешь. Сам же сказал – всего лишь покататься поехал.

– Если найдем что-нибудь подходящее, то снимем, – ответил Бен, впервые по-настоящему уверенный в своих словах, пусть даже и говорил он так только ради того, чтобы ублажить Мэриан. Он обнадеживающе сжал ее колено, а когда она промолчала, явно дуясь на него, сжал его посильнее и подтвердил свое намерение: – Хорошо, детка? Обещаю!

Он приложил руку к сердцу, скрепляя клятву, но ее взгляд скользнул куда-то за его плечо.

– Как по мне, то мы все уже нашли, – угрюмо проговорила она. – Я не хочу больше ничего смотреть.

– Ну давай же, – возразил он, кивая на ее сумку, – выкапывай свой список.

– Я не хочу больше ничего смотреть! – повторила она с неожиданной запальчивостью.

Когда десять минут спустя они вновь проезжали через скопление домишек (на этот раз у почты стояла машина и за витриной магазина наблюдалось некоторое оживление), оба по-прежнему молчали. Дэвид просунул голову между их сиденьями и спросил:

– А пикник когда?

– В другой раз, вождь, – ответил Бен.

Мэриан упорно смотрела только вперед, выдавая односложные указания, куда ехать, пока они не достигли Риверхеда, не выбрались на магистраль и не застряли в пробке, тянувшейся в обоих направлениях. В какой-то момент она достала из корзинки сэндвич с креветочным салатом, развернула его для Бена, а потом вручила ему кофе в крышке от термоса, пока он тащил их мимо рабочих бригад, перегретых машин и, возле Нассау-Квинс, жуткой аварии на три автомобиля.

Бен извиняющимся тоном еще раз заговорил о доме, намереваясь вновь перечислить свои возражения, но она прервала его кратким «забудь». Смотреть другие варианты она все так же отказывалась, а когда он предложил: «Может, на следующей неделе?», пожала плечами и равнодушно ответила: «Может».

У автобусной остановки возле их дома он припарковался уже после двух. Двигатель глушить не стал: Мэриан и Дэвид вышли, но мальчик собирался скоро вернуться – только сбегает наверх за перчатками и мячом для бейсбола.

– Солнце? – позвал Бен жену, перегнувшись через пассажирское сиденье. – С тобой же все хорошо, да?

Она задрала голову и посмотрела на дом, отсчитала восемь этажей, добавила еще два для ровного, терапевтического числа десять и сказала:

– Разумеется, со мной все хорошо.

Он смотрел, как она уходит не оглядываясь.

– Обратно мы к четырем, ладно?

– Как хотите, – отозвалась она.

Уворачиваясь от детей, трехколесных велосипедов, скакалок и мячиков, шмякающихся о стену дома, она миновала группу женщин у подъезда и исчезла внутри.

Бен выпрямился и оперся на руль. Ага, хрен тебе забудь, подумал он про себя.

* * *

Сценарий, разумеется, был привычный, хотя и разыграла она его нынче с надрывом, пусть и в рамках устоявшейся парадигмы: отчуждение, молчание, холодная еда. Он указал ей на это после ужина, промахнувшись с оценкой ее настроения. Она вспыхнула и на десять минут заперлась в ванной. На этой стадии Бен мог бы сдаться и позвонить Аллардайсам, несмотря на свои подозрения относительно дома. Черт, если это так важно для нее… Но собственные инстинкты оказались сильнее, чем ее упрямая блажь. Несомненно, Мэриан и сама чувствует в точности то же самое, и, учитывая все те разы, когда сдавался он (свидетельства тому – по всей квартире), один раз можно сдаться и ей.

Мэриан ушла спать раньше, и стоило Бену наклониться, чтобы поцеловать ее, как дыхание ее вдруг сделалось глубоким и ровным. Она сама изводит себя, сказал он ей вечером, и все из-за какого-то вшивого летнего дома, и она обиженно согласилась, что да, изводит, такой вот у нее каприз.

Нелепость. Какой-то дом.

Бен откинулся на подушку, подложив руки под голову, и попытался отвлечь себя звуками из соседнего здания. Где-то в разгаре вечеринка: уровень децибелов будет расти примерно до двух, потом внезапно все смолкнет, а затем последует десятиминутная пьяная трепотня под окнами. И еще поздние киносеансы, и все усиливающийся гул кондиционеров, и вереница баров выпустит свое содержимое, а на Северном бульваре взревут тюнингованные тачки и время от времени будут завывать полицейские сирены. Субботние ночи, целое лето… целое лето – чего? Еще один курс, еще один вялый подход к диссертации? Выискивать какое-нибудь преподавание в летней школе?

Его воля ослабевала, он это чувствовал. Занавеска качнулась, Бен подождал, пока ветерок пролетит над ним. Ветерок пролетел, и тогда он тихо позвал:

– Мэриан?

Глубокое дыхание сбилось с ритма.

– Для тебя это правда так важно?

Она сразу откликнулась, в ее голосе не было и намека на сон.

– Ты сам знаешь, что да. – Она немного отстранилась от него и добавила: – Переживу.

– Вопрос в том… переживу ли я? – Его рука опустилась на ее плечо и проскользила до бедра.

– Жарко, – сказала она. – Отодвинься на свою половину.

Он не послушался, и она не сделала попытки увеличить расстояние.

– Ты хочешь, чтобы я им позвонил? – спросил он.

Долгий вздох; у нее перехватило дыхание, всего на мгновение.

– Теперь, Бен, мне уже все равно, что ты сделаешь.

* * *

В воскресенье незадолго до полудня в холле зазвонил телефон. Мисс Аллардайс подошла к нему на втором звонке и дала ему позвонить еще трижды, пока наконец брат не появился из гостиной, а Уокер из кухни. Оба слушали, как она произносит: «Превосходно, просто превосходно…» и «Брат будет счастлив»; большего им и не требовалось. Первое июля подойдет, и, разумеется, они все будут здесь, чтобы показать дом и рассказать все, что нужно про него знать. Вешая трубку, она улыбалась.

– Наша матушка?.. – спросил брат, протягивая руку мисс Аллардайс.

– …будет в полном порядке, брат.

Она обнадеживающе погладила его по руке, а Уокер, не дожидаясь, пока на него рявкнут, отправился к машине – готовить ее для поездки, совершаемой раз в два года.