Прочитав письма, сын перестал уважать бабушку.

Но на том история не заканчивалась.

Сын Марии скрыл данный факт от матери, ибо не желал, чтобы в будущем это повлияло на семейные отношения — мама встретила хорошего человека, хоть и отчим, но добрый, отзывчивый. Да и мама была без ума, наконец, привалило счастье!

Он, сын Марии, испытывал единственное желание — когда-нибудь увидеть родного отца, хоть краешком глаза взглянуть на него.

Такая возможность предоставилась, когда забрали в армию.

Ему повезло: служить попал на территорию Белоруссии, как раз туда, откуда поступали письма.

Однажды, взяв у старшины увольнительную, поехал по обозначенному на треугольниках адресу.

Не афишируя, оставляя свой поступок в тайне, подошел к дому, в котором проживал отец и…

Убедился самолично: он. он, тот самый человек, возлюбленный мамы! Имел большую схожесть с сыном, именно!

Как потом выяснилось, он был женат на учительнице, имел двоих взрослых детей. Семья крепкая, дружная.

Надо же, какая трагедия по воле бабушки — навсегда оказались разлученными два любящих человека! Выходило, у своей же дочери украла счастье лишь потому, что суженный ее оказался другой национальности, то есть не русский.

Таковы две истории, которые поведала Серафима Кондратьевна, когда узнала, с кем прижилуху свела судьба.

Олеся еще и еще раз осмотрелась по сторонам — Аммана не было.

И только теперь стала волноваться: неужели случилось что-то сверхестественное? Придет? Не придет?

Но гадать бесполезно, лучше набираться терпения и ожидать.

Невдалеке, у покрашенного в синий цвет небольшого газетного киоска, взгляд Олеси вдруг наткнулся на парня из СВОЕГО села — Бориса Силаева, большеглазого, красноголового, с крупными веснушками на круглом лице. Глазами, и только ими, напоминал ей он брата Андрея. Как парня видела, сразу вспоминала его и Светлодарск.

Бориса заметила еще раньше, когда тот садился с матерью в автобус, они приехали в Краснодар на Сенной рынок торговать картофелем, мать взвешивала, а сын считал деньги, то есть одновременно выполнял роль бухгалтера и грузчика. В сей именно момент, по-видимому, ловил попутку с целью перевезти на рынок груз.

Олеся малость отошла в сторону, не дай Бог, заметят здесь, ожидающей Аммана, не хотелось, дабы о том, что встречалась с иностранцем, знали односельчане. Потом от пересудов не избавится, известно, сарафанное радио в Долиновке работало отменно и круглосуточно, сбоев не давало.

Амман опаздывал уже на целых пятнадцать минут.

Сокровенно веря, что тот появится с минуты на минуту и не тратя зря времени, Олеся принялась думать о брате, которого напомнил как раз Борис Силаев.

Брат прислал недавно письмо, оно было маленькое, но объемное по содержанию, и очень-очень теплое, чего ранее не водилось. По сути, Андрей себя вел всегда замкнуто, даже отчужденно, а тут — открытая, необыкновенно чувствительная душа. В нем заметно произошел внутренний перелом, парень изменился в лучшую сторону.

Брат не интересовался жизнью сестры, напротив, давал советы: вести корректно, не поддаваться на провокации, помнить, что на каждом шагу ожидают неприятности — не усвоишь простых правил, спокойствия не будет.

Читая письмо, Олеся сразу же вспомнила случай в кинотеатре, когда Андрей неожиданно оказался рядом, можно сказать, тем самым уберег и сестру, и подруг от нежелательного исхода.

Вспомнить, за ним подобное часто наблюдалось — в опасную минуту ни с того ни с сего вдруг оказывался неподалеку, точно Конек-Горбунок из одноименной сказки.

Именно тем Андрей Олесе был симпатичен и дорог.

Но вот теперь трудно ему, попал в капкан, как помочь выбраться? Вопрос из вопросов.

Плохо, что живут врознь. Может, чем-то и помогла бы, да вот как раз расстояние и сложившаяся обстановка, Андрей в колонии, она на Кубани, как в ссылке, являлись помехой.

Но вот, наконец, Амман объявился.

Тотчас, как и присуще ему, выразил тысячу извинений, объяснил причину опоздания: оказывается, ожидал срочного звонка от отца, тот намеревался вызвать сына прямо из общежития, но связь в итоге не состоялась, отсюда — страшное опоздание.

Амман, извинившись, спросил: какие планы?

Разобравшись, понял, Олеся не задумывалась, и предложил свое решение: сначала проедут в центральный парк города, погода, кстати, прогулке соответствовала, чуть погодя сходят в кинотеатр на любой сеанс, а еще через небольшое время посидят в общежитии за столом, где Амман познакомит ее с друзьями.

Все потом так и произошло.

В парке побывали у памятника Героям Советского Союза братьям-близнецам Игнатовым, Гению и Евгению, погибшим во время войны в одной из партизанских диверсионных операций по уничтожению фашистского эшелона с танками и другим вооружением, прошли по аттракционам, в частности, покатались на каруселях, постреляли в тире, затем покормили лебедей и диких уток на пруду.

Как и планировали, посмотрели фильм.

Им повезло — демонстрировали комедию “Свадьба в Малиновке”.

Просматривая кинокартину, Олеся горделиво подчеркивала, обращаясь к Амману: дескать, не удивляйся, действие происходит не где-нибудь — в Украине, на ее родине.

И тем гордилась.

Амман слушал внимательно, часто поддакивал, в то же время повторял, как заученное: придет время, они побывают и в Украине, одновременно споют любимые национальные песни. Ему, к слову, небезынтересно, как и где проживала любимая девушка. Затем вместе посетят Иорданию, возможно, и Палестину.

Олесе, предположительно, будет приятно вдвойне испытать и увидеть совершенно иной мир, доселе неизведанный, не так ли?

Москва Москвой, сказать нечего, прекрасный город, но и Иордания не хуже, можно сказать, одна из стран, которую относили к чудесам света, без балды!

Соглашаясь, она кивала головой, хотя мысленно оставалась уверенной: ничего этого не будет, ведь надо же просто о чем-то говорить, как часто делали молодые люди, собравшись в круг.

Во второй половине дня пришли в общежитие.

Здесь был накрыт стол — обильно и красиво.

Стояли бутылки с шампанским, разными иными импортными винами, на столе и — русская водка.

Друзья, естественно, в большинстве арабы, за исключением нескольких болгар, оказались веселые, дружные, будто из одного гнезда, много говорили, шутили, потом, пытаясь воссоединиться, искали и пели единую песню, ту, которая являлась желанной и доставляла душевную радость, вынуждала горячо биться сердца.

Наступил период — возник разговор на общеполитические темы, больше касался израильско-палестинских проблем, так называемых ближневосточных.

Когда дискуссия затевалась на эту тему, спор становился горячим, иногда даже чересчур.

Лично Олеся старалась не встревать в него, ибо не знала глубоко сути дела, в таких случаях говорят: не суй нос не в свой вопрос. Она лишь создавала видимость, будто слушала и понимала, но в то же время держала нос по ветру.

Вообще ей больше было по душе постоянно оставаться в центре внимания, тем более, парни, которые жили в чужой стороне, ей льстили.

Она уже маленько подпила, ей море по колено, потому все рассуждения за столом — равно сказки Пушкина.

Слушать — не переслушать!

Застолье завершилось во второй половине дня.

Олеся не ожидала, что так встреча затянется, и боялась, дома за прегрешения ей попадет здорово.

Но, слава богу, обошлось.

В Долиновку вернулась с цветами. И Серафима Кондратьевна, и Алевтина Павловна вообще были шокированы, когда увидели прижилуху с ними.

Олеся уж было собралась отдыхать, когда Алевтина Павловна спохватилась.

Она вдруг вспомнила:

— Да, забыла сказать: звонил несколько раз из Старовеличковской мальчик, спрашивал тебя, когда будешь. Я ответила: скоро. А вышло…

— Что? — переспросила Олеся, и сама себя тут же стукнула по лбу: дескать, вот балда, совсем выпустила из виду, ведь обещала именно сегодня отозваться и сообщить Николаю, что у Даши с Телегиным, как и у Кати с Рощиным, героев книги “Хождение по мукам”, складываются взаимоотношения прекрасно, в итоге все счастливы. Так что пусть не волнуется. Ан совершенно забыла, как в прорубь провалилась.

С тем парнем, Колей-Колей-Николаем, следовало заметить, Олеся продолжала перезваниваться и вести диалог.

Однажды осмелилась даже увидеться.

Выяснилось, он — инвалид, прикован к постели. Единственное развлечение — редкие переговоры по телефону с незнакомыми девушками.

Когда Олеся узнала, ничуть не расстроилась, просто вошла в положение человека, страдающего недугом. Возможно, иная выходкой и возмутилась бы, которую позволил себе Николай, а Олеся — нет, прониклась в судьбу больного.

К сожалению, больше не виделась, лишь по телефону и говорила.

Вот в одном из подобных случаев как раз и вспомнила о книге, которую читала, а заодно передала содержание.

Николай заинтересовался, затем все больше и больше допытывался, что дальше. В связи с этим постоянно звонил.

— Можешь пойти в амбулаторию сейчас, — предложила Алевтина Ивановна, — и выполнить свое обещание. Людей обманывать нельзя — грешно!

— Так ведь поздно, — заметила Олеся, но не потому что не хотела идти, боялась создать неудобства для бабушки и тети, памятуя, рабочий день завершен, пора отдыха настала.

Но тут веское слово вставила Серафима Кондратьевна:

— Доброе дело никогда непоздно совершать, известно сыздавна. Если, конечно, пожелаешь.

Олеся взяла ключи, не раздумывая, направилась в амбулаторию.

Коля-Коля-Николай, сиди дома, не гуляй ждет с нетерпением звонка, то бишь сигнала, а коль так, должна подать его во что бы то ни стало.

Его нельзя обижать, он Богом и так наказан. Напротив, поддерживать надо, чтоб какой-то интерес к жизни испытывал, это важно.

Олеся почти бежала в амбулаторию, словно боялась опоздать.