Сумерки опускались на деревенскую таверну.

– Эх, когда же я хоть разок смогу взять женщину за руку?

– В этой жизни, видимо, так и останешься девственником.

– Ну и что толку от штуковины между ног, если воспользоваться ей не получится?

В харчевне собрались местные холостяки, горько сетуя на запрет на браки, попутно пропуская стакан за стаканом. Что толку болтать? Ничего ведь не изменится. Но что еще остается делать, когда на душе так тяжело? Только пить.

Пока они вздыхали и хмурились, рядом присели двое странников.

– Да сколько можно ныть? Все равно от этого ничего не изменится, – заявил один из них, гордо осушая чашу с макколли и бросая взгляд в сторону мужиков.

– Что ты сказал? – возмутились те.

– Жалобы не помогут вам даже дотянуться до женского носка!

– Да кто ты такой? Нам и так тошно, а ты еще масла в огонь подливаешь!

– Ну если на то пошло, могу подлить масло кое-куда еще.

Что?! Мужчины удивленно уставились на него. Этими странниками были не кто иные, как Ванбэ и Докхун.

– Вот, взгляните. После такого у вас уже не будет причин жаловаться.

С этими словами один из них плавным движением положил что-то на стол.

– Что это? – недоумевали мужики, пока один из них не взглянул на книгу. – Ох ты… Ох! О-о-о-ох!

Перед ними оказался сборник с эротическими картинками, принадлежащий Тосоку. Глаза мужчин загорелись от возбуждения.

– Ух ты! Это… это! Такого я еще никогда не видел!

Они начали перелистывать страницы, не в силах оторваться от книги.

– Да как вам удалось достать такую штуку?!

– Да забирайте, это вам подарок.

– Вы серьезно? Отдаете такую ценную вещь просто так?!

– Ха-ха, вы удивлены? А ведь у нас есть книги и поинтереснее. Это только начало, – сказал Докхун.

Услышав его слова, мужчины застыли с раскрытыми ртами.

Книги посерьезнее? Как такое вообще возможно? Если это только начало, то что же дальше?

Глотнув макколли, Докхун и Ванбэ закинули за плечо свои сумки и сказали:

– Хотите что-то более откровенное? Тогда приходите в пятнадцатый день этого месяца к Солоаму.

– Солоам? Это на Пукхансане?

– Что, страшно туда дойти? – спросил Докхун с насмешкой.

– Нет, брат, да мы и на скалу полезем!

– Ха-ха, ну что ж, тогда до встречи! Наслаждайтесь.

Докхун и Ванбэ переглянулись с видом победителей и покинули таверну.

В последнее время они все шире распространяли сборники с эротическими картинками, которые дал им Тосок. Книжные лавки, игорные дома, таверны – везде, где собирались мужчины из Сольро, появлялись эти двое и оставляли книгу.

В конце каждого сборника было написано: «Хотите больше? Приходите в Солоам в пятнадцатый день месяца».

Слухи с невероятной скоростью разлетелись по всему городу.

«Когда взойдет полная луна, иди к Солоаму».

Те, кто успел получить книгу, и те, кто не успел, с нетерпением ждали назначенного дня.

«Что же за материалы они покажут на этот раз?»

Угнетенные запретом на браки мужчины наконец-то оживились.

* * *

Соран по-прежнему оставалась в доме лекаря Пака, уже несколько дней не вставая с постели. Ее состояние оставляло желать лучшего: тело было таким тяжелым, что ей едва удавалось двигаться. Несмотря на свое самочувствие, она пыталась заботиться о больном старике Кэи, но сил катастрофически не хватало.

Тем временем заботу о них обоих взял на себя Синвон.

– Уходи. Я сама позабочусь о дедушке Кэи, – сказала Соран, с трудом добравшись до комнаты больного.

– Ты едва на ногах стоишь, как ухаживать собралась? – возразил Синвон.

– Мне незачем доставлять тебе лишние хлопоты, – холодно ответила она.

Эти слова не произвели на Синвона никакого впечатления. Он легонько щелкнул Соран по лбу и сказал:

– Вот сначала поешь нормально, а потом будешь что-то говорить.

Каждую ночь Соран плакала до изнеможения, из-за чего горло ее опухло, и даже жидкую кашу было тяжело проглотить. Несмотря на это, Синвон никуда не уходил и заботился о ней с нежностью и терпением. Казалось, он укоренялся рядом с ней еще сильнее, чем раньше.

– Почему ты меня не винишь? – внезапно спросила Соран, когда Синвон собирался зайти в комнату Кэи.

– Что?

– Я ведь обманывала не только Его Величество, но и тебя. Причем долгое время. Так почему ты не говоришь мне ничего резкого? Я предала тебя, я разбила твое сердце. Я – наглая лгунья, мошенница, которую ты давно должен был бросить за решетку. Я сама себе отвратительна, так почему ты ведешь себя так? – В начале тирады голос ее был пропитан горечью, но под конец дрожал от слез.

– Думаешь, я не злюсь на тебя? Возможно, ты – человек, которого я ненавижу больше всего в мире. Но что мне делать, если я не могу оставить тебя?

– Синвон…

– Ты сказала, что сделала все, что могла, да? А я тоже сделал все, что было в моих силах. Пытался быть тебе другом, пытался завоевать тебя, пытался уйти… Но знаешь, я тоже больше не знаю, что делать. Тоскуй по Его Величеству сколько угодно, храни его в своем сердце всю жизнь – мне все равно. Просто будь самой собой, – сказал Синвон с болью в глазах. – Так что не пытайся мне указывать. Любить тебя, ненавидеть тебя, злиться на тебя – это мое право.

– Злись на меня! Ненавидь меня! Так мне будет хоть немного легче! – почти выкрикнула Соран.

– Я знаю, что тебе и без меня плохо. Но обязательно втягивать в это еще и меня?

Его слова звучали спокойно, даже мягко, как будто он пытался успокоить ее, несмотря на всю боль.

– Почему ты делаешь из меня чудовище?! – выпалила Соран, и слезы снова неудержимо потекли по ее щекам.

Последние дни она плакала почти все время, но эти слезы были другими. В них смешались извинения и злость. Соран была уверена, что король Хон оставил ее только из-за Синвона, но при всем этом она не могла по-настоящему его ненавидеть.

Соран впервые за долгое время внимательно посмотрела на Синвона, и сердце ее сжалось от боли. Он выглядел еще хуже, чем прежде, наверное, потому, что заботился о ней и о Кэи. Под глазами залегли темные круги, щетина на подбородке стала более заметной, кожа потускнела, а правая неподвижная рука казалась еще более худой.

Единственное, что оставалось неизменным, – это устремленный на Соран взгляд, полный отчаянной преданности и нежности. Этот взгляд пробуждал в ее сердце невыразимую тоску. Он был настолько пронизан любовью и болью, что его было невозможно игнорировать.

Под тяжестью этого взгляда Соран, в конце концов, отвернулась и ушла к себе в комнату. Ее душа разрывалась. Видеть, как Синвон страдает из-за нее, было невыносимо. И больше всего она ненавидела себя за то, как вела себя с ним.

* * *

В последнее время Хэён пыталась разузнать, куда пропал Тосок. Исчезнуть во время траура – это немыслимо, как бы она ни пыталась понять его поведение.

Хэён чувствовала себя перед ним в долгу. После неловкого признания и последовавшего за ним отказа Тосок исчез.

Ее все больше охватывало беспокойство. После того как Чхунсок внезапно ушел из ее жизни, она боялась, что Тосок может последовать его примеру. Мысль о том, что с ним могло что-то случиться, не давала ей покоя.

Пока она блуждала по городскому рынку, погруженная в свои мысли, несколько мужчин быстро прошли мимо, слегка задев ее плечо.

Начинался вечер, но никто из них, похоже, не собирался возвращаться домой. Куда же они так спешат? Более того, лица их выражали легкое возбуждение и воодушевление.

«Неужели произошло что-то хорошее?» – подумала Хэён, с недоумением наблюдая за толпой мужчин, двигающихся в одном направлении. Над их головами в небе уже ярко сияла полная луна.

* * *

Под светом полной луны, освещающей Солоам, уже собралась значительная толпа мужчин. Некоторые из них смущенно прятали лица, чувствуя себя неловко из-за того, что пришли сюда ради эротических альбомов. Но большинство выглядели слегка взволнованными и полными ожидания.

Интересно, что будет в новых сборниках? Ходили слухи, что они будут невероятными!

Пока толпа беспокойно ждала у подножия скалы, в лучах лунного света на вершине появился мужчина.

О-о-о! Все взгляды мгновенно обратились к нему.

Но что это? Мужчина был одет в траурную одежду. Почему?

На вершине скалы стоял не кто иной, как долгое время пропадавший Чон Тосок.

– Эй, это же… – начали перешептываться те, кто его узнал.

– Это же сам мастер Чон!

– Значит, это он распространял эти альбомы?

Пока толпа оживленно шепталась, стоящий на вершине скалы Тосок с торжественным видом произнес:

– Приветствую вас. Меня зовут Чон Тосок. Именно я – тот самый истинный мастер Чон, главный поставщик эротических альбомов Чосона. Все те альбомы, что вы держите в руках, прошли через меня. И сегодня, как и обещал, я собираюсь поделиться с вами невероятными произведениями.

Как только он закончил говорить, стоявшие позади него Ванбэ и Докхун резко сдернули черное покрывало с каких-то вещей.

Жадным взглядам собравшихся предстала гора деревянных ящиков, до краев забитых альбомами.

«Вот оно! Наконец-то!»

– Берите сколько хотите. Сегодня забудьте про все условности и наслаждайтесь этими книгами в свое удовольствие!

Ура-а-а! Толпа мужчин разразилась радостными криками. Некоторые даже начали скандировать: «Мастер Чон! Мастер Чон!»

Однако, прежде чем они успели кинуться к ящикам, Тосок поднял руку и добавил:

– Однако, прежде чем вы их заберете, я хочу задать вам один вопрос. Зачем вам все это?

Этот вопрос заставил некоторых мужчин замяться. Кто-то тихо пробормотал в ответ:

– Ну вы же сами понимаете.

– Это же инстинкт, разве нет?

– А вы сами-то зачем их собирали?

Тосок с серьезным видом ответил:

– Я собрал все эти материалы исключительно из-за запрета на браки.

После этих слов в воздухе повисла напряженная тишина.

– Если бы я вовремя женился, стал бы я собирать все эти альбомы? Почему мы, забыв про стыд, пришли сюда, чтобы получить эти рисунки? Все потому, что у нас нет спутницы жизни, потому что мы – «вечные холостяки» эпохи запрета на браки!

Собравшиеся мужчины загудели, переговариваясь между собой.

– Если бы в этой стране позволяли вступать в брак, разве мы были бы здесь? Да, желание обладать этими альбомами можно понять, но разве это решает проблему? Людям естественно жениться и строить семьи! А что делает государство? Оно лишает нас этого права! Где еще можно увидеть такую безумную несправедливость?!

– Верно! Верно! – подхватила толпа.

Возгласы одобрения становились все громче.

– Пришло время донести наш голос до властей! Если и в этом году король не выберет себе супругу, если запрет на браки не будет снят, пусть правительство готовится к последствиям!

Эти слова вызвали бурю поддержки.

– Да, так больше нельзя жить! Сколько еще мы будем оставаться вечно холостыми?!

Шум голосов становился все громче. Мужчины, которые сначала пришли за альбомами, в действительности были глубоко возмущены из-за эпохи запрета на браки.

– Давайте же объединимся под именем «Мосольдан» и донесем наше недовольство до дворца!

«Так жить больше нельзя! Запрет на браки должен закончиться любой ценой!»

Гул толпы поднялся, словно рой пчел, и эхом разнесся по горе.

Когда Тосок завершил свою речь и повернулся, чтобы спуститься с возвышенности, Докхун крепко схватил его за руку.

– Ты прекрасно выступил. Просто прекрасно.

Но Тосок мягко высвободил руку, вытирая слезы, и тихо пробормотал:

– Прости меня, матушка. Прости своего непутевого сына.

Докхун хорошо понимал, что двигало Тосоком, когда тот произносил свою речь. Тосок верил: с окончанием запрета на браки исчезнут не только похитители женщин, но и другие бедствия, вызванные этим абсурдным законом.

Несмотря на то что они с Докхуном и Ванбэ начали объединять «вечных холостяков» под знаменем союза одиноких мужчин «Мосольдан», Тосок все еще скорбел по матери, и на сердце у него было неспокойно.

– Мама… мама!

Докхун молча похлопал его по плечу, пытаясь утешить.

После этого дня число людей, вступивших в ряды «Мосольдан», стало стремительно расти.

Они искали любые способы повлиять на правительство и заставить короля провести выбор королевы.

На стенах города появились листовки и надписи с требованием «Снять запрет на браки». Дети распевали песенки, высмеивающие запрет. Ученые без устали отправляли прошения королю, а некоторые даже устраивали одиночные пикеты перед дворцом.

Холостяки эпохи запрета на браки становились все решительнее и непримиримее. В некоторых местах даже вспыхивали стычки между ними и королевскими стражниками, которые пытались подавить протесты.

У них было лишь одно требование: немедленно провести выборы королевы, чтобы положить конец запрету на браки.

Со временем в королевской канцелярии накопились сотни, если не тысячи прошений. Крики ученых, молящих об отмене запрета на браки, доносились до самого дворца.

Советник Ким Сольрок нервно шагал взад-вперед, ожидая встречи с королем. Необходимость срочно решить, как справиться с нарастающим недовольством, вынудила его срочно попросить об аудиенции.

– Ваше Величество! – воскликнул он, когда Ли Хон наконец появился.

Однако вид его поверг советника в ужас. Король выглядел совершенно иначе, нежели всего несколько дней назад в цветущем саду. Его глаза запали, под ними лежали тени, скулы заострились, щеки впали. От короля исходила тяжелая, почти зловещая аура. Он снова стал таким, каким был до появления Соран во дворце.

– В добром ли вы здравии, Ваше Величество? – спросил советник, уже зная со слов главного евнуха, что Соран покинула дворец.

– Мое состояние оставляет желать лучшего, поэтому говори по существу.

Его черты лица стали острыми и резкими, как и тон речи. Казалось, одно неверное слово могло вызвать бурю гнева.

Несмотря на страх, советник понимал, что обязан сказать то, что нужно. Собравшись с духом, он осторожно произнес:

– Ваше Величество, вам следует как можно скорее начать отбор королевы.

Даже королю Ли Хону было не под силу игнорировать крики ученых-конфуцианцев, что звучали под окнами. До сих пор он откладывал выбор королевы ради того, чтобы быть с любимой Соран, но теперь у него больше не было причин медлить.

– Выбор королевы, – из груди короля Ли Хона вырвался долгий, тяжелый вздох.

– Движение под названием «Мосольдан» набирает обороты. Их действия становятся все более решительными, и трудно предугадать, что они могут предпринять. Кроме того, общественное мнение их поддерживает.

– Вспоминаются слова Соран, – задумчиво произнес король Хон. – Она говорила, что, если запрет на браки не будет снят до конца этого года, начнется восстание.

– Да, Ваше Величество, я помню.

– Хм… А знаешь, что все ее слова были ложью?

Советник закусил губу, не зная, как ответить.

– Если бы тогда я не привел Соран во дворец, этих беспорядков можно было бы избежать. Вина лежит на мне. Какое бы наказание вы ни назначили, я с радостью приму его.

– Нет, почему я должен наказывать тебя? Наказание заслуживает совсем другой человек. Тот, кто стал причиной этого запрета на браки! Это я, король Ли Хон!

Король Хон указал на стопку прошений, лежащую в стороне.

– Разве все эти бумаги не говорят об одном и том же? У меня больше нет причин упорствовать.

Его глаза, наполненные холодной решимостью, вдруг потеряли свой блеск, словно в них погас свет. Видно было, что он долго и мучительно размышлял о том, как поступить.

– Ваше Величество, как вы намерены поступить?

– Я намерен устроить церемонию выбора невесты.

Те самые слова, которых так долго ждал народ!

Они были произнесены столь легко и буднично, что советник даже не сразу понял их смысл.

– Я немедленно прикажу начать подготовку. Вы приняли мудрое решение, Ваше Величество.

Но лицо короля Ли Хона ничего не выражало, а взгляд был пустым.

* * *

– Что? Что ты сказала?

– Говорю вам, это правда, – задыхаясь, повторила Хэён, которая прибежала в дом лекаря Пака, чтобы сообщить новости. – Церемония выбора невесты для короля скоро начнется.

Все-таки это произошло. Соран прикусила губу. «В конце концов, это должно было случиться, – подумала она. – Это неизбежно».

Для того чтобы положить конец запрету на браки, чтобы усмирить гнев народа, единственным решением было объявить церемонию выбора невесты. Найти девушку из благородной семьи, воспитанную в лучших традициях, и сделать ее королевой страны.

Но почему же ее сердце разрывалось от этих мыслей?

Все это время Соран безутешно ждала вестей от короля. Ее терзали вопросы: как он? Все ли с ним в порядке? Неужели это действительно конец? Ей до сих пор не верилось, что их разлука окончательна.

И вот, единственная новость из дворца – о начале церемонии выбора невесты. Ее сердце сжалось от боли, глаза снова наполнились слезами.

Окажись она перед королем, то задала бы один-единственный вопрос: «Ваше Величество, мы действительно расстались навсегда? Нам правда суждено забыть друг друга?»