Я проверила, как идут дела у экипажа, запертого в каютах, сообщила Анье, что можно подниматься из механического отсека, если она хочет, и отправила лазанью в плиту. К тому времени, когда я вернулась на мостик, мы почти достигли первой червоточины.

Массивная анкерная конструкция круглой формы заключала в себе участок космоса, отличный от того, что простирался за его пределами. Чернота внутри окружности была темнее и выпирала. Зеленое свечение анкера служило визуальным подтверждением того, что мы на правильном пути. Червоточины выглядят сферическими, но прохождение под неправильным углом – дело совершенно бесполезное.

Анкеры стабилизировали червоточины и производили микрокорректировку, чтобы корабли, выйдя на другую сторону, продолжали следовать нужным курсом. Анкеры также управляли транспортными потоками. Никто не знал, что произойдет, если два корабля налетят друг на друга внутри червоточины, да и возможно ли такое вообще, но столкновения кораблей на входе и выходе случались и приводили к катастрофическим последствиям.

Я подтвердила курс, и анкер поставил нас в очередь. Впереди было только два корабля. Через несколько минут «Лоткез» занял место прямо за «Тенью звездного света». Корабль Торрана не собирался упускать нас из виду, что, как я полагала, было даже к лучшему, раз уж они стали нашим пропуском в валовский космос.

Луна вошла в комнату, распушив хвост. Я оставила дверь открытой специально для нее. Не знаю, как бурбу узнавала, что мы приближаемся к червоточине, но это повторялось всякий раз, и червоточины ей не нравились. Она запрыгнула ко мне на колени и прижалась к животу.

Я гладила ее по спине и шептала всякие глупости, пытаясь успокоить. По правде говоря, я ценила ее компанию. Обычно Эли и Ки находились со мной на мостике, когда мы проходили через очередную червоточину. Сама по себе она не представляла опасности, но риск неприятностей был выше, чем в открытом космосе.

Первый корабль, шедший впереди нас, исчез из поля зрения сенсоров «Тени звездного света», как вдруг я услышала демонстративно шумные шаги. Повернулась и увидела Торрана, который стоял в дверном проеме. Его лицо выглядело напряженным и суровым.

Я нахмурилась.

– В чем дело?

Вместо ответа он спросил:

– Можно войти?

Я махнула рукой, указывая на пустой коммуникационный терминал.

– Можете пользоваться этой рабочей станцией в течение всего срока действия нашего контракта. Терминал настроен только на чтение, сессии заносятся в журнал.

Торран кивнул и устроился в кресле. Взглянул на экран, но не расслабился.

– Как Хэвил?

Медик еще не вернулся в свою каюту, когда я проверяла остальных членов экипажа.

– Пришел в себя. Отлеживается на койке до ужина.

Тон не располагал к дальнейшему разговору.

Луна подняла голову и что-то прощебетала, обращаясь к Торрану. Когда он не ответил, бурбу встала и потянулась. Послала мне мощную волну ласки, затем покинула мои колени – неслыханное дело в такой близости от червоточины – и прыгнула на коммуникационный терминал.

Когда Торран попытался осторожно отодвинуть бурбу, чтобы воспользоваться экраном терминала, Луна с тихим шипением цапнула его за пальцы. Он сердито посмотрел на зверушку, она ответила тем же, а затем перевернулась так, что закрыла собой почти весь экран.

Это вызвало у валовца хриплый смешок.

– Анча торва, – пробормотал он.

Откинулся в кресле, и Луна перебралась к нему на колени.

Я незаметно открыла валовский словарь и попыталась угадать, как это пишется. «Ты победила». Я улыбнулась. Луна часто побеждала, даже когда ты не знал, что участвуешь в соревновании. Ранее Торран назвал меня «удвист». С написанием этого слова было сложнее; выходило так, что он назвал меня либо «упрямицей», либо «волшебницей». Я понадеялась на второе, но решила, что первое вероятнее.

Если он продолжит говорить по-валовски, придется поискать для коммуникатора модуль перевода в режиме реального времени. В любом случае неплохо бы решить эту проблему до того, как мы приземлимся на Валовии. Я добавила модуль в список предметов, которые необходимо приобрести на Бастионе.

Второй корабль в очереди перед нами исчез в червоточине. Через три минуты анкер выдал «Тени звездного света» разрешение на проход. Я еще раз проверила настройки курса, а затем подтвердила согласие. Автопилот должен был провести нас через червоточину. Технически переход можно совершить и вручную, но это был тот случай, когда автопилот лучше. Граница между успехом и неудачей – всего лишь крошечный просчет.

Корабль автоматически включил уведомление о червоточине. Обычно переходы проходили относительно гладко, но могло и потрясти. На случай, если валовцы не поймут, в чем суть сигнала тревоги, я включила интерком.

– Две минуты до прохода через червоточину. Будьте бдительны.

На общем канале субвокальной связи Ки, Анья и Эли сообщили, что у них все в порядке. Ки также заверила меня, что следит за всем из своей каюты.

Я перевела дух. Пусть их нет рядом, они все равно со мной. Я последовала собственному совету и застегнула ремни безопасности, прикрепленные к креслу. Вероятность того, что они понадобятся, была невероятно мала, но мало ли что случится. Торран сделал то же самое, а затем бережно прижал к себе Луну.

Я категорически отказывалась считать это очаровательным.

Червоточина заняла главный экран почти целиком. Чем ближе мы подходили, тем больше искажался вид, как будто пространство сжималось в концентрические кольца, становясь все плотнее и плотнее. Я сосредоточилась на терминале перед собой. Все системы работали в пределах нормы.

Двигатели «Тени звездного света» перешли на форсаж, и через минуту мы пронзили плоскость анкера.

По корпусу корабля прошла вибрация, не связанная с работой двигателей, а время как будто растягивалось и сжималось одновременно. Свет звезд превратился в нити, и они заплясали вокруг корабля. Это было одновременно красиво и тошнотворно.

Торран крепче прижал к себе Луну.

Корабль вздрогнул в последний раз, и все закончилось. Новые созвездия встретили нас на выходе из червоточины. «Тень звездного света» на полной скорости покинула опасную зону. Точка выхода корабля, как правило, была строго определена для каждого случая, однако бывали сбои, и мне не хотелось, чтобы «Лоткез» материализовался, влетев «Тени» в корму.

Я перевела дух и вынудила пульс успокоиться. Первую прошли, за ней будет вторая. Потом мы прибудем на Бастион, и я впервые за почти год увижу Лекси.

Мы были уже далеко от опасной зоны, когда сенсоры продемонстрировали, что позади возник «Лоткез».

– Ваш корабль прошел, – сообщила я Торрану.

Он повел плечами и немного расслабился.

– Спасибо.

Луна спрыгнула на пол и бросила на меня жалобный взгляд. Я знала этот взгляд, даже если бурбу не посылала мне образ пустой миски. Я пригрозила ей пальцем.

– Никакой еды до ужина. Мы же договорились, помнишь?

Покидая мостик, она взмахом хвоста выразила все, что думала о нашем «договоре».

Я рассмеялась и послала ей вслед волну ласки.

Торран поерзал в кресле, не подавая признаков того, что собирается уйти. Вот и славно, мне нужно было поработать над списком нарядов, и я могла сделать это как в своем кабинете, так и здесь.

И если мой взгляд чаще, чем следовало, устремлялся в сторону Торрана, ничего страшного – я всего лишь наблюдаю за врагом.

Ведь так?

Я покормила Луну, затем достала из духовки лазанью и дала ей подышать, а сама занялась приготовлением большой миски салата. На вертикальных полках зелень можно было сажать плотными рядами, и росла она быстро, так что салат мы ели часто.

Анья и Торран сидели за барной стойкой в равнодушном молчании. Анья наконец-то выбралась из недр корабля с пугающе длинным списком ремонтных работ. К счастью, большинство либо имели низкий приоритет, либо не отличались сложностью, но было кое-что, требующее скорейшего решения.

И ни один пункт не поражал дешевизной.

При таком раскладе мне действительно нужно поймать вора, обокравшего Торрана, чтобы свести концы с концами, а это означало, что следует обсудить с ним все детали. Мой мысленный список дел становился все длиннее.

– Не мог бы кто-нибудь накрыть на стол? Приборы в ящике. Тарелки и стаканы – в шкафу, – сказала я, махнув рукой в нужном направлении. – Дополнительный кран у раковины подает охлажденную воду. Я сейчас порежу лазанью и позову остальных ужинать.

Анья и Торран молча взялись за дело: открывали шкафы и ящики, пока не нашли все необходимое. К тому времени, когда я закончила нарезать лазанью, стол был уже накрыт. В центр стола я поставила миску с салатом, а по обе стороны – по форме.

И включила интерком.

– Ужин готов. Можете покинуть каюты. Приходите и спасайте лазанью, пока не остыла.

– Куда нам сесть? – спросила Анья.

Я изучила стол. Если Ки, Эли и я сядем на свои обычные места, то на одном конце стола сгрудятся люди, а на другом – валовцы, что, быть может, и удобно, но никак не способствует укреплению товарищества.

– Мы всех перемешаем. Ты сядешь вот здесь, с краю. Рядом с тобой будет Варро, потом я, потом Чира. Напротив тебя посадим Хэвила, потом Ки, генерала Флетчера и Эли.

Появление Лекси немного нарушит расклад, но с этим разберусь в свой черед.

Усадить Варро напротив Ки было рискованным шагом. Если он действительно не хотел ее оскорбить, у него будет шанс извиниться и загладить вину. Но если он опять ляпнет что-нибудь резкое, отправится доедать в каюту – сразу после того, как я от души врежу ему локтем под ребра.

Остальные начали появляться один за другим, и я каждому указала его место. Эли что-то бормотал себе под нос, но я это проигнорировала, поскольку не смогла разобрать ни единого слова.

Торран подошел ко мне, когда последние из его людей сели за стол. Он протянул, как показалось, большую бутылку вина, но несравнимо роскошнее тех, которые я обычно покупала.

– В честь нашего договора, – сказал генерал Флетчер.

Я нахмурилась, глядя на бутылку. Я не помнила такой в нашей небольшой коллекции. Обычно, если нам хотелось спиртного, мы пили пиво или сидр.

– Где вы это нашли?

– Из нашего багажа. Чира достала по моей просьбе.

Я повернула бутылку и увидела этикетку на валовском. Я не могла читать на этом языке, но различала символы и некоторые наиболее распространенные слова. Я вытаращила глаза от изумления.

– Валовское?

Он еле заметно кивнул.

Валовское вино славилось по всей галактике. Но оно также стоило неприличных денег. Во время войны на нем наживались бутлегеры, а теперь то же самое делали полулегальные поставщики. Но, возможно, для высокопоставленного генерала с собственным поместьем на Валовии это было не так уж и дорого.

– Спасибо, – сказала я. – Не могли бы вы открыть, пока я достану бокалы? Нужен штопор?

Торран покачал головой.

– В наших бутылках пробки не используются.

В наших тоже, но мы по-прежнему открывали их штопором. Я не стала объяснять.

Он снял толстое восковое покрытие с верхней части горлышка и извлек изящную пробку из композитного материала. Пробка была с захватом и чем-то вроде одностороннего клапана. Такая же красивая, как и бутылка.

Торран налил вина в бокалы, и я передала их сидящим. Он вручил мне предпоследний, а последний взял себе. Мы вернулись к столу, и Торран поднял свой бокал.

– За успех!

Мы все последовали его примеру и выпили. Первый глоток скользнул в горло, как жидкий бархат, – вино было податливым, насыщенным. Оно совсем не походило на все, что мне доводилось пробовать и, наверное, еще доведется. Оно было чересчур роскошным для моего куцего банковского счета, но теперь я понимала, почему люди платят за него, не скупясь.

Ки издала восхищенный звук.

– Продолжайте приносить вино и можете оставаться сколько угодно.

– Учитывая, за сколько продается это вино, я бы согласилась на такую сделку, – ответила я с ухмылкой. – Но это не значит, что ты сможешь выпить все.

Ки театральным жестом прижала к себе бокал, и по столу прокатился смех.

Мы передали друг другу полные тарелки, и каждый принялся за свою порцию. Валовцы вели себя сдержанно, а вот Ки и Эли лопали за обе щеки, да и я тоже. Я восхищенно хмыкнула. Удачно получилось, к тому же мы давно не ели лазанью.

Она напоминала мне о доме.

Я не видела родителей больше года, но мы поддерживали связь с помощью асинхронных видео- или текстовых сообщений в зависимости от того, насколько сильно я углублялась в галактические дебри. И куда бы меня ни занесло, я хранила приятные воспоминания о крошечной теплой кухне и маминой улыбке, полной любви.

Чира, сидевшая справа от меня, издала слабо удивленный звук, попробовав кусочек лазаньи.

– Вкусно.

– Лазанья Тави – лучшая в мире, – подтвердил Эли.

Его первая порция была почти съедена, и он нацелился на вторую. К счастью для него, две большие формы мы едва начали, так что еды было предостаточно.

– Спасибо. Рада, что вам нравится. Я никогда раньше не готовила для валовцев, так что дайте знать, если что-нибудь покажется чересчур острым, слишком пресным или как-то иначе не подойдет. Вы меня не обидите. Я куда сильнее расстроюсь, если вы будете молча страдать от голода.

Я делала вид, будто не замечаю, что Торран ест салат, не притронувшись к лазанье.

По другую руку от меня молча ел Варро. Напротив него Ки болтала с Хэвилом и Аньей, иногда ей даже удавалось втянуть в разговор Торрана. Единственным, кого она демонстративно игнорировала, был тихий валовец рядом со мной.

Значит, не извинился.

Бедолага.

Ки сияла ярче всех нас, и ее внимание было подобно солнечному свету. Стоило отнять это внимание, и мир становился немного темнее и холоднее. Как будто солнце решило светить всем, кроме тебя. Мы с Эли уже бывали в такой ситуации, но нам хватало ума извиниться, причем быстро и старательно.

Посмотрим, сколько времени понадобится Варро, чтобы усвоить тот же урок.

Мы выпили по второму бокалу, и восхитительное вино оказалось достаточно крепким, чтобы ослабить бдительность и сгладить кое-какие шероховатости в нашей компании, но никто при этом не начал буянить спьяну.

Так нам удалось пережить первый совместный ужин, не прибегая к угрозам, насилию и оскорблениям.

В конце концов Торран съел свою лазанью, ни словом, ни выражением не показав, что он о ней думает. Не то чтобы я так уж внимательно за ним следила, но все остальные валовцы выразили свою признательность по поводу еды. Я внушала себе: неважно, что он думает, лишь бы ел.

Согласно новому списку нарядов, Эли и Чира были назначены дежурными по уборке. Отчасти это было наказанием за драку, поскольку, как старшие офицеры, они должны были ее предотвратить. Кроме того, это показало бы валовскому экипажу, что им не придется заниматься делами, которыми не занимаются старшие офицеры.

Когда все начали вставать из-за стола, Ки вскочила.

– Я получила новые серии «Любовной катастрофы», пока мы были на станции. – Она повернулась к нам с Эли. – Кают-компания, через тридцать минут?

Мы кивнули. Романтическая драма была последним увлечением Ки. Первую серию мы посмотрели две недели назад, потому что Ки случайно прихватила ее во время последней загрузки медиафайлов. Затем пришлось ждать, пока не окажемся поближе к серверу распространения, чтобы раздобыть новые серии. Ки жаждала узнать, что же случилось с главной героиней, которая случайно забрела на вражескую территорию и попала прямо в объятия главного героя.

– Мне нравится этот сериал, – сказала Анья. – На какой ты сейчас серии?

– На первой! – завопила Ки. – Я целую вечность ждала продолжения! – Она пригрозила Анье пальцем. – Не вздумай спойлерить.

Анья притворилась, что застегивает рот на молнию.

– Не будете возражать, если я присоединюсь? – осторожно спросил Хэвил.

Ки задорно улыбнулась.

– Конечно, присоединяйся! Ты фанат сериала?

Хэвил покачал головой с печальной улыбкой.

– Никогда его не видел, но мне понравились другие человеческие постановки. Может, перескажете первый эпизод, прежде чем приступите ко второму?

Она схватила его за руку, возбужденно подпрыгивая. Валовец замер, но Ки это не смутило.

– Лучше мы его посмотрим, пока остальные убираются. – Она огляделась по сторонам, пропуская Варро, словно он был невидимкой. – Кто-нибудь еще хочет присоединиться?

Я заметила быстрый грустный взгляд Чиры, после чего валовка взглянула на посуду в своих руках и промолчала. Рот Варро сжался в ниточку, и смотрел спец по оружию куда угодно, только не на Ки.

Я тихо вздохнула. Клянусь, иногда моя работа заключалась в том, чтобы быть наполовину психотерапевтом, наполовину посредником, наполовину фактическим родителем всей команды, а еще несколько половин оставалось на капитанство, переговоры и охоту за головами.

– Почему бы всем не начать с первой серии через тридцать минут? – предложила я. – Мне не помешает освежить память, а Эли и Чира смогут наверстать упущенное, если захотят присоединиться.

Когда удивленный взгляд Чиры сменился улыбкой, я поняла, что поступила верно.

– Спасибо, – сказала она. – Я не откажусь.

Я допила последние капли восхитительного вина, оставшиеся в бокале.

– А пока я буду на мостике, если кому-нибудь понадоблюсь. – Я многозначительно посмотрела на Эли и Варро. – И чтоб без глупостей.

Эли отсалютовал мне.

– Так точно, капитан.

Мой сердитый взгляд его ничуть не смутил.

Варро довольствовался чопорным кивком.

На том и порешили. Я не могла постоянно следить за этими двумя, пусть сами разбираются, как терпеть друг дружку.

На мостике царили сумерки и тишина. «Тень звездного света» скользила в космической пустоте, и на дисплее блистала россыпь звезд. Спустя три года на фоновый гул двигателей можно было не обращать внимания – он проявлял себя лишь в те моменты, когда что-то не ладилось.

Я со вздохом опустилась в свое кресло. Прошло много времени с тех пор, как на корабле обитали не только Эли, Ки и я, и эта мысль была сладостно-горькой. Я и не думала, что буду возить наших бывших врагов по всей вселенной.

Ирония судьбы.

Убедившись, что с кораблем действительно все в порядке, я откинулась на спинку кресла и положила ноги на терминал. Не самый достойный способ сидеть, зато удобно.

Некоторые маршруты с использованием червоточин были оживленными, но нынешний никто бы не назвал популярным или прибыльным. В этом секторе человеческого космоса не было пригодных для жизни планет, только несколько автоматических добывающих станций. Корабли, стоявшие перед нами у червоточины, ушли другими путями, так что в зоне действия сенсоров оставался лишь «Лоткез», а он вряд ли захочет со мной поболтать. Я могла сидеть, как заблагорассудится.

Следующее прохождение червоточины будет только послезавтра, вскоре после полуночи. Затем, еще через два дня, мы преодолеем последнюю червоточину перед Бастионом и прибудем на станцию в начале пятого дня.

После того как пополним запасы и заберем Лекси, предстояло миновать тщательно охраняемую червоточину, разделяющую космос людей и космос валовцев. После этого – еще день пути, прежде чем финальный переход выведет нас к самой Валовии. Если все пойдет по плану, то на восьмой день мы должны быть на планете. По меркам космических путешествий это почти стремительно.

Только бы удалось так же быстро поймать вора.

Зачем человеку отправляться на Валовию, чтобы украсть что-то у Торрана? Бессмыслица какая-то. В секторах, подконтрольных федерации, множество менее рискованных целей.

Пока я размышляла о возможных вариантах, дверь на мостик распахнулась. Оглянувшись, я увидела того самого валовца, который занимал мои мысли. Торран кивнул в знак приветствия и проскользнул к коммуникационному терминалу. Быстро проверив корабельные системы, он откинулся на спинку кресла.

– Почему вы не наняли охотника за головами на Бастионе? – спросила я.

Это бы не только сэкономило несколько дней пути, но и обеспечило выбор куда шире.

Торран взглянул на меня, а затем обратил все внимание на терминал.

– На Бастионе слишком много ушей, – сказал он наконец. – Я там не остановился.

Значит, действительно пытался замять дело.

– Что украли?

Торран перевел взгляд на меня – и я поняла, что валовец о чем-то размышляет, пусть даже миг спустя он это скрыл.

– Семейную реликвию.

– Если хотите моей помощи – а вы, похоже, хотите, раз платите мне, – придется рассказать побольше деталей. Или мы можем прийти к выводу, что задача невыполнимая, и я могу оставить себе аванс, а вас отпустить на Бастионе.

Торран вздохнул, и впервые в его облике проступили усталость и беспокойство.

– Мне нужна ваша помощь, – пробормотал он. – Воры украли очень старый и очень важный перстень. На нем выгравирован герб моей семьи, и обладание им дает право доступа к счетам и имуществу.

– Вот дерьмо… – вздохнула я, когда до меня дошло. – Из-за того, что перстень украден, любую совершенную вами сделку можно признать недействительной?

Он дернул плечом.

– Возможно, однако это будет непросто.

– Воры уже получили доступ к финансам?

Он выдержал паузу, явно раздумывая, говорить мне правду или нет.

– Пытались. Я перевел подавляющее большинство активов на защищенные счета, как только узнал о краже.

– Сколько активов еще находится в зоне риска?

Торран долго смотрел на звезды на экране.

– Порядочно.

– Если перстень так важен, почему его не охраняли?

– Охраняли.

Я фыркнула.

– Ну и хреновая же у вас охрана. – Мне надо было узнать, как случилось ограбление. – Итак, команда из… Вы знаете, сколько воров было задействовано?

– По меньшей мере четверо.

– Итак, команда из четырех человек врывается в ваш… дом? – В ответ на его кивок я продолжила: – Врывается в ваш дом, побеждает всю охрану, которая защищала перстень, и забирает его. Вы замораживаете счета, а они пытаются получить к ним доступ. Предположительно они знают, что не все заблокировано, и систематически пытаются найти что-нибудь и украсть. Преступники должны быть достаточно близко, чтобы заниматься такими вещами.

Тут меня осенило.

– Вы думаете, они все еще находятся в валовском космосе, возможно, на самой Валовии. – Я развила эту мысль. – И вы не можете привлечь валовские власти, поскольку пытаетесь замять дело. В чем причина?

Торран стиснул зубы.

– Я не могу сказать.

– Но почему?

– Я связан клятвой.

– Ну конечно, мы не ищем простых путей, – проворчала я. – Куда лучше отправить людей ловить ветер в поле, толком ничего не объяснив. Так же гораздо интереснее!

Сарказм угодил точно в цель. Валовец бросил на меня гневный взгляд.

– Не мое решение.

А вот это и впрямь интересный поворот. Насколько я знала, в Валовии мало кто мог приказывать генералу Торрану Флетчеру.

– Вы же глава семейства?

Глаза Торрана сверкнули, и он склонил голову.

– Значит, это был не родственник. Правительство?

Он промолчал.

– Ки все равно узнает, невзирая ни на какие клятвы, – предупредила я.

– Надеюсь, – прошептал он так тихо, что я подумала, не померещилось ли мне.