Я постукиваю ногой по ножке стола. Я в самом конце обеденной зоны, сижу лицом к тренировочной платформе. Я начинаю считать нити на швах мата.

Двадцать четыре. Двадцать пять. Двадцать шесть. Двадцать семь.

Сейчас моё «свободное» время. Час в день в сопровождении Эштона. Они мне всё ещё не доверяют. Не страшно. Умный поступок с их стороны. Я здесь новенькая, и им ничего про меня не известно.

Тридцать семь. Тридцать восемь. Тридцать девять. Сорок.

Я наслаждаюсь этими минутами. Я едва переношу своё пребывание в запертой клетке и чуть ли не становлюсь буйнопомешанной в такие минуты, но час в компании Эштона тоже не подарок. Его присутствие вызывает у меня необъяснимое желание врезать по его жалобному лицу – прежде не замечала за собой склонности к подобной жестокости.

Пятьдесят один. Пятьдесят два. Пятьдесят три. Пятьдесят четыре.

Мне страшно, что я уподобляюсь им. Меня пугает тёмная сторона моей личности, которая прорывается наружу. Моя кровь явно испорчена и влияет на мой мозг.

Шестьдесят. Шестьдесят один. Шестьдесят два. Шестьдесят три.

Вопрос только в том, как долго я смогу сопротивляться естественным проявлениям, являющимся неотъемлемой частью сущности прокажённых? И в какого монстра я превращусь?

– Эй, хочешь присоединиться?

Я повернула голову на голос. Это Кит Китон, тот парень, который не дал мне упасть в очереди. Его светло-голубые глаза искрятся, когда он улыбается, и внутри у меня снова всё сжимается. Я вспоминаю про социальные нормы. Не разговаривай с ним. Я опускаю взгляд, надеясь, что он сам всё поймёт, но, к несчастью, он повторяет свой вопрос:

– Хочешь присоединиться?

– Я… Я не знаю. Не уверена, что стоит это делать, – отвечаю я.

– Да это же игра. Тебе наверняка понравится, – не отступает он. – Называется марблс[1].

Ничего не понимаю. Игры – это для детей. В обществе молодые люди сосредотачиваются на своих карьерных предписаниях. Некогда отвлекаться на глупости, и ради забавы я не играла уже очень давно. И тем более не слышала о марблс.

– Я не знаю как, – робко отвечаю я, бросив взгляд на группу, стоящую у тренировочной платформы. Я снова опускаю глаза, с неудовольствием ощущая, как пылают мои щёки. Я не знаю, как с ними общаться. Ну вот что мне говорить?

– Мы тебя научим. – Кит откидывает тёмно-каштановые волосы. – Не бойся. Будет весело.

Наши глаза на мгновение встречаются. Он мне улыбается, и желудок скручивается в тугой узел. Я открываю рот, чтобы сказать «нет», но вместо этого вырывается «да».

– Здорово, – говорит он, просияв.

Меня бьёт лёгкая дрожь, пока я иду с ним к краю гигантского мата. Кит легко запрыгивает на него и оборачивается.

– Ну вот, – говорит он. – Давай помогу забраться.

Он берёт меня за руку и втягивает на платформу. Я ахаю, и по коже пробегает разряд. Я вырываю руку, и с недоумением смотрю на него. Что это было? Моя сила? Или его? Я сжимаю кисть в кулак и прячу за спиной.

Странное чувство, похожее на стыд. Прикосновения в любой форме не одобряются. Я знаю. Меня этому учили. Это вбивали мне в голову с детства. Это позволительно супругам, в собственном доме, но неприемлемо для незнакомцев.

– Ты в порядке? – озадаченно спрашивает Кит.

– Да, – киваю я.

А что ещё я могу ответить? Я стою перед ним как вкопанная.

– Эй, не слишком далеко, – кричит мне вслед Эштон.

И именно его голос заставляет меня очнуться. Я игнорирую его оскорбительный тон и направляюсь прямо к группе людей, собравшихся у другого края платформы. Всё что угодно лучше, чем сидеть с Эштоном, даже встреча с кучкой незнакомцев, которых я считаю врагами.

– Холлис, – говорит мой спутник. – Это Кэндис, Даррен, Одри и Бен.

Все хором здороваются со мной, и для меня это уже чересчур. Я вымученно улыбаюсь и машу им рукой, пытаясь быть такой же приветливой, но улыбаться мне непривычно.

Я принимаю нейтральное выражение и опускаю глаза, отчаянно пытаясь испариться. Глупая была затея.

– Эй, – дружески обращается ко мне Кит. – Представь, что ты в школе. Тебе же приходится там знакомиться с новыми людьми.

Да. С девочками. У нас раздельное обучение. Кампус поделён на две половины, зеркально повторяющие друг друга, чтобы у обоих полов были одинаковые возможности и ресурсы. Мы видим мальчиков только в моменты общешкольных собраний.

– А, ну да. Спасибо, – отвечаю я.

– Тогда к игре. – Бен ободряюще хлопает в ладоши, и я, едва не подскочив от неожиданности, смотрю на него округлившимися глазами. Это высокий тощий парень с сальными светлыми волосами. Он прыгает на месте от восторга, который я бы назвала избыточным.

– Я не знаю, как играть, – объясняю я, и это немного остужает его пыл. Он в замешательстве смотри на меня.

– Ты не знаешь, как играть в марблс? – удивляется он. – Но это игра известна с девятнадцатого века. По сути, она стала массовым явлением с 1884 года.

– Но сейчас 2647-й, и никто больше не играет в детские игры, – возражаю я.

Девочки раскрыли рты от удивления, и я уже жалею о своём замечании. Почему я так пассивно-агрессивна? Мне нужно стать здесь своей. Это вопрос выживания и единственный способ выбраться из моей клетки-тюрьмы и узнать истину. Мне нужно многое узнать об этих созданиях.

– Всё в порядке, – вмешивается Кит. – Мы тебя научим. Это марблс, но с закавыкой. Мисс Одри Рай, не окажете ли вы нам любезность?

– Без проблем, – отвечает невысокая девушка.

Пепельные шелковистые волосы рассыпаются по плечам, когда её аккуратные ручки вскинулись вверх и метнули в центр группы по горсти перламутровых шариков. Я отпрянула, ожидая удара маленькой стеклянной сферой, но, к моему полнейшему изумлению, они зависли в воздухе на уровне груди, тускло сверкая, как маленькие сияющие звёзды.

У меня округлились глаза:

– Ого!

– Эй, парни против девочек, – говорит Кэндис и, уверенно улыбнувшись, притягивает меня на свою сторону. – Холлис, ты с нами.

Я тут же обращаю внимание на её глаза – пронзительно голубые, как у Кита, – и не могу отвести от неё взгляда, пока она стягивает волосы в спутанный пучок. Это симпатичная девочка с тонкими губами и чёрными шелковистыми волосами.

– Парни против девочек? – Бен широко улыбается. – Идёт.

– Ты же знаешь, что вы продуете, – говорит Кэндис, разминая правую руку и наклоняя голову то вправо, то влево.

– Мечтай-мечтай.

– Ладно. – Одри взмахивает пальцами. – Приступим.

Шарики начинают метаться в разных направлениях. Тёмно-синий со свистом носится взад и вперёд, и я заворожённо наблюдаю за этим.

– Итак, Холлис. – Кэндис указывает на мельтешение сфер. – Цель – выбить как можно больше шариков из середины.

– И если ты выбьешь шарик из середины, то продолжаешь игру, – добавляет Одри. – А ты поймёшь, что выбила его, когда он перестанет летать.

– И команды бьют по очереди, – продолжает Кэндис. – Игра простенькая, но весёлая.

– Хорошо, а чем вы сбиваете шарики? – спрашиваю я. Пульс у меня учащается. Я чувствую себя не в своей тарелке. Кэндис страдальчески улыбается. Супер. Я только что задала тупой вопрос.

– Вот, ударный шарик, – говорит Кэндис.

Она подталкивает ко мне большой перламутровый шарик, и он изящно парит в воздухе. Я ударяю по нему пальцем, и он покачивается, как яблоко в воде, повиснув прямо передо мной. Я возвращаю его Кэндис.

– Ты можешь начать, – предлагаю я.

– Ну что, парни, готовы проиграть?

Бен усмехается:

– Конечно, Кэндис. Как скажешь.

Девушка хватает основной шар и бросает его, выбивая один из шариков в центре. Он стремительно отлетает прочь, но замирает на краю игрового поля и остаётся висеть в воздухе.

– Не повезло, сестрёнка, – говорит Кит.

– А я уже обрадовалась, что выбила его, – Кэндис со вздохом отдаёт ему ударный шар.

– Вот жалость-то. – Голос парня сочится сарказмом.

– Кит, тебе вообще мало что светит, – фыркает Кэндис.

Я перевожу взгляд с одного на другого и снова отмечаю небесно-голубые глаза.

– Вы брат и сестра?

– Ага, – кивает девушка, хлопая Кита по спине. – И я как младшая взяла на себя обязанность не давать ему жить спокойно.

Парень ухмыляется и скрещивает руки на груди.

– Да-да, Кэндис, только у тебя не очень-то получается.

– Расскажи кому другому.

Одри подпрыгивает на месте, указывая на ударный шар в руке Кита:

– Ну же, Кит. Бей уже. Мы ждём.

– Спокойствие, – говорит Даррен. Он стоит, скрестив руки, позади Бена и Кита с загадочным выражением лица. – Дождитесь, пока за дело возьмётся настоящий мужчина.

– Ты такой же нетерпеливый, как я, Даррен, – говорит Одри.

– Но есть небольшая разница, – замечает он, делая едва заметно движение головой. – Я не показываю это так явно, как ты, мисс Соревновашка.

Одри открывает рот, чтобы ответить, но Кит поднимает руки вверх.

– Хватит, вы двое. Кидаю я. Расслабьтесь.

Он запускает ударный в полёт и вышибает шарик из круга на пол. Парни издают победный вопль.

– Ты знаешь своё дело, – говорит Бен, стукнув друга кулаком в плечо.

Одри фыркает:

– Теперь он снова будет бить.

– Именно.

Кит улыбается мне, и в желудке снова появляются бабочки. Мне нехорошо. Что он делает? Почему он улыбается мне? Я-то ему в ответ точно не улыбнусь. Я должна ему что-то сказать?

– Холлис, ты в порядке? – спрашивает Кэндис.

– Да, – киваю я. Они все уставились на меня, и я выпаливаю первое, что приходит в голову: – Кит, а что ты делаешь?

Он снова бросил шар и промазал.

– Что я делаю? Ты о чём?

Одри хихикает и притягивает шар обратно к кругу. И что тут смешного? Я предпочитаю не думать об этом и уточняю:

– Ну, твоя способность. В чём она проявляется?

– А, ясно. Смотри, – его глаза блеснули. – Возьми мои руки.

Я недоумённо на него смотрю, и во мне снова просыпается чувство социального повиновения: никаких прикосновений. Решусь ли я нарушить правило? С одной стороны, я должна придерживаться своих ценностей. Это социальное целомудрие, истинное и достойное. Я не похожа на них. Но с другой… Никто из моего мира об этом не узнает. Я совсем одна, и я изучаю их, хочу узнать побольше об их мире. Насколько я понимаю, это единственный способ узнать правду.

Кит протягивает мне руки, и я беру их, снова чувствуя спазмы в животе. Я испытываю нечто похожее на… стыд.

Несколько мгновений он смотрит прямо мне в глаза, и я с нетерпением жду – какая сила проявится? Но спустя секунд десять я хмурюсь.

– И что должно произойти? – спрашиваю я.

Он вскидывает брови и широко улыбается.

– Посмотри вниз.

Я ахаю, теряя самообладание, крепко вцепляюсь в его руки, пульс зашкаливает от притока адреналина: мы оба парим в нескольких футах над тренировочным матом.

– Ты умеешь летать?!

– Как видишь.

Он опускает нас на пол и всё ещё смотрит на меня так, что мне приходится отвести взгляд.

– Может, хватит? – Кэндис закатывает глаза. – Обольститель Кит.

Что бы это значило?

– Ты это со всеми девушками проделываешь или только с таинственными незнакомками? – подкалывает Кэндис и хихикает.

Я смущена, но рой мыслей, жужжащих у меня в голове, отпугивает ударный шар. Одри поднимает его и протягивает мне:

– Твоя очередь, Холлис.

– Точно.

Но я не хочу играть. Я хочу увидеть их способности.

Я беру в руки шар, бросаю его в круг – и отчаянно промахиваюсь. Может, надо было чуточку лучше стараться, но меня распирает от любопытства. Я хочу увидеть больше. Что-то внутри меня повторяет, что я не должна хотеть этого, но я игнорирую этот голос. Не хочу слушать его. Только не сейчас.

– Всё хорошо, – ласково говорит Одри, подзывая пальцами шар. – Ещё научишься.

– Ну да, спасибо, – говорю я и поворачиваюсь к Кэндис, еле сдерживая нетерпение. – А что можешь ты?

Она ухмыляется и протягивает руку ладонью вверх – и взметнувшиеся прямо из кожи трепетные и живые языки пламени затанцевали в воздухе, излучая горячее тепло. Она сжимает кулак, и огонь исчезает.

– Я могу творить огонь. – Она смотрит на Кита и распрямляет плечи. – По-моему, это куда круче, чем летать, но ты сама понимаешь – это же я.

Я одновременно испытываю восторг и ужас.

– Ух ты… это было невероятно!

– Я всё время забываю, что для тебя это в диковинку, – говорит Даррен и запускает ударный в середину. Он выбивает два шара сразу, и они мягко падают на мат.

Бен выкидывает вверх кулаки:

– Отличный удар!

Даррен снова кидает шар и промахивается.

– Вот, блин. Почти, – чертыхается Бен.

Даррен, не медля ни секунды, опускается на колени и, ударив кулаком в пол, погружается в материю, как будто мат растворился.

– Реструктуризация. Прохожу сквозь стены и всё такое.

У меня отвисла челюсть. Даррен вытягивает кулак из мата и поднимается, пожимая плечами. Я смотрю на то место, где только что был его кулак: оно выглядит совершенно нетронутым.

– Дамы и господа, – говорит Кит голосом бодрого комментатора. – Даррен Митчел с привычной лёгкостью погружает руку в пол. Ничего особенного.

– Я хотя бы не выпендриваюсь, – парирует Даррен, не сводя глаз с приятеля.

– Это я, по-твоему, выпендриваюсь? – хихикает Кит. – Это всё Бен.

Бен кивает:

– Так и есть.

Внезапно налетает порыв ветра, и я делаю несколько шагов назад, оттеснённая невидимым потоком. Бен исчез.

– К-куда он делся?

Кто-то стучит по моему плечу:

– Он прямо за тобой.

– Как ты…

Я резко разворачиваюсь, застигнутая врасплох.

Вся компания смеётся, когда ещё один порыв ветра треплет мне волосы, разметав их по лицу. Я откидываю их. Бен снова исчез. Кит подходит ко мне, показывая на другой конец огромной комнаты:

– Он вон там, машет руками, как идиот.

Я всматриваюсь в толпы людей – и действительно: Бен стоит на столе и машет руками над головой.

Ещё один порыв ветра – и Бен уже передо мной. Я делаю шаг назад, спотыкаюсь и едва не падаю. Кит подхватывает меня, и от его прикосновений по коже пробегает очередной холодок. Эта ситуация мне по-прежнему непривычна.

– Осторожнее, мальчик Бенни, – говорит он. – Ты дважды чуть не сбил её с ног.

– Я скоростной, – поясняет Бен. – Очень-очень скоростной. Прямо как Флэш.

Наверное, я выгляжу такой ошарашенной, что его восторг утихает.

– Ну Флэш. Ты должна знать, – он машет рукой куда-то в сторону.

Я мотаю головой.

– Это же супергерой из комиксов. Появился впервые в ноябре 1939-го.

– Чудик, – вмешивается Кит. – Ты всерьёз думаешь, что она…

– Настоящее имя Флэша – Барри Аллен. Он приобрёл суперсилу, когда молния ударила в судебную лабораторию и его накрыло химикатами. Но я-то уже родился сверхскоростным, так что считаю, что я круче, чем Флэш, но…

– Бен, не спеши, – говорит Кэндис.

Бен выглядит удивлённым.

– Ты только что сказала «не спеши»?! Ты соображаешь, что говоришь?! Я Бен Брайсон, скоростной чудо-парень. Я не могу не спешить.

– Извини. А «скоростной чудо-парень» – это твоё супергеройское имя или…

– Кэндис, какая разница? – перебивает её Бен. – Холлис всё равно бы спросила, какая у меня суперспособность, и естественно, что я решил проявить себя. – Он с самодовольным видом скрещивает руки на груди. Девушка хихикает, закатывает глаза и бормочет что-то вроде «типичный Бен».

– Вот видишь, – говорит Кит Даррену. – Выпендрёжник.

– Вижу-вижу, – отмахивает Даррен. – Твоя очередь бросать, Одри. Только по-честному. Без твоих штучек.

Одри подзывает шар и затем мастерски швыряет его в середину. Он сшибает три шара, которые падают на пол.

– Вот как это делается, мальчики. И никакого волшебства. Обычный талант.

Одри явно красуется, и Кэндис хлопает в ладоши.

Я никак не могу подобрать слова, чтобы описать, что происходит. Эта компания мне совершенно не понятна. Они ведут себя как семья, но родные только двое. Но не это главное. Они открыто проявляют себя, прикасаются друг к другу – и, похоже, это им нравится.

И мне тоже легко. Моя грудь не сжимается от дискомфорта. И я не под надзором. Это хорошо? Таков и был их план? То, что я наблюдаю, не просто бодрит, а скорее даже будоражит. Моя жизнь была такой формальной, но это… это несравнимо. Я ничего не понимаю. Мы же просто играем.

– А как насчёт тебя, Холлис? – спрашивает Кит. – Что умеешь делать ты?

– Что?

– Твоя способность?

– А… если честно, я не знаю.

Удивительное счастье исчезает, и неприятный жар бросается мне в лицо. Я снова хочу исчезнуть.

– Что ты имеешь в виду? – спрашивает Кэндис.

В памяти проплывают воспоминания из центра тестирования.

– Я… я не знаю. Не знаю, что я сделала. Это случилось лишь однажды, и я не понимаю, как это получилось.

– Я слышал об этом, – сказал Даррен. – Джона рассказал нам, что тебя едва не убили, но сильно не распространялся. Что там произошло?

– Я не думаю, – запинаясь, отвечаю я. Это последнее, что мне хотелось бы обсуждать. Я вообще сомневаюсь, что правительство хотело меня убить. Может быть, они пытались помочь мне. В смысле если судить по тому, что мне известно, такое вполне возможно. А теперь я среди прокажённых и не могу решить, кто говорит правду.

– Парни, не сейчас, – вмешивается Кит, почувствовав моё замешательство. – Она не обязана рассказывать нам то, чего не хочет.

Я вздыхаю с облегчением, и узлы расслабляются. Кит улыбается, берёт мою руку и легко сжимает её.

– Эй, время вышло, – слышится едкий голос. Сердце обмирает. Это Эштон. – Пора возвращаться.

– Можно ей доиграть? – спрашивает Кэндис.

– Нет. Пошли.

– Да всего-то пять минут.

– Я сказал – нет.

Кэндис пристально смотрит на него, спрыгивает с платформы и идёт в его сторону.

– Ты бесишься, что тебе приходится присматривать за Холлис?

– Какая разница? Я уже говорил Тиффани, что не подписывался на это. Так что прочь с дороги, Шаровая молния. Таймвайр пора возвращаться в клетку.

Кэндис краснеет:

– Шаровая молния?

– Только не это, – бормочет Кит.

– Ага. Шаровая. По-моему, миленькое прозвище, – издевательски продолжает Эштон. – Прочь с дороги. Таймвайр, пошли.

По руке Кэндис пробегает искра, и она, подняв кулак, раскрывает ладонь, из которой вырывается пламя, заполняя пространство между ними. Оно быстро распространяется, заставляя Эштона попятиться.

– Не смей называть меня так. Никогда.

Эштон, кажется, ошарашен, но только на мгновение. На лице появляется злобное выражение и обескураживающая искажённая улыбка. Он замахивается, словно собирается ударить Кэндис, и пламя у неё тут же гаснет.

– Миленький трюк, Шаровая.

– Эй! – Кит, спрыгнув с платформы, кидается на помощь сестре. – Не смей забирать её энергию.

Что-то огромное и яростное раздирает меня изнутри и выбивает воздух из лёгких. Как будто невидимый монстр нанёс мне удар. Сила стремительно стекает по моим рукам, и в пальцах появляется покалывание. Чувства на пределе, тело онемело, зубы стиснуты.

Впервые после центра тестирования злая сила заполняет во мне все уголки и вырывается из моих ладоней наружу.

Я уставилась на руки, парализованная страхом. Нужно уходить от них подальше. Подгоняемая страхом, я ухожу в глубь платформы.

Одри замечает это:

– Холлис? Что случилось? Ты в порядке?

– Нет, не подходи! – кричу я, выставив вперёд руки, чтобы не подпускать их.

Я двигаю ладонью – и Одри уже в яростных тисках злобной силы. Покалывание у меня в пальцах вынуждает её опуститься на колени, и в мгновение ока я подтягиваю её к себе. Её губы сжаты, а глаза едва не выскакивают из орбит.

Перед моими глазами проносятся воспоминания о том мужчине, которого я швырнула в колонну в тестовом центре. Округлившиеся глаза Одри наполняются слезами. Это не должно повториться.

– Эй! – вопит Даррен. – Что ты с ней делаешь?!

– Я не знаю… Я не управляю этим! – растерялась я. – Пожалуйста, держитесь от меня подальше. Я не хочу причинять вам вред!

– Отпусти её, – говорит Даррен, кидаясь на меня.

Я поднимаю руки, чтобы заслониться от него – и он падает на колени рядом с Одри, полностью подчинённый моей силе. Он тоже не может произнести ни слова, и на его лице появляется такое же выражение ужаса.

– Помогите. – Мой голос ослаб, поглощённый той энергией, которую я чувствую. Я стараюсь не потерять сознание. Пульс бешеный, я почти обезумела. – Прошу, кто-нибудь, помогите мне. Я не могу контролировать это. Помогите.

– Эштон! – рычит Бен. – Живо туда. Сила Холлис.

Эштон уже рядом. Его руки взметнулись в воздух – и Даррен с Одри валятся вперёд. Они стоят на четвереньках, откашливаясь и отплёвываясь. Моя сила отпустила их, и покалывание в пальцах исчезает.

– Что, чёрт возьми, это было? – спрашивает Даррен с перекошенным лицом. Он поднимает Одри с пола, и они отходят подальше от меня. Одри колотит такая дрожь, что она едва может стоять на ногах. Даррен подхватывает её, не дав упасть.

– Простите, – говорю я, терзаясь оттого, что причинила им страдания.

– Что ты с нами сделала? – Даррена трясёт от злости, и его руки сжимаются в кулаки.

– Я не знаю, – слабо отвечаю я. – Простите. Прошу, простите.

Я хочу провалиться сквозь пол и больше не возвращаться. Что я с ними сделала? Как такое возможно? Я не зло, но… что тогда эта сила?

Кит подходит к Эштону и, схватив его за плечо, разворачивает к себе:

– Почему ты перестал контролировать силу Холлис?

– Эй, – оправдывается Эштон, поднимая руки. – Я не виноват, что она такое чудовище. Это она сделала, а не я.

Кит хватает его за отворот рубашки и притягивает к себе. Их лица в паре миллиметров друг от друга.

– Кит, не смей! – кричит Кэндис.

– Не называй её чудовищем, – говорит Кит, отпуская Эштона и отталкивая его. – Делай то, что обязан. – Кит направляется ко мне.

– Нет, не надо, – говорю я. Руки у меня трясутся. – Пожалуйста, не приближайся. Прошу.

– Эй, всё в порядке, – мягко говорит он. – В по-ряд-ке.

– Неправда.

– Ты просто ещё не умеешь управлять своей способностью. – Он подходит ближе и протягивает ладонь. – Всё нормально. Сейчас твоя способность ушла. Просто возьми мою руку.

Я медлю, перепуганная до смерти, но мягкий взгляд Кита и его ласковый голос заставляют меня податься вперёд. Я хватаю его руку и подхожу близко, практически касаясь его. Все смотрят на меня.

– Жаль прерывать такую идиллию, но пора двигаться, – говорит Эштон.

Кит не обращает на него внимания:

– Я провожу тебя.

– Прости, – шепчу я, всё ещё скрываясь за его плечом.

– Всё хорошо. – Кит поворачивается к Эштону. – Я пойду вместе с вами.

– Похоже, что у Таймвайр появился поклонник. Повезло тебе, – фыркает он.

– Не обращай на него внимания, – говорит мой защитник, чуть сжимая мою руку.

Я ненавижу эту силу. Она приносит людям только страдания. Мне не нравится испытывать это чувство, чем бы оно ни было. Эмоции – зло. У общества были веские причины избавиться от них. Как такое могло произойти?! Слишком многое свалилось на меня, чтобы разобраться в этом. Нужно вернуться в свою клетку. Мне нужно остаться одной, чтобы никто больше не пострадал.

– Я хочу вернуться в свою комнату, – говорю я немного истерично. Меня всё ещё колотит, и я не в состоянии думать.

Эштон вскидывает руки:

– А что, по-твоему, я пытаюсь всё это время сделать?!

– Довольно, – говорит Кит и, бросив на него презрительный взгляд, снова поворачивается ко мне. – Всё в порядке. Мы проводим тебя туда. Пошли.