Мы обсуждали судьбу мира, устроившись на длинном мосту.

Он возвышался дугой над бассейном с водой, усыпанной лепестками роз. На деревянные доски нападали листья, похожие по форме звезды. Они, как брызги, то и дело слетали с вечно горящего дерева, раскинувшего ветви рядом. То был первый мост между мирами, созданный Богами во времена, когда земля была юной, а ее творцы не отведали вкус произвола.

Четверо оставшихся Речных Богов распределились по всей длине переправы. Их раны затянулись, начищенное оружие сияло. Прошло всего несколько дней после битвы, но по их свежему виду казалось, что пролетело как минимум несколько недель.

Сайлас, Бог Вечности, задержался рядом со мной.

Нас окружали зеркальные порталы, из которых состояла вся Оксения. Они появлялись на тропинках и на верхушках деревьев, на побережьях необъятных океанов и у кромки неба, просачиваясь сквозь облака. С их помощью все местные создания могли свободно переместиться в любую часть благословенной земли в зависимости от своих желаний и потребностей.

Всем, в чем нуждалась я в последние несколько дней, был Сайлас.

Он воплощал в себе все, чего я желала.

Это было блаженство – сутками напролет нежиться в объятиях друг друга, восстанавливаясь и отдыхая, сплетаясь руками и ногами и непременно целуясь.

Но это время было омрачено грядущим собранием, где планировалось обсуждение общего будущего. В первую ночь после того, как пыль нашего сражения улеглась, Сайлас провел меня на маленькую полянку, куда часто приходил в юности, когда хотел подумать. Мы беседовали о том, какой представлялась нам новая жизнь – как для миров, так и для нас самих. Но облекать мысли в слова гораздо проще, чем действовать. И чем больше мы говорили об этих планах, тем сильнее становилась моя тревога о том, что задумают сестры и брат Сайласа вместе с монстрами.

Одна эта мысль заставляла мое сердце разрываться от волнения. Поэтому в нашу последнюю ночь мы отложили обсуждения, чтобы забыться друг другом. Я смаковала ощущения от прикосновений рук Сайласа и с упоением впитывала тепло его тела, склонившегося надо мной. В нашем общем пространстве больше не было места спорам о Богах и судьбах миров.

Теперь, ступив на мост, я больше не имела права сбежать от принятия решений.

– Нам многое стоит обдумать, – начал Тентос. – Прежде всего, что ты станешь делать со своей новой силой, когда Оксения осталась без законного правителя?

– Боишься, что Атия будет наступать вам на пятки? – спросил Сайлас.

– Я беспокоюсь, как бы власть не вскружила ей голову, – возразил Тентос. – Мы все-таки научены горьким опытом, Эйон.

Я старалась не показывать, что озабоченность Бога Смерти задела меня, но не сдержалась.

– Чуть не забыла о веках вашей покорности, проведенных в исполнении любой воли Верховных Богов, пока не явилась я и не навела порядок, – с приторной улыбкой добавила я.

Бог Смерти ухмыльнулся.

Его коса висела на спине, как колчан, и кончики волос задевали кромку лезвия.

Оружие Тентоса всегда было при нем, можно было не сомневаться.

– С силой Верховного Бога или без нее, – сказал он. – Ты всего лишь Нефас.

Ничто не могло оскорбить меня сильнее, чем мнение о том, что я была всего лишь Нефасом. Существа моего рода являлись самыми удивительными творениями Богов со времен создания мира, а недавно, с моей подачи, стали ключом к падению их власти.

Мы никакие не всего лишь монстры. Нефасы – могущественная сила.

Пока я раздумывала над его словами, мои руки начали светиться. Сияние, исходившее от них, было ярким и обжигающим.

К этим новым способностям еще нужно было привыкнуть.

Но едва я уловила их песнь, бегущую под кожей, как тут же склонилась, с уважением принимая энергии дня и тьмы, с недавних пор поселившиеся во мне. В одной половине моего тела танцевал хоровод теней, в другой сплетались лучи света.

– Продолжай, – сказала я, пока мое тело накалялось все сильнее.

Рука Тентоса дернулась, будто бы он задумал схватиться за косу:

– Ты ведь не собираешься затевать драку со мной.

Я выгнула бровь, наслаждаясь проблеском страха на его лице.

Пусть он и не раз спасал мою жизнь, но оставался все тем же высокомерным снобом и заслуживал назидательную взбучку.

– Силы еще одного Бога, которые я могу поглотить? – поддразнила его я. – Будет весело.

Тентос крепко сжал губы.

– Ух ты, – сказала Лахи, явно впечатленная нашей перепалкой. Она похлопала брата по плечу. – Впервые за несколько веков кто-то заставил его замолчать.

Тентос метнул на нее озлобленный взгляд, вполне способный прикончить собеседника, будь перед ним не его прекрасная сестра.

– Смотрю, никто из вас не беспокоится о том, что дитя обрело такую великую силу?

Фирия, которая прежде не обращала особого внимания ни на одного из нас с момента прибытия, пустила одну из своих стрел в небо.

– Остынь, брат, – Богиня сосредоточилась на красном облаке, висевшем над нашими головами, которое как раз приняло форму мишени. – Не то рискуешь быть брошенным в собственную реку.

Фирия выстрелила, и стрела устремилась ввысь, пройдя через центр облака. Богиня Реки Огня удовлетворенно улыбнулась.

– Послушай, – сделала успокаивающий вздох я. Баланс внутри меня смещался. – Последнее, в чем сейчас нуждается Оксения, – правители. Ей необходимы лидеры, за которыми захотят последовать ее обитатели. Боги, которые укажут путь, а не своевольно распорядятся жизнями.

– Примером этому, кстати, служит и сложившаяся ситуация, когда кучка Богов встречается здесь, в отсутствие воинов и монстров, чтобы обсудить судьбы последних, – добавил Сайлас. – То, чем мы занимаемся, недалеко ушло от ремесла наших родителей.

Мои опасения рассеялись, и любая неопределенность стихла при звуках его голоса.

– Довольно о диктаторах и Богах с раздутым самомнением, – твердо сказала я. – Оставаться здесь, полностью отрезанными от мира, не вариант – это не послужит на пользу ни одному Богу. Если я действительно должна олицетворять Баланс и связывать миры, мне нужно жить в каждом из них.

– Что ты имеешь в виду? – спросила Фирия, опуская свой лук, чтобы он не загораживал ей мое лицо. – Ты не хочешь остаться в Оксении?

Это решение не далось мне быстро и легко, но я знала, что оно было верным. Сколько бы я ни мечтала о благословенном мире, уверенная в том, что он предназначался для меня, сейчас, оказавшись тут, я поняла, что ошибалась.

Я Нефас.

Я рождена исследовать миры. Именно за это право и боролись мои родители.

Мне претила участь Верховных Богов, что были до меня, живя в отрыве от собственных творений. Особенно теперь, когда я стала центром мировых связей и при должном старании могла вступить в контакт со всем живущим во вселенной.

С людьми, монстрами, Богами.

– Я буду соблюдать Баланс, отслеживая равновесие между добром и злом, служа ориентиром для монстров и людей, – объяснила я. – Но я не смогу делать это отсюда, наблюдая со стороны.

Речные Боги молча стояли, вдумываясь в смысл моих слов. Они действительно слушали меня, даже Тентос, что явно превзошло наши с Сайласом ожидания.

– И больше не будет проклятий, – продолжала я. – И никаких секретных планов по истреблению монстров.

– А что делать с теми, кто заберет человеческую жизнь? – уточнил Тентос. – Они должны понести наказание.

– Монстры, которые не смогут существовать в мире с людьми, будут посланы в Оксению, где будут вольны удовлетворять свои потребности, а мы научим их жить по-новому.

– Звучит как вечеринка по интересам, – сказал знакомый голос.

Я обернулась и тщетно попыталась сдержать улыбку, увидев Пифию в компании Тристана с Силлианом.

Она шла по мосту и тянула за собой Королеву Алхимии, держась за ее связанные веревкой руки.

Я кивнула в сторону Тристана с Силлианом:

– Я боялась, что вы, ребята, заблудились.

Несколько часов назад я поручила друзьям переправить в Оксению Пифию. Путешествие из мира Богов к людям не представлялось мне долгим, а это задание должно было получиться и того короче, учитывая зеркало, отданное друзьям мной. Небольшой, карманного размера кусок стекла, позаимствованный из дворца Верховных Богов, в арсенале которых имелось единственное зеркало, позволявшее перемещаться не только по Оксении, но и за ее пределами.

– Если посылаешь нас в Королевство Огня на поиски оракула, даже не надейся, что мы не остановимся, чтобы перекусить пирогом и пропустить по стаканчику, – искренне заявил Силлиан. – Мне не хватало всех этих излишеств.

– Под стаканчиком он подразумевает пять. Вот уж точно излишество, – добавил Тристан. – Вообще-то, мы сначала наведались в «Ковет», чтобы сказать моим родителям, что я жив.

– Дикое место! – сказал Силлиан, явно впечатленный таверной. – Родители Тристана оказались весельчаками.

– Ты окрестишь весельчаком любого, кто скажет, что никогда бы не подумал, что банши могут быть такими симпатягами, – добродушно поддел его Тристан.

Силлиан не стал спорить.

– В любом случае, наша Высочайшая Нефас-Богиня, – обратился он ко мне с аккуратным поклоном, отчего я закатила глаза. – Вы просили – так принимайте.

Он обвел руками Тию, словно с трудом заполученный трофей. Да она и заслуживала такое сравнение, одетая в сияющее золотое платье, струившееся до лодыжек, с импровизированным бантом из чернильных волос, искусно заплетенных на одну сторону ее статной головы.

– Слыхала, тебе досталась новая мощная сила, – обратилась ко мне Тиа. В ее глазах сверкнул озорной огонек. – Пожалуйста, скажи мне, что ты используешь ее, чтобы хорошенько встряхнуть всех присутсвующих, а то они растеряют форму.

– Я и так в отличной форме, благодарю, – возмущенно ответил Тентос, поправляя галстук тем же способом, что и Сайлас в прошлом образе Вестника.

Похоже, он унаследовал частичку своего брата.

– У-у-у, – поморщилась Тиа, поглядев на Тентоса. – Кто это позвал на праздник Смерть? Вот уж кто в буквальном смысле способен убить все веселье.

Я замаскировала смешок коротким кашлем, но Тиа осталась в восторге от моей реакции.

– Кстати, – добавила она, наклонившись вперед и говоря громким шепотом. – Да ты у нас теперь просто монстр.

Я выгнула бровь:

– А что, раньше было по-другому?

Возможно, полуночно-синие брюки и плащ в компании доспехов из серебряных нитей, надетые на мне, выглядели чересчур вычурно для миротворца, но я ведь и хотела заявить о себе.

– Прошу прощения, – вмешалась Королева Алхимии.

Я моргнула от неожиданности.

Я ведь почти забыла о том, что наша пленница стояла рядом.

Вэйл задрала подбородок, изо всех сил пытаясь выглядеть высокопоставленной знатной особой, несмотря на все свои веревки.

– А что вы будете делать со мной? – спросила она.

– Силлиан и твой ученый друг просветили ее насчет новой иерархии, – сказала Тиа. – Война, кровопролитие и так далее и тому подобное. Итог: она не в восторге оттого, что ты у власти, учитывая, что она пыталась убить тебя.

Я лишь пожала плечами:

– Я не держу зла.

Сайлас чуть не прыснул.

Я многозначительно поглядела на него, пока он прокашливался, стараясь подавить смех.

– Тебе не о чем волноваться, – заверила я, поворачиваясь к королеве. – Я не собираюсь тебя убивать.

Вэйл с подозрением смотрела на меня.

Но я не обвиняла ее. У нас обеих далеко не образцовый список поступков.

– Я собираюсь вернуть тебя в человеческий мир обратно на трон, – пообещала я.

У Тристана отвисла челюсть.

– Скажи мне, что ты шутишь.

– Давай хотя бы превратим ее в слизняка? – предложил Силлиан.

– В мире людей должны быть свои предводители.

И не нам диктовать кандидатуры.

– Но кое-что все же должно поменяться, – пообещала я, глядя королеве прямо в глаза. – Теперь у тебя будет новая обязанность – оберегать монстров, которых ты раньше помещала в музей. Ты продолжишь и дальше учить студентов исследовать разных существ, но с целью просвещения людей. Вы прольете свет как на опасности, так и на добрые стороны чудовищ, чтобы мы смогли достичь мира.

Вэйл не скрывала своей насмешки:

– А с чего мне это делать?

– Быть может, с того, что она по доброте душевной не убьет тебя? – предположил Сайлас, скрипя челюстями. – Поверь мне, я пытался отговорить ее от такого милосердия.

А ведь он и вправду старался, и не раз. Не то чтобы он яро выступал за ее казнь, но уж точно был против союза после того, как королева старалась убить нас.

«Ты была вся в крови, – напомнил он. – Не приди я тогда в себя, Вэйл и ее банши бы…»

На этом Сайлас обрывал свои доводы, не в силах закончить фразу, а я аккуратно целовала его в губы, давая понять, что чувствую то же самое. Если бы с ним что-то случилось, я не знала бы, что делать с собственной жизнью. И мы не могли ввергать мир людей в смуту из-за небольшого заговора о нашем убийстве.

– В обмен на твою помощь я дам тебе новый сосуд, – предложила я.

Это сразу заинтриговало Вэйл, и она выпрямилась.

– По одному сосуду для каждого из Кузенов, – объявила я. – Пять правителей и пять рек.

Вэйл единственная из них пошла на сделку с Верховными Богами. Однако представлялось правильным, чтобы каждый имел связь с Оксенией, как было раньше.

В конце концов, легенды говорили о том, что, когда Боги создавали мир, их чудеса распались на пять элементов, которые, в свою очередь, превратились в правителей. Однажды их судьбы и впрямь были сплетены с этим местом и Богами.

Королева не смогла спрятать жадное нетерпение в своих глазах.

Она чуть ли не облизывалась при мысли об этом.

– Конечно, я сперва встречусь с вашей семьей, чтобы это обсудить, – уточнила я. – И, если они согласятся выполнить те миссии, что я на них возложу, Боги доверят вам пятерым хранить сосуды. Это скрепит наш новый союз и покажет, что мы с людьми хотим действовать сообща во имя мира.

– Но будь осторожна, Вэйл из Аркейна, – добавил Сайлас, понизив голос. – Сосуды – признак доверия. Обманешь его хоть раз – и наживешь себе врагов и в лице Богов, и среди монстров. И не все из нас окажутся такими милосердными.

Он шагнул к королеве, и та попятилась, испуганная его новым обликом.

– Боги все видят, – предупредил Сайлас. – Так что будь умницей, ладно?

Вэйл кивнула.

– Я принимаю ваши условия, – сказала она, каким-то образом сохранив свой высокомерный тон.

Что за талант.

– Я полагаю, мне не достанется сосуд за все мои злоключения? – спросила Тиа, нащупывая возможность удовлетворить и свой интерес.

– Вместо него ты получишь вот это.

Я вручила ей небольшой осколок стекла, точно такой же, как у Тристана с Силлианом. Портал между мирами.

– Используй его, чтобы путешествовать куда угодно, в мире людей или здесь, – объяснила я. – Только подумай, сколько судеб ты сможешь попробовать, не будучи привязанной к Королевству Огня.

– Чудесно! – Тиа выхватила стекло из моих рук. – Намекаешь, что ждешь в гости?

– Буду держать наготове кувшин чая, просто на всякий случай.

Тиа лукаво улыбнулась, проведя рукой по стеклу. Оно зарябило, а затем на глазах растянулось до размеров полноценной двери.

– Вперед, – окликнула она Вэйл. Развязав веревки, удерживавшие запястья королевы, Тиа указала ей на новую дверь. – Я провожу тебя назад к трону.

Вэйл ловко шагнула внутрь, и Тиа едва успела подмигнуть мне перед тем, как пойти следом.

Дверь испарилась.

Я повернулась к Речным Богам, на лицах которых читалось легкое недоумение.

– Я так понимаю, у вас нет возражений по поводу всего этого? – осведомилась я.

Услышав в ответ тишину, я хлопнула в ладоши.

– Значит, решено, – сказала я. – Я ненадолго останусь в Оксении, чтобы облегчить переходный период, но не буду сидеть на одном месте. Стану путешествовать по мирам, как всегда хотели Нефасы, и сделаю то, с чем не справился этот мост: сыграю роль объединяющей силы между землями. А вас я попрошу помогать мне следить за правителями мира людей. Особенно за Вэйл.

– Знаешь, ты могла бы и остаться, – сказал Тентос, хоть и с неохотой. – Заметь, я не спорю с тобой, так что не надо испепелять меня или топить в моей собственной реке.

Я ухмыльнулась в ответ.

– Но Оксения может стать твоим домом, – продолжил он. Не успей я узнать его хорошо, подумала бы, что он говорит серьезно. – Твоим тылом, куда всегда можно вернуться. Ты заслужила право на рай.

Я помотала головой, не желая думать об этом снова.

– Если я что-то и вынесла из нашей переделки, так это то, что я не хочу быть запертой в одном месте, – пояснила я.

Я мечтала познать чудеса взаимоотношений, когда не пытаешься все время прятаться, опасаясь Богов, и не боишься заводить новые знакомства, чтобы найти друзей, семью, какой стали для меня Тристан, Силлиан и Сайлас.

Я жаждала стать частичкой мира, от которого изо всех сил отгораживалась все эти годы.

– Ну а ты? – спросил Бог Смерти у брата.

Мое сердце застучало чаще от этого вопроса.

Я помнила, что обсуждали мы с Сайласом, но он все же воссоединился с семьей, и это могло поколебать его. Я решила не следовать за родителями в Мир Иной, но это не значило, что он откажется остаться среди своих.

– Я прожил не одну вечность, – начал Сайлас. – И все они были одинаковые.

Он сжал мою ладонь в своей.

– Я действительно хочу, чтобы эта жизнь была иной, – наши взгляды встретились. – Я хочу провести ее с тобой.

Его слова стали обещанием, за которое я уцепилась.

– Думаю, я стерплю, если ты будешь болтаться поблизости, – поддразнила я.

Тентос изобразил рвотный позыв, но я проигнорировала этого мелкого Божка, направив свое внимание на Бога напротив меня.

Сайлас заключил меня в объятия:

– Точно?

Его губы на секунду коснулись моих, а пальцы внизу спины заставили почувствовать себя огнем, разъяренным до бушующего пламени.

Когда мы отстранились друг от друга, я осознала, что слова Сайласа справедливы и для меня: новая жизнь станет иной для нас обоих. Утратив бессмертие, я научилась держаться за быстротечные моменты и время, которое так легко упустить. Я хотела продолжить меняться и выяснить, кем я стану в конце. Это гораздо лучше, чем проживать одну жизнь за другой в одинаковом состоянии.

Людям надо отдать должное: их жизнь – настоящий дар. Пролетает за миг, но ценится как вечность.

– Тогда вперед, пора исследовать миры, – сказала я Сайласу, крепко сжимая его руку. – Вместе.

– А что будет с реками? – напомнила Фирия, перекидывая свой лук через плечо. – Я считаю новый план удачным, но нам требуются стражи, Эйон. Мы должны защищать силу рек от тех, кто захочет злоупотребить ей, и обеспечивать безопасность Оксении. Теперь, когда Кайны не стало, Река Печали скоро пересохнет, а если и ты уйдешь, у Реки Вечности снова не станет стража.

– Это правда, – заметил Тентос. – Мы освободили эти земли от наших родителей не для того, чтобы они пришли в запустение. Как мы станем их охранять?

– Вокруг десятки воинов, – Сайлас раскинул руки, обводя пространство вокруг нас и всех существ, живущих там. – Магические монстры более чем достойны стать стражами.

– Он прав, – сказала Лахи. Ее обычно тонкий голос звучал бойко. – Мы должны чествовать воинов, которые вышли из заточения, и принять их на службу, наделив нашей силой. Прислушаемся же к ним, когда будем перестраивать наш благословенный мир и по их подобию тоже.

Я улыбнулась, благодарная ей за поддержку.

Теперь сестры и брат Сайласа заживут припеваючи, а Верховные Боги не смогут больше влиять на их нравственные устои. Оксения задумывалась как рай, а это возможно, только если позволить всем созданиям решать, как он будет устроен. А еще если вновь открыть ворота Оксении, чтобы все изгнанные в мир людей существа смогли вернуться, если захотят.

Монстры, которые, на самом деле, не такие уж и чудовищные.

– Так значит, мы наконец возвращаемся домой? – спросил Тристан. – Никогда не думал, что скажу это, но мне хочется опять читать о монстрах вместо того, чтобы сражаться с ними. Хотя бы ненадолго. А еще я бы с удовольствием как следует вздремнул.

Я от души расхохоталась, но Силлиан рядом с нами молчал.

Он поднес руки к груди.

– А где дом? – спросил он. – Ведь для каждого из нас он свой, не так ли? Разделимся?

Я потянулась к его руке, и вот мы уже стояли втроем. Тристан тоже сжал ладонь Силлиана, и мы вместе встали в линию.

Мы стена, создающая общую, единственную на все миры границу.

– Дом может быть везде, где мы четверо соберемся вместе, – пообещала я. – И так будет всегда.

Я проскользнула в комнату, пока человек спал.

Замок открылся от легкого движения моего пальца, и окно без единого звука сдвинулось вверх.

Передо мной лежал юный человеческий мальчик – руки раскинуты на подушке, рот приоткрыт.

Я вдохнула и нырнула прямо в его спящее сознание в поисках страхов, притаившихся там.

Тесные пространства.

Большая высота.

Вампиры.

Это едва ли заслуживало даже смешка.

Его кошмары слетали с моих пальцев, пробираясь под одеяло. Сны о смерти и крови, где некому было услышать его крики.

Мальчик вздрогул.

Он забормотал, а потом стал кричать, заметавшись по простыням.

Я ощутила сладость его страха, позволяя увлажнить свои губы перед тем, как полакомиться им.

Когда мальчик проснется, все останется позади, а я буду сытой. Кошмары отступят, как и всегда.

Но я останусь. Где-нибудь в глубине его сознания.

Монстр.

Нефас, если бы он, конечно, знал, кто мы такие.

Насытившись вволю, я разогнала ужас и наколдовала образы улыбающихся лиц и первых поцелуев, чтобы успокоить мальчика. Его дыхание вернулось в привычный ритм, и, удостоверившись в том, что он снова спокойно спит, я спрыгнула из окна на землю, полностью удовлетворенная ужином.

Я вот-вот собиралась открыть портал, торопясь назад в тепло нашей с Сайласом кровати, когда заметила что-то вдали.

Женщина-вампир, в зеленом платье цвета листвы деревьев, мимо которых она скользила, в компании ничего не подозревавшей жертвы, добровольно идущей за руку с охотником.

Я чуяла запах свежего убийства, исходивший от монстра. И намерение сделать это снова.

«Ай-ай-ай, какая непослушная», – проворчала я, борясь с желанием погрозить ей рукой.

Я сжала кулаки. Иллюзии на кончиках моих пальцев были готовы сотворить все, что пожелает моя озорная душа.

Пора было спасти человека и препроводить вампиршу в Оксению.

Я уже создавала иллюзии в виде укреплений в городах и деревнях, страдавших от нападений ликанов и других чудовищ, слишком кровожадных для того, чтобы соблюдать осторожность. Они не давали монстрам даже войти, оживляя их худшие кошмары, стоило им только пересечь границы поселений.

Забавный трюк, но моя работа на этом не закончилась.

К счастью, она никогда не бывала скучной.

С улыбкой я последовала за монстром в лес.