Забери ее силу.

Так звучал приказ Богов, когда в тот далекий день в сортировочном зале их перо нацарапало аккуратное послание. Это было еще до того, как мы с Атией заключили сделку.

Забери ее силу прямо сейчас.

Вынуди ее совершить преступление.

Прокляни монстра прежде, чем она проклянет нас.

Когда Хранитель по моей просьбе оповестил Богов о местонахождении Атии, они приказали мне уничтожить ее.

Заставить ее нарушить правила.

Именно это я и сделал.

В ту ночь было темнее, чем обычно, и я охотился на Атию, ориентируясь на запах, чтобы выполнить приказание Богов.

Вначале я нашел того человека.

Гнев буквально лился из него, отравляя воздух вокруг. Я учуял на нем запах Атии – последствие произошедшей перепалки. Монстры всегда оставляют следы, и у Атии они были похожи на яркие вкрапления, въевшиеся в его темную ауру.

– Добрый вечер, – сказал я, возникнув из ниоткуда. – Кого-то ищете?

Человек на мгновение запнулся, отпрянув, словно я явился в мир по воле его воображения. Он вытянул шею и проверил наличие тени у меня за спиной – улица как раз хорошо освещалась.

– А тебе-то что? – проворчал он, пропитанный дымом.

– Возможно, я мог бы вам помочь. Я отлично нахожу потерянные вещи, – сказал я. – Вам ведь нужна предсказательница?

– Предсказательница? – человек сплюнул при одном упоминании о ней. – Я не хочу иметь дела с этой назойливой мерзавкой. Я разыскивал ее юного дружка, но теперь несолоно хлебавши возвращаюсь в Королевство Алхимии, где меня ждет наказание.

– Дружка, – повторил я.

Больше всего меня поразила эта фраза. Я и не знал, что у Нефасов бывают друзья, которых они не мучат. Но, раз уж Боги хотели проклясть Атию, мне представилась отличная возможность.

Кроме того, этот человек не раз совершал убийства. От него разило гордостью за свои злодеяния. Он был преступником, так что я без зазрения совести заговорил:

– Так вы сдались, оставив поручение невыполненным? Вот так просто?

Поддразнивая этого мерзавца, я ощутил его разочарование. Струны гнева были практически осязаемы.

Вестники всегда умели манипулировать эмоциями, чтобы успокоить умерших и облегчить их переход в другой мир.

На этот раз все было наоборот.

Я изо всех сил играл на невидимых струнах его страстей, захватывая убийцу в плен своей воли. Моими стараниями весь гнев и недовольство внутри него поднимались на поверхность.

Он воспламенялся, словно вулкан, а я заставлял его извергаться.

– Почему бы не довести дело до конца? – напирал я, и лицо убийцы исказилось гримасой злобы. – Как его имя? Друга предсказательницы, за которым вы охотитесь.

– Тристан Берроу, – процедил человек. Его голос дрожал от новой, невиданной волны гнева, нахлынувшей на него.

Тристан Берроу.

Я сосредоточился, зацепившись за имя, как я и раньше проделывал со многими душами.

– Я знаю, где можно найти его, – наконец сказал я. – Следуйте за мной.

Атия не заставила себя долго ждать.

Охотник, выслеживавший жертву.

Защитник, следовавший за другом.

С этого момента события сменяли друг друга с невиданной скоростью.

– Не лезь в это, – прохрипел убийца. – Это наши дела с мальчишкой.

– Это твои дела с его родителями, – возразила Атия. – Тристан не обязан отвечать за их ошибки.

В ее голосе звучала грусть, которую я никак не ожидал и не был готов услышать. Я наблюдал за ней из теней, твердя себе не обращать на ее мнимые эмоции внимания, ведь Нефасы всегда считались мастерами по части иллюзий. И все же я не мог понять, почему в пылу этого противостояния она решила казаться именно грустной.

– Мерзавцы вроде тебя – главная причина существования таких монстров, как я, – заявила она убийце.

«А монстры вроде тебя – причина моего существования», – подумал я в ответ.

В своем проклятии я винил и ее.

Не будь во мраке стольких монстров, не понадобилось бы и столько Вестников.

– Атия, – взмолился студент, видя, как человек, пригвожденный к земле ее хваткой, бьется в конвульсиях. – Останови это.

Но она не послушалась.

А я не вмешался, хотя знал, что могу положить этому конец. Я привел туда этого мерзавца, чтобы она расправилась с ним, рассчитывая, что угроза жизни друга вынудит ее действовать.

Я сглотнул, наблюдая за ней, не в силах оторвать взгляд.

Вот что я натворил.

Предатель.

Когда все было кончено, глаза Атии выглядели пустыми.

– Он мертв, – сказал Тристан.

– Я не хотела, – прошептала Атия. И в тот момент я думал о том же самом.

Но один из нас солгал.

«Я не убийца», – сказал я Хранителю Архива.

Но это было неправдой.

– Что ты сделал? – спросила Атия, и негодование, словно затмение, омрачило ее лицо.

Я готов был на что угодно, чтобы все исправить. Мечтал разгладить морщинку боли от предательства между бровями Атии и вернуть ей улыбку, хотя и понимал, что не заслуживаю такого счастья.

– Я рассказал о тебе Богам, – оправдывался я. – Они в любом случае собирались проклясть тебя. Хотели, чтобы ты нарушила правила. А я должен был вынудить тебя это сделать, чтобы Боги смогли украсть твои силы.

Руки Атии дрожали.

– Зачем же ты взялся выполнять такой приказ?

– Потому что я Вестник и это было моим долгом, – ответил я. – Потому что тогда я решил, что это неизбежно.

Но более из-за того, что разговор с Хранителем не выходил у меня из головы. Мысли об уничтожении Бога, чтобы вернуть свою человеческую жизнь, и разочарование оттого, что я не мог сделать это сам.

– А еще потому, что мне нужна была твоя помощь, – признался я. – Монстра достаточно потерянного, чтобы согласиться на такое. Кого-то, кто способен убить вместо меня, воспользовавшись моим кинжалом так, как я никогда не смогу.

У Атии перехватило дыхание от осознания правды.

– Ты хотел, чтобы это случилось со мной, – процедила она. – Ты хотел, чтобы меня прокляли и я отчаялась до такой степени, что согласилась тебе помогать.

Горечь предательства на лице Атии разбивала меня на части, словно зеркало. Тысяча осколков врезались в сердце, накрывая меня волной понимания – это провал.

– Ты сказал, что Вестники умеют манипулировать эмоциями, – сказала Атия. – И ты использовал свои способности, чтобы убедить того человека продолжить выслеживать Тристана. А со мной? Ты сделал то же самое, чтобы я…

Она осеклась. Ее губы были плотно сжаты, а брови с вызовом изогнуты. Атия явно хотела вывести меня на еще большую откровенность, прежде чем вулкан внутри нее снова начнет извергаться.

– И какие же, по-твоему, чувства я заставил тебя испытать своими манипуляциями? – стал допытываться я.

– Ты отлично знаешь какие! – огрызнулась Атия в ответ. – Тот поцелуй вообще был искренним? Той ночью, что мы провели вместе?

Меня передернуло от этого обвинения.

– Какой еще поцелуй? – влез Тристан, глядя на нас обоих. – Какая ночь?

– О Боги, Атия, – выдохнул я. – Да я бы никогда.

– Никогда не предал бы меня?

Она выдавила смешок.

– Так вот что имела в виду Тиа, когда говорила, что это ты вырвал меня из прежней жизни. Это твоими стараниями я оказалась здесь, – продолжала Атия. – Она предупреждала меня не доверять тебе, а я, глупая, к ней не прислушалась.

Если бы Атия была в состоянии поверить мне, я бы объяснил, что Вестники не могут достать эмоцию из ниоткуда. Мы не способны создавать ложные чувства, а умеем лишь усиливать или подавлять то, что уже живет внутри.

«Что там, внутри тебя?» – чуть не сорвалось с моего языка.

Что так остро чувствовала Атия, чтобы подозревать меня в этом?

– Я беспокоюсь о тебе, – честно признался я. – Больше, чем за кого-либо и за что-либо в своей…

Не успел я окончить фразу, как Атия всадила мне в горло кинжал.

– Ты не помнишь свою прошлую жизнь, – оборвала она. – Тебя хотя бы ранит это лезвие? – Она с силой надавила на кинжал – мой кинжал, – вогнав его так глубоко, что я ощутил, как он распорол мою кожу.

– Ты вообще что-то чувствуешь? – прошипела Атия.

– Больно, – мягко сказал я. – Это может убить меня.

В конце концов, это подарок самого Тентоса.

Чтобы держать злодеев на расстоянии.

Получается, теперь я злодей?

Это я-то стал тем, кого нужно держать на расстоянии?

– Возможно, лучше прикончить тебя прямо сейчас, – кипела от гнева Атия. – Тебя ведь создал Бог, так? А вдруг этого будет достаточно, чтобы исцелить меня?

– Не будет.

Атия приблизилась и провела лезвием по моей коже. Ее голос стал низким и больше походил на рычание на фоне гудения душ, роящихся под нашими ногами.

– Есть только один способ это проверить, – процедила она.

Но прежде чем она успела что-либо сделать, со скалы спустилось нечто.

Оно с грохотом приземлилось рядом и схватило Атию за шею.

Рука.

Коготь.

Когти, такие длинные, что обернулись вокруг ее шеи.

Тварь потянула Атию назад, оторвав от меня и швырнув на причал.

Проскользив по шершавому дереву, Атия едва успела затормозить, чтобы не рухнуть в реку, кишащую душами.

Существо издало злобный рев, обнажив омерзительную пасть, где между зубов торчали остатки гниющей плоти, над которой то и дело сновали мухи.

Его истощенное туловище было покрыто тонким слоем черной кожи, запятнанной кровью, а на тощих пальцах в несколько оборотов завивались длинные когти.

– Что это за тварь? – в ужасе крикнул Тристан.

Существо уставилось на студента светящимися глазами.

– Эвриномос, – определил я, пока чудовище подбиралось к Тристану.

Монстр, созданный, чтобы мучать души в Небытии, отгрызая и пожирая плоть смертных тел прямо на глазах их обладателей.

Я кинулся вперед и схватил существо за плечо, грубо развернув его к себе. Мой удар кулаком, однако, едва ли надолго отвлек чудовище. Эвриномос взвыл и впился когтями в мою руку, поднимая меня над своей мордой.

Я заметил его выступавшие ребра, так сильно выпяченные вперед, что кровь задерживалась между ними. А потом монстр кинул меня на каменные ступени, с которых мы недавно спустились.

– Постой, Эври… что? – спросил Силлиан.

– Существо из Небытия, – воскликнула Атия.

Она вонзила кинжал в спину твари, и лезвие застряло между лопаток.

– Оно питается плотью гниющих трупов, оставляя от них лишь кости.

Брызнула черная кровь.

Эвриномос облизал губы – этакий повелитель смерти и боли. А затем резким движением провернул плечи назад, и кинжал выскользнул из его спины и шлепнулся на мостки.

– Придется нанести ему смертельный удар, целься прямо в сердце! – крикнул я Атии.

– А пока, может быть, скажем ему, что мы не разлагающиеся трупы? – вскрикнул Тристан. Он попятился назад, заслоняя рукой Силлиана, как будто это защитило бы от монстров. – И что нам бы очень хотелось сохранить свою плоть при себе!

Я поднялся со ступеней и потрогал запекшуюся кровь на волосах. При виде ее меня начало мутить.

– Не думаю, что он послушает, – сказал я. – Его прислали Верховные Боги, чтобы убить нас, не дать проникнуть в Оксению или добраться до рек.

– Если эта тварь прикончит тебя, то мне не придется марать руки, – съязвила Атия.

Она ударила ногой по выступающим ребрам Эвриномоса. Монстр отпрянул назад и взревел, разбрызгивая перед собой слюну и частицы плоти.

– Закройте уши! – закричал Силлиан, предостерегая нас от своих воплей.

Одновременно Атия и Тристан прижали ладони к ушам, и вой Силлиана с дрожью прокатился по пещере. Души в реке затряслись и закричали, а их поднятые руки затряслись и ушли под воду.

Эвриномос не шелохнулся. Даже не вздрогнул.

Он вытянул свою огромную руку и хлестнул Силлиана по щеке. Парень полетел на землю, и его крик заглох под натиском огромного когтя, процарапавшего ему щеку.

– Ах ты гад! – закричала Атия.

Она бросилась на Эвриномоса, во‐видимому забыв, что этот монстр был страшнее ее даже при всех вернувшихся способностях.

Он перехватил Атию в воздухе, путив в ход свои смертоносные когти. Челюсти твари распахнулись, и мерзкий язык пробежал по обломанным клыкам.

Послышался низкий голодный рык.

Сейчас он вырвет плоть Атии прямо с костей и будет пировать над ее еще живым телом.

И это будет моя вина.

Ведь это я привел ее сюда, на эту опасную тропу, в угоду своему эгоизму.

Без моего вмешательства она бы не покинула Роузгард и никогда бы не встретила того человека.

Я сжал кулаки и низко зарычал.

Я бросился в сторону Атии и чудовища, призвав на помощь все свои силы. Не могло быть и речи о том, что я позволю этой твари полакомиться ею.

Эвриномос обернулся и попытался отмахнуться от моей атаки, но с помощью теней я вмиг очутился с другой стороны и схватил его, освободив Атию, а потом скрутил руки монстра за спиной, пока не послышался хруст костей.

Атия рухнула на мостки, и я повернулся к ней, осмотрев на наличие ран.

Крови не было. Я облегченно вздохнул, но это мгновение мне дорогого стоило. Прежде чем я осознал происходящее, Эвриномос выкрутил уцелевшую руку назад, нацелившись на меня острыми как ножи когтями.

Миг, и эти острия прошлись по моему животу.

Тварь вспорола меня, как грейпфрут, провернув руку, чтобы перемешать все мои внутренности.

Я едва мог вздохнуть от нахлынувшей боли.

Все, что я слышал, – собственное имя, которое прокричала Атия перед тем, как Эвриномос выбросил меня в реку потерянных душ.