Я дернулась вперед, собираясь разрубить тварь пополам прежде, чем она забила тревогу и оповестила о нашем присутствии остальных, но пара жестких рук ухватила меня за талию и оттащила в сторону.

– Пойдем! – засопротивлялась я, обращаясь к держащему меня Сайласу. – Мы должны расправиться с этим.

– Он безвреден, – возразил Сайлас.

Он горячо дышал мне в ухо. Я старалась не замечать удары его сердца, которые через спину разносились по всему моему телу.

– Он будет еще более безвредным, когда умрет, – заупрямилась я.

Я с силой сжала зубы, и существо отползло подальше от ящиков. Поправив свой галстук-бабочку, оно возмущенно произнесло:

– Я и так уже давно мертв, спасибо.

Я обмякла в руках Сайласа, и он разжал хватку, почувствовав, что драться мне расхотелось.

– Мертв? – спросила я.

– Здесь все мертвы, – подтвердило существо. – Может быть, даже ты.

Я навела на тварь свой кинжал:

– Не нарывайся.

– Атия, – выдохнул Сайлас, отбрасывая с лица взъерошенные волосы. – Это Хранитель Архива. И, как я уже сказал, он безвреден.

– Хранитель всех этих досье? – не верил Тристан, обводя взглядом огромное пространство зала.

Существо кивнуло.

– Ты, должно быть, очень любишь читать, – сказал Силлиан. Он толкнул Тристана в бок. – Рыбак рыбака, а?

Хранитель Архива помедлил с ответом, его челюсть напряглась.

– Не люблю рыбу. Она скользкая и мертвецки бледная.

– Лучше и не скажешь, – похвалила я. – А теперь не обращай на нас внимания, мы пойдем дальше по своим делам.

Хранитель Архива сделал круг, осматривая нас. Его крошечная фигурка едва доходила до уровня моих бедер и все же посмела преградить мне путь.

– Что ты такое? – с любопытством спросил Хранитель.

– Нефас, – ответила я с вызовом.

– Странно, – принюхался он. – Ты забавно пахнешь для Нефаса.

Я напряглась, услышав такое оскорбление.

– Хотя и не так плохо, как тот человек. – Хранитель Архива ткнул пальцем в Тристана и прошептал: – Очень слабый запах по сравнению с вот тем.

Сайлас рядом со мной даже не пытался сдержать смех.

– Зачем ты притворяешься человеком? Эта ведь не твоя настоящая кожа, – продолжал Хранитель, разглядывая меня как невиданную диковинку.

Редкий экземпляр или трофей, достойный места в музее Вэйл.

– Это долгая история, – вмешался Сайлас. – Ты расскажешь кому-то о том, что мы здесь?

– О, – прозрел Хранитель. Он перевел взгляд на меня, а потом обратно на Сайласа. – Так она тот самый Нефас, – он снова повел носом рядом со мной. – Да, да, ты действительно пахнешь как проклятая.

Я возмущенно вскинула руки:

– Отлично я пахну.

В особняке я успела принять душ и даже воспользовалась лавандовыми маслами, забытыми под раковиной, – тем, что осталось от вдовца или его почившей жены.

– Скажу вам больше, – вскрикнул Хранитель Архива. – Тут еще и банши! – Казалось, он гораздо больше поражался Силлиану, чем мне. – С какой разношерстной компанией ты водишься! Кого еще приведешь?

Он стал всматриваться в проход позади нас, проверяя, не идут ли там другие монстры.

– А сам-то ты кто такой? – спросила я, впившись в Хранителя любопытным взглядом.

– Очень древний, – проскрипел он. – И всегда очень усталый.

«Добро пожаловать в клуб, – чуть не ляпнула я. – Утомительно, когда каждый день кто-то пытается тебя убить».

– Можешь нам помочь? – вместо этого спросила я.

– Скорее всего, нет, – ответил Хранитель. – Но никто не запрещает задать вопросы.

– Мы ищем лодку, которая доставит нас в Реку Смерти, чтобы убить Речного Бога, попасть в Оксению и развязать войну против Верховных Богов. Не хочешь присоединиться?

– Атия! – глаза Сайласа поползли на лоб.

Хранитель Архива только моргнул. Его, казалось, совсем не поразила идея об убийстве и измене Верховным Богам.

– Здесь лодки они не хранят, – покачал головой он. – Но я знаю, где можно достать одну.

Хранитель Архива открыл дверь Библиотеки Душ и выскользнул наружу. Мгновение ожидания, и его голова просунулась обратно, и он помахал, призывая следовать за ним – путь был чист.

Мой первый шаг из так называемой библиотеки в коридоры смерти напоминал спуск с вершины скалы, причем я явно падала и, кувыркаясь, неслась в каменистую пропасть.

Сердце подпрыгнуло в груди, когда мои ноги коснулись твердого пола. Он состоял из белого мрамора, а стены украшало литье в виде лесного мха и красных ягод.

– Сюда, – позвал Хранитель, тощим пальцем указывая на ряд дверей, сваленных в одну кучу, как связка перезрелых фруктов. – Ваша – фиолетовая.

– Боги, – с трепетом произнес Тристан. – Так вот как выглядит смерть?

– Так выглядит коридор, – ответил Сайлас. – И он меняется. Уверен, кто-то только что проводил душу садовника или кого-то в этом роде. Не успеешь и глазом моргнуть, как тоннель завернет в другую сторону.

И Сайлас не преувеличивал. Через миг двери, пульсируя, сместились, и залы стали меняться сами собой. Пол подо мной затрясся, и я вдруг очутилась на полированном дереве, а лабиринт стен вокруг нас стал цвета ночного неба, и крошечные звездочки засверкали с каждой двери.

Хранитель вздохнул, ища прихожую. Он вновь указал нам путь.

– Туда, – сказал он, ткнув в фиолетовую дверь, которую мы уже видели. Он ускорился, торопясь добраться до нее, пока зал не изменился по желанию очередной заблудшей души.

И тут прихожую заполонили Вестники.

Черные костюмы и галстуки, золотые крылатые булавки, отражавшие обстановку вокруг. Высокие и низкие, худые и полные, смуглые и светлокожие, с веснушками и со шрамами. И все они смотрелись одинаково.

Их волосы, независимо от оттенка и текстуры, были заколоты над ушами. Лица воплощали собой неизменное полотно серьезности, рты все как один напоминали прямую линию. Кожа, какого бы цвета ни была, выглядела тусклой и серой. Костюмы одинаково сидели на каждом обладателе, на один манер спускаясь вниз по плечам и заламываясь в рукавах.

Все Вестники отзеркаливали друг друга.

И они ни капли не походили на Сайласа.

Костюм, который он носил, выглядел совсем иначе по сравнению с однообразной одеждой всех присутствовавших. Его небрежная прическа дерзнула спуститься ниже ушей. Что уж говорить о том, как выделялась его яркая кожа и сияли серые глаза, когда он скривил губы и вздохнул, проходя мимо своих коллег.

В Сайласе не было ничего от них.

– Помни, ведем себя естественно, – склонившись к моему уху, напряженно сказал он. – Не ввязывайся в разговоры и избегай зрительного контакта. Глаза – зеркало души, Атия. Нельзя позволить им заглянуть в твои, они сразу догадаются, кто ты такая.

Я потупила взгляд, когда рядом прошли Вестники.

– Не смотрите ни на кого, – сообщила я, обращаясь к Тристану и Силлиану.

Но оба уже разглядывали пол.

Я чувствовала, как Вестники пялятся на нас, пока мы шли по залам – их острые взгляды задерживались на мне чуть дольше, чем требовалось, пока их обладатели наконец не отправлялись по своим делам. Вне всяких сомнений, они подозревали, что что-то не так.

– Почему они не нападают? – спросила я Сайласа, понизив голос насколько могла, чтобы нас не услышали в стоящей тишине.

Даже шаги Вестников были беззвучными.

– Вестники не задают вопросов, – ответил Сайлас. Он притянул меня поближе к себе, освободив дорогу одному из них. – Они не мыслят и не действуют без причины или стимула. И особенно без приказа.

С каждым словом пальцы Сайласа сильнее сдавливали мое плечо.

– И они любят правила, – добавил Хранитель. Теперь он двигался быстрее, периодически помахивая рукой, чтобы мы не отставали. – Прикажи я им атаковать вас, они, возможно, подчинились бы. Или если бы они как-то проведали, кто вы. Но додуматься до этого самостоятельно они не в состоянии. Такими их создал Тентос. Вестники не могут действовать инстинктивно и размышлять. Это противоречит их природе. Они ведь лишь слуги и посланники, да-да, и не более того.

Его слова повергли меня в бешенство, но не только из-за упоминания о Тентосе, который перекраивал людские жизни и характеры, как ему заблагорассудится. Хранитель говорил о Вестниках, словно бы они были всего лишь марионетками, совершенно не стесняясь присутствия Сайласа.

– Он прекрасно думает сам за себя, – возразила я, указывая на Сайласа.

Хранитель Архива обернулся на нас, озадаченный. Обхватив пальцами фиолетовую дверную ручку, он помедлил:

– А когда это я говорил, что он не может?

Он резким движением распахнул дверь, и нас едва не сбил с ног порыв ветра. В лицо хлынул поток грязи и влаги. Я отшатнулась, но рука Сайласа придерживала меня.

– Нам придется пройти сквозь это, – сказал он, подталкивая меня внутрь.

– Но здесь воняет, – запротестовала я, когда дверь за нами захлопнулась.

Далеко позади оставался изменчивый коридор и аккуратно одетые Вестники. Мы же перенеслись в пещеру, где с потолка капала вода, с плеском разбиваясь о зазубренные булыжники внизу. Лестница внутри, являвшая собой не более чем длинный склон из едва отесанного камня, вела к пестрому зеленому озеру.

– Здесь ужаснее, чем в половине таверн Королевства Земли, – пожаловался Тристан, зажимая нос.

– Напомни, чтобы я не посещал твою таверну в будущем, – сказал Силлиан. Он закрыл лицо рукой. – Ну правда, пахнет так, будто здесь кто-то умер.

Все уставились на него.

– Ой, – смутился он. – Точно.

Мы стали спускаться с лестницы. Подошвы ботинок скользили по влажному камню. Я шла так быстро, как могла, но спуск казался вечным.

– Она длиннее, чем выглядит? – спросила я.

Запах смерти, витавший в воздухе, начал вызывать у меня тошноту, и чем дальше мы продвигались по пещере, тем явственнее становилось это чувство.

– Что за нетерпение, – сказал Хранитель. Он преодолевал по две ступени зараз, играючи спрыгивая вниз. Когти на его ногах вгрызались в камни. – Ты как все остальные.

– А тебе многих приходилось проводить к лодкам? – поинтересовался Силлиан. – Многие стремятся найти путь в Оксению?

– Многие хотят, но никому не удается, – ответил Хранитель. – А желания не по моей части. Они могут хотеть, но никогда не пытаются ничего сделать. Вы первые, кто решился попробовать вновь попасть туда. Я ведь говорил о тех, кто покинул благословенные земли.

– О тех, кто оставил Оксению? – вмешался Тристан, сгорая от любопытства. – Да кому в голову пришло это сделать?

– Тем, у кого не было выбора, – сказал Хранитель. – Тем, кто в кровном родстве с ней.

Он вдруг прервался и кивнул в мою сторону.

Я встала как вкопанная. Эти слова пронзили меня не хуже кинжала.

Но Хранитель лишь пожал плечами и двинулся дальше, шаркая по ступеням.

– Они тоже побывали здесь однажды, – через плечо добавил он. – Задолго, в незапамятные времена. Когда мир был юным и они тоже были молоды и охвачены гневом из-за своего изгнания.

– Постой, ты знал моих родителей? – спросила я, сбегая вниз по ступеням, чтобы догнать его.

Я чуть не поскользнулась, и Сайлас поймал меня за руку, не дав навернуться.

Я встряхнула плечами, вырываясь из его рук, и пустилась дальше, не задерживаясь ни на секунду.

– Ты встречал их? – не отставала я от Хранителя.

– Они проплыли мимо на лодке, когда их выдворили из Оксении после войны. Им не суждено было прожить долго, но у Богов и стражей случаются приливы милосердия, да и вечность тогда была расположена дружелюбно. Их лодка прошла как раз мимо этого места, и они все гребли и гребли…

Хранитель взглянул на Сайласа:

– Ты слишком юн, чтобы помнить это.

– Тогда я не был Вестником, – напомнил ему Сайлас.

– Ах да, – ответил Хранитель.

Я вздохнула. Мне порядком надоели загадки этого существа и его легкомысленное отношение к нам.

– Мои родители попали сюда после изгнания из Оксении? – спросила я. – Я всегда считала, что из благословенной земли их бросили прямо в человеческий мир.

– Бросили, переправили, – Хранитель помахал рукой. – Должны были бросить, но переправили. Такая неразбериха, – проскрипел он. – Ты совсем не похожа на мать. Она была очень милой. В тебе мало от нее. Разве что этот хмурый взгляд.

– Прошу прощения, – рассерженно покосилась на него я.

– А вот отец, да, – продолжал Хранитель. – У тебя его глаза и уши. Повезло, что нет усов. У него были ужасные усы. Жуткие. Я посоветовал ему их сбрить. А он не захотел, чтобы я навечно вписал это в его досье. Каково, а?

– Но почему Боги изгнали их? – спросила я, отчаянно пытаясь найти ответы. – Ты должен знать, из-за чего началась война. Мои родители редко говорили об этом.

После всего, что я видела, мне не верилось, что дело было только в отказавшихся подчиняться Нефасах или в том, что однажды они на ровном месте восстали против Богов. Что-то должно было произойти.

– Виноваты не только Нефасы, – объяснил Хранитель. – У меня так много досье на столько событий. То, что случилось тогда, было ужасным и кровавым. Я перечитываю мои записи снова и снова, пытаясь понять смысл всего этого.

– И что же удалось выяснить?

– То, что Боги любят предавать, – ответил Хранитель.

Он щелкнул пальцами, и на краю причала зажегся фонарь. В отдалении вспыхнул еще один огонек.

Вместе они освещали участок реки между ними и все ее ужасы.

Тристан, стоявший рядом со мной, задышал чаще и отпрянул назад, но я так и замерла возле Сайласа. Мы оба уставились в мутную толщу воды. Среди тусклой зеленой ряби виднелись тела.

Река кишела тонущими в ее глубинах душами, их рты были широко распахнуты от страха.

– А вот и начало Реки Смерти, – тихо объяснил Сайлас. – Куда в первую очередь изгоняют приговоренных к Небытию. Их мучения состоят в том, чтобы смотреть, как вместо них в Мир Иной переправляются другие души.

Я скривилась, глядя на несчастных, обреченных бесконечно бороздить эту реку.

– Лодка в пути, – объявил Хранитель. – Не забудьте заплатить за переправу и не свалитесь вниз.

Он повернулся, собираясь оставить нас, но я успела его остановить.

– Погоди, – попыталась с ним заговорить я, но Хранитель легко проскользнул мимо.

Он хмурился.

– Без рук, – проворчал он.

– Но ты не можешь просто так уйти, – возразила я. – Ты должен больше рассказать о моих родителях и о войне, из-за которой их изгнали из благословенного мира.

– Я слежу за досье, а не раскрываю их содержимое, – начал терять терпение Хранитель. – Досье, а не истории. В этом моя задача. Ты найдешь что ищешь, когда найдешь что ищешь.

Он кивнул в сторону реки, где как раз показалась небольшая лодка.

– Твой отец был не из тех, кто умеет прощать, – добавил он. – Желаю тебе удачи там, где ему не хватило. Ты, по крайней мере, более уступчивая.

– Думаю, ты первый, кто так отзывается об Атии, – усмехнулся Тристан.

– Она простила его. – Хранитель указал на Сайласа. А потом проверил часы и сказал: – Мне действительно пора. Есть досье, которые нужно отсортировать.

– Простила за что? – не поняла я, но Хранитель уже направился обратно, затопав вверх по ступеням.

– За свое проклятие, – крикнул он. – За твой странный запах.

Я в смятении оглянулась на Сайласа.

Он отошел от изгороди, на которую опирался в ожидании лодки. Я заметила, как измялся по краям его костюм – обычно идеально выглаженную ткань теперь покрывали мелкие складки. При виде этого по неясной мне самой причине я нахмурилась еще больше.

– Атия, мне нужно кое-что тебе сказать, – начал Сайлас.

– Сказать мне что?

Мой голос надломился, а тело напряглось.

– Я надеялся, что к тому времени, когда ты все узнаешь, тебе уже будет все равно, потому что ты получишь желаемое, – продолжал он. – Или что мне уже не будет до этого дела, потому что я обрету то, что хотел. Я не ожидал, что мы станем…

Сайлас помедлил. Я лишь покачала головой – мысль о предательстве была слишком тяжелой. Казалось, я не в силах была даже вздохнуть.

– Ты не виновата в своем проклятии, – проговорил наконец Сайлас.

– О чем ты говоришь? – Я сглотнула. В горле пересохло и будто что-то потрескалось. – Конечно, это была моя вина.

– Нет, Атия.

Голос Сайласа дрожал, как и все внутри меня.

Я сжала кулаки, чтобы унять тряску по всему телу. Под мостками на краю причала заскреблись потерянные души, отчаянно пытаясь вырваться из реки. Учуяв приближавшуюся лодку, единственный шанс на спасение, они тянули свои призрачные конечности из воды, силясь добраться до причала и уцепиться за наши лодыжки.

Но никто из нас не сдвинулся с места. Сайлас неподвижно смотрел на меня.

– Я спланировал это, – признался он. – Это я виноват в том, что тебя прокляли.