Я жил рядом с рекой и плавать научился рано. Каждое лето мачеха посмеивалась, крича мне вслед, что мне следовало бы тогда брать с собой мыло и время от времени заодно мыться. В те голодные месяцы, когда семена посеяны, но урожай еще не собран, я иногда плавал с ребятами из города, ловил рыбу по утрам и нырял в воду с головой, когда в полдень становилось жарко.

В один из таких дней я чуть не утонул, это случилось за год до того, как умерла мачеха, когда все изменилось. Это произошло бесшумно, младшего брата одного из мальчиков потянуло течением, он быстро устал и ушел под воду. Сначала никто ничего не заметил, но потом нас настигло осознание, а вместе с ним и ужас. Мы отчаянно выкрикивали его имя, вглядываясь в сверкающие воды Мозеля, пока наконец не услышали крик. Все бросились туда, но я добрался до него первым. Он вскарабкался на меня в панике, а меня утащило под воду, я начал задыхаться, нахлебался воды, в тот момент я уже не мог думать, не мог дышать, но другие ребята были рядом, и они стащили младшего с меня. Я вынырнул на поверхность, хватая ртом воздух и выплевывая грязную речную воду.

Я тонул, как и сейчас.

И в безнадежной панике я барахтался, брыкаясь и дергая за…

Связь.

Связь между мной и Фрици. За магию. Я был в ужасе, паниковал, я умирал, и я… лишил ее магии.

Когда он находился в комнате.

«Ох, scheisse, о нет, о scheisse».

Я сажусь, мои руки скользят по чему-то более плотному, чем вода, по чему-то…

Кровь. Это лужи крови.

К горлу подступает желчь, но я сглатываю ее. Заставляю себя подняться на ноги, ухватившись за рукоятку меча с такой силой, что костяшки пальцев белеют.

Я осматриваю зал Совета, пытаясь разобраться в своих мыслях. Корнелия уже встала, в синяках и растрепанная, она осматривает Алоиса.

– Я в порядке, – говорит он, но берет ее за руку, чтобы не упасть.

Они поворачиваются и смотрят на меня, в их глазах ужас и немой вопрос.

Фрици ушла. Дитер тоже.

«Она у него».

Это единственная мысль в моей голове. Единственная, которую я могу себе позволить, потому что, если не сосредоточусь на ней, буду думать об обезглавленных трупах жреца и жрицы, о крови, которая стекает по моим ботинкам, и не смогу осознать происходящее.

Она. У. Него.

– Он собирается отвести ее к Древу, – говорит Корнелия, отвечая на мои невысказанные мысли. – Мы должны остановить…

– Сначала он доберется до Лизель, – прерываю я. Я помню, что они обсуждали ранее, несколько недель назад. Существуют три камня, один для каждой богини – земля, воздух, вода. Но четвертый элемент представляют ведьмы.

Огонь.

– Ему подойдет любой ведьмовской огонь, – начинает Корнелия, качая головой. – Ему вовсе не обязательно…

– Он возьмет Лизель. – Я уверен в этом, и хотя мне неприятно от мысли, что я так хорошо знаю врага, не сомневаюсь, что Дитеру не понравилась бы синхронность наших размышлений.

Я поворачиваюсь к двери, из-за которой пробивается полоска света.

Должно быть, Дитер отправился в ту сторону – кровавые следы ведут в том направлении. Я жестом приказываю Алоису и Корнелии следовать за мной.

«Я должен быть осторожен». – У Фрици теперь нет ни магии, ни чего-то еще, что могло бы защитить ее. Ничего, кроме моего меча.

Выйдя из зала, я прячусь за толстую ветку дерева, не сводя глаз с кровавых следов. Замечаю, как Корнелия и Алоис следуют моему примеру и тоже скрываются в тени. Я слышу… крики? И осмеливаюсь взглянуть вниз.

«Scheisse». Хэксэн-егери повсюду. Мы предполагали, что Дитер использует камень воды в качестве оружия, но нам и в голову не приходило, что он сможет превратить реки и ручьи в подобие троянского коня. Эти хэксэн-егери в черных плащах хорошо вооружены, они движутся, словно тени, среди ведьм, которые пытаются от них отбиться. Один вид битвы причиняет мне нестерпимую боль, это наихудшее из предательств, потому что она развернулась в месте, которое я уже привык считать домом.

Привык считать безопасным.

«Как он это делает?» Раньше у него была магия, позволяющая управлять людьми, как марионетками, но он утратил ее. Это все с помощью камня воды? Может ли Дитер использовать жидкости в человеческом теле, чтобы заставлять его сражаться? Или он нашел кровожадных чудовищ среди людей, готовых игнорировать его магию, лишь бы убить ведьм, которых он здесь отыскал?

Я не могу раздумывать сейчас, как Дитер это провернул, я должен сделать все, что в моих силах, чтобы не допустить худшего.

Хаос сотрясает деревья. Крики, стрельба, магические взрывы, лошади, треск огня…

И голос.

Фрици.

– Лизель! – нараспев зовет она, и голос разносится среди деревьев. – Выходи, выходи!

Фрици никогда бы не позвала кузину так.

Но он бы позвал.

Я оглядываюсь. Большинство домов среди ветвей пусты, как заброшенные морские раковины, все жители бросились с оружием в руках в лес. Мое сердце сжимается от боли… «Хильда». Она пивовар, а не воин. Но Бригитта защитит ее…

Фрици не так далеко от меня – я мог бы добраться до нее, перебежав через мост, спустившись по лестнице и перейдя по другому мосту. Но тогда я бы выдал свое укрытие, а я уверен, что он здесь, поблизости. К тому же он спрятался.

– Фрици? – Голос Лизель пронзает какофонию звуков. Я слышу его только потому, что жду и страшусь этого.

Фрици встает на колени посреди моста, широко раскинув руки.

– Иди сюда, кузина.

– Это кровь на тебе?

Они на лестничной площадке. У меня сводит живот – Лизель рядом со школой, где дети Источника изучают магию, математику и буквы. Я вижу Манегольда, молодого человека, который обучает заклинаниям, он сидит у окна, когда Лизель делает неуверенный шаг через дверь. Мелькают пряди волос и разноцветные одежды – дети прячутся.

Они понимают, что что-то не так.

Но Лизель доверяет Фрици.

Она медленно поднимается на мост.

– Иди ко мне, – зовет Фрици, но отзвуки битвы внизу заглушают ее слова.

Я лихорадочно оглядываюсь по сторонам. Место на балконе рядом с залом Совета служит нам хорошим укрытием, но теперь кажется слишком отдаленным от происходящего. Алоис показывает мне пустые ладони – у него только меч на бедре, – а магия Корнелии требует времени. У меня нет лука и стрел, но если я смогу найти Дитера…

Лизель в объятиях Фрици.

Фрици подхватывает девочку на руки, хотя весит та немало, и поворачивается. Глаза Лизель широко раскрыты, и хотя она еще не видит Дитера, должно быть, понимает, что с Фрици что-то не так.

Ее встревоженный взгляд останавливается на мне.

Я вижу, как у нее отвисает челюсть и страх переполняет взгляд, когда она замечает, как я выгляжу – измотанный от битвы, весь в крови и не рядом с Фрици. Ее худшие опасения подтверждаются.

Я подношу палец к губам. Липкая кровь – Рохуса или Филомены – размазывается по лицу. У меня так сдавливает горло, что я едва могу дышать, глаза щиплет от непролитых слез.

Лизель едва заметно кивает, ее кудряшки падают на плечо Фрици. Фрици несет Лизель к лестнице и начинает спускаться.

Дитера нигде не видно.

Я осторожно пробираюсь между ветвями к другой лестнице, не упуская из виду кудряшки Лизель и косы Фрици. Корнелия и Алоис следуют за мной, прикрывая меня, пока я разрабатываю план.

Как только мои ноги касаются земли, передо мной разворачивается битва. Я не отрываю взгляда от Фрици, которая несет Лизель через сердце хаоса. Моя рука с мечом рассекает воздух и опускается, поражая приближающегося хэксэн-егеря. Я резко делаю выпад вправо, отбивая нападение другого. Позади Корнелия выкрикивает заклинания, а Алоис рубит мечом. Я продвигаюсь вперед шаг за шагом, не выпуская из виду Фрици и Лизель.

По лицу Лизель текут слезы. Она знает, что Фрици не контролирует себя.

Но она наблюдает за мной.

И я сожгу этот лес дотла, прежде чем позволю Дитеру отнять у меня одну из них.