От Канарских островов флотилия взяла курс на юго-запад, как в первых экспедициях Колумба, и в короткий срок пересекла океан. 15 июня испанцы подплыли к острову Мартиника, расположенному у пятнадцатого градуса северной широты. Переход через Атлантику выявил непригодность корабля Франсиско Порраса для дальнего плавания. «Сантьяго-де-Палос» плохо слушался руля, отставал от эскадры, протекал. Каравеллы ложились в дрейф, поджидали команду любимца Фонсеки. Матросы Порраса выбились из сил, они непрестанно сменяли друг друга у насосов. Экипажи судов утомились от страха потерять товарищей, брали по ночам рифы на парусах, чтобы «Сантьяго» (моряки редко употребляли полные названия кораблей) поспевал за ними. Из-за неудачно подобранного судна моряки потеряли на первом этапе плавания несколько дней.

На Мартинике корабль подлатали, заделали в днище швы, устранили течь, но было нельзя плыть в Индию с таким судном. «Сантьяго» тормозил движение, создавал неудобства экипажам, мог дать течь, затонуть в океане.

Адмирал предложил заменить его другой каравеллой. Капитаны согласились с намерением командира, но где взять судно? Только на Эспаньоле, где в гавани Санто-Доминго стоит армада Ованды, куда заходить Христофору запрещено. Офицеры приняли решение: учитывая «крайнюю нужду», нарушить монарший указ, попросить командора дать новое судно, а «Сантьяго» вернуть в Кастилию. Колумб надеялся, что это не вызовет затруднений. На прохудившейся каравелле плыли доверенные лица короны.

От Мартиники флотилия пошла на северо-запад, к Пуэрто-Рико. Короткий переход по Карибскому морю подтвердил опасения моряков, усилил желание избавиться от неудобного парусника. Если раньше офицеры сомневались в необходимости замены судна, то теперь считали заход на Эспаньолу вынужденной мерой безопасности. В конце месяца эскадра миновала Пуэрто-Рико, подплыла к острову и двадцать девятого числа достигла устья Осамы. На волнах гавани Санто-Доминго покачивались корабли.

Адмирал учел запрет на посещение колонии, бросил якоря на рейде, отправил в шлюпке на берег капитана «Гальеги» Педро де Торрероса. Правитель Индий принял моряка в доме Колумба.

– По какой причине вы нарушили королевский указ? – Овандо строго взглянул на знакомого офицера.

– Здесь все написано, – Торрерос протянул командору свиток. Правитель небрежно сорвал печать, прочел красивые ровные строки.

– Адмирал утверждает, будто надвигается шторм, просит позволения укрыться в гавани, – усмехнулся Овандо. – Откуда у него такие сведения?

– Дон Христофор много плавал, научился предсказывать погоду.

– Я знаю о «Книге пророчеств», – презрительно заметил командор, – но не слышал, о том, как «божьи люди» угадывали движения ветров. Взгляните в окно! Вы видите облака?

– Нет.

– По морю идут крутые волны?

– Нет.

– Почему итальянец решил, будто надвигается буря?

– Я не знаю.

– Это повод войти в гавань, поставить меня в неловкое положение!

– Вы ошибаетесь. Адмирал не замыслил ничего плохого. Несчастье с кораблем заставило нас изменить маршрут, вызвать ваше недовольство.

– Разве это несчастье? – воскликнул правитель. – Все корабли текут, но ходят через океан. Или великий мореплаватель испугался мелких поломок?

– «Сантьяго» рыскает, отстает от эскадры, плохо идет в лавировку, не слушается руля, – попытался объяснить причину просьбы капитан. – Корабль непригоден для исследования берегов, он сядет на мель и погибнет.

– Я не имею права менять хорошие корабли на плохие суда, – раздраженно сказал Овандо.

– Ваши каравеллы уходят в Кастилию. Замените одну из них. Сеньор Фонсека не осудит вас за это.

– Вы смеете мне советовать?

– Я прошу сделать одолжение друзьям архиепископа. Братья Поррасы плывут на «Сантьяго». Королева Изабелла поручила им следить за Колумбом.

– Откуда вы это знаете?

– Главный нотариус флотилии познакомил нас с указом Их Величеств, обязывающим дона Христофора совершать сделки с туземцами в присутствии контролеров.

– Мне нет дела до них! – отрезал командор.

– Вам будет благодарен главный казначей Кастилии, сеньор Моралес, – мягко добавил Торрерос.

– Он принимал участие в снаряжении экспедиции?

– Да, но это не главное.

– А что – главное?

– Личные отношения казначея королевы с сестрой братьев Поррасов.

– Это не причина дать им корабль, – заупрямился Овандо.

– У сеньора Моралеса найдутся причины помочь одним людям и не любить других.

– Вы запугиваете меня? – обиделся командор.

– Боже упаси! Советую учесть в соперничестве с адмиралом. Если мы найдем дорогу в Индию, все переменится!

– Передайте сеньору Колумбу, что я точно выполняю приказы Их Величеств. Пусть не выдумывает нелепых причин для захода в Санто-Доминго, немедленно покинет гавань. Я не позволю ему нарушить волю монархов. Если он не доволен кораблем, может бросить его в любом месте.

– Мы ожидали помощи, – укоризненно произнес капитан. – Неужели трудно заменить одну каравеллу?

– Сегодня вечером армада отправится в Кастилию.

– Мы управимся за неделю.

– Вы не успеете перегрузить товары и продовольствие, а я не могу откладывать выход в море.

– Даже накануне шторма? – напомнил Торрерос.

– Ступайте прочь и пугайте кого-нибудь другого! На разгрузку двух каравелл потребуется неделя. Столько же времени уйдет на подготовку к плаванию. За полмесяца погода переменится, армада попадет в бурю.

– Оставьте «Сантьяго» на острове!

– В Кастилии ждут корабли, я не изменю решения, – заявил Овандо.

* * *

Торрерос вышел из дома Колумба, превращенного в резиденцию правителей Эспаньолы, огляделся по сторонам. На чистом голубом небе ослепительно сияло золотое солнце. Море блистало серебром. Легкий ветерок покачивал кроны деревьев. Ничего не предвещало шторма. «Командор прав: дон Христофор напрасно страшит его бурей. Это плохой повод для захода на остров», – подумал капитан. Он спустился в гавань, поговорил с возвращавшимися в Испанию офицерами, сел в шлюпку, поплыл на флагман.

Колумб с нетерпением ждал посланца. Он точно знал, что погода испортится, поэтому нужно было срочно укрыть эскадру в безопасном месте, а если Овандо не позволит войти в гавань, плыть в низовье реки Хайны. Болезненное тело адмирала чутко реагировало на изменения атмосферного давления; привычка все подмечать и запоминать научила разбираться в ощущениях. Он догадывался о грядущих переменах за сутки до изменения погоды. Такой способностью обладают пожилые люди, страдающие сердечными болезнями, артритами, ревматизмом, радикулитами, невралгическими заболеваниями. В молодости я служил в войсках особого назначения, где сломал позвоночник. С тех пор уже тридцать лет обладаю способностью предсказывать погоду. Мне понятно состояние Христофора накануне бури. Современники адмирала считали это чудом или колдовством, хотя опытные моряки знали, что «небольшие маслянистые волны, клубы темных облаков на горизонте, необычное поведение обитателей моря – тюленей, ламантинов, выплывающих на поверхность», свидетельствуют о надвигающемся шторме.

Выслушав капитана «Гальеги», Колумб сказал офицерам:

– Господь накажет Овандо за глупость и гордыню. Вы очевидцы того, что я предупредил командора о надвигающейся беде. Надо спешить. Передайте приказ на корабли – следовать за флагманом!

– А как «Сантьяго»? – спросили адмирала.

– Другого корабля нет. Возьмем с собой.

– Давайте оставим судно на острове! – предложили кормчие.

– Бог даст – все устроится. Он может пригодиться.

Корабли выбрали якоря, пошли вдоль берега к западной оконечности острова. Следом за ними на восток отправились каравеллы Овандо. Друг Колумба Антонио де Торрес вел в Испанию свыше тридцати судов. Злейший враг Христофора Бобадилья командовал армадой. В составе экспедиции возвращались на родину арестованные мятежники во главе с Ролданом.

Поздним вечером адмирал ввел корабли в устье Хайны. Ветер крепчал, темная дымка заволакивала звезды. Христофор велел морякам укрепить каравеллы на растяжках: бросить с кормы в разные стороны по два якоря, вывезти на берег с носа корабля вторую пару и вкопать в землю на расстоянии пятидесяти шагов друг от друга. Для увеличения веса якорей на тросы навешали железные предметы. Четыре прочных каната удерживали каждое судно. С палуб убрали лишние вещи. Паруса сменили на штормовые, стянули веревками на реях, чтобы не ловили ветер и в случае нужды быстро распустились. Шлюпки, пушки, грузы прочно привязали к крюкам, заклинили ящики и бочки в трюмах. Пока готовились к непогоде, совсем стемнело. Небо затянули тучи, порывы ветра рябили воду. Корабли раскачивались на якорях.

У моряков существует мнение, будто крупным судам безопаснее пережидать шторм в море. Колумб подошел вплотную к земле, вжался в устье реки. Не ошибся ли он? Не выбросит ли ураган корабли на сушу?

Ночью ветер переменился, задул с севера, будто хотел выгнать эскадру на чистую воду. Ванты загудели от напряжения, глухо зазвенели подвязанные колокола. С моря пошла высокая волна, докатывавшаяся до стоянки и подбрасывавшая каравеллы, словно детские игрушки. Пошел дождь. Крупные капли хлестали по палубам, стучали по обшивке кораблей. Похолодало. Люди в кубриках прислушивались к шуму ветра, шелесту дождя, плеску волн. Звуки нарастали, качка усиливалась. Все слилось в сплошной грохот, исчезли человеческие голоса. Молнии прорезали небо, воткнулись в бушующий океан. Буря надвинулась на остров.

Посреди ночи ураган сорвал корабли с якорей, швырнул в море, погнал в разные стороны. Вышедшие на палубы моряки оцепенели от страха. Перед глазами изумленных испанцев высились огромные волны, порывы ветра валили с ног. Брызги соленой воды смешивались с ливнем. Колумб встал у руля, велел опустить клочки штормовых парусов, дрейфовать по ветру. Флагман понесло на юго-запад прочь от земли. Это спасло людей от гибели. Через несколько минут каравеллы потеряли друг друга. Многое видел Христофор за годы плаваний, но такого урагана не встречал. Его назовут – «торнадо». Порывы ветра крутили каравеллу, волны кидали в стороны, словно передавали из рук в руки, поднимали вверх и опускали в бездну, окруженную черными валами с пенными гребнями. Болтанка достигла предела, ветру не хватало незначительного усилия, чтобы перевернуть корабли. Сопротивление стихии казалось бессмысленным, но люди цеплялись за жизнь, разворачивали судно кормою к волне. Четверо крепких моряков с трудом удерживали румпель. Командир не отходил от руля. Никто не знал, куда несло флагман, что случилось с товарищами. Было трудно предположить, будто кому-то удалось спастись. Все готовились к смерти.

Прошел час, второй, третий. Только самые смелые моряки боролись с ураганом. Колумб находился среди них. Люди вопили от отчаяния, били кулаками по мачтам, скатывались в трюм, забивались в щели. Христофор не трогал трусливых матросов, он собрал горстку отважных парней и отчаянно сражался за жизнь судна.

К утру ветер ослаб. Адмирал валился с ног от усталости, но не уходил из-под навеса от рулевых. Офицеры предложили ему отдохнуть. Колумб отказался. Наступило самое тревожное время, когда утомленные моряки способны допустить ошибку, чреватую гибелью корабля. Христофор подбадривал спутников, но на душе у него было тягостно. Он боялся за сына и похоронил брата, не покинувшего «Сантьяго» накануне бури. Адмиралу не верилось, что давший течь на спокойной воде неповоротливый корабль способен выдержать буйство океана. «Господи, спаси их!» – командир молил Всевышнего.

На рассвете команда заметила на севере землю, пошла к ней по гребням волн в крутой бейдевинд. От обилия пены море выглядело седым. Колумб приказал стрелять из пушек, да разве зарядишь порох под потоками вод? Били в колокол, прислушивались к доносившимся из океана звукам. Порою чудился звон, но сколько ни вглядывались в очистившуюся даль, никого не нашли.

Приблизившись к суше, узнали западную оконечность Эспаньолы. Ураган отбросил флагман от устья Хайны. Решили плыть назад, искать товарищей или обломки каравелл. К вечеру эскадра собралась вместе, не потеряв ни одного корабля. Это было чудом. Предсказание адмирала и счастливое избавление от беды возвысили его в глазах команд. Командира называли пророком. Флотилия вошла в маленькую бухту Пуэрто-Эскондидо, занялась ремонтом.

«В ту ночь была ужасная буря, разметавшая все мои корабли, – написал адмирал монархам. – Люди потеряли надежду на спасение, дошли до крайности, ждали гибели. На каждом корабле думали, будто другие суда погибли. Разве на моем месте любой смертный, будь он даже Иовом, не впал бы в отчаяние, видя, что в час, когда дело шло о моем спасении, спасении сына, брата, друзей, мне запретили приближаться к земле, к гаваням, которые я приобрел Божьим промыслом для Испании в кровавом поту!»

Вскоре Колумб узнал о трагической судьбе армады Ованды. Чарльз Верлинден пишет, что девятнадцать кораблей утонули с пятью сотнями людей. Никому не удалось спастись. Одиннадцать судов с сильнейшими повреждениями вернулись в Санто-Доминго. Вот иная оценка событий: «Финал этой истории ужасен. Через два дня, когда флотилия Эспаньолы – тридцать судов – обогнула восточный мыс острова, налетел небывалый шторм. Двадцать пять судов пошли на дно, четыре с большим трудом сумели вернуться в Санто-Доминго, и только одно дошло до Испании.

С девятнадцати судов не спаслось ни одного человека, с шести – всего по несколько моряков. На флагманском судне губернаторской флотилии погибли Бобадилья и Ролдан. Стоимость затонувших грузов оценивалась полумиллионом долларов»[101].

В начале 1505 года Колумб написал королю о смерти Бобадильи: «Господь давно не являл столь дивного чуда – отнявший у меня все погиб со всеми своими помощниками. Хотя он плыл на лучшем из тридцати четырех кораблей, но, выйдя из гавани, корабль затонул. С ним погибли все, о коих идет речь. Как они умерли, никто не знает».

Уцелела лишь крохотная каравелла «Агуха», перевозившая собранное Карвахалем золото адмирала в сумме четырех тысяч песо. Куча досаждавших Христофору мятежников погибла в пучине. Молодой Фернандо Колон, сопровождавший в походе отца, говорил: «Я вижу в этом Господний промысел. Если бы они добрались до Кастилии, то никогда бы не были наказаны, как того заслуживали».

Когда «Агуха» приплыла в Испанию с известием о гибели армады, осиротевшие семьи обвинили адмирала в колдовстве, якобы он бесовскими чарами вызвал ураган.

В ту злосчастную ночь бесследно исчез флотоводец Антонио де Торрес.